Текст книги "Влюби меня за день, Валентин (СИ)"
Автор книги: Лина Коваль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)
Гордо прохожу мимо, оглушительно бью дверью ванной комнаты. Закрываюсь на шпингалет и замираю, глядя на себя в зеркало.
Ужас.
Действительно, ничем не лучше обезьяны. Волосы торчат в разные стороны, как антенны на чердаке, под глазами тушь осыпалась, кожа на лице от усталости серая. Платье так вообще всё мятое. Ну, точно макака.
Скидываю одежду. Мимолетно оцениваю свою ярко выраженную талию и острые, торчащие соски. Хорошо, хоть фигуру за пару часов ничем не испортить. Свадебный торт был безумно вкусный, но живот после него не вывалился. А ещё говорят сладкое вредно. Нет ничего хуже туши из раздела "массмаркет". Завтра же закажу самую дорогую, на таких вещах экономить нельзя!
Быстро принимаю душ и оборачиваю влажное тело в белоснежное полотенце. Подсушиваю феном волосы, которые из сумрачной тучи снова превращаются в легкое облако.
Вернувшись в комнату, возмущенно смотрю на фигуру Кострова, развалившегося на правой стороне кровати.
Рубашка небрежно скинута на пол вместе с брюками.
Украдкой осматриваю крупную фигуру в белых боксерах и их содержимое внушительных размеров. Определенно он красивый мужчина. И действительно, классическая одежда не для него. Я больше представляю Кострова в кожаной косухе и с банданой на голове, чем застёгнутым на все пуговички и с галстуком.
– Ключи приедут утром, – произносит Вэл, окидывая меня заинтересованным взглядом. – Придётся потерпеть.
Игнорирую эту информацию, отворачиваясь к шкафу. Извлекаю чистые трусы и майку, в которой обычно сплю. Она достаточно длинная, поэтому сойдёт.
Переодевшись в ванной, выключаю свет и откидываю одеяло со своей стороны кровати.
– Надеюсь, ты не храпишь, – недовольно произношу.
– Надеюсь, ты тоже.
Недоверчиво на него поглядываю. С учетом того, что он откровенно клеился ко мне весь вечер, это поведение порождает во мне внутреннее возмущение.
Совершенно точно я оставлю негативный отзыв на сайте косметической компании. Их тушь слишком дорого мне обошлась.
Укрывшись со всех сторон, пытаюсь расслабиться. Сделать это с «русской» машиной за спиной, как называют Кострова в околофутбольных кругах, сложно.
Глаза привыкают к темноте, поэтому я рассматриваю замершие тени на потолке и мягкий ночной свет, рассеивающийся от окна.
Фигура сзади вроде как замирает. Закусываю губу, испытывая желание повернуться к нему.
– Ты давно не была дома? – спрашивает он тихо.
– С тех пор как уехала, – выравниваю дыхание и отвечаю в тон. – Если честно… боюсь туда возвращаться.
Чувствую, как Вэл поворачивает голову и пристально рассматривает меня в темноте, будто пытается проникнуть в мысли. Хотя о чем это я? Он уже там. Будем честными, я весь день о нем думаю.
Даже свадьба лучшей подруги локомотивом пронеслась мимо.
– Боишься увидеть там то, что хочется забыть, Кудряшка? – проницательно интересуется.
Вселенная вдруг сужается до гостевой комнаты и этой двуспальной кровати, на которой, по сути, лежат два абсолютно чужих человека.
В жизни так случилось, поделиться мне особо было не с кем. Мия с Таей, конечно, подруги, но, как говорится, «сытый голодному не товарищ». На любые мои попытки просто пожаловаться, они начинали усиленно меня кормить или подсовывать деньги. Для подростка эта забота, даже с учетом того, что продиктована она из лучших побуждений, казалась тогда унизительной. Было очень неудобно, будто голую на площадь выставили.
Сестра Вэла помогала, конечно. Особенно, когда я училась в архе (архитектурный университет – прим.), Валентина тогда нашла для меня клиента – поэта, который собирался издавать сборник своих стихов и для этого ему срочно нужен был иллюстратор.
Благодаря жирному заказу я как-то справлялась.
Ну и официанткой подрабатывала.
Медленно поворачиваюсь к Кострову, подпирая с двух сторон одеяло и убирая ладошки под голову, как в детстве. Он не двигается, так и лежит на спине, терпеливо рассматривая мои манипуляции.
– Ты знаешь, – начинаю говорить. – Когда всего этого не видишь… ты ведь понимаешь, о чем я?
