Текст книги "Если свекровь - ведьма"

Автор книги: Лилия Касмасова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

А потом к гусарше на скорости подплыли три разные дудки и задудели ей прямо в уши!

Я стояла далеко, но меня и то звук пронял аж до нытья в зубах. Я повернула кольцо. Жасмин окружили три призрака с дудками. Четвертый, прадедушка Миши, дирижировал ими. А пятый – пианист – хохотал в стороне, глядя на это.

А потом я заметила, что в магическом мире автобус выглядит совсем по-другому. Он был не белый, а красный. На окнах были решетки, а на двери висел ржавый амбарный замок.

Я отвернула кольцо обратно и вполголоса спросила у Бондина:

– Зачем решетки на окнах?

– Жасмин любит совмещать проверку с арестами, – сказал он.

Жасмин между тем кричала плачущим голосом:

– Думаете, раз вы призраки, вам это с рук сойдет! Даже если вы разлетитесь по всему свету, я пошлю за вами агентов! И они вас по ветру развеют!

В ответ дудки просвистели ей в уши еще раз. Потом чинно поплыли обратно к крыльцу.

– Я же говорил, – тихо прошептал мне на ухо инспектор, – что это забавно. С Барсуковой все время так, но она все-таки хочет чего-то добиться своими методами.

Он подошел к своей коллеге, которая уже освобождалась от пут (вручную), и обратился к собравшимся:

– Послушайте, не будьте столь строги, девочка только что из института. Она хочет быть любезной, но пока не знает как.

– Мы ее научим, – отозвалась мать Орхидеи, бодро тряхнув лиловой шляпкой.

– Отлично, – сказал инспектор и обернулся к девице: – Ну, Жасмин, тогда я со спокойной душой оставляю тебя здесь работать. – А потом склонился к самой ее голове, осторожно отодвинул запачканные яйцом патлы и что-то тихо ей сказал.

Та нехотя кивнула.

Инспектор стряхнул мяклую помидорку с эполета гусарши, вернулся ко мне и сказал:

– Я подозреваю, что Весловский нам чего-то не договорил и его дочь вполне могла направиться на остров Ла Гомера. Тем более что свадьба в тропическом стиле стоит на втором месте в романтических представлениях Мелиссы…

Ах, это типа когда вместо платьев и костюмов – пальмовые листья, и кокосы вместо лифчика. А вместо свадебного торта и шампанского, наверное, бананы и кактусовая брага. Или что там пьют на тропических островах?

– Но я бы все же проверил, куда они направились на ступе, – продолжал инспектор. – На острова на ней не улетишь, конечно. Но так как ступе не нужна дорога, можно улететь хотя и недалеко, но в любом направлении.

– Тогда как же мы узнаем, куда они двинулись?

Инспектор ухмыльнулся:

– Ступы легко берут след друг друга.

– Как это? Как собаки?

– Ну не совсем. По-своему.

Так вот зачем ему понадобилась вторая ступа!

И мы бегом направились к роще у озера.

По дороге я спросила Бондина:

– Я вот что не поняла. Отец Мелиссы говорил о какой-то перенастройке ключей… Они, ну, какие-то компьютерные, цифровые?

Бондин рассмеялся:

– Магические. Вы же на территорию «Золотых тополей» тоже не просто так проехали. Что предъявляли у ворот?

– Браслет, – показала я.

Он сухо кивнул:

– Обручальный браслет! Да, многие так делают. Чтобы члены семьи могли беспрепятственно заходить-выходить. Ну вот, твой браслет и есть ключ.

– Миша называет их пропусками.

– Да, и так можно назвать.

Недалеко от берега озера, на слегка пожухлой траве, у пламеневшего ягодами куста боярышника, стояла огромная, с метр в высоту и не меньше метра в диаметре, бочка. Опираясь о бочку задом, стояла Орхидея и держала в руках метлу.

– Ну, – сказала она, выпрямляясь, – полетели?

– Да, – сказал инспектор.

– Мама любит летать с комфортом, – сказала Орхидея, показывая рукой внутрь бочки.

Я увидела там небольшое, обитое красным, мягкое сиденьице. Занимало оно треть бочки.

– Я буду управлять, поэтому полечу стоя, – сказала Орхидея. – А вы садитесь, пожалуйста… Только я не знаю, хватит ли места на двоих. Ну, ты, Вика, можешь присесть инспектору на колени, – и Орхидея мне подмигнула.

