Текст книги "Побочный эффект спасения миллиардера (СИ)"

Автор книги: Лилия Хисамова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Побочный эффект спасения миллиардера
Лилия Хисамова

ГЛАВА 1

У меня никогда не было мучительных раздумий о том, кем я стану, когда вырасту. Судьба решила за меня и сделала это ещё до моего рождения.

Мои дедушки и бабушки с обеих сторон – медики.

Папа – травматолог. Мама – кардиолог, так что ритм сердца я научилась слушать раньше, чем выучила алфавит.

В годик я уже ползала по квартире со стетоскопом на шее. Не как с украшением, а как c рабочим инструментом. Плюшевый мишка проходил регулярный медосмотр, диван подозревался в остеохондрозе, а кот, которого я еле могла поймать, – в тахикардии.

Можно сказать, медицина вошла в мою жизнь ещё до того, как я сама научилась ходить.

Годами я шаг за шагом стремилась к своей будущей профессии.

В день выпускного из медицинского института я стояла в ряду своих одногруппников. Плечом к плечу будущие врачи в парадных халатах с дипломами в руках произносили слова клятвы, которые мы учили наизусть, как мантру.

Это был торжественный, благоговейный момент, пока рядом не оказался Лобачев.

– Эй, Мясникова, подвинься. Стоишь тут сразу за двоих, – пихнул он меня в бок.

Скрепя зубами, я молча сдвинулась на шаг и продолжила повторять за ректором:

– …торжественно клянусь: честно исполнять свой врачебный долг…

Но Лобачеву было мало.

Он снова толкнул меня локтем. Тогда я бросила на него предупреждающий взгляд и автоматически продолжила:

– Внимательно и заботливо относиться к пациенту, действовать исключительно в его интересах…

– Если эти интересы не противоречат моему обеденному перерыву, – не удержался одногруппник и заржал.

Я сделала вид, что не услышала, и упрямо продолжила:

– Быть всегда готовым оказать медицинскую помощь…

– Даже ценой собственной шоколадки, – прошептал Лобачев, едва сдерживая смех.

И вот тут мой автопилот сыграл со мной злую шутку. Я машинально повторила, нарочито громко, но уже не текст клятвы:

– Даже ценой собственной жизни. Ой…

В актовом зале воцарилась тишина. Все разом обернулись.

Ректор замер с поднятой рукой.

Вот именно с этого самого момента всё пошло не так, как я планировала.

Я, кажется, всерьёз решила, что стала супергероем, потому что действительно отдаю себя всю спасению жизней, иногда даже не задумываясь о собственной безопасности.

Уже второй месяц я как будущий кардиолог прохожу ординатуру в службе скорой помощи, в специальной кардиологической бригаде.

Изо дня в день мне приходиться попадать в ситуации, от которых сердце уходит в пятки, а потом вспоминать, что я как раз кардиолог и надо его профессионально удерживать на месте.

На прошлой неделе поступил вызов на недавно открывшуюся крокодиловую ферму, где проводят шоу для туристов с опасными хищниками. Одному из дрессировщиков стало плохо: он схватился за сердце на глазах у зрителей и осел на полу прямо на маленьком островке посреди бассейна, кишащего голодными крокодилами.

Мы приехали за считанные минуты.

Стоило мне увидеть бледное лицо дрессировщика, как я поняла, что если в ближайшие минуты не поставлю ему укол, он может умереть.

Схватив сумку, я, не раздумывая, прямо в обуви, побежала в воду. Крокодилы, кажется, обалдели от такой наглости и широко раскрыли свои пасти.

– Извините, простите! – кричала я, пробираясь к больному.

Одному из хищников по неосторожности наступила на морду.

– Упс, извините, простите, но там человек умирает!

Крокодил замер, будто понял меня. Или просто впал в шоковую кому. В любом случае, я добралась до пациента, сделала укол, и спустя несколько минут мужчина уже дышал ровнее и даже нашёл в себе силы, чтобы назвать меня безмозглой дурой.

Как доктор я была искренне рада, что пациент просто жив.

Сегодня мне предстоит очередная ночная смена.

Со мной в бригаде Ульяна, опытный кардиолог, которая всё чаще поглядывает в сторону косметологии.