– Бедность и убожество? – усмехается.
Киваю. Он, как никто, меня понимает.
– Да. Обшарпанный подъезд, облезлую штукатурку и кучу бутылок на столе… Когда не видишь, через месяц-два воспоминания начинают стираться и остаётся только хорошее.
– А было хорошее? – горько усмехается Вэл.
– Конечно, – удивляюсь. А как же? Если б не было… я не знаю, как вообще тогда можно с этим справиться.
– Я не помню хорошего.
– Хм…
– Кроме тебя, – добавляет тихо, заставляя моё сердце биться сильнее.
Прикрываю глаза, пытаясь его унять.
– А помнишь, как мы всей детворой на речку купаться ходили? – с наигранным весельем спрашиваю.
Костров кидает на меня скептический взгляд. Боже. Его глаза блестят в темноте так, что у меня душа в пятки уходит.
– Это был грязный карьер, Ив, и я распорол там пятку, – в доказательство поднимает левую ногу, покрытую короткими светлыми волосками. Сглатываю ком в горле. – Рана загноилась, и я почти месяц не мог играть в футбол. Сидел на скамейке запасных, как идиот.
Вот это я совершенно забыла.
Задумываюсь.
– А как зимой с гаражей в сугробы прыгали? – продолжаю. – Помнишь?..
– Ага, помню. Я потом в этих сугробах от отца прятался. Вернее, мы с Валькой. Батя зарплату получил, перепил и белку словил. С топором по всему двору за нами бегал.
В груди ужас стальными кольцами стягивается.
– Блин… Прости.
– Всё нормально, – останавливает Вэл. – Я рад, что ты помнишь хорошее. Не знаю… было бы хреново вот здесь, – дотрагивается до татуировок на груди, – если бы твои воспоминания из детства были как мои – одна черная, беспросветная дыра.
– Ладно, – смаргиваю непрошеные слезы. – Давай спать.
Глава 6. У нас проблемы на поле, Кудряшка!
Кажется, я проспала всего ничего. В голову вдруг проникают какие-то звуки. Ни то хрипы, ни то стоны. Жутко становится.
Резко открываю глаза и вслушиваюсь в тишину.
Черт.
Разворачиваюсь. Мне не показалось.
Осматриваю широкую, забитую татуировками спину и узкую талию, резинку белоснежных боксеров и мускулистые ноги.
– Вал… Вэл? Всё в порядке? – спрашиваю испуганно.
– Да, – хрипит он, нервно складывая руки в замок на груди. – Спи, Ива. Спи, пожалуйста.
В груди сирены срабатывают. Не знаю, предчувствие это или глупость?
– У тебя… что-то болит?
– Спи, блин, – грубо осаживает и… снова тяжело дышит.
Господи.
Потираю лоб, раздумывая. Ещё раз осматриваю мощное тело, внимательно замечая, как аккуратно он сгибает правую ногу и активно растирает колено.
Аптечка! Ему была нужна аптечка!
– Нога, да? – закусываю губу.
– Я сказал, спи, – повышает он голос. – Женщины, черт возьми. Вечно лезете куда ни надо.
Помотав головой, вскакиваю с кровати и зажигаю в комнате свет. Морщусь и часто моргаю, прикрывая грудь.
– Блд, – ругается Вэл сквозь зубы. – Какого хера ты делаешь?
Не обращая внимания на его злые выпады, натягиваю майку на бёдра, чтобы она не была такой короткой, и присаживаюсь рядом с ним на кровать. Костров при этом даже не двигается и вообще словно каменеет.
Дышит тяжело.
Испытывая какой-то невероятный прилив нежности, осторожно убираю прядь с влажного лба и осматриваю широкие скулы, покрытые грубой щетиной. Его ярко-красные губы приоткрыты, крылья носа подрагивают, совершая каждый вздох.
– У тебя травма, да, Костров? Ты из-за этого карьеру закончил?
– Нет, – уставляется на меня и язвительно цедит. – Трахнул жену тренера. Ты ведь эту версию знаешь. Продолжай в том же духе.
Снова откидывается на подушки, отгораживается. Протягиваю ладонь к нему, но трусливо убираю.
– У тебя травма, – делаю неутешительный вывод и закусив губу, рассматриваю прикрытые веки на красивом лице. – Давай скорую вызовем, пожалуйста? Они хотя бы обезболят, тебе станет полегче.
Вэл приоткрывает один глаз.