Еще чего не хватало!

– Я тоже полечу стоя, – сказала я.

– Отлично, – сказал наглый инспектор. – Значит, мне будет удобнее. Вы, я думаю, довольно тяжелая, еще все ноги отдавите.

Что? Это он намекает, что я толстая, что ли? Ну, может, моя фигура и не идеальна, а вот он – так вообще доходяга! И, кстати, мог бы, как джентльмен, возразить, что стоя полетит он, а не я!

Орхидея открыла дверцу ступы.

Инспектор зашел внутрь и уселся. Я зашла, постаравшись наступить рыжему на ноги (кеды ведь очень мягкая вещь, даже если маскируются под туфли). Но этот проныра быстро поджал свои длинные ноги, сплясав какую-то полечку.

В бочку вступила Орхидея, закрыла дверцу, которая закрылась с таким же звуком, с каким захлопывается дверца автомобиля, выставила метлу наружу, как весло, и сказала:

– Вверх.

Я взялась руками за край. Ступа оторвалась от земли и, слегка покачиваясь, поднялась над макушками деревьев. Ой, как качает! Мы будто в лодке. Да еще в небольшой шторм, пожалуй. (Хотя я никогда не каталась в лодке в шторм. Да и вообще не каталась. Но, думаю, ощущения должны быть примерно те же.)

– Мы хотим пойти по следу предыдущей ступы, – сказал инспектор Орхидее.

– Да-да, – отозвалась она, – я помню. – Она легонько похлопала метлой по боку недвижно зависшей в воздухе ступы и сказала: – В стаю! В стаю!

Чего? В какую еще стаю?

Недоумение, похоже, отобразилось на моем лице, потому что инспектор сказал мне тихонько:

– В дикие древние времена ступы любили собираться стаями и летать куда им вздумается, попастись на воле, так сказать.

«Попастись на воле»! Они что, коровы, что ли, эти ступы?

Нет, ступа не была коровой, она была больше похожа на собаку: сначала стала вертеться то в одну сторону, то в другую, так что я будто очутилась на каком-то диком аттракционе, и у меня моментально голова закружилась.

– След берет, – радостно обернулась к нам Орхидея.

– Отлично, – сказал инспектор и обратился ко мне: – Может, присядете?

– Да, – сказала я. – Если вы встанете.

– Вот еще, – сказал он.

И я вдруг догадалась – по тому, как он избегал выглядывать наружу:

– Высоты боитесь?

Он хмуро посмотрел на меня и ничего не ответил. А в следующий миг бочка рванула вперед так, что я упала на инспектора. Он обхватил меня за талию, пробормотав:

– Держитесь.

А Орхидея, как заправский морской волк, над которым не властна качка, крепче перехватила руками метлу и будто вросла в дно бочки.

Ехать в ступе сидя гораздо удобнее, скажу я вам, даже если сидишь на коленях непонятно у кого.

Вдруг раздалось громкое пиканье. Раз, два… трижды.

– А! Работают, – сказал инспектор. Поднял левое запястье – часы мигали красным светом. Бондин обхватил меня с другой стороны правой рукой и нажал кнопку на часах. Те погасли. – Мы пролетели над границей поместья, – пояснил он мне.

Как приятно сбежать из-под ареста. Даже если это и не побег вовсе, а разрешенная инспектором вылазка. Потом я вдруг подумала… И спросила, перекрикивая шум ветра:

– А если люди увидят нас?

– В смысле, что вы меня обнимаете? – лукаво спросил он.

Я и правда держалась за его плечи. Ну не улетать же из этого ведра!

– Что по небу летит бочка! – возмущенно крикнула я.

– А, нет, они видят, что по небу летит дельтаплан, правда, с тремя планеристами, – он улыбнулся. – В наш век довольно просто замаскироваться. В технику верят, в чудеса нет.

Я почувствовала, что мы снижаемся, потом – что резко падаем, но затем мы довольно мягко приземлились. Я отлепила лицо от пиджака инспектора и открыла зажмуренные от страха глаза. Рыжий улыбнулся:

– Приехали.

Я и сама увидела, что приехали: мы остановились на берегу реки, и метрах в десяти от нас невысоко над землей выделывала кульбиты похожая на нашу бочка. Судя по всему, ей было очень весело: она шныряла в полуметре над травой, переворачивалась, вдруг резко взмывала на метр-другой вверх, потом снова летела к земле.

