Текст книги "Люби меня через годы (СИ)"
Автор книги: Лилия Орланд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
29
– Мам…
Я подняла голову. Даже не знаю, сколько просидела на этой табуреточке, погружённая в себя, занимаясь самобичеванием.
– Вы поссорились с папой… – он не спрашивал, он утверждал.
Мой малыш, когда ты стал таким взрослым, всё понимающим?
– Ты слышал?
Тёма кивнул и обернулся.
– И дядя Сева слышал, он стоял на углу дома… Ты теперь опять женишься на дяде Севе?
– Нет, дружочек, вряд ли… – я протянула руки, приглашая сына в объятия. Он подошёл и позволил прижать себя.
Зато у меня есть ты, мой взрослый малыш.
– Саша, ты где? – мамин голос застал меня врасплох.
Что она здесь делает? Что-то с папой?
Масса вопросов прокрутились в голове ещё до того, как я успела подняться на ноги и шагнуть матери навстречу.
– Мам, я здесь!
И сама направилась к ней.
– Саша, что здесь за крики только что были? – мама смотрела по сторонам, пытаясь отыскать источник скандала. – Что случилось?
Ну вот, начинается, сейчас ещё выслушивать мамины нотации. Я попыталась придумать какую-нибудь отговорку, но мой честный Тёмка уже докладывал:
– Мама поругалась с папой.
– Что? Так это Ярослав сейчас уехал на серой машине? Я испугалась, что он забор тёть Нине снесёт, так резко газанул…
Мама отнюдь не выглядела расстроенной нашей ссорой. Мне кажется, она придерживалась принципа «милые бранятся, только тешатся». И я не стала её разубеждать.
Сил не осталось.
– А из-за чего вы поссорились?
Вот ведь прицепилась, любопытная. Я сделала вид, что не слышу вопроса, и попыталась обойти вставшую на тропинке маму.
Но Тёма отмалчиваться не умел:
– Папе дядя Сева не понравился.
М-да, Тёмочка, в разведку я бы с тобой не пошла
– И немудрено! Мне он тоже не нравится, – мама шла следом, никак не желая отставать. – Ты уж определись, Саша! Или тот, или другой. А то развела тут Санта-Барбару.
– Мама! – я обернулась, и она чуть не налетела на меня.
Впрочем, её это совсем не смутило.
– Что мама? Я уже двадцать восемь лет тебе мама, а толку? Ты же упрямая, родителей не слушаешь, – она остановилась прямо передо мной, уперла руки в бока и продолжила выносить мне мозг: – Сама определиться не можешь и мужикам головы морочишь. Сколько раз тебе говорила, что нужно рассказать Ярику о Тёме? А ты?
Я молча обошла её прямо по клумбе. Но земля была настолько сухая, что следов почти не было заметно.
«Надо полить цветы, что ли», – подумалось совершенно не к месту.
– Знаешь что, Саша, мы с папой договорились с руководством санатория. Нам разрешили взять к себе Тёму. Думаю, внуку будет лучше с нами, а ты пока разберёшься со своей жизнью.
– Ура-а! – обрадовался Тёмка, но всё же уточнил: – Мам, можно?
– Конечно, можно, – я грустно улыбнулась и взлохматила ему волосы. Не удержалась от шпильки: – Бабушка ведь не отстанет.
– Не отстану, – подтвердила она. – И ты знаешь, что я права. Ни к чему впутывать ребёнка в ваши разборки. Вы оба запутали всё, что только можно запутать. А разгребать кто будет?
– Кто? – поинтересовался прислушивавшийся к разговору Тёмка, и бабушка смутилась.
– Как папа? – перевела я тему.
И правда, ни к чему ребёнку выслушивать её домыслы.
– Передаёт привет, – мама с радостью переключилась и похвасталась: – Он сегодня четыре раза переплыл бассейн.
– Это круто! – подхватил Тёмка. – А мне можно будет плавать с дедушкой наперегонки?
– Это мы спросим у доктора. А сейчас иди в свою комнату и собери вещи.
Сына не нужно было долго уговаривать. Он взлетел по лестнице, перепрыгивая через ступеньку.
А мы с мамой пошли в кухню, где Сева увлечённо резал апельсины и делал вид, что ничего не слышал.
– Здравствуй, Стёпа, – не удержалась мама от своего любимого развлечения.