– Давай, – соглашается мрачно. – И пару журналистов не забудь. Лучше сразу из Москвы.
– Черт. Точно.
Замираю, пытаясь придумать, как ему помочь, и вскакиваю с места. Нельзя просто так сидеть, человеку плохо. Его боль словно и в меня проникает, хочется непременно скорее избавить Кострова от неё.
– Я сделаю тебе холодный компресс, – хватаю своё полотенце и отправляюсь в ванную.
Там пропускаю воду до тех пор, пока рука не становится ледяной и смачиваю плотную ткань. Выжимаю, насколько хватает сил.
– Вот, – залетаю обратно в комнату. – Сейчас будет полегче, мой хороший. Потерпи.
Складываю полотенце ровным квадратом и аккуратно накрываю лодыжку с коленом. Поглаживаю ласково.
– Пфф… – отпускает Вэл, напрягая пресс и сжимая кулаки.
В пах стараюсь не смотреть. Неудобно как-то.
– Здесь? Я правильно всё делаю, Вэл?
– Да-а, – хрипло выговаривает.
Его взгляд задерживается на моей груди, и я резко отворачиваюсь, прикрывая просвечивающие соски. Когда собиралась сюда, совсем не предполагала, что придется ночевать с кем-то.
Внезапно озаряет мысль:
– У меня ведь есть таблетки. Какая я глупая, Костров.
Быстро бегу к шкафу и извлекаю свой чемодан. Дергаю замки, копошусь со скоростью ракеты.
– Я совсем забыла, – причитаю под нос.
Схватив небольшой пакет, одергиваю майку и снова усаживаюсь рядом с ним.
– Вот. Здесь… Нурофен, Темпалгин и ещё одно сильное какое-то, врач знакомый посоветовал. Вот.
Выкладываю своё богатство на подушку перед ним. Пытаюсь прибрать волосы за плечи, но они все равно непослушно болтаются.
– И откуда такое богатство? – спрашивает Вэл, переводя взгляд с моей головы на блестящие блистеры.
– Ой, – машу рукой. – У меня болезненные месячные, поэтому на всякий случай всегда беру с собой.
Тут же осекаюсь, понимая, что это слишком откровенно для беседы с человеком, которого не видела десять лет. Когда он уезжал из нашего города, месячных у меня вообще не было.
Черт.
Куда тебя несет, Задорожная?
– Я выпью все, – произносит он бескомпромиссно, извлекая капсулы.
– А так можно? – с недоверием на него поглядываю.
– Мне можно, малышка.
Надеюсь, он знает, что делает. В пакетах со свадьбы, сгруженных на пол, отыскиваю бутылку с минеральной водой и протягиваю ему. Молча наблюдаю, как он запивает таблетки. Как от каждого глотка приходит в движение мощный кадык и дрожат плечи.
– Будем спать? – спрашиваю, смущаясь.
Вэл отстраненно кивает и поворачивается набок.
Выключаю свет и снова занимаю своё место. Молюсь про себя, как в детстве, чтобы боль и страдания поскорее отпустили этого сильного парня.
– Всё ещё больно, Вэл? – спрашиваю шепотом.
– Нет, спасибо, – он вздыхает тяжело. – Спи, Ива.
Врёт.
Рассматриваю темную от татуировок спину прямо перед собой. Его плечи так напряжены, что хочется… протягиваю руку и под ровный выдох поглаживаю окоченевшие мышцы.
Бывший футболист замирает и, кажется, со временем даже дышать перестаёт.
Веду до запястья и снова поднимаюсь по предплечью до бицепса.
А потом даже для себя неожиданно прислоняюсь и обнимаю Кострова со спины. Пальцы обжигает горячая кожа на стальном прессе. В нос проникает мужской, терпкий аромат.
Я не вижу в этом объятии ничего предосудительного или сексуализированного.
Мне просто хочется поддержать человека, который когда-то был моим близким. Хочется поделиться с ним главным, что могут дать друг другу люди и то, чего порой так не хватает – человеческое участие.
А ещё только сейчас понимаю, насколько Вэл Костров вырос…
Весь день я воспринимала его мальчишкой. Наверное, потому, что в последний раз видела его в тринадцать и при встрече так быстро не смогла сориентироваться. Но сейчас, чувствуя его сбивающую с ног мрачную энергетику и умопомрачительный запах его кожи, вдруг осознала – это взрослый мужчина со своими проблемами и его личность гораздо глубже, чем «лухари стайл».
И да.