Я вскочила с колен инспектора.

– А вот и ступа Маргариты Петровны, – сказала Орхидея и похлопала метлой по боку нашей бочки: – Стоянка. – Потом поверглась к инспектору: – А теперь что?

– Это ведь недалеко от «Золотых тополей», – сказал инспектор, поднимаясь и оглядываясь.

– Ага, – сказала Орхидея. – А на том берегу, чуть подальше, выше по течению, наша с мамой ферма. Да и это место я знаю, мы сюда на Ивана Купала приходим, водяные нам гадают.

– Кто? – не поверила я своим ушам.

– Да живут тут два прозрачных увальня, – сказала Орхидея, – в реке. Ты им венки кидаешь. Если утащат, то не будет у тебя в этом году жениха, – голос ее погрустнел. – Мои всегда утаскивают.

Мой бы тоже в этом году утащили, наверное.

– И зачем они сюда приехали? – тихо недоумевал инспектор, выходя из бочки.

Я и Орхидея вышли тоже.

– Там, у берега, причал, – сказала Орхидея. – Лодки.

– Лодки? – переспросила я. – Но зачем? Они ведь могли и дальше лететь в ступе.

– Ступы не любят летать над большой водой, – объяснила Орхидея. – Боятся.

Ступы. Боятся. Почему бы и нет? Если они берут след, сбиваются в стаи и иногда пасутся на воле, то почему бы им не иметь страхов?

Мы пошли за Орхидеей по тропинке. Я разглядела, чем занимается Маргаритина бочка: она ловила собою белых бабочек-капустниц.

Потом мы спустились к старому серому причалу. Около него колыхались на воде сбившиеся в кучу лодки.

– Куда они могли поплыть? – спросил сам себя инспектор, присаживаясь на корточки и глядя на лодки.

– Как куда? – удивилась Орхидея. – Конечно, к Бабе-Яге.

Чего? Они бы еще сказали, что Кощей Бессмертный существует!

– Точно! – воскликнул Бондин, ударяя себя по лбу. – И как я сразу не догадался! – Он вынул из кармана бумажку, которую дала ему мать Мелиссы. – Она идет первым пунктом!

– Кто-кто? – спросила я.

– Баба-Яга, – сказал инспектор, засовывая бумагу обратно в карман, так что я не успела в нее заглянуть и прочесть, что там на самом деле написано.

А может, они сговорились и издеваются надо мной? Я даже в раннем детстве в Бабу-Ягу не верила.

– Но зачем им местная устроительница, – продолжал рассуждать, будто сам с собой, инспектор, – если они едут на остров?

– Ну что вы, инспектор! – воскликнула Орхидея. – Она же лучшая! Самая крутая! Я к ней все время захожу.

– Зачем? – удивился инспектор.

– Ну, – смутилась Орхидея, – планирую…

– Даже вопреки предсказаниям водяных? – улыбнулся он.

– Да ну их, вредные твари, – махнула полной ручкой Орхидея. – И потом, я оптимистка.

– Это правильно, – покивал инспектор, поднимаясь. – Тем более у вас в наличии есть, я думаю, большой запас некоего средства.

Что за ахинею они несут? Я ни черта не понимаю. Крикнуть им: «Вы вообще о чем, люди?»

Но рыжий повернулся ко мне:

– Вы, наверное, не в курсе, Вика?

Я кивнула.

– То-то я смотрю, вы примолкли.

Чего? А что, я обычно много болтаю?

– По пути объясню, – сказал он и обратился к Орхидее: – Вы можете возвращаться в поместье, Орхидея, спасибо за помощь. – Он спрыгнул в лодку и протянул мне руку: – Вы едете?

– Конечно, – сказала я. Вот и покатаюсь на лодке, пойму, каково это. Штормов на речке не бывает к тому же. Я осторожно спустилась с причала в лодку и села.

– А вдруг я вам понадоблюсь? – сказала Орхидея. – Мы с хозяйкой хорошие знакомые, а она женщина довольно вредная и просто так вам ничего рассказывать не будет.

– О, – сказал инспектор, – тогда добро пожаловать на борт! – Он помог Орхидее спуститься в лодку.

– О ком вы все время говорите? О Бабе-Яге? – не выдержала я. – О настоящей Бабе-Яге?!

Орхидея уселась на скамеечку рядом со мной.

