Текст книги "Развод. Пышка, которую ты потерял (СИ)"
Автор книги: Лина Браун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)
Глава 9. «Не прячься»
Глава 9. «Не прячься»
Алина открыла глаза от света, пробивающегося сквозь шторы.
Несколько секунд она не понимала, где находится. Потом почувствовала тяжесть на своей талии – рука Давида. И всё вспомнила.
Осторожно повернула голову. Он спал на животе, лицом к ней – расслабленный, беззащитный. Тени от ресниц падали на скулы. В груди разлилось что-то тёплое и тягучее.
Она никогда не видела его таким. На работе – железный, собранный, недосягаемый. Дома – с лёгкой щетиной, растрёпанными волосами и дыханием, которое согревало её плечо.
Алина протянула руку, осторожно коснулась его брови. Он не проснулся. Провела пальцем по переносице, по щеке, по губе. Мягкая. Неожиданно мягкая для такого твёрдого мужчины.
Он перехватил её запястье, не открывая глаз.
– Ты чего делаешь?
– Изучаю.
– И что нашла?
– Ты красивее, когда спишь.
Он приоткрыл один глаз.
– Нахалка.
– Вы научили.
Давид усмехнулся, притянул её к себе. Она уткнулась носом в его шею – пахло сном, теплом и тем самым древесным парфюмом, который теперь будет ассоциироваться только с ним.
– Который час? – спросил он хрипло.
– Раннее утро.
– Тогда спи.
– Не хочу. Хочу смотреть на тебя.
Он открыл оба глаза, посмотрел на неё. Долго. Серьёзно. Потом его ладонь скользнула с её талии ниже, задержалась на бедре.
– Тогда давай займёмся чем-нибудь более интересным, – сказал он с лёгкой усмешкой.
– Ты невыносим.
– Я мужчина.
Он поцеловал её – медленно, со вкусом, будто никуда не торопился. И от этой неторопливости внутри всё переворачивалось сильнее, чем от любой страсти. Его пальцы рисовали круги на её спине, спускались ниже, поднимались выше. Она чувствовала каждое прикосновение – сквозь кожу, сквозь мышцы, сквозь кости.
– Давид, – выдохнула она в его губы.
– Ммм?
– Вчера... это было...
– Хорошо? – Он отстранился, посмотрел в глаза.
– Больше. Это было... я не знаю слова.
– Спокойно? – подсказал он. – Впервые? Как дома?
Она кивнула. Потому что он описал то, что она не могла сформулировать. Впервые за долгие годы она чувствовала себя в безопасности. В чужих руках. В чужой постели. И это не пугало.
– Ты останешься на завтрак? – спросил он.
– Зависит от того, что ты приготовишь.
– Я умею жарить яйца.
– Соблазнительно.
Давид усмехнулся и легко перекатился на спину, утягивая её за собой. Алина оказалась сверху, упёрлась ладонями ему в грудь.
– Тяжёлая? – спросила она с вызовом, в котором прятался страх.
– Идеальная.
Он провёл руками по её бёдрам, по талии, остановился на рёбрах. Не спешил. Смотрел на неё снизу вверх – и в этом взгляде не было ни капли сомнения.
– Ты красивая, Алина. Повторить?
– Повтори.
– Ты красивая. Самая красивая из всех, кого я видел.
Она наклонилась, поцеловала его. Сама. Глубоко. Благодарно. Он ответил – мягко, но уверенно. Его руки сжались на её талии.
– Душ, – сказал он, отрываясь от её губ. – А потом завтрак.
– Вместе?
Он приподнял бровь.
– Ты хочешь мыться со мной?
Алина покраснела – так сильно, что щёки защипало. Сказать «да» было слишком смело. Сказать «нет» – глупо, после всего, что было.
– Не знаю, – ответила она честно.
Давид перевернул её на спину, навис сверху. Поцеловал в лоб.
– Тогда в другой раз. Я не тороплю.
Он встал, накинул халат и вышел в ванную. Алина осталась лежать, глядя в потолок и улыбаясь как дура.
–
Через десять минут он вернулся – мокрый, с капающими волосами, в одних джинсах.
– Твоя очередь.
– А полотенце?
Он кивнул на шкаф.
– Верхняя полка. Бери всё, что нужно.
Она прошла в ванную. Влажный воздух пах гелем для душа – тем же самым, что и он. Она встала под горячую воду и закрыла глаза. Внутри всё ещё дрожало – от воспоминаний прошлой ночи, от его прикосновений, от того, как он смотрел на неё.