– Здравствуйте, Мария Григорьевна. – Сева робел перед моей мамой и никогда её не поправлял.
– Ты когда собираешься домой? – поинтересовалась она тем же тоном строгой учительницы.
Из ослабевших Севиных рук выпал нож, зазвенев лезвием по плитке.
– Мама, – возмутилась я, – Сева привёз твоего внука и преодолел большой путь! Он имеет право немного отдохнуть перед дорогой.
Я уже и забыла, что сама хотела поскорее от него избавиться. После ссоры с Логиновым мне хотелось действовать наперекор. Всем и вся.
Я где-то осознавала, что это желание было иррациональным, каким-то детским, но сейчас моя способность к самоанализу отключилась. Да и не хотелось ничего анализировать.
Мама внимательно посмотрела на меня, но ничего не сказала. Сева вообще делал вид, что по-прежнему ничего не слышит. Он поднял с пола нож и, окатив его водой, продолжил резать фрукты для лимонада.
– Бабуля, я готов! – Тёмка сбежал по лестнице с рюкзаком в руках.
Я уже подскочила было, чтобы проверить, что он взял с собой, но передумала. Ни к чему проверять каждый его шаг. Да и недалеко он будет, если что заедут с бабулей.
Я проводила их до такси. Поцеловала сына, крепко прижав его к себе. Потом поцеловала маму. Она обняла меня и шепнула на ухо:
– Всё будет хорошо. Ты разберёшься.
А потом они уехали.
Я вернулась домой, где Сева по-прежнему магичил с домашним лимонадом. Я села за стол и уставилась на букет ромашек на занавесках. Погружённая в себя, очнулась, когда передо мной появился запотевший стакан.
– Спасибо, Сев, – сделала глоток и тут же скривилась.
Он забыл положить сахар, и лимонад получился кислым до невозможности. Очень похожим на мою жизнь.
А вечером пошёл дождь.
Я открыла окно и уснула под стук капель по подоконнику.
Кажется, пока я спала, ко мне в комнату забрался Логинов. Я улыбнулась, вспомнив, как он проделывал это, когда мы ещё учились в школе.
Подставила жадным губам лицо, шею, грудь. Сегодня Ярослав был слишком нетерпеливым, напористым. Даже грубым.
Совсем непохожим на недавнего нежного любовника.
Я распахнула глаза и в неверном свете фонаря разглядела лицо. Совсем не то лицо, что ждала увидеть.
– Сева, что ты здесь делаешь?
30
Он не отвечал, продолжал целовать меня, даже скорее кусать, оставляя на моей коже следы зубов.
– Перестань! Сева, пожалуйста, перестань!
Я попыталась его оттолкнуть. Но он был слишком тяжёлым. Ничего не получалось.
Тогда я попробовала выползти из-под него, извиваясь ужом. Но тоже бесполезно.
Мозг затопила паника – он сейчас изнасилует меня!
Что делать?! Как остановить его?!
Я начала стучать кулаками по его плечам.
– Сева, пусти! Отпусти меня! – голос сорвался на визг. Из глаз потекли слёзы ужаса.
Как в дешёвой мелодраме я зашарила левой рукой по тумбочке, надеясь, что забыла там стакан или ещё что-нибудь тяжёлое, чем можно будет ударить его, чтобы отвлечь внимание и прекратить весь этот ужас.
Думала ли я в тот момент, что могу убить его?
Нет.
Но даже это меня бы не остановило. Слишком удушающей была волна ужаса, в которой я тонула и с отчаянием утопающего хваталась за любой шанс спастись.
Пальцы нашарили только мобильник.
Но сейчас мне было всё равно.
Ни о чём не думая, схватила его и ребром изо всех сил ударила Севу по голове. Совсем не целясь. Куда попала.
Он тут же обвис, бессильно раскинувшись на мне.
Отталкивая его руками, я извивалась на простыне, чтобы выползти из-под ставшего ещё более тяжёлым бесчувственного тела.
Надеюсь, что бесчувственного, а не мёртвого. Всё же не хотелось бы брать грех на душу. Пусть Сева и оказался козлом.
Наконец я освободилась, поправила задранную вверх и порванную на груди сорочку, порадовавшись, что трусики по-прежнему были на мне.
Не успел.
И только после этого проверила его пульс.
Сева был жив.