Инспектор посмотрел на меня и расхохотался:

– Ты подумала о Бабе-Яге из сказки?

А мы уже на «ты»?

– А о чем я должна была подумать? – обиделась я.

– Неужели ты не знаешь о Бабе-Яге? – удивилась Орхидея. – А ведь у тебя свадьба совсем скоро!

– Если она вообще состоится, – хмуро заметила я.

– Состоится, – проговорил инспектор сердито и уселся на скамейку напротив нас, – я позабочусь об этом… – А потом сказал другим, веселым, тоном: – Баба-Яга – это фамилия. Устроительницы свадеб.

– Самой лучшей в этом полушарии, – сказала Орхидея. – Если бы я собиралась замуж, обратилась бы только к ней.

Фамилия. Например, Анюта Баба-Яга.

Инспектор спросил, приподнимая со дна лодки два весла:

– Мне грести или вы, дамы, колдовством поможете?

– Гребите, – сказала я.

– Разумеется, поможем! – сказала Орхидея.

Не объяснять же мне этому инспектору, что я осталась без искры. Хотя даже если бы с ней – мне не особенно хотелось ему помогать.

Он только усмехнулся в ответ на мою нелюбезность. Орхидея что-то нарисовала в воздухе руками, лодка дернулась и поплыла вперед.

Я повернула кольцо. Впереди лодки, вспахивая воду, неслись два гладких, серых, с высокими спинными плавниками, дельфина. От дельфинов к лодке тянулись серебристые веревки.

– А зовут ее как? Она ведьма? – Ведь если ведьма, то имя у нее – название цветка.

– Ведьма, да еще какая, – кивнула Орхидея. – Очень мощная. Тоже глава клана. То есть… Не такая глава клана, как ты, – она слегка сбилась, – она уже давно, поэтому на все руки мастер…

Да уж. Какая из меня глава клана. Я даже свою магию проспала.

– А зовут ее, – сообщил инспектор, придерживаясь руками за борта лодки, – очень красиво. Роза.

Роза Баба-Яга. Нормально. И откуда такие фамилии берутся? Последнюю фразу я невольно произнесла вслух.

– Известно, откуда, – сказал инспектор. – От дальних предков, как и у всех. От их прозвищ или еще от чего подобного.

– Значит, ее дальнего предка прозывали Бабой-Ягой? – пожалела я этого предка.

– Нет, – сказал инспектор. – Ее предок был Бабой-Ягой. То есть была… Не такой, как в сказках изображают, – предупредил он мой вопрос. – А милой дамой, кажется, даже придворной.

– Да? – удивилась я. Вот о придворных светских бабках-ежках я точно никогда не слышала.

– В те давние времена, – сказала Орхидея, – это кажется, при Екатерине Великой было… Бабами-Ягами называли самых м-м… суровых ведьм, которых все боялись.

Типа Далии, что ли?

Мы плыли посередине реки, по обоим берегам зеленел ивняк, только редкие крапинки светло-желтых листьев выдавали, что уже сентябрь. Перед лодкой взметались в воздух брызги воды, а иногда поднимались два смешных фонтанчика. Плыли мы быстро. Похоже, магические дельфины знали свое дело.

Послышалось далекое жужжание где-то в небе. Оно приближалось, становилось громче.

– Кукурузник, – сказала Орхидея, вглядываясь вдаль. – Гудит совсем как мой. – В руках ее появились очки, потом они превратились в круглое стеклышко на цепочке, потом – в лупу, потом вдруг – в тяжеленный микроскоп, который Орхидея уронила на дно лодки, подняла, и микроскоп превратился в капитанскую фуражку.

Орхидея все эти мгновения ругалась как извозчик Правда, почти беззвучно. Но все же я поняла, что уроки особой лексики у нее брать можно.

Самолет пролетел мимо в высоте и исчез за облаками.

– Елки, – сказала Орхидея. – Не получился.

Тут в ее руке появился бинокль.

– Теперь уж ни к чему, – сказала Орхидея и выкинула его в воду.

– У вас есть самолет? – удивилась я.

– Да, чтобы летать за покупками, – ответила Орхидея.

Недурственно. Я представила стоянку возле супермаркета, где сейчас работала, вернее, работу в котором только что бросила, и как на эту стоянку приземляется самолет. Круто.

А Орхидея продолжала:

– Мама обожает французские вина, а я бельгийский шоколад. Вот и приходится. Далековато немного. Зато вкусно.