Это давно не Валя или Валентин. «Вэл» безумно ему подходит.
На эмоциях доверчиво прислоняюсь теплой щекой к широкой спине.
– Все нормально, – успокаивает Вэл уже меня, накрывает ладонью мою руку на своём животе. – Спасибо тебе, Кудряшка.
Минут двадцать лежим молча. Судя по тому, как крепкое тело подо мной расслабляется, понимаю – боль отступает. Радуюсь нашей общей маленькой победе.
– Я никому не скажу, – проговариваю тихо.
– Я тоже, – слышу сквозь сон.
Удивляюсь.
– Что?
– Про твои болезненные месячные.
Посмеиваюсь, пытаясь отстраниться, но он не даёт. Крепко удерживает мою руку.
– Я гляжу, тебе полегче стало.
– Пока нет, но думаю можно ещё кое-что сделать.
Захватив мою ладонь, ведет ниже и с помощью неё сжимает твердый как камень член. От этого прикосновения, у меня внизу живота болезненный спазм выстреливает.
– Блин, – быстро вырываю руку. – Ты совсем больной?
Вспыхиваю вдруг и обиженно отворачиваюсь.
Дурак.
Пальцы пощипывает. Я в шоке.
Костров кряхтя и тяжело дыша перекладывается на другой бок и бережно обнимает меня сзади. Его раздутый пах недвусмысленно упирается в мою поясницу:
– Кажется, у нас проблемы на поле, Кудряшка.
– Какие? – замираю.
– День святого Валентина только начался, а я уже в тебя влюбился…
Глава 7. Вэл Костров – это бренд
– Ты в курсе, что ты пахнешь одуванчиками, Кудряшка? – слышу над ухом хриплый шепот.
В глаза тут же бьет полуденное солнце, а я пытаюсь прийти в себя. Вообще не понимая, где я и как меня зовут? И кто, черт возьми, прижимается ко мне сзади?
– Блин, Костров, – морщусь от нахлынувших воспоминаний. – Ты так и спал, что ли? Не отлепляясь?
– Спал, – ворчит Вэл мне на ухо. – Дрыхла в этой комнате только ты, Кудряшка. Кстати, ты храпишь.
– Не ври, – смеюсь, зевая. – И почему ты не спал?..
– Силу воли тренировал.
– Получилось?
– Твой цветочек не сорван, Кудряшка, значит, да, – выговаривает он иронично.
– Фу блин, Костров, – хихикаю, зажав рот ладонью. – Почему ты такой пошляк?
– Это всё ты виновата.
– Я???
– Конечно, так нежно поглаживала мою ногу ночью, что товарищ повыше обзавидовался.
– Хватит, умоляю.
Усмехаясь, встаю с кровати и озираюсь.
М-да, перед Соболевыми очень неудобно. Приехала на свадьбу и провела ночь со свидетелем. Кто там будет разбираться, что единственные стоны в этой комнате принадлежали мужчине по причине травмированного колена?..
Кстати!
– Как твоя нога? – оборачиваюсь.
– Нормально, – безразлично отвечает Вэл, откидываясь на подушки и прилежно сканируя открытые участки моего тела. – Нога болит, но только если сильно нагружать.
– Ясно.
Украдкой рассматриваю страшные татуировки, твердый пресс, и пытаюсь сдержать улыбку.
Такие мы смешные. Разглядываем друг друга, будто прицениваемся.
– У нас сегодня с тобой разнообразная программа, Кудряшка, – тянет Вэл, хватая телефон с тумбочки. – Сейчас всё оформим.
– Боже, скажи честно, зачем это всё? – подхожу к зеркалу и пытаюсь забрать волосы наверх, в гульку.
Когда получается, ищу в шкафу спортивный костюм.
– Женщина бросила мне вызов, я не могу ударить в грязь лицом, – "по-дартаньяновски" заявляет.
– Так, – разворачиваюсь, одевшись. Упираю руки по бокам. – У меня будет несколько условий, Вэл Костров.
– Ого, я значит ей влюбиться в себя предлагаю, а она условия ставит, – недовольно проговаривает.
Делает вид, что оскорблен до глубины души.
– Не дуйся, – смеюсь. – Оно всего одно. Ты не будешь тратить свои деньги.
– В смысле? Хочешь сделать меня альфонсом? В смысле, эротическая фантазия у тебя такая?
– Костров, – злюсь.
– Молчу, – поднимает он руки, а затем целомудренно поправляет простынь, прикрывающую его пах.