И это было очень хорошо. Только сейчас почувствовала облегчение – я никого не убила.
Надела на себя халат. Туго подвязалась поясом. Затем спустилась вниз. Набрала в кувшин воды из-под крана и вернулась в комнату.
Мной овладела холодная решимость, которая заставляла быть собранной, не позволяя панике или сомнениям взять верх.
Лишь секунду смотрела на лежавшего лицом в подушку бывшего жениха, а затем вылила ему на голову всю воду, что была в кувшине.
Он застонал, потом чуть приподнял лицо, повернулся ко мне, пытаясь сфокусировать взгляд.
Дождавшись, когда он сядет на кровати, я твёрдо произнесла:
– Собирай вещи и убирайся. Немедленно.
– Сашенька, Сашуля, – захныкал он, – прости. Сам не знаю, что на меня нашло.
Он потянулся ко мне рукой, и я отшатнулась. Меня снова окатило ужасом, заставляя вспомнить, что пережила несколько минут назад. И тут же пришло удивление – как раньше этот человек мог мне нравиться?
– У тебя есть десять минут, потом вызываю полицию.
Вышла из комнаты и направилась в ванную комнату, где, как я помнила, оставила кольцо. На раковине, кажется.
Но на раковине ничего не было. Как и под раковиной, и под ванной, и под стиральной машинкой, которая стояла в другом конце помещения.
Я даже открутила колпачок. Или как называется этот стаканчик, в котором задерживается всякая гадость? Мне на пальцы вылилось немного затхлой воды, упал пучок мокрых волос и на этом всё.
Кольца нигде не было.
Если бы я была кольцом с бриллиантом, где бы я спряталась?
Я ещё раз осмотрела ванную, пытаясь взглядом выхватить малейшую щель, куда оно могло бы закатиться. Бесполезно, ничего дельного в голову не приходило.
Может, это последствия стресса, что я никак не могу сообразить, куда оно подевалось?
Ладно, найду позже. Хотя мне не хотелось оставлять ничего, что напоминало бы мне о бывшем, теперь уже по-настоящему бывшем, женихе.
Больше никакой жалости и чувства вины!
Хочу, чтобы он немедленно убрался из моей жизни и больше никогда в ней не появлялся.
Сева стоял в прихожей с чемоданом и виноватым видом. Я в зародыше задавила жалость, всё же пытавшуюся просочиться сквозь корку накатившего равнодушия, прошла мимо него и распахнула дверь.
– Уходи!
– Саш, прости меня. Сам не знаю, что на меня нашло… – он был жалок. Пытался заглянуть мне в глаза, но я смотрела прямо перед собой.
Сева опустил голову и пошёл к воротам. Я смотрела ему вслед. Не потому, что испытывала сожаление от своего решения, а чтобы убедиться, что он действительно убрался из моей жизни.
Лишь когда за его спиной закрылась калитка, и щёлкнул замок, я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.
Меня затрясло.
Едва за Севой захлопнулась калитка, как выражение его лица изменилось. Глаза загорелись ненавистью.
Эта сучка ещё пожалеет, что выгнала его.
Сева пока не знал, как именно отомстит. Но был уверен в том, что непременно это сделает.
Он покатил чемодан прямо по проезжей части, непривычно тихой в это время суток.
Может, и не стоило лезть на неё. Но почему-то подумалось, что после того, как Шурка разругалась со своим любовником, у него наконец-то появится шанс самому с ней помириться.
И вроде всё продумал – разбудит, утешит, и всё у них будет как прежде.
И чего вызверилась, спрашивается?
Нет, Сева не понимал этих баб. Какая ей разница? Ведь столько раз уже раздвигала перед ним ноги.
Париж отодвигался всё дальше, уже чуть проглядываясь сквозь туманную дымку невозможности.
Сева обязательно что-нибудь придумает. Он не позволит какой-то истеричной стерве лишить его будущего.
Стоп!
Идея была такой яркой, что Сева остановился посреди улицы, обдумывая то, что только что пришло ему в голову.
Решение, конечно, было рискованным и даже весьма опасным. Но, как говорится, кто не рискует, то не пьёт шампанское.
Шампанское Сева не любил из-за пузырьков, лезущих в нос. Но в Париже, у подножия Эйфелевой башни, он обязательно выпьет, если всё срастётся.
Всё же решение было верным.
Нет, оно было единственно возможным.