– А вы не можете разве их магией сотворить? – поинтересовалась я спустя секунды две, когда мой мозг свыкся с мыслью, что вместо супермаркета можно каждый день летать за покупками в другие страны.

– Мы любим настоящее. И потом, в них есть чуточка магии, это точно. Особенной. Так что просто так их не сотворишь.

Я кивнула и вдруг вспомнила:

– А как же ступы? Мы их там оставим?

– Да пусть резвятся, – махнула рукой Орхидея. – Нагуляются, сами домой вернутся.

– Ну вот, кажется, и приехали, – сказал инспектор.

Орхидея шевельнула рукой, брызги и фонтаны исчезли, лодка замедлилась.

Инспектор надел свои гламурные очки и поглядел на правый берег:

– Ага, точно.

Я повернула кольцо: торчавшая на берегу кривая палка оказалась затейливо декорированным золотым указателем: «Свадебный салон Розы Бабы-Яги». Возле указателя цвели большие кусты розовых роз.

К воде спускались широкие беломраморные ступени.

Инспектор с помощью весел причалил к берегу и бросил конец веревки с петлей на один из железных столбиков, выстроившихся в ряд на берегу. Потом, перебирая веревку руками, притянул лодку к самым ступеням и выпрыгнул на мрамор. Обмотал веревку вокруг столба и помог выбраться на берег мне и Орхидее.

Орхидея подошла к столбику, освободила веревку и заново завязала, то есть буквально запугала ее вокруг столба, причем веревка засветилась синим.

– Двойным магическим узлом, – сказала Орхидея. – А то знаю я этих водяных. – Она с подозрением посмотрела в тихонько плещущуюся воду, где не было никаких водяных.

У меня начала кружиться голова, и я выключила око. Мраморные ступеньки исчезли, вместо них под ногами были будто бы природные уступы, покрытые мокрой глиной. Но через подошву кроссовок я чувствовала гладкую твердую поверхность. И кроссовки были чистыми, когда мы поднялись по косогору наверх, к сучковатой, длинной палке, под которую маскировалась табличка.

От указателя начиналась песочная дорожка, она скрывалась в зарослях ивняка. Орхидея пошла по ней вперед – бодро и даже, я бы сказала, весело. Похоже, она была в восторге от предстоящего визита к бабе-яге, то есть к Бабе-Яге, Розе.

Мы с инспектором шагали позади.

Пройдя сквозь выстриженный в ивняке тоннель, мы оказались на открытом пространстве. Дорожка бежала дальше и уходила в густой березово-сосновый лес.

Я снова повернула кольцо. Поляна вокруг запестрела крупными разноцветными ромашками. Я оглянулась: вместо густого ивняка по обеим сторонам дорожки высился живописный плетень, за которым качали головами огромные золотые подсолнухи.

– Как здесь красиво, – проговорила я.

– Что ты! – радостно воскликнула Орхидея. – Дальше вообще совершенные чудеса!

– Пыль в глаза, – пробурчал рыжий.

Я посмотрела на него. Чем ближе мы подходили к лесу – березы и сосны остались собой и в магической серебристой дымке, – тем инспектор становился мрачнее. Не любит Бабу-Ягу?

– Да, кстати, – обернулась Орхидея, – у вас деньги-то есть? В смысле – митриловые. А то она ведь и разговаривать не станет, если вы не за покупкой.

– Вы ведь сказали, вы хорошие подруги? – заметил инспектор.

– Ну как, подруги, – сказала Орхидея, – она продавец, я клиент. Как обычно: купишь – подруга, не купишь… Хотя я вообще-то всегда что-нибудь… Ну в смысле, если надо ради дела, я и сегодня тоже… – Она осеклась и быстро исправилась: – Я что-нибудь куплю.

– Вам не надо тратиться, – сказал инспектор, – если понадобится, я куплю что-нибудь на служебные деньги.

– Ну, тогда хорошо, – с неловкостью и явным сожалением согласилась Орхидея.

Мы забрались в самую гущу леса. Шурша, трепетали золотые листья-монетки белоствольных березок, высоко, до самого голубого неба вздымались темно-зеленые сосны. Белоствольные улыбчивые березки казались мне невестами, а серьезные молчаливые сосны – женихами.

Вообще странно открывать свадебный салон в таком, мягко говоря, не слишком людном месте. Зато здесь было красиво и на душе становилось радостно: вон какие нежные две березки стоят впереди по сторонам тропинки и стайка воробьев на их ветвях так весело и громко чирикает!