– Ты же хочешь влюбить меня в себя? А не в свои деньги?.. Всё должно быть честно.
Пристально на меня смотрит.
– Вообще, Ива, я договорился за полёт на спасательном вертолёте. Даже Яна Альбертовна согласовала. Ради тебя, между прочим.
Закатываю глаза. Он уже и мэра подключил.
– Никаких полётов. Никаких крутых ресторанов, мерседесов и дорогих подарков, – загибаю пальцы. – Только ты и я. И наш родной город. Я год здесь не была.
– Ясно, – фыркает Вэл, резко поднимаясь и натягивая брюки. – Покормлю тебя шаурмой с котятками и дам запить остатками чьей-нибудь газировки. А потом пойдем запускать ручейки и валяться в черных сугробах.
– Найдём чем заняться. Не переживай. Кстати, нас уже открыли, –киваю на дверь.
Следующие два часа мы проводим в доме у Соболевых. Завтракаем, обсуждаем вчерашнюю свадьбу и болтаем. Богдан Анатольевич готовит мясо на углях, а Софа, их младшая дочь, угощает всех гостей вкусной яичницей.
В полдень мы наконец-то оставляем свои вещи в гостевом доме и выезжаем в город. Я соглашаюсь на такси, чем неимоверно радую Вэла. Он всю дорогу ворчит, что в машинах из раздела «эконом» с его габаритами ездить невозможно – ноги упираются в переднее сидение. Обещаю, что обратно мы вернемся хотя бы в «комфорте».
Выглядит Костров при этом довольным.
Он, так же как и я, одет в светлый спортивный костюм, кроссовки и утепленный бомбер. Только почему-то без шапки. Предвкушая классную прогулку по городу, смотрю на пролетающие за окном улицы и тоже чувствую себя счастливой.
Возможно, я даже готова лицом к лицу столкнуться с прошлым?.. Вот так. Взявшись с ним за руки! Вместе.
– Сегодня ведь четырнадцатое февраля, – зачем-то вспоминаю.
– Ага, – усмехается Вэл. – Ты знаешь, что в Германии это праздник душевнобольных? Психиатрические больницы украшают, а в церквях проходят службы.
– О боже. Зачем ты мне это рассказал? – тут же расстраиваюсь.
– Прости, Кудряшка, – вздыхает он, когда видит, что я правда расстроилась. – Больше не буду.
Добравшись до центра, выбираемся из такси, и минут десять идём пешком до главной городской достопримечательности.
– Красиво, правда, Вэл? – бегу к набережной и разворачиваюсь, поднимая ладони, в одной из которых картонный стаканчик с капучино.
Воздух такой вкусный, немного морозный, хрустящий. Затягиваюсь, что есть сил и поднимаю голову к небу.
Жизнь прекрасна и без твоих миллионов, Костров!
Погода для февраля – просто сказка. Солнце так классно припекает. Благодаря живительному напитку, я чувствую себя молодой и здоровой, а из-за внимательного взгляда светло-зеленых глаз ещё и красивой.
– Очень красиво, Ив, – отвечает он, озираясь по сторонам. – Сто лет здесь не был. Так изменилось всё.
– Да, Яна Альбертовна молодец. И набережную отремонтировала и мост новый у области выбила.
– Это точно, – соглашается он.
– Хочу на неё походить. Трое детей, успешный муж, ещё и работа спорится, – вздыхаю умиротворенно и тут же взвизгиваю. – Вэ-эл. Что ты делаешь?
Подхватив за талию, он усаживает меня на высокий поребрик и распихивая мои ноги в стороны, крепко обнимает. Поднимаю руки, не понимая, куда их девать теперь.
Рассматриваю короткий ёжик из волос и стараюсь ровнее дышать. Его близость пока очень странно воспринимается моим телом. Вроде и приятно, но откуда-то изнутри тревога вырастает.
Эм…
Осторожно укладываю ладони на широкие плечи. Заботливо поправляю капюшон серой толстовки, изучаю витиеватый рисунок татуировки на шее и набираюсь смелости, чтобы посмотреть на Кострова в упор.
– Зачем тебе становиться кем-то, малыш? Будь собой, – хрипло проговаривает он.
Его глаза так близко. Волнуют и манят, кружат по моему лицу, сканируя даже мимолетные реакции. Рассматриваю бездонные омуты и длинные ресницы, скулы, покрытые вчерашней щетиной, широкий подбородок.
Кажется, я пропала!