Сейчас Сева очень чётко осознал, что пока у него есть такой соперник, шансов вернуть Шурку нет никаких.
А значит, от соперника надо избавиться…
31
Спала я плохо.
То и дело просыпалась от кошмаров. И даже нежные песенки Мурлыки не спасали меня от страхов, которые так и норовили пробраться ко мне под одеяло.
Неудивительно, что проснулась я совершенно разбитой, чувствуя себя древней развалиной, которой давно пора на покой.
Первая чашка кофе слегка примирила меня с действительностью. Выпустив Мурика на улицу, я и сама не вернулась в дом. Устроилась на скамейке с чашкой в руке, подставив лицо ласковому утреннему солнышку.
Было уже десять часов, солнце поднялось высоко, осветив каждый уголок сада, проникнув в большие окна и наполнив мою душу ещё не спокойствием, но чем-то уже близким к нему.
Только сейчас почувствовала, что ночные тени начинают понемногу меня отпускать.
Возле калитки остановилась машина. И я снова напряглась.
Неужели Сева вернулся?
Поплотнее запахнула халат, раздумывая – переждать, когда ему надоест звонить, или вызвать полицию.
– Саш, я тебя вижу, – раздался голос Ярослава.
Внутри радостно ёкнуло – мириться приехал.
Я пригладила волосы рукой и пошла открывать.
Но Логинов приехал не мириться. Это было видно по хмурому лицу, сжатым губам и упрямо выставленному вперёд подбородку.
– Я хочу забрать сына, – заявил он прямо с порога.
В подреберье больно кольнуло острой ледяной иголкой. Я тихо охнула и схватилась за грудь. Сразу вспомнился сон, где прямо так он и сказал мне: «Я хочу забрать сына».
Видимо, Логинов что-то прочёл на моём побледневшем лице, потому что тут же поправился:
– Я имел в виду забрать его ненадолго… познакомиться поближе…
Я подняла на него глаза.
Он стушевался ещё больше:
– Мы с Алиной собираемся в аквапарк. Может, ты отпустишь Тёму с нами?
– С этого и надо было начинать, – я даже не пыталась быть вежливой. Мало мне в жизни стрессов – ещё и этот пугает до колик.
Ярослав смутился ещё больше.
А я вдруг поняла, что не хочу ругаться. Хочу обнять, прижаться, почувствовать тепло его губ.
Но Логинов вёл себя отстранённо, а я не собиралась ему навязываться.
Если хочет дуться, пусть дуется. Ей-богу, как маленький. Он сейчас был очень похож на своего сына, тот тоже мог на меня обижаться по несколько дней и вот так же держал дистанцию.
Мальчишки, они всегда остаются мальчишками.
– Тёма с моими родителями, если подождёшь пару минут, я съезжу с тобой.
Закрыла калитку перед самым носом Логинова и пошла к дому, чувствуя внутри мстительное удовлетворение. Его ошалевшее лицо чуть примирило меня с действительностью.
Одевалась я не слишком спешно. Ничего, подождёт. Я десять лет ждала.
Уже потом, в машине, где мы втроём ехали в напряжённом молчании, подумала, что Логинов ждёт, когда я сделаю первый шаг к примирению.
Он то и дело косился на меня, набирал воздуха, открывал и снова закрывал рот. Словно собирался что-то спросить, но так и не решался, отдавая мне инициативу.
Но я гордо задрала нос и смотрела прямо перед собой. Не собиралась упрощать ему жизнь.
Да, не сказала ему о сыне, но он и сам не слишком-то спешил о нём узнать.
Может, я себя и оправдываю, но во мне взыграла гордыня.
Я не буду цепляться за Логинова. Жила без него как-то эти годы и дальше проживу. Если хочет мириться, пусть прикладывает усилия. Я не собиралась упрощать ему жизнь.
Наоборот.
Могла ещё и усложнить.
У Ярослава полно собственных скелетов в шкафу, чтобы упрекать меня в чём-то. И если он хочет доверия с моей стороны, пусть учится и сам доверять мне.
В отношениях должна быть взаимность!
Так в полном молчании мы и доехали до санатория.
Дочь Логинова, вообще, сидела в наушниках и была погружена во что-то, происходящее в её телефоне. Может, музыку слушала или играла. Она даже не поздоровалась, когда я села в машину. Просто не подняла глаз. И Ярослав на это никак не отреагировал.