– А далеко еще идти? – полюбопытствовала я.

– Не можешь долго смотреть на магический мир? – спросил вместо ответа рыжий. – Еще не привыкла?

– Не привыкла, – созналась я и включила око.

Две березки впереди оказались резными деревянными, увитыми цветущим вьюнком, столбами, на которых держалась большая, тоже резная, вывеска: «Добро пожаловать, влюбленные!» На вывеске сидели и ворковали белые голуби.

– Ух ты, – только и сказала я.

– Под вывеской лучше ускорить шаг, – сказал инспектор сухо.

– Почему это? – спросила я.

Он пожал плечами:

– Голуби есть голуби. Могут и закапать кое-чем.

Ох. Какой бесчувственный, неромантичный тип!

Хотя к чему мне его романтичность. Пусть ищет моего Мишу – вот его дело.

Но шаг под вывеской я все-таки ускорила.

Едва мы под ней прошли, кусты, нависавшие над дорожкой, приподнялись, раздвинули свои ветви, и нашему взору открылась большая поляна. Посреди нее стоял огромный двухэтажный терем, с узорчатыми ставнями, с балконами, с высоким крыльцом. Перед теремом, слева, был круглый прудик, и в нем плавали два величавых белоснежных лебедя. Я выключила око, но терем и прочее ни капельки не изменились.

– А если сюда вдруг какие-нибудь туристы забредут? – предположила я. – Они не удивятся?

– Не забредут, – сказал инспектор. – Это магическая территория. Так же как все поместья и другие строения наших. Просто не пройдут за очерченную магией внешнюю границу, – махнул он рукой на лес вокруг.

– Знаете что, – вдруг сказала Орхидея, – вам бы, инспектор, лучше не говорить, кто вы. У мадам Бабы-Яги были в прошлом году некоторые м-м… споры с одним из Департаментов… с налоговым. Лучше я скажу, что пришла кое-что купить, а вы мои друзья, да?

Инспектор не успел ответить, потому что на крыльцо выскочила женщина лет пятидесяти, высокого роста и с распущенными черными волосами. На ней были цветастые блузка и юбка и ажурная шаль на плечах.

– Инспектор! – воскликнула она. – С новой невестой пожаловали! Уже! Какой вы шустрый!

С новой? Этот сухарь, что же, недавно собирался жениться? А так и не скажешь! И, видимо, свадьба почему-то не состоялась. Вот он и мрачнел всю дорогу.

Сухарь заалел как мак, потом сказал:

– Я? М-м… да, вот с ней, – и показал на меня.

– Ты сдурел? – прошипела я.

– Ты же слышала, она не любит официальных лиц, – быстро проговорил инспектор, едва шевеля губами.

Раскинув руки, будто желая обнять нас всех, женщина сбежала с крыльца и воскликнула взбудораженно:

– Ну понятно, с ней! Не с Орхидеей же!

Орхидея обиженно насупилась. А женщина уже протягивала мне свою небольшую суховатую ладонь:

– Роза Баба-Яга. Добро пожаловать, дорогая!

– Вика, – пробормотала я.

Интересно, а что я ей скажу, когда сюда с Мишей приду? (А я уже решила, что приду, потому что мне здесь ужасно нравилось. Даже если прийти удастся только через пять или десять лет, которые займет развод с той Крысой-Белобрысой.)

– Да мы сегодня только присмотреться, – сказал инспектор, – прицениться, так сказать.

– Разумеется, разумеется! – восклицала Баба-Яга, всплескивая руками. – Свадьба – такое серьезное дело, это же раз в жизни, то есть… кому как повезет! Но ведь каждый раз – как в первый!

– Точно, – сказал инспектор.

– Прошу, прошу, прошу, – взмахнула руками Баба-Яга, и концы ее шали взметнулись как крылья, – в салон, в салон, в салон!

Она легко и быстро поднялась по ступеням крыльца. Мы последовали за ней.

Ах, не зря мне все здесь сразу понравилось! Когда я увидела салон внутри, я поняла, что хотела бы поселиться в этом месте!

Зайдя в широкую дверь, мы очутились в огромной светлой зале. Стены внутри терема были бревенчатыми, ничем не отделанными, на окнах трепыхались прозрачные занавески из белого шифона, а верх окон был украшен белоснежными цветами, отчего казалось, что окна наряжены во флер-д-оранжи.