Вэл приближается, медленно переводя взгляд с моих глаз на полураскрытые губы. Замираю. В теле то жар, то дрожь. Раскоординация полная.
Боже… Не верю, что сижу на поребрике в родном городе и почти целуюсь с Вэлом Костровым.
Прикрываю глаза и резко моргаю, когда слышу слева визг:
– Вэл??? Вэл Костров? Футбольная звезда?..
– Блядь, – раздраженно закатывает глаза «звезда» и отстраняется.
Разворачивается к двум девушкам примерно нашего возраста. Одна – брюнетка в розовой шапке, высокая и стройная, вторая – среднего роста блондинка с шикарными формами.
Явились не запылились!
– Привет, девчонки, – широко улыбается Костров, словно по заказу превращаясь в ту самую «звезду» и гостеприимно разводит руки в стороны. – Это я!!!
– А-а-а, – верещит Розовая шапка.
– А можно с вами пофоткаться? – кричит блондинка.
– Да, давайте, – кидает на меня извиняющийся взгляд Вэл и отходит.
Неловко улыбаюсь.
Молча наблюдаю, как он общается с поклонницами. Смеется, приобнимает брюнетку за талию, когда её визгливая подружка делает снимок. Девушки веселятся, задают футболисту вопросы про дальнейшие планы, рекламу, знакомых по команде. Вэл с удовольствием отвечает.
По мере того как он это делает, будто бы всё больше забывает про меня.
Поворачиваю голову вправо и грустно улыбаясь, рассматриваю новый городской мост. Облизываю губы. Неожиданный порыв ветра окутывает тело холодом так, что приходится поёжиться.
Волшебные замки вдруг прямо перед глазами рушатся.
Это ведь его жизнь.
Съемки, контракты, поклонницы…
Вэл Костров – это бренд. Даже после окончания головокружительной карьеры, этот мужчина является планетой совершенно с другой орбиты.
Увы, не моей.
Застегиваю бомбер поплотнее, накидываю на голову капюшон и, оставив кофейный стаканчик на поребрике, отправляюсь восвояси.
В светлую, скромную жизнь Ивы Задорожной…
Глава 8. Нравлюсь или нет?
– Ну, и зачем ты ушла? – мрачно интересуется Костров, усаживаясь на лавку. – Кое-как тебя отыскал.
Поджав губы, отодвигаюсь. Ещё и ворчит на меня?..
– А? – приподнимает он брови.
Демонстративно отворачиваюсь и упорно делаю вид, что завязываю шнурки на кроссовках.
– Ива, – вздыхает он трудно. – Ну, что не так?
– Ты освободился? – спрашиваю невозмутимо.
Сжимаю зубы и , закончив со шнурками, извлекаю телефон из кармана куртки.
Кружу по экрану бездумно. Зачем-то проверяю рабочую почту, на которую в выходные вряд ли что-то, кроме промокода на десятипроцентную скидку в Глорию Джинс, вообще может прийти.
– Ты что… – изумленно выговаривает Костров. – Ревнуешь?..
Отпускает смешок, гад такой!
– Вот ещё, – буркаю, не отводя взгляда от своего экрана. – Кто я такая, чтобы тебя ревновать?
У самой внутри холодно становится. Я ведь ему на самом деле никто…
– Ты Ива Задорожная – моя первая любовь, – торжественно заявляет Костров.
Изумленно на него уставляюсь.
Любовь? Мы такие мелкие были, ну какая там любовь?..
– Кто? – поглядываю на него недоверчиво.
– Первая любовь, – подмигивает Вэл, сверкая белоснежной улыбкой. – Лет до шестнадцати потом вспоминал твои косички, Кудряшка.
– Не ври, – закатываю глаза и поправляю шапку. – Не было у меня никогда косичек.
– Или это не твои были… – задумывается он виновато.
Прыскаем от смеха в голос.
Вот почему он такой? Сначала хочется убить, а потом потискать.
Не могу к нему относиться ровно. Сердечко заходится от его светло-зеленых глаз. А его свободная манера нести себя в этот мир вообще меня покорила.
Вэл… хмм… необычный. В моем окружении таких никогда не было. С ним рядом у меня в груди будто что-то распускается. Прекрасное, нежное. И при этом... чужое, противоестественное.
– А чьи косички-то были? – серьёзно озадачивается он, потирая затылок.
– Вот уж сам разбирайся, Костров, – вспыхиваю.
Он любил какие-то косички, а я теперь думай? Мало мне его фанаток?..
Поднимаюсь и снова иду куда глаза глядят.
Несмотря на субботу, на набережной совсем мало людей. Может, это и к лучшему, иначе Кострова и вовсе бы тут разорвали?
– Не обижайся, Ив, – догоняет меня Вэл. Становится вдруг серьезным. – Это ведь часть моей работы.
– Ты вроде футболист, – замечаю вскользь.
Позволяю его ладони захватить мою руку. Млею от прикосновений его пальцев, как дурочка.
Боже.
– Да какой я уже футболист, – морщится он и грустно опускает голову. – Я инвалид, Ива. Списанный по документам инвалид.
– Не говори так, пожалуйста, – хрипло выговариваю.
Становится так обидно за него, так тошно, как за себя никогда не бывает.
Ведь век футболиста на самом деле не такой уж и короткий?.. И до тридцати по полю бегают. А Кострову всего ничего...
Несправедливо.
Несправедливо.
Сама же себя одергиваю.
Хватит искать справедливость, Ива. Ты ведь немаленькая девочка.
– Ты пробовал… эмм… есть разные специалисты, – осторожно выговариваю.
– Хватит, – резко обрубает он.
Вздрагиваю от холодного металла, звучащего в его голосе.
– Кроме рекламных контрактов и интервью, у меня ничего не осталось, – произносит он уже спокойнее. – Поэтому я не имею права посылать людей на улицах, не могу позволить себе быть снобом, понимаешь?
– А тебе нравится? Ну вот такая жизнь?
Встречаясь со скептическим взглядом, договариваю:
– Я не хочу тебя обидеть, Вэл. Просто хочу понять. Можешь не отвечать.
– Сложно сказать, – признаётся он, снова улыбаясь прохожим. – Когда только стал популярным, звездная болезнь одолела. Внимание болельщиков и… болельщиц поощряло самооценку. Будоражило. Никогда не пробовал ничего круче алкоголя, но вот ощущение было, как после вискаря. Легкость и эйфория.
– Мне все равно сложно представить.
У нас такие разные жизни, что я снова стараюсь пригладить бушующие внутри эмоции.
– Потом уже… наверное, через года два начал понимать, что это пиздец. Личной жизни к тому времени просто не осталось. Любой выход в магазин – освещается. Ты знаешь, как часто я меняю номер телефона?
Мотаю головой.
– Раз в месяц точно, – усмехается он.
– Ого.
– Но и к этому привык. Ко всему в этом мире можно привыкнуть, Кудряшка, если физически тебя не трогают.
Снова отголосок из нашего детства. Если мои родители просто любили выпить, при этом оставаясь вполне мирными людьми, то у Вэла и Вали отец был явно с садистскими наклонностями. По крайней мере, страшные синяки у Костровых я видела регулярно. Мотаю головой, чтобы выкинуть из головы неприятные воспоминания.
День в компании с Вэлом проходит незаметно.
Мы стреляем в тире, катаемся на старых аттракционах в парке, едим шоколадное мороженое и много, непростительно много смеёмся. Делаем всё, что не успели в детстве, радуемся и беззаботно проводим время.
Закрываем гештальты. Вместе. Будто сделать это крайне важно для нас настоящих и взрослых.
А когда начинает темнеть, снова возвращаемся на набережную...
Вэл легко запрыгивает на поребрик и раскидывает руки в стороны.
Испуганно озираясь, шокировано замираю от его выходки.
– Посмотри на меня, Ив? – призывает он, улыбаясь.
– Я смотрю.
– Скажи мне сейчас, я тебе хоть немного нравлюсь?
Скрещиваю руки и воровато осматриваю дорогие кроссовки, длинные ноги, широкую грудь и размашистые плечи. Разве он может кому-то не нравиться?.. Я хоть и со странностями, но точно не слепая.
– Костров, – мотаю головой. – Ты на комплимент нарываешься?
– Погоди, – останавливает он меня и спрыгивает на землю.
Надвигается на меня с хищной улыбкой.
– Вот я, Ива. Такой, как есть. Нравлюсь или нет?
– Не понимаю…
– Перестань, – обрывает он меня, резко привлекая к себе. Его ладони проникают под куртку. – Ты ведь не политик, Ива. Зачем ходишь вокруг да около. Либо да, либо нет.
– Я не политик, но и ты не на выборах, – тихо выговариваю.
– Я серьезно, Задорожная. Нравлюсь или нет?
Закусываю губу, смотря на него снизу вверх. Он такой огромный и сильный, что впервые в жизни хочется за кем-то спрятаться.