Ну и ладно, это не мой ребёнок. Пусть воспитывают, как знают. Главное, чтобы Тёмку на негативную волну не настраивали.
Маму я предупредила по телефону, поэтому они с сыном ждали нас у входа. Тёмка выглядел радостным. И меня кольнула ревность от понимания, что радуется он поездке с отцом.
Повернулась к Логинову, тот тоже выглядел взволнованным встречей. Я вздохнула, придётся привыкать, что сын теперь не только мой.
Вышла из машины.
Тёмка как обычно подбежал вприпрыжку.
– Мам, я обогнал дедушку в бассейне, а ещё пил кисельную кашу! – сообщил ещё на бегу.
Я вопросительно подняла глаза на маму.
– Овсяный кисель, очень полезен для здоровья, – пояснила она, настороженно приглядываясь к Ярославу, поздоровалась: – Доброе утро.
– Здравствуйте, Мария Григорьевна. Здравствуй, Тёма. Я хочу познакомить тебя с сестрой и пригласить с нами в аквапарк…
Лицо сына просияло, прежде чем он повернулся ко мне, чтобы спросить исполненным надежды голосом:
– Можно?
Даже если бы я была против, после такого взгляда наверняка растаяла.
– Конечно, – обняла его и поцеловала в макушку.
Мама протянула ему рюкзак, в котором лежали плавки и полотенце. Тёма схватил его, мельком поблагодарив, и побежал к отцу.
Ярослав усадил его в машину, пристегнул ремнём на заднем сиденье рядом с Алиной. Я не слышала, о чём они говорили, но девочка не выглядела довольной.
Логинов устроил детей, захлопнул заднюю дверь и хотел уже было открыть водительскую, но споткнулся о мой взгляд. Промедлив лишь мгновение, подошёл ко мне.
– Всё будет хорошо, обещаю, – произнёс Ярослав, глядя мне в глаза, потом улыбнулся: – Я верну его часов в пять. Нормально?
– Нормально, – кивнула я, не в силах добавить что-то ещё.
– Тебя подкинуть до дома? – ему как будто не хотелось уходить от меня.
– Не надо, спасибо.
Он задержался на мне взглядом, словно хотел добавить что-то ещё, но потом развернулся и сел в машину.
Мы с мамой смотрели, как внедорожник выруливает с парковки санатория и уносится по анапской улочке.
– Он тебя любит, – сказала мама.
Я посмотрела на неё с сомнением. Если бы любил, не вёл себя, как обиженный ребёнок.
– Думаю, у вас всё будет хорошо, – не сдавалась она.
Я пожала плечами. Не знаю. Посмотрим – увидим.
32
Домой вернулась пешком. Зашла в пару магазинов, подкупила продуктов. Потом мы с Мурлыкой приготовили обед, немного убрались, выпили ещё кофе. И выяснилось, что больше заняться совершенно нечем.
Я сдерживала себя, старалась не думать о том, как там мой мальчик. И как его отец. Я обещала себе, что не буду звонить и контролировать их. Но это было очень сложно, поскольку все мысли сосредоточились именно на этих двоих.
Попыталась читать, но только впустую переворачивала страницы, даже не запоминая, о чём прочла только что. С телевизором было то же самое.
К тому же Мурик убежал по своим кошачьим делам, оставив меня наедине со своими мыслями
И я решила тряхнуть стариной.
Велосипед стоял в пристройке. Пришлось потратить немало времени, прежде чем сумела освободить его из плена наваленного хлама.
Меня охватила ностальгия…
Мой малыш Герби, ты всё такой же, как и десять лет назад, только запылился и немного покрылся ржавчиной.
Знаю, что глупо давать имя велосипеду. Но я никому об этом не рассказывала. Так что эту маленькую тайну знали только мы с Герби.
– Давай прокатимся, старый товарищ? – велик согласно заскрипел, когда я выкатывала его из пристройки.
Около получаса у меня ушло на то, чтобы отмыть его от пыли, смазать цепь и рычаг тормоза. Затем я поднялась в комнату, взяла сумку с камерой и сменными объективами, и мы с Герби отправили в путь.
Как же здорово нестись по-над морем, когда волосы раздувает свежий бриз, солнце весело размахивает яркими лучами, приветствуя меня, а волны нежно шепчут, приглашая окунуться в тёплую солёную воду.
На обратном пути, пообещала я себе и начала ещё активнее крутить педали, позволяя восторгу захватить меня и распустить за спиной крылья.
Потом я долго шла пешком, ведя Герби рядом с собой. Здесь, где начинались Кавказские горы, цвели неизвестные мне цветы, покрывая склоны разноцветными ковриками, прыгали кузнечики, пробегали юркие ящерицы, а может, и змейки.
Я сменила объектив и погрузилась в мир макросъёмки.
Звонок телефона застал меня за охотой на бледно-голубую бабочку, пристроившуюся на краю цветка. Я лишь чуть дёрнулась от неожиданно громкого звука, но бабочке даже этого слабого движения оказалось достаточно. Моя прекрасная модель улетела.
Я достала трубку.
Ну конечно, Логинов. Кто же ещё!
– Что случилось? – с чего бы ему звонить, если он обещал вернуть Тёму вечером. Сердце кольнуло нехорошее предчувствие.
– Ничего не случилось, Саш… – произнёс он таким тоном, что сразу стало понятно – врёт.
Моя мнительность дорисовала остальное, в голове за секунду пронеслись сотни трагических картин – Тёма бездыханный лежит у бассейна, женщина в белом халате делает ему искусственное дыхание и непрямой массаж сердца, а потом печально качает головой. Или мой мальчик кричит от боли, а из рваной раны на груди хлещет кровь. Или…
Усилием воли я взяла себя в руки и запретила мозгу и дальше генерировать ужасные видения, пугая меня до колик.
– Ярослав, что с моим сыном? – голос дрогнул, когда я задала следующий вопрос: – Он жив?
– Всё в порядке, до свадьбы заживёт, – легкомысленно ответил этот смертник, заставив меня стиснуть челюсти. – Просто мы пораньше приедем. Часика через полтора.
И отключился.
Ну попадись мне, Логинов!
Я вскочила на ноги, кое-как покидала в сумку дорогую технику и помчалась домой. Всю дорогу прогоняла от себя страшные картины смертельных ран, которые мог получить мой сын, общаясь со своим никудышным отцом.
Ну зачем я его отпустила?
Как могла подумать, что Ярославу можно доверить ребёнка?!
Домой я приехала первой. От беспокойства не могла найти себе места и ходила из комнаты в комнату, то и дело выглядывая в окно, не подъехал ли Логинов. Затем и вовсе вышла на воздух и села на крыльцо. Минуты текли невыносимо медленно, терзая мои и без того истерзанные нервы.
Набрала номер Ярослава, но он не брал трубку, заставляя меня нервничать ещё больше.
Наконец раздался шум мотора, перед воротами зашуршал гравий. И я рванула с крыльца, бросаясь навстречу умирающему сыну.
Пока я бежала до калитки и открывала её, Логинов с Тёмой уже вышли из машины, и теперь оба стояли передо мной с одинаковым выражением на лицах.
Вот только под правым глазом у Тёмки наливался фингал, напоминая цветом предгрозовую тучу.
У меня подкосились ноги, и я прислонилась спиной к воротам. Даже не знаю, чего было больше – злости или облегчения.
– Мам, всё в порядке, это несчастный случай, – Тёма первым подал голос, опережая меня в желании броситься к Логинову и придушить его, чтобы мы оба больше не мучились.
– Что случилось? – спросила я устало, глядя на отца и сына, таких похожих своим смущением, виноватым видом и страхом перед моим праведным гневом. Даже злиться больше не хотелось. Сердца коснулась нежность, но я её отогнала – не заслужили.
– Несчастный случай, – почти уверенно повторил Логинов слова сына. Пробормотал: – Ну… я ещё попозже заеду…
И трусливо сбежал к машине. Девочка на заднем сиденье сидела, опустив голову, и усиленно не смотрела на нас.
Я закрыла калитку, обняла сына, и мы не спеша двинулись к дому.
– Болит? – надеялась, он сам расскажет, что случилось, и мне не придётся его пытать.
– Не-а, – он легкомысленно помотал головой и добавил: – Шрамы украшают мужчин.
– Ты голодный? – я продолжала делать вид, что ничего особенного не произошло, и Тёма просто вернулся с обычной прогулки. Но это становилось всё труднее.
– Не-а, – снова повторил он, – папа нас покормил.