У окон стояли обшитые лоскутным ситцем диваны с мягкими круглыми подлокотниками и высокой спинкой. У внутренней стены красовалась выложенная глянцевыми бело-синими изразцами печь.

А в центре комнаты было главное: тут возвышалась огромная, круглая, похожая на карусель вешалка со свадебными платьями. Она и правда оказалась в некотором роде каруселью: хозяйка нажала на кнопку у двери, над вешалкой загорелись лампочки, зазвучала красивая музыка, кажется, из «Лебединого озера», а еще нежные птичьи трели, и вешалка начала медленно крутиться. Шифоновые и атласные, вышитые серебряными нитями и – то ли бисером, то ли даже настоящим жемчугом – длинные пышные юбки слегка колыхались, проплывая мимо глаз.

– О! Я вижу, как у вас загорелся взор! – воскликнула Баба-Яга.

– Да! – с восхищением пискнула Орхидея.

– И у вас тоже, – снисходительно сказала хозяйка.

Орхидея мечтательно вздохнула и сказала мне тихо:

– Ах, здесь обстановка как в романтических фильмах!

– Даже лучше, – ответила я.

– Да, даже лучше, – согласилась Орхидея.

Карусель с платьями – это было еще не все. Между окон стояли высокие стеклянные шкафы – с перчатками, шляпками, украшениями, туфельками. Ах, к черту кроссовки, хочу вон те туфли из белой замши, расшитые золотыми нитями и голубыми и белыми камешками! А каблучок! Какой прелестный у них каблучок! Изогнутый, не слишком высокий, и тоже расшитый… о боже, какая красота!

Кажется, меня непонятно как, будто магнитом, притянуло к этой витрине.

– О, это те самые черевички! – раздался позади голос хозяйки. – То есть, конечно, их точная копия. В тамбовских лесах изготовлена, – сказала она так гордо, будто «во Франции» или «в Италии», – по моему личному заказу.

Те самые. Да-да, я помню что-то там про кузнеца, императрицу. Черевички. Смешное название.

– Ну, к ним очень подойдет… – говорила хозяйка. – У вас когда свадьба?

– Под Новый год, – на автопилоте ответила я.

– Отлично, превосходно! – обрадовалась хозяйка. – Я как угадала!

Позади послышался какой-то легкий шорох, я обернулась: в руках у Бабы-Яги была белая меховая пелеринка.

– К черевичкам по стилю очень подойдет! – воскликнула она. – Мех искусственный – я ведь за зеленых. В основном, – заметила Баба-Яга между прочим. – Но очень красивый!

– Да, – проговорила я в восхищении. – Очень!

– Очень! – эхом отозвалась Орхидея, а потом пошла вдоль стен, рассматривая все витрины подряд.

Ну, Мишу я сюда только из-за одних черевичек притащу! То есть… Он же не должен видеть мой наряд до свадьбы. Так пусть хоть митрилок на них даст, у его семьи их вон, целый сундук.

– Дорогая, – сказал за моей спиной инспектор, – навряд ли все это нам подойдет. Ведь мы собираемся делать свадьбу в несколько ином м-м… климате.

Я не сразу сообразила, что он обращается ко мне. А как сообразила, повернулась и сказала:

– Да, в самом деле. – О чем это он?!

– В каком же? – живо спросила хозяйка.

– На тропическом острове, – улыбнулся рыжий и, видимо, изображая счастливого влюбленного, ласково взял меня за руку.

Я вздрогнула.

– На каком? – Черные тонкие брови хозяйки подпрыгнули в изумлении.

– На Маврикии… На Сицилии, – выпалили мы невпопад.

Сицилию назвала я.

Рыжий рассмеялся:

– Мы еще не определились, да, милая?

– Ага, – сказала я, не решаясь под наблюдением устроительницы высвободить свою ладонь из его цепких длинных пальцев.

– А разве Сицилия тропический остров? – спросила хозяйка.

– Э-э, – заколебалась я, – наверное.

А что – разве нет? Там же жара. Вроде бы.

– Ну, по крайней мере, – пришел на выручку рыжий, – там бывает очень жарко.

– Наверняка не под Новый год, – засомневалась хозяйка.

– Мы поедем на жаркий остров, – сказала я. – Это я просто немного в географии… запуталась.