Она не знала, что можно чувствовать себя такой... нужной. Не «удобной». Не «достаточно хорошей, чтобы терпеть». А именно – нужной. Желанной. Словно она была не проблемой, а решением.
Когда она вышла из душа, Давид уже был на кухне. Жарил яйца и что-то напевал себе под нос – низко, негромко. Алина остановилась в дверях, закутавшись в его халат, который доставал ей до колен.
– Ты поёшь? – спросила она.
Он обернулся. На секунду смутился – неуловимо, но она заметила.
– Нет.
– Я слышала.
– Тебе показалось.
Она подошла, села на высокий табурет у островка.
– Скажи честно. Ты всегда готовишь завтрак для своих женщин?
Давид перевернул яйца на сковороде.
– Ты первая, кто до него дожил.
– Не верю.
– Правда. Обычно я говорю «поехали» раньше, чем они успевают проснуться.
– Жестоко.
– Честно. Я не люблю притворяться.
Алина смотрела, как он двигается по кухне – уверенно, спокойно. Как режет хлеб, достаёт тарелки, раскладывает приборы. Обычный мужчина. Домашний. Её мужчина.
– Давид.
– Ммм?
– Вчера ты сказал, что я красивая. Повтори.
Он поставил перед ней тарелку с завтраком, налил кофе. Посмотрел прямо в глаза.
– Ты красивая, Алина. И когда без макияжа, и когда злая, и когда сонная, и когда плачешь. Ты красивая всегда.
У неё защипало в глазах.
– Ты специально делаешь так, чтобы я плакала?
– Нет. Но если слёзы от счастья – пусть текут.
Она вытерла глаза тыльной стороной ладони и взяла вилку.
За завтраком они молчали. Но молчание было не пустым – оно было наполненным. Будто оба боялись спугнуть то, что случилось между ними этой ночью и этим утром.
– Я не хочу сегодня никуда уходить, – сказала она.
– Не уходи.
– А работа?
– Выходной.
– Ты не можешь себе позволить выходной.
Давид отодвинул тарелку, взял её за руку.
– Я могу всё, что захочу. Сейчас я хочу быть здесь. С тобой.
Алина смотрела на их переплетённые пальцы.
– А что ты ещё хочешь?
Он поднял на неё взгляд. Тёмный, серьёзный, прожигающий насквозь.
– Хочу, чтобы ты осталась. Насовсем.
Сердце пропустило удар.
– Ты предлагаешь мне переехать?
– Я предлагаю тебе быть моей. А где ты будешь жить – вопрос десятый.
Она опустила глаза. Страх и счастье боролись внутри неё с новой силой.
– Ты не боишься, что я тебе надоем?
– Алина. – Он сжал её пальцы. – Я прожил один девятнадцать лет. Я не знаю, что такое «надоесть». Я знаю, что такое пустота. Рядом с тобой её нет.
Она подняла глаза.
– Ты странный, Давид Русланович.
– Знаю.
– Мне это нравится.
Он усмехнулся. Наклонился и поцеловал её – легко, будто ничего особенного не произошло. Но для неё это было особенным. Всё, что он делал, было особенным.
– Дооедай, – сказал он. – Потом покажу тебе сад.
– А потом?
– А потом – увидим.
Глава 10. «Ты останешься на завтрак?»
Глава 10. «Ты останешься на завтрак?»
После той ночи Алина почти перестала возвращаться в свою квартиру.
Осталась на выходные. Потом на неделю. Потом он сказал: «Перевози вещи». Не спросил. Сказал. И она не стала спорить.
Теперь она жила у него. Чистила зубы его пастой, пила кофе из его чашки, спала на его стороне кровати, потому что он говорил, что ему нравится, когда она лежит справа. *«Так я могу обнимать тебя и работать левой рукой»*.
– Ты даже в постели работаешь? – спросила она как-то.
– С тобой – нет. Рядом с тобой – отдыхаю.
Он стал мягче. Не дома, на работе – по-прежнему железный. Но когда они оставались вдвоём, Давид разрешал себе быть просто мужчиной. Уставшим. Иногда грустным. Иногда смешным – в своей сухой, невозмутимой манере.
Однажды Алина застала его за готовкой. Он стоял у плиты в фартуке и мешал соус.
– Ты умеешь готовить?
– Я умею всё, что нужно для выживания.
– Фартук – это для выживания?
– Фартук – это чтобы ты не смеялась.
Она смеялась. Он сделал вид, что не заметил, но кончики его губ дрогнули.
Алина подошла сзади, обняла его за талию. Прижалась щекой к спине. Он замер на секунду, потом его рука накрыла её ладони.
– Так вкуснее, – сказала она.
– Что – соус?
– Всё.
Он повернулся, обнял её в ответ. Поцеловал в макушку. Просто. Спокойно. Будто они делали это тысячу раз, а не только вторую неделю.
– Ты пахнешь моим шампунем, – заметил он.
– Твой шампунь пахнет тобой. Я хочу пахнуть тобой.
Давид усмехнулся.
– Раньше ты стеснялась так говорить.
– Ты меня развращаешь.
– Стараюсь.
Он поцеловал её – легко, в губы. Она потянулась за поцелуем, он отстранился, дразня.
– Соус подгорит.
– Плевать на соус.
– Алина, это три часа работы.
– Тогда готовь быстрее.
Он рассмеялся – коротко, но искренне. И поцеловал её снова. Уже не дразня.
–
Вечером они сидели у камина.
За окном темнело, в комнате горели только дрова и пара свечей на столике. Алина устроилась между его ног на ковре, спиной к его груди. Он обнимал её, перебирал её волосы.
– Знаешь, – сказала она, – я никогда не была так спокойна. Даже с Артёмом в лучшие годы.
– Потому что ты перестала играть роль.
– Какую роль?
– «Достаточно хорошей жены». Ты просто есть. И это всё, что нужно.
Она повернула голову, посмотрела на него снизу вверх.
– А тебе не нужна идеальная женщина?
– Мне нужна ты. Ревнивая, неуверенная, иногда злая, иногда смешная. Ты.
– Я не идеальна.
– Слава богу. Я бы не справился с идеальной.
Она улыбнулась и поцеловала его в подбородок.
– Ты сегодня нежный.
– Я сегодня уставший. Усталость снимает броню.
– Тогда пусть ты всегда будешь уставшим.
– Эгоистка.
– Я твоя эгоистка.
Он сжал её крепче, прижал к себе. Поцеловал в макушку, в висок, за ухо. Медленно, лениво, без напора. Алина закрыла глаза.
Его ладони скользнули под её свитер, легли на живот. Тёплые, большие, уверенные. Он не требовал, не настаивал – просто держал. Чувствовал её. Она чувствовала его.
– Давид.
– Ммм?
– Я хочу… не знаю, как сказать.
– Скажи как есть.
– Я хочу, чтобы ты меня поцеловал. Не быстро. Не жадно. А так, чтобы я запомнила.
Он повернул её лицом к себе. Посмотрел в глаза.
– Закрой глаза.
Она закрыла.
Его губы коснулись её век. Правого, левого. Потом – переносицы, щеки, уголка губ. Медленно. Будто пробовал на вкус. Алина выдохнула, расслабилась – и в этот момент он поцеловал её по-настоящему. Глубоко, но без спешки. Так, будто время остановилось.
Её пальцы вцепились в его рубашку. Он отстранился, перевёл дыхание.
– Запомнила? – спросил он.
– Не уверена. Давай повторим.
Он усмехнулся.
– Ты опасная женщина, Алина Воронцова.
– Асланова. Я теперь Асланова.
Он замер.
– Ты приняла мою фамилию?
– Мы не расписаны, – тихо сказала она. – Но внутри я уже приняла. Если ты, конечно, не против.
Давид смотрел на неё так, будто видел впервые. Потом медленно взял её лицо в ладони.
– Ты выйдешь за меня замуж? – спросил он.
Сердце пропустило удар. Она ждала этого вопроса – но не так. Не у камина, не в свитере его размера, не с растрёпанными волосами.
– Ты серьёзно?
– Я всегда серьёзен.
– Давид, сейчас семь вечера, я в твоей одежде, у меня нет макияжа...
– Алина. – Он перебил её. – Я не хочу красивых предложений. Я хочу тебя. Такую, как сейчас. В моём свитере. Без макияжа. С красным носом от камина. Выходи за меня.
У неё защипало в глазах.
– А кольцо?
– Заказал. Привезут через неделю.
– То есть ты делаешь предложение без кольца?
– Я делаю предложение с сердцем. Кольцо – просто железка.
Она не выдержала – рассмеялась сквозь слёзы.
– Ты ненормальный.
– Я любящий.
– Это да.
– Так да?
Она посмотрела в его глаза – тёмные, серьёзные, без капли сомнения.
– Да, Давид. Да.
Он выдохнул. Впервые за всё время она увидела, как он боится. По-настоящему. И как облегчение сменяет страх.
– Спасибо, – сказал он.
– За что?
– За то, что согласилась.
Она поцеловала его. Долго, крепко, целуя сквозь слёзы. Он обнимал её, прижимал к себе, гладил по спине.
– Я люблю тебя, Алина, – сказал он. – Не знаю, когда это случилось. Может, в первый день, когда ты облила документы водой. Может, когда увидел твои мокрые бумаги и испуганные глаза. Но люблю.
– Я тебя тоже, – прошептала она.
– Знаю.
Он поднял её на руки. Она обвила ногами его талию. Он понёс её в спальню.
– Соус, – напомнила она.
– Пусть горит.
Он опустил её на кровать, встал на колени перед ней. Смотрел снизу вверх – и в этом взгляде было столько, что не хватило бы тысячи слов.
– Давид.
– Ммм?
– Я хочу, чтобы у нас были дети.
Он замер.
– Прямо сейчас?
– Не прямо сейчас. Но когда-нибудь.
Он медленно улыбнулся – редко, широко, с морщинками у глаз.
– Когда-нибудь – обязательно.
–
Позже, уже в темноте, лёжа рядом, она спросила:
– Ты правда не передумаешь?
Он повернул голову на подушке.
– Алина, если ты спросишь это ещё раз, я обижусь.
– Ты не обижаешься.
– Обижаюсь. Особенно на дурацкие вопросы.
– А какой вопрос не дурацкий?
– «Ты меня любишь?» – например.
– Но я знаю, что любишь.
– Тогда зачем спрашивать?
– Чтобы слышать.
Он помолчал.
– Я люблю тебя, Алина. Каждый день. Каждый час. Каждую минуту, даже когда злюсь.
– Ты редко злишься на меня.
– Потому что ты редко делаешь что-то неправильное.
– Я делаю. Просто ты не замечаешь.
– Замечаю. Просто не придаю значения.
Она уткнулась носом в его плечо.
– Я люблю тебя, Давид.
– Знаю.
– И спасибо.
– За что?
– За то, что нашёл меня.
Он обнял её крепче.
– Это ты пришла ко мне. С мокрыми бумагами и испуганными глазами.
– И ты меня не прогнал.
– Я тебя ждал. Просто не знал, что жду именно тебя.
Она закрыла глаза. Внутри было спокойно – как никогда. Будто вселенная наконец перестала проверять её на прочность и просто разрешила быть счастливой.
Глава 11. «Горы»
Глава 11. «Горы»
Через месяц они поехали в горы. Давид арендовал домик на склоне, с видом на лес и реку. Алина впервые видела его таким расслабленным – никаких телефонов, никаких звонков, только они, тишина и бесконечное небо.
– Почему ты выбрал горы? – спросила она.
– Потому что здесь я ничего не контролирую. А это единственное, что я ещё не научился делать – отпускать контроль.
– И получается?
– С тобой – да.
Они гуляли, пили вино у камина, занимались любовью под звуки ветра. И Алина думала: неужели это всё происходит с ней? Неужели она, та самая женщина, которую стыдились показывать на людях, теперь спит в обнимку с мужчиной, который не боится сказать вслух, что она – его?
На третий день Давид сказал:
– Я хочу, чтобы ты кое-что знала.
– Что?
– У меня есть дочь.
Алина замерла.
– Что?
– Ей двенадцать. Живёт с матерью в Испании. Я вижу её два раза в год.
– Почему ты не сказал раньше?
– Потому что боялся, что ты уйдёшь.
– Отчего?
– Не каждая женщина хочет связываться с мужчиной, у которого есть ребёнок и бывшая жена.
Алина помолчала.
– Ты был женат?
– Да. Очень давно. Развелись, когда дочери было два года. Она уехала. Сказала, что не может жить в России.
– Ты скучаешь?
– По дочери – каждый день. По бывшей – нет.
Алина взяла его за руку.
– Спасибо, что сказал.
– Ты не злишься?
– Нет. Но если ты ещё раз утаишь от меня что-то важное – я злиться буду.
Давид усмехнулся.
– Договорились.
Она прижалась к нему.
– Как её зовут?
– Ева.
– Красивое имя.
– Она похожа на меня. Характером. Упрямая, самостоятельная. – Он помолчал. – Я хочу, чтобы вы познакомились. Летом. Если ты захочешь.
– Захочу.
Давид выдохнул. Как будто только что принял решение, которого боялся годами.
– Ты невероятная, – сказал он.
– Знаю.
Он рассмеялся. Редко, коротко – но искренне.
– Я тебя люблю, – сказал он.
В горах, под звёздами, без свидетелей. Просто факт.
– Я знаю, – ответила Алина. И это было правдой.
Глава 12.
Глава 12.
Через три месяца после знакомства Давид сделал предложение.
Не в ресторане, не при свечах, не на коленях. Он просто вышел из душа, мокрый, с полотенцем на плече, и сказал:
– Выходи за меня.
Алина поперхнулась кофе.
– Что?!
– Ты слышала.
– Давид, сейчас семь утра, у тебя вода с волос капает на пол, и ты делаешь мне предложение?
– Да. – Он вытер голову полотенцем. – Я долго думал, как сделать это красиво. Ресторан, цветы, кольцо. А потом понял, что это не про нас. Про нас – вот так. Утром. С капающей водой.
Алина смотрела на него – большого, серьёзного, мокрого – и смеялась.
– Где кольцо? – спросила она.
– Заказал. Привезут через неделю.
– То есть ты делаешь предложение без кольца?
– Я делаю предложение с сердцем. Кольцо – просто железка.
Алина подошла к нему, обняла мокрого.
– Ты ненормальный.
– Я любящий.
– Это да.
– Так да?
Она отстранилась, посмотрела в глаза.
– Да, Давид. Да.
Он выдохнул. Впервые за всё время она увидела, как он боится. По-настоящему. И как облегчение сменяет страх.
– Спасибо, – сказал он.
– За что?
– За то, что согласилась.
Она поцеловала его.
И в тот момент телефон Давида завибрировал. СМС от ювелира: «Ваш заказ готов. Забрать можно завтра».
– Теперь у тебя есть неделя, чтобы привыкнуть к мысли о свадьбе, – сказал он.
– Или у тебя – чтобы не передумать.
– Не передумаю. Это окончательное решение.
– Откуда такая уверенность?
– Я ждал тебя девятнадцать лет. Сначала не знал, что жду. Потом искал. Потом перестал искать и просто ждал. А потом ты пришла на собеседование с мокрыми бумагами, испуганная, потерянная, но не сломленная. И я понял.
– Что?
– Что ты – моя остановка. Я так долго бежал, а оказывается, нужно было просто остановиться и увидеть тебя.
Алина плакала. Он вытирал её слёзы пальцами.
– Я никогда не плакала от счастья, – сказала она.
– Привыкай. Я заставлю тебя плакать часто.
– Ты ужасный человек.
– Я твой человек.
–
Свадьба была скромной. Только близкие: Лера, Оксана, несколько партнёров Давида, которых он называл друзьями. Ева прилетела из Испании. Алина волновалась перед встречей с ней, но девочка оказалась удивительной – колкой, умной, очень похожей на отца.
– Ты красивая, – сказала Ева вместо приветствия. – Но если ты сделаешь папе больно, я тебя убью.
– Ева! – рявкнул Давид.
– Что? Я просто предупредила.
Алина рассмеялась.
– Договорились.
Ева кивнула и больше не подходила весь вечер, но Алина заметила, как она украдкой на неё поглядывает. Как будто проверяет, настоящая ли.
Настоящая. Алина была настоящей. Впервые в жизни.
–
Церемония прошла в загсе. Никакого белого платья, никакой фаты – просто светлое летнее платье, которое ей очень шло, и Давид в строгом костюме.
– Ты красивая, – сказал он.
– Ты тоже.
Они расписались. Поцеловались под вспышки телефонов. Лера рыдала в платок. Даже Ева улыбнулась.
Вечером, когда все разошлись, они сидели на террасе его дома – теперь уже их дома. Пили чай. Молчали.
– Устала? – спросил Давид.
– Нет. Я счастлива.
– Это хорошо.
– Давид.
– Ммм?
– Ты боялся, что я соглашусь?
– До последней секунды.
– А теперь?
Он повернулся к ней. Взял за руку. Кольца на их пальцах блеснули в свете луны.
– Теперь боюсь, что ты проснёшься и передумаешь.
– Не передумаю.
– Откуда знаешь?
– Потому что ты – моя остановка. Я так долго бежала, а оказывается, нужно было просто остановиться и увидеть тебя.
Давид усмехнулся.
– Ты украла мои слова.
– Я украла твоё сердце. Слова – просто бонус.
Он поцеловал её. Долго, медленно, бережно.
– Я люблю тебя, Алина.
– Я люблю тебя, Давид.
И луна светила на их дом, на их сад, на их тихое счастье, которое начиналось с измены и боли, а закончилось любовью, о которой раньше даже страшно было мечтать.