К черту.
– Нравишься, – отвечаю шепотом.
В ушах колокольный звон от страха. Дикого, животного. Зачем сказала?..
– Тогда я тебя приглашаю на ужин, – говорит Вэл, тяжело дыша.
– Я…
– Молчи, Ива, – прикладывает он указательный палец к моим губам.
Замираю послушно.
– Ты сказала, что я тебе нравлюсь. Ты мне тоже нравишься. Сильно. Ты красивая, пиздец. Волосы твои эти, как пружинки, – хватается за мою резинку.
– Эй, – взвизгиваю, пытаясь отстраниться. – Ты чего делаешь?
– Я тебя приглашаю на ужин. Мне не пятнадцать лет и я не готов вести понравившуюся девушку в шашлычку «У Артура». У меня есть деньги. Я их честно заработал и честно трачу. Исправно плачу налоги, много отдаю на благотворительность и развитие детского футбола. Мне нечего стыдиться, а тебе бояться.
– Я не знаю, – мотаю головой.
Дьяволёнок внутри меня требует, чтобы согласилась.
– Соглашайся, – тоже продавливает Костров. – Ужин в честь Дня святого Валентина. Хочу показать тебе одно место.
– Даже не знаю, – вздыхаю. – Если только…
Вэл издает какой-то животный рык и припадает к моим губам. Целует совершенно варварски, с языком и причмокиванием. Хозяйничает у меня во рту, распаляет.
А затем резко отстраняется. Снова холодно становится.
– Так ты поужинаешь со мной, Кудряшка? Можешь заказать Цезарь с курицей, чтобы я сильно не обеднел, – иронично произносит.
– Вот уж фигушки, – невозмутимо шепчу. – Закажу с креветками. Тигровыми. Раз такое дело.
– Это значит, да?
Как завороженная разглядываю широкий подбородок прямо перед собой и безмолвно киваю. Потому что Вэл Костров, черт возьми, умеет уговаривать…
Глава 9. Рыцарь, который всё видит.
– А если бы я сказала, что ты мне не нравишься? – спрашиваю я, блаженно прикрывая глаза.
Музыка, плывущая по салону, убаюкивает и умиротворяет.
Мы едем в такси, которое заказывал Вэл. В место, которое тоже забронировал он.
Конечно, наше такси с пометкой «бизнес-класс». Уверена, эта машина – лучшая, что есть в родном городе.
Я доверчиво склонила голову на плечо Вэла, а он задумчиво смотрит в окно и ласково играет с моей ладонью большим пальцем.
– Ты бы так не сказала, Ива – отвечает самоуверенно.
В голосе чувствуется улыбка.
Иногда он ведет себя, как великолепный подонок. А самое удивительное, что мне это нравится! После отношений с «хорошим мальчиком» Костиком моя симпатия к Кострову выглядит странно.
– Почему ты так уверен в себе? – поднимаю подбородок, чтобы заглянуть в светло-зеленые глаза.
Стараюсь незаметно насладиться видом его подтянутой фигуры и широко разведенных ног.
Всё-таки смотреть на Кострова – это эстетическое удовольствие, сравнимое разве что с королевскими залами Эрмитажа. И в моменте прекрасно, и послевкусие приятное.
А уж наощупь… Боже, Ива! О чем ты думаешь?..
– Уверен, потому, что ты бы ни за что не легла в постель с человеком, который тебе неприятен.
Вспыхиваю, вспоминая прошедшую ночь.
А ведь и правда, если не считать детство – мы знакомы всего ничего. Сутки. А я уже успела провести с ним ночь. Пусть и совершенно невинную.
– А ещё ты хотела, чтобы я тебя поцеловал там, на набережной, – проницательно выговаривает Вэл. – Я видел. И ответила на поцелуй сейчас.
Закусываю губу и размышляю над этим. Пожалуй, мужчины замечают намного больше того, чем мы стремимся им показать. И всё же как интересен этот мир?..
Женщины строят из себя загадочных особ, а их рыцари всё видят и делают свои выводы.
– Ну и я же не идиот, чтобы задавать вопрос, на который не знаю ответа, – заканчивает Вэл свою логичную речь.
– Ты точно не идиот, – легко соглашаюсь и зеваю. – Расскажи мне что-нибудь. Иначе я усну.
– Что?
Вэл ведет подбородком по моему виску и вдыхает воздух с кудряшек. Крепкое тело подо мной подрагивает. Будто ему и вправду доставляет это удовольствие.