– Ой, – утешительно сказала Баба-Яга, – чем меньше невеста смыслит в географии и прочих науках, тем крепче брак! – Она торжественно подняла указательный палец: – Личные многолетние наблюдения… Но как же это удивительно! – воскликнула она, глядя то на меня, то на «жениха».

– Что удивительно? – спросил он.

– Удивительно, сегодня такой день! – сказала хозяйка. – Такие звезды! Все хотят свадьбу на острове!

– Как это – все? – состроил удивленное лицо Бондин. (По-моему, брови он задрал слишком высоко – они спрятались под его лохматую рыжую челку… И выпустит он сегодня мою руку или нет?!)

– Да, – ответила Баба-Яга, – вы не поверите, но с утра тут была еще одна очень милая пара, и, мне кажется, они тоже собираются пожениться на тропическом острове!

– Да что вы! – воскликнул инспектор.

– Они ничего не хотели говорить, но я сама догадалась, – заговорщически поведала Роза Баба-Яга. – Когда невеста попросила фату из москитной сетки. Сначала я подумала было про тайгу! Да кто же играет свадьбу в тайге!

Хм. Возможно, мне придется играть свадьбу в тайге. Если Мишу сошлют туда за побег.

Орхидея, которая все рыскала по салону, снова присоединилась к нашей компании и внимательно, вытянув шею, слушала. В каждой руке она держала по большой фарфоровой кружке.

– Наверное, пожилая пара? – предположил инспектор.

– Нет, почему же, – возразила Баба-Яга, – совсем молодые люди, моложе вас.

Нас? Разве эта белобрысая моложе меня?.. Ой, да и какая разница, сколько ей лет! Ведь на самом деле Миша любит меня! Кажется, от эмоций я сильно дернула инспектора за руку, так что он разжал пальцы и наконец-то выпустил мою ладонь на волю.

– И главное, – сказала Баба-Яга, – мало того, что они собирались устроить свадьбу, так сказать, тайную, без гостей, так они, торопыги, хотят пожениться прямо сегодня, в шесть вечера! Нет, где это видано?! Примчались прямо к открытию магазина…

– Прямо к открытию, – эхом повторил инспектор.

– Ну да! – энергично кивнула Баба-Яга. – Похватали что попало…

Мне как-то подурнело, и голова закружилась. Сегодня в шесть. А сейчас уже сколько? Почти что одиннадцать. Но мы даже не знаем точно, где они! Успеем ли мы остановить их?

– Что с вами, душенька? – произнесла Баба-Яга. – Вы так побледнели!

– Бедняжка! – сказала Орхидея и, взяв обе кружки в левую руку, правой погладила меня по голове.

– Что такое? – не поняла хозяйка салона.

– Милая, – обратился ко мне инспектор и приобнял за плечи, а потом вообще поцеловал в макушку, – мы тоже скоро поженимся. – И он объяснил недоумевающей хозяйке: – Она так меня любит, так хочет за меня замуж, что тоже предлагала пожениться прямо сегодня!

Чего? Вот нахал!

– Ну что вы, милочка, разве так можно! – возмутилась хозяйка. – Я понимаю, страсти страстями, но свадьба – дело серьезное, ее надо как следует подготовить и как следует провести!

– Это брак – дело серьезное, – вполголоса заметил инспектор.

– Ну, – воинственно возразила хозяйка, – как брак начнешь, так и проведешь!

– Я такое слышал только про Новый год, – сказал инспектор.

– К браку это относится в большей степени! – подняла указательный палец Баба-Яга. – Уж я-то знаю, двадцать семь лет женю людей!

Похоже, она любила подчеркивать свое знание вопросов брака при каждом удобном случае.

– Ну, – сказала я, спеша в погоню за Мишей, – мы, пожалуй, пойдем.

– Уже? – удивилась хозяйка и сказала гордо, поджав губы: – Я еще не встречала невесту, которая провела бы в салоне меньше двух-трех часов.

– Видите ли, – улыбнулся рыжий, – мы спешим сегодня…

– Куда? – поинтересовалась Баба-Яга.

– Э-э… – Я не смогла придумать, что соврать.

– На обед к моей маме, – ответил инспектор.

– О! – воскликнула Баба-Яга. – Хорошие отношения с будущей свекровью – залог крепкого брака!

По-моему, ей пора уже вывесить таблицу залогов крепкого брака на одной из стен салона. Или выдавать как памятку всем клиентам.