– Надоели мне эти суточные смены, – вздохнула она, пока мы ждали очередного вызова. – Открою свой кабинет и буду привносить в этот мир красоту. Косметологи сейчас чуть ли не миллионерши. Клиентов хоть отбавляй!

Федя, наш фельдшер, слушает её вполуха. Ему до косметологии как до Луны пешком.

А вот Ульяна всерьёз задумалась о смене профессии.

Я достаю из кармана шоколадку и откусываю кусочек, слушая её рассуждения.

– Вот ты, Маша, – обращается она ко мне.

– Что я?

– Тебе бы похудеть не мешало.

Мысленно вздыхаю.

Ненавижу, когда кто‑то решает, как я должна выглядеть.

Я вполне довольна собой. Да, у меня аппетитные формы, но они мне совершенно не мешают. При росте 172 см я вешу 82 кг, и мне вполне комфортно в своём теле.

Хотя ценителей этих самых аппетитных форм можно пересчитать по пальцам одной руки. Точнее, даже по двум пальцам. И те были лишь мимолётными поцелуями в прошлом.

Всё время уходит на учёбу и работу, на личную жизнь его просто не остаётся.

– Зато зубы красивые, – констатирует Ульяная, сканируя мою внешность, – но, похоже, не надолго, – комментирует, глядя, как я доедаю шоколадку.

– Вызов! – громко объявляет водитель, и машина тут же трогается с места.

Ульяна берёт телефон и читает вслух:

– Беременная, двадцать девять лет, срок – сорок недель, высокое давление, третьи роды.

– Ого! Так она прям здесь у нас и разродится, – шутит Федя, подмигивая.

– Вот и будешь принимать у неё младенца, – устало потирает переносицу Ульяна. – Кстати, я как раз квартиры присматриваю в этом районе. Хочу с красивым видом на реку.

Она мечтательно закатывает глаза, пока я спешно готовлю всё для приёма беременной.

Через несколько минут машина тормозит у подъезда высотки. Муж с беременной женой стоят у тротуара, оба бледные, как мел.

– У неё воды отошли! – кричит мужчина, первым запрыгивая в карету скорой помощи.

Федя помогает женщине подняться, я подхватываю её сумку. Ульяна начинает делать записи и задавать вопросы.

– Не хочу рожать в машине! – тужится женщина, лёжа на носилках.

– Не переживай, дорогая, – успокаивает её супруг, – ехать недолго. Кстати, время уже полночь. Сегодня тринадцатое число. Начинается отсчёт.

– Отсчёт чего? – интересуюсь я, параллельно измеряя давление пациентки.

– Я сказал Оленьке, что после родов у неё будет ровно 90 дней на похудение. Ребёнок родится сегодня, значит отсчёт пошёл.

Мы с Федей переглядываемся, сдерживая нервный смешок.

– А если она не успеет сбросить вес? Тем более при грудном вскармливании? – осторожно уточняю я.

– Всё это ерунда и тупые отговорки лентяек, главное – чтобы было желание! – бодро отвечает мужчина. – Если не успеет, то станет матерью‑одиночкой, – заливисто смеётся, будто рассказал самую смешную шутку на свете.

Я невольно окидываю этого «мужа года» любопытным взглядом.

Накачанные мускулы, футболка в обтяжку, взгляд победителя. Сразу видно, что он на курсе стероидов сидит для подкачки и пропадает в тренажёрке.

Интересно, у него есть время воспитывать детей и заботиться о доме? Или Ольга должна всё это тянуть одна, да ещё и худеть по расписанию?

Неужели любовь она такая? И ты ради любимого мужчины должна потакать его прихотям?

– Мне кажется, я чувствую, как он вылезает! – вдруг громко кричит роженица, прерывая мои размышления.

– Девушка, мы вам не акушеры. Терпите! – коротко цокает Ульяна, не отрываясь от заполнения формы. Её ручка так и бегает по бумаге.

Машина резко набирает скорость, мигает проблесковыми маячками и устремляется вперёд.

Ещё и ливень начался. Не просто дождь, а настоящая стена воды. Крупные капли бьют по стёклам, словно камни, размывая очертания города.

Прикусив губу, я поворачиваюсь к заднему окну, куда никто не смотрит. Из темноты выскакивает чёрный зверёк. Испуганный, мечущийся. Он перебегает дорогу в доли секунды.

В этот же момент сбоку на огромной скорости вылетает спорткар. Водитель пытается увернуться, чтобы не сбить животное, и машина, потеряв управление, сносит ограждение моста, и затем летит вниз, в реку.

– Стой! – кричу я, подаваясь вперёд. – Тормози!

Водитель резко давит на педаль тормоза. Машина дёргается и замирает.

– А‑а‑а! – вскрикивает роженица, хватаясь за живот. – В чем дело?

– Ты с ума сошла? – орёт на меня Ульяна с широко раскрытыми глазами.

– Вы что, не видели? В воду упала машина! Там же люди! – задыхаюсь от волнения.

– У тебя крыша поехала, – равнодушно заявляет наш кардиолог. – Ничего там не падало. В любом случае, вызовим другую бригаду. Пусть проверят.

– Они не успеют. Счет идет на минуты. Только мы сможем им помочь! – повторяю я, уже дёргая ручку двери.

– Рожаю! – снова кричит женщина.

Я распахиваю дверь и выбегаю под ливень. Холодные струи тут же хлещут по лицу, одежда мгновенно промокает.

– Мясникова, сядь в машину немедленно! – властно командует Ульяна. – У нас роженица, которую нужно срочно доставить в роддом!

– Там умирает человек! Я не могу его оставить.

Ульяна стискивает зубы.

– Хочешь оставайся. По регламенту, мы должны ехать, – глухо говорит она водителю, закрывая дверь.

Не думая ни секунды, снимаю обувь на ходу и бегу к краю моста, где только что исчезла машина. Ветер свистит в ушах, дождь бьёт в лицо, но я ничего не чувствую.

Человеку нужно помочь.

Вдох, и я прыгаю в ледяную воду.

ГЛАВА 2

Спорт никогда не был моей сильной стороной, а плавание – тем более. Папа, правда, в восемь лет попытался это исправить и пусть не сразу, но всё же научил меня держаться на воде.

– Это не хобби, – строго сказал он, – а вопрос безопасности.

Тогда я лишь закатила глаза и предпочла посвятить время более важным делам: лежать в надувном круге и наслаждаться прохладным соком. Детская мудрость, что уж.

Сейчас, когда ледяная вода обжигает кожу, а силы на исходе, я отчётливо понимаю: папа был тысячу раз прав. Навыки, оттачивание которых я так упорно игнорировала, теперь решают всё.

Сквозь тёмную воду пробиваются лучи фар, машина затонула всего на глубине нескольких метров. Собрав волю в кулак, я гребу изо всех сил.

Добираюсь до окна и сразу вижу водителя. Без сознания, его голова лежит на руле.

Плохо. Очень плохо.

Помощи ждать неоткуда. Значит, я должна вытащить мужчину сама. Как можно скорее.

Подплываю ближе, цепляясь за раму окна, в котором есть маленький зазор, сквозь который машина почти полностью уже заполнилась водой.

Похоже, удача на моей стороне.

Открываю дверь и одной рукой хватаю мужчину за воротник куртки.

Он тяжёлый, безвольный, будто мешок с песком.

– Давай же, – мысленно подгоняю себя. – Ты сможешь!

Пытаюсь отстегнуть ремень безопасности, но он не сразу срабатывает.

Ну же!

Давай!

Есть!

Справившись, я перехватываю мужчину поудобнее, чтобы выплыть. Его тело подаётся неохотно, но я не сдаюсь: толкаю, тяну, упираюсь коленом в сиденье. Наконец, плечи водителя оказываются снаружи.

Обхватываю здоровяка поперёк груди, крепко прижимаю к себе и отталкиваюсь от машины. Через несколько мгновений мы всплываем.

Воздух ещё никогда не казался мне на вкус таким сладким.

Я гребу к берегу, таща мужчину за собой. И каждая мышца во мне не просто кричит, а уже устраивает полноценный концерт с воплями и обвинениями в адрес моей спонтанной героической инициативы.

Дыхание сбивается, перед глазами пляшут разноцветные точки, но я упрямо держу курс на тусклый свет фонаря у кромки воды.

Боже, как же это тяжело.

Если выживу, запишусь в спортзал. Или хотя бы начну делать зарядку по утрам. Хотя бы завтра. Или послезавтра. В общем, когда‑нибудь точно.

Минуты тянутся, как резиновый жгут, который кто‑то очень неторопливый растягивает сантиметр за сантиметром.

Мысленно я уже успела помолиться всем богам от древнегреческих до мультяшных, и пообещала каждому по ежегодному празднику в их честь. Лишь бы этот заплыв наконец закончился.

И вот под ногами появляется илистое дно. Ещё пара шагов, напоминающих походку зомби из фильма ужасов, и мы на суше.

Осторожно опускаю водителя на траву, переворачиваю на бок, проверяю дыхание: оно есть, слабое, прерывистое, но есть.

На миг я замираю, нависая над мужчиной.

Дождь льёт как из ведра, ветер треплет волосы, а я вдруг ловлю себя на мысли, что даже в этой ситуации он выглядит так, будто только что сошёл с обложки глянцевого журнала.

Это мужчина не просто привлекателен внешне, он потрясающе красив.

Идеально очерченные скулы, линия подбородка, будто выточенная скульптором, и эти брови… Да, даже брови у него какие‑то выдающиеся.

И теперь, когда я наконец могу оценить масштаб бедствия без необходимости отчаянно грести, становится ясно, почему он оказался таким тяжёлым. Его тело представляет собой гору прокачанных мышц. И это при росте чуть ли не под два метра.

– Эй, – трясу красавца за плечо, – очнитесь!

Он медленно приоткрывает глаза и тут же болезненно морщится, резко зажмурившись.

– Что случилось? – хрипло спрашивает.

Чёрт! У него даже голос безумно сексуальный.

– Вы чуть не утонули. Машина сорвалась с моста и упала в воду. Но всё позади. Вы в безопасности.

Он снова пытается открыть глаза и отшатывается от тусклого света.

– Ничего не вижу толком, – стонет.

Только теперь я замечаю, что его веки покраснели, вокруг глаз – следы какой‑то пены или грязи. Видимо, в воде что‑то попало в глаза, вызвало ожог или раздражение.

– Тише, – успокаиваю я, – не напрягайте зрение. Скоро приедет скорая, и вам обязательно помогут.

– Спасибо, что спасли меня.

Я киваю, хотя он этого не видит.

В свете далёкого фонаря замечаю, как капли дождя стекают по его виску, подчёркивая рельеф лица.

Может, он какой-то знаменитый актер или бизнесмен? Ну не может простой смертный так шикарно выглядеть.

– Всё будет хорошо, – повторяю, – помощь уже в пути.

Беру руку мужчины в свою и мягко сжимаю, просто чтобы дать понять: он не один.

– Кто вы?

– Я врач. Мы проезжали мимо, и я увидела, как ваша машина сорвалась.

– Мы? Здесь несколько человек?

Прочищаю горло, подбирая слова:

– Нет, с вами только я. Врачи, которые были со мной, должны были ехать дальше с пациентом. Но они вызвали для нас другую бригаду.

Он делает медленный, прерывистый вдох.

– Значит, вы врач…

– Да, кардиолог, – отвечаю я, невольно отмечая, как его черты смягчаются от этой новости. – Так что вы в надежных руках.

Веки подрагивают, мужчина пытается приоткрыть глаза, но тут же морщится и отворачивается.

– Больно? – уточняю.

– Как будто песок в глаза насыпали. И всё плывёт…

– Это пройдёт, – уверяю. – Просто не пытайтесь смотреть на свет. Лучше сосредоточьтесь на моём голосе.

Мужчина делает ещё один глубокий вдох.

– У вас очень красивый голос.

– У меня? – начинаю смеяться. – Моя учительница по музыке с вами бы не согласилась.

Спасённый мною красавец издаёт слабый хриплый смешок:

– Ваш голос отвлекает от боли лучше любой анестезии.

– Рада стараться. Главное – держитесь. Скорая уже близко.

Где‑то вдалеке раздаётся вой сирен. Я сжимаю руку мужчины чуть крепче, и он отвечