Текст книги "Развод с генералом драконов. Хозяйка таверны на краю Севера (СИ)"

Автор книги: Лилия Тимолаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

Он посмотрел на неё ещё секунду. Потом кивнул.

– Справедливо.

Они начали есть.

И, как назло, есть с тем самым выражением лиц, которое Грета уже научилась распознавать как маленькую победу. Даже светловолосый перестал изображать скучающего красавца и сосредоточился на миске. Один из молчаливых военных отломил ещё кусок лепёшки, не успев до конца проглотить первый.

Елена вернулась за стойку, но напряжение не ушло. Наоборот. Оно сидело под кожей и ждало.

– Они узнали? – шёпотом спросила Марта, вцепившись в полотенце.

– Пока нет, – так же тихо ответила Елена.

– “Пока”, – мрачно повторила Грета.

Слух добрался до них быстрее, чем ей хотелось бы.

После еды светловолосый откинулся на спинку стула и провёл пальцем по краю кружки.

– Никогда бы не подумал, что в этом месте можно так поесть.

– Теперь можете не думать. Можете просто заплатить, – сухо заметила Грета.

Он усмехнулся и бросил на стол монету.

Потом посмотрел на Елену снова. Уже без шутливой ленцы.

– Красивое лицо. Знакомое.

Елена почувствовала, как что-то холодеет в животе.

– На Севере много лиц, обветренных и недовольных, – сказала она. – Ваше, например, я бы тоже предпочла забыть, но судьба распорядилась иначе.

Молодой военный рассмеялся.

Но темноволосый со шрамом не смеялся. Он слишком внимательно разглядывал её глаза.

Потом медленно произнёс:

– Я видел вас в столице.

Вот и всё.

Марта уронила ложку.

Звук прозвенел в напряжённом зале почти как колокол.

Елена не отвела взгляда.

– Возможно.

– Не “возможно”, – сказал он спокойно. – Вы жена генерала Вальдера.

Бран шумно выдохнул сквозь зубы.

Кто-то из посетителей поднял голову. Потом другой. И ещё.

Слух, который до этого жил полушёпотом, только что получил плоть.

Елена поставила ладони на стойку, ощущая под пальцами царапины старого дерева. Ей вдруг безумно захотелось бросить в этого мужчину кружкой. Или выгнать весь его отряд в снег. Или хотя бы сделать вид, что её это ранит меньше, чем на самом деле.

Но ранило не имя.

А то, что даже здесь, среди дыма, теста, муки и тёплого бульона, кто-то всё ещё видел в ней не хозяйку. Не женщину. Не того, кто держит дом.

Только чью-то жену.

И бывшую.

– Ошиблись, – сказала она негромко.

Темноволосый покачал головой.

– Вряд ли.

– А я говорю – ошиблись.

Он выдержал паузу. Не отводя глаз. Потом неожиданно откинулся назад.

– Хорошо, – сказал он.

Зал, казалось, забыл, как дышать.

А он продолжил уже громче, так, чтобы слышали не только свои:

– Тогда будем считать, что в Хельмгарде появилась женщина, которая кормит лучше столичных кухонь, ставит на место болтунов и не обязана отвечать на чужие воспоминания.

Это было так неожиданно, что Елена не сразу поняла – он только что дал ей выход.

Оставил правду при себе, но не втащил её в зал, как трофей.

Светловолосый медленно покосился на него, явно что-то понимая без слов. Потом усмехнулся, поднял кружку и сказал:

– За хозяйку.

Несколько человек у столов неловко повторили движение, не вполне понимая, что именно сейчас происходит, но чувствуя, что лучше поддержать того, у кого на поясе меч и знак драконьего корпуса.

Елена выдержала это с прямой спиной.

– За тех, кто платит вовремя, – отозвалась она.

Это вызвало смех. Осторожный, но живой. Напряжение треснуло.

Позже, когда большинство посетителей разошлось по комнатам или в ночь, а драконьи военные остались у печи на второй кувшин взвара, темноволосый подошёл к стойке один.

Совсем близко.

При свете свечей его шрам казался серебристым.

– Вы не поблагодарили, – сказал он тихо.

Елена подняла на него взгляд.

– А должна?

– Нет. Но могли бы.

– Тогда считайте, что я ещё думаю.

Он чуть наклонил голову. Никакой насмешки. Никакой развязности. Только усталость человека, который умеет молчать о важном, если сочтёт нужным.

– Мой капитан не любит лишних историй в дороге, – сказал он. – А ваш трактир и без того скоро ими зарастёт.

– Уже зарастает.

– Это заметно.

Она сложила руки на груди.

– Зачем вы мне помогли?

Он ответил не сразу.

– Потому что я служу на Севере давно. И знаю, как быстро здесь жрут тех, кто приехал один. Иногда полезно откусить в ответ первым.

Это прозвучало почти по-доброму. По-северному. Без лести.

– Вы знаете, кто я, – сказала Елена.

– Знаю.

– И всё же молчите.

– Пока.

Вот это “пока” ей не понравилось.

Она сузила глаза.

– Угрожаете?

– Предупреждаю.

Он опёрся ладонью о край стойки.

– Если генерал узнает, где вы, он не оставит это просто так.

Сердце ударило один раз. Тяжело.

Настолько неожиданно, что даже дышать стало труднее.

Не потому, что она не думала о Кассиане. Думала. Слишком часто. В злости, в бессоннице, в те секунды, когда таверна вдруг замирала, и ей казалось, будто за дверью опять стоит высокий мужчина в тёмном плаще и смотрит так, словно всё в мире – его территория.

Но одно дело – думать самой.

И совсем другое – услышать это от чужого человека, между делом, у собственной стойки.

– А с чего вы решили, что он ещё не знает? – спросила она, ненавидя, что голос прозвучал спокойно.

Военный внимательно посмотрел на неё.

– Потому что если бы знал точно и придавал этому значение, здесь уже было бы не четверо, а целый десяток наших. Не для вас. Для тех, кому могло бы прийти в голову использовать вас против него.

Слова вошли медленно. Как нож, который не режет сразу, а сначала находит правильное место.

Рудгар. Тракт. Стратегическая точка. Слухи. Её имя.

Не просто бывшая жена.

Потенциальный рычаг.

– Вы преувеличиваете мою ценность, – тихо сказала она.

– Возможно, – ответил он. – Но на Севере часто убивают и за меньшее.

Он выпрямился.

– Я не враг вам, хозяйка.

– Это вы сейчас так думаете.

В его глазах мелькнуло нечто странное. Почти одобрение.

– Имя моё – Рейнар.

– Не просила.

– А я всё равно назвал.

Он кивнул ей и вернулся к своим.

Елена смотрела ему вслед и чувствовала, как под кожей снова поднимается знакомое, мучительное смешение – злость, усталость, настороженность… и что-то ещё.

Что-то совсем лишнее.

Потому что вместе со словами Рейнара в памяти слишком ясно встал Кассиан. Не в зале при дворе. Не на лестнице. Не ледяной статуей, сообщающей о разводе.

На сером рассвете.

У её кареты.

Снежинки на воротнике. Холодный взгляд. И тихое: Если кто-то предложит вам продать имущество, не соглашайтесь сразу.

Как будто он уже знал, что вслед за подачкой придут падальщики.

Как будто уже тогда считал шаги тех, кто может потянуться к его бывшей жене.

Елена резко отвернулась.

Хватит.

Он не имеет права присутствовать здесь даже мыслями.

Этой ночью она не спала не из-за страха, а из-за внезапного прилива работы.

Слухи привели новых людей, а новые люди быстро обнажили то, что ей давно стоило проверить: счета, старые сундуки, кладовые, чердак, все бумаги, до которых прежним хозяевам было либо лень, либо невыгодно дотянуться.

– Я с вами, – упрямо сказала Марта, когда Елена зажгла лампу в маленькой комнате при бывшем хозяйском кабинете.

– Нет. Ты и так валишься с ног.

– И вы тоже.

– Я хотя бы умею делать это молча.

Марта поджала губы, но всё же осталась, помогая перебирать бумаги.

Комнатка пахла плесенью, старой кожей и пылью. В углу стоял узкий шкаф. На полках – книги учёта, связки ключей, несколько треснувших табличек, свёрнутые планы хозяйственных дворов. В нижнем ящике стола обнаружились старые расписки, часть – погашенные, часть – нет, и пожелтевшая папка, перевязанная потёртой синей лентой.

Елена развернула её без особой надежды.

Первый лист был настолько стар, что края крошились под пальцами.

Чернила выцвели, но заголовок ещё читался.

Реестр имущества дома Эйрн.

Она замерла.

– Марта, – тихо сказала она. – Подержи лампу выше.

Служанка послушно подошла.

Елена перелистнула страницу.

Дом Эйрн.

Имя всплыло в памяти Авроры не сразу, а тяжёлой, отдалённой волной. Один из старых северных родов. Богатый. Влиятельный. Слишком близкий когда-то к пограничным военным линиям, складам и перевалам. Потом – падение, распродажа, исчезновение части ветви, поглощение имущества более сильными домами.

Она читала дальше быстрее.

Постоялый двор у Туманного тракта. Прилегающий участок. Конюшня. Складской двор. Право временного размещения обозов “в случаях особой необходимости”. Старый мостовой путь. Подземный ледник. Отдельная примечание о близости к северной заставе.

Пульс застучал в висках.

– Что там? – шёпотом спросила Марта.

Елена молча протянула ей лист.

Служанка пробежала глазами строчки, ничего толком не поняла и посмотрела обратно.

– Это плохо?

– Это… интересно.

Она достала следующий документ.

Карта участка. Старая, выполненная аккуратной рукой. Красными чернилами отмечен тракт. Чёрными – само здание. И сбоку, у северной кромки земли, ещё один значок. Небольшой прямоугольник. Подпись почти стерлась, но Елена всё же разобрала:

запасной склад / воен. нужды.

В груди стало очень тихо.

Вот почему Хольм торопился.

Вот почему Кассиан предупредил про тех, кто попробует перекупить место.

Вот почему по брачному приложению таверна не считалась стратегической – формально. Когда-то, вероятно, документы так переложили, переписали, забыли, что “Северный венец” стал просто обузой на бумаге.

Но на бумаге старше – совсем другой разговор.

– Миледи… – Марта сглотнула. – Это что же выходит?

Елена медленно провела пальцем по выцветшей линии карты.

– Выходит, что когда-то эта таверна принадлежала не случайным людям. И место это важнее, чем мне пытались показать.

Она достала ещё один лист.

Письмо. Неполное. Без начала. Только нижняя часть с печатью, почти стёртой временем.

“…сохранить объект под видом постоялого двора предпочтительнее, нежели открыто включать его в военный реестр. Дом Эйрн согласен на временную передачу прав…”

Елена подняла голову.

Марта смотрела на неё во все глаза.

– Временную? – переспросила та.

– Именно.

Временную.

Не окончательную. Не обычную хозяйственную сделку. Что-то здесь было спрятано так глубоко и так давно, что даже прежние хозяева, вероятно, не понимали, на чём сидят.

За стеной тихо завыл ветер.

Пламя лампы дрогнуло.

Елена медленно собрала бумаги в одну стопку. Очень аккуратно. Слишком аккуратно для человека, у которого только что из-под пола полезла совсем другая реальность.

Таверна на краю Севера.

Развалюха.

Долги.

Рудгар.

Драконьи военные.

И документы, по которым это место когда-то принадлежало влиятельной северной семье и могло иметь вовсе не бытовую ценность.

Она подняла взгляд на тёмное окно, за которым ночь лежала над Туманным трактом тяжёлой синей мглой.

Теперь вопрос был уже не в том, как поднять таверну.

А в том, кто ещё знает, что именно спрятано у неё под руками.

И в следующую секунду внизу, в пустом ночном зале, вдруг скрипнула входная дверь.

Глава 5. Таверна, в которой слишком тепло

Скрип входной двери прозвучал внизу так, будто кто-то осторожно вскрыл ночь ножом.

Елена замерла, прижимая пальцы к старым бумагам.

Комнатка сразу стала теснее. Лампа коптила, дрожащее пламя мазало жёлтым по выцветшей карте, по пометке о военных нуждах, по строчкам о доме Эйрн, и от этого всё происходящее казалось одновременно слишком реальным и почти бредовым. Таверна, которую ей отдали как насмешку, только что перестала быть просто развалюхой с долгами. А теперь внизу кто-то вошёл – тихо, в пустой ночной зал, когда все, кто должен был спать, давно разошлись по комнатам.

Марта подняла на неё испуганные глаза.

– Кто это?

– Если бы я знала, спала бы спокойнее.

Елена быстро собрала бумаги в стопку, перевязала лентой и сунула в нижний ящик стола. Потом, подумав, вытащила снова, завернула в старое полотнище и прижала к груди.

Нет.

После Рудгара, военных и этого проклятого письма о временной передаче прав оставлять такое в первом попавшемся ящике было бы глупостью.

– Держи лампу, – шепнула она.

Марта послушно взяла светильник, но руки у неё дрожали.

Елена подошла к двери и прислушалась.

Внизу – тишина.

Не мёртвая, а настороженная. Так бывает, когда дом сам затаивает дыхание вместе с хозяевами. Потом – едва слышный стук. Не в парадную дверь. Где-то сбоку. У чёрного хода? У кухни?

– Миледи…

– Тихо.

Она приоткрыла дверь в коридор.

Половицы заскрипели под сапогами слишком громко. Ветер где-то в стенах тянул длинную, тонкую ноту. Снизу доносилось гудение печи и больше ничего. Ни мужских голосов, ни пьяного смеха, ни лязга оружия. Это пугало сильнее шума.

Они спустились по лестнице медленно. На последней ступени из тени у стойки вырос Тиль.

Елена едва не вздрогнула.

– Ты откуда взялся?

Мальчишка пожал плечом.

– Я и не девался.

Разумеется.

– Кто вошёл?

– Не в дверь, – шепнул он. – Во дворе шуршало. Потом у кухни.

Грета появилась из-за печи с кочергой в руках и в платке, наспех повязанном поверх седых волос. Вид у неё был такой, будто она лично готова встретить любых ночных гостей сначала железом, а потом презрением.

– Ну? – буркнула она. – Будем бояться или смотреть?

– Смотреть, – ответила Елена.

Хотя сердце уже стучало слишком быстро.

Они обошли зал и вышли к кухонному коридору. Дверь чёрного входа была прикрыта не до конца. В щель тянуло морозом. На полу темнели мокрые следы.

А ещё – что-то ещё.

Не сразу различимое в полумраке.

Что-то большое.

Лежащее у стены.

Марта резко вдохнула.

Грета крепче сжала кочергу.

Елена шагнула ближе, забирая у Марты лампу.

Свет дрогнул – и выхватил из темноты человека.

Мужчина лежал на боку, привалившись плечом к двери в кладовую. Высокий, широкоплечий, в изорванном тёмном плаще, под которым темнела кожаная форменная куртка. Один сапог был заляпан снегом и кровью. Волосы, почти чёрные, слиплись от влаги. На шее и у виска выступила странная, серебристая чешуя – не сплошь, лишь местами, будто кожа не успела до конца выбрать, кем быть: человеком или чем-то иным.

От него пахло кровью, морозом и горелым металлом.

А ещё магией.

Резкой. Холодной. Драконьей.

Елена застыла.

Это ощущение было ей уже знакомо. Не по словам, не по учебникам, а по собственному телу, которое когда-то узнавало силу Кассиана одним движением воздуха. Здесь магия была другой – рваной, раненой, молодой, но той же природы. Опасной. Нечеловеческой.

– Боги, – прошептала Марта.

– Не боги, – глухо сказала Грета. – Хуже.

Мужчина чуть дёрнулся. Из его груди вырвался хрип, похожий на подавленное рычание. Пальцы скребнули по доскам. Между костяшками на мгновение мелькнули тёмные когти.

Тиль не отступил. Только посмотрел пристальнее.

– Перевёртыш, – сказал он тихо.

Елена опустилась рядом на колено раньше, чем успела решить, разумно ли это.

На боку мужчины, ниже рёбер, расползалось тёмное пятно. Плащ прилип к телу. Рана была серьёзной – не порез, не случайная драка в тракте. Что-то глубоко вошло и вышло плохо. Или не вышло вовсе.

– Его подбросили, – сказала Грета.

– Это уже очевидно.

– Я не про это. Я про то, что своих так у дверей не оставляют, если не хотят, чтобы их нашли именно мы.

Елена подняла голову.

Грета смотрела не на раненого – на неё.

И была права.

Не просто случайный человек, забредший за помощью. Его принесли или довели сюда намеренно. Как знак. Как просьбу. Или как проблему.

– Он из драконьих? – тихо спросила Марта, будто боялась, что от громкости он проснётся и сожжёт кухню.

Елена откинула край плаща.

Под кожей куртки, почти у плеча, виднелся пришитый изнутри тёмный знак. Не яркий, не парадный. Походный. Такой, как у тех четверых.

– Да, – сказала она. – Из драконьих.

На миг всё внутри неприятно сжалось.

Кассиан.

Нет, не он. Но снова его люди. Его тень. Его мир, который влезал в её жизнь, как снег в неплотное окно.

– Выкинем? – бесстрастно спросила Грета.

Марта ахнула:

– Грета!

– А что? Если его ищут – найдут здесь. Если не ищут – значит, он кому-то очень мешал. Нам и без того весело.

Елена смотрела на раненого, на кровь, на серебристую чешую у шеи, на тяжёлое дыхание, срывающееся хрипом. На то, как его пальцы судорожно сжались, будто даже без сознания он пытался удержать себя в человеческой форме.

Выбросить его на мороз было бы разумно.

Наверное.

Именно поэтому она уже знала, что не сможет.

– Нет, – сказала она.

Грета поджала губы.

– Конечно.

– Он умрёт, если его не перевязать.

– А если перевязать – может убить нас позже.

– Тогда будем надеяться, что благодарность у драконьих хоть иногда существует.

– Это вы про генерала, что ли?

Елена так резко подняла голову, что Грета осеклась.

Неловкая пауза повисла между ними, и кухарка, хоть и не отвела глаз, всё же перестала говорить с той прямотой, которая уже успела стать её оружием и обыденностью.

– Я не про генерала, – ровно сказала Елена. – Я про человека, который истечёт кровью на моём полу, если мы продолжим спорить.

– Миледи, – прошептала Марта, – вы же не собираетесь…

– Собираюсь.

Она встала.

– Тиль, воду. Много. И чистые тряпки. Грета, стол на кухне. Быстро.

– Вы приказываете мне спасать чужого военного?

– Я приказываю вам спасать человека в моём доме. Остальное обсудим позже.

Грета смотрела ещё секунду. Потом развернулась так резко, что юбка хлестнула по дверному косяку.

– Если он откусит мне руку, я вам этого не прощу, – буркнула она на ходу.

– Если откусит мне, будет легче объяснить, почему завтрак задерживается, – ответила Елена.

Это, как ни странно, разрядило воздух.

Даже Марта нервно фыркнула.

Мужчину перетащили на кухню вчетвером. Он оказался тяжелее, чем выглядел, хотя в нём уже чувствовалась нехорошая ватная слабость человека, теряющего слишком много крови. Когда его подняли, он на мгновение очнулся. Не глазами – телом. Вся спина выгнулась дугой, из горла вырвался рык, слишком низкий для человека, и Елена успела увидеть, как по его шее, под линией челюсти, вспыхнули тёмные чешуйки.

– Держите! – рявкнула Грета.

Елена стиснула его плечо.

Кожа под тканью была горячей. Не лихорадкой – внутренним жаром, будто внутри него едва сдерживали огонь.

– Тише, – сказала она сама не зная зачем. – Тише. Не здесь. Не сейчас.

Наверное, это было бессмысленно.

Но мужчина вдруг замер.

Не совсем. Дыхание всё ещё рвалось, мышцы сводило, пальцы царапали дерево. Но он не сорвался. Не перекинулся. Не рванулся.

И почему-то от этого по спине у Елены пробежал холод.

Он услышал?

Или её голос случайно попал в ту самую тонкую грань, где существо между человеком и драконом ещё может выбрать?

Стол на кухне очистили в считаные мгновения. Грета сдвинула в сторону миски, Тиль подал нож, Марта принесла кипяток. Когда плащ разрезали, стало ясно, что рана хуже, чем казалось. Не просто нож. Узкое, глубокое прободение под ребром, с подпалёнными краями ткани. Магическое оружие? Елена не знала. Но тело вокруг раны уже начинало темнеть нехорошей синевой.

– Это не обычная сталь, – сказала она, разглядывая край повреждения.

Грета мрачно кивнула.

– А кто бы сомневался. Обычных ножей у тех, кто режет драконьих, как-то не водится.

– Вы это так спокойно говорите, будто часто с таким сталкиваетесь.

– На Севере всё “редкое” однажды обязательно падает тебе на голову.

Елена выдохнула и закатала рукава выше.

Руки не дрожали.

Вот что было самым странным.

В голове шумело от усталости, сердце било в рёбра слишком сильно, в доме лежали бумаги, способные поменять цену этой таверны, а у неё на столе истекал кровью чужой перевёртыш из людей мужчины, которого она так яростно пыталась вытолкнуть из мыслей.

И всё же руки были твёрдыми.

Задача.

Опять задача спасала лучше любой жалости.

– Марта, свет ближе. Тиль, держи его за плечи, если дёрнется. Грета, иглу и крепкую нить. И что у нас есть крепкого? Не для питья – для боли.

– Настой можжевельника.

– Отлично. Если выживет, возненавидит нас позже.

Рана кровила рывками. Не свободно – словно кровь боролась сама с собой, то густея, то снова выплёскиваясь. На боку мужчины проступали то человеческие мышцы, то на мгновение будто более жёсткие, не вполне человеческие пластины под кожей. Тело не держало форму.

– Он перекидывается? – шёпотом спросила Марта.

– Он пытается не перекинуться, – ответила Елена.

Она промыла рану так бережно, как только могла, хотя знала, что бережность здесь роскошь. Мужчина зашипел сквозь зубы, выгнулся, на миг распахнул глаза – тёмные, мутные, с вертикальным отблеском в зрачках – и посмотрел прямо на неё.

Не узнал.

Или узнал что-то другое.

– Не… трогай… – хрипло выдавил он.

– Уже поздно, – отрезала Елена. – Лежать.

– Хозяйка, – буркнула Грета себе под нос, – вы и драконов собираетесь командовать?

– Пока они истекают кровью на моём столе – да.

Мужчина попытался что-то сказать ещё, но закашлялся. На губах выступила кровь. Елена стиснула зубы и продолжила.

Когда игла вошла в кожу впервые, он дёрнулся так резко, что Тиль едва удержал плечо. Из-под ключицы на мгновение пробежала тёмная чешуя. Марта пискнула и тут же зажала рот ладонью. Грета лишь зло выругалась, но нить подала без промедления.

– Живучий, – сказала она спустя какое-то время, когда самое страшное кровотечение удалось остановить.

– Или упрямый.

– На Севере это одно и то же.

К утру мужчина всё ещё был жив.

Это само по себе казалось небольшим чудом.

Его перенесли в пустую комнату за кухней – тесную, без лишней мебели, зато тёплую. Тиль растопил там печку, Марта постелила чистое бельё, а Грета, словно заранее отрицая любую душевность, бурчала, что теперь ещё и простыни переводить на чужих полузверей.

Елена села на край табурета у кровати и наконец позволила себе усталость.

Тело ломило так, будто её саму ночью распарывали и зашивали. Веки жгло. Волосы выбились из косы. На запястьях засохла чужая кровь.

За узким окном начинал сереть рассвет.

– Вы с ним сидеть будете? – сонно спросила Марта от двери.

– Немного.

– Тогда я принесу взвар.

– Принеси.

Когда она ушла, в комнате стало тихо.

Елена смотрела на раненого и ощущала странное, вязкое смешение чувств. Жалость. Настороженность. Злость на то, что чужая война, чужие тайны и чужой генерал всё равно находят дорогу в её дом. И ещё – нехорошее понимание, что этот человек может оказаться ответом сразу на слишком много вопросов.

Кто его принёс? Почему сюда? От кого он бежал? Что он знает о трактире? И знает ли о ней?

На щеке мужчины темнела щетина. На виске серебрилась тонкая полоска чешуи, уже почти ушедшая обратно под кожу. Если бы не она, можно было бы принять его за обычного солдата после тяжёлой дороги. Почти.

Елена наклонилась чуть ближе.

На шее, под воротом, у него что-то блеснуло.

Она осторожно отодвинула ткань.

На тонкой чёрной цепочке висел маленький знак из тёмного металла. Не жетон. Не амулет. Что-то вроде служебной метки. И на ней – тот же знак северного драконьего корпуса, что она уже видела у Кассиана и его людей. А сбоку – выцарапанная руна, похожая на личную отметку подразделения.

В груди неприятно кольнуло.

Не случайный наёмник.

Не брошенный бродяга.

Свой.

Из его.

Елена отняла руку.

И в этот миг мужчина тихо заговорил, всё ещё не открывая глаз.

Сначала невнятно. Потом разборчивее.

– …не дать… склад… не Хольму…

Она выпрямилась.

Сон как рукой сняло.

– Что?

Он не ответил. Только тяжело повёл головой по подушке.

– Кто ты? – шепнула она, забыв, что спрашивать бессознательного человека – занятие безнадёжное.

Но он снова прохрипел, уже едва слышно:

– …сказать… генералу…

И это ударило по нервам куда сильнее, чем любая открытая угроза.

Генералу.

Разумеется.

Всё в итоге вело к нему.

Елена медленно встала.

За окном занимался бледный северный рассвет, а где-то в зале уже слышалось, как Грета возится у печи и Тиль несёт дрова. Таверна снова просыпалась. Тёплая. Живая. Полная запаха хлеба, дыма и людей, которым здесь вдруг стало нужно.

Таверна, в которой слишком тепло.

Настолько, что в неё уже начали приносить раненых драконов.

Елена посмотрела на лежащего без сознания мужчину и вдруг с ледяной ясностью поняла: если он выживет, её жизнь станет сложнее.

А если не выживет – опаснее.

Потому что на его запястье, почти скрытый манжетой, темнел ещё один знак.

Едва заметный, но слишком знакомый по дворцу.

Личный знак дома Вальдер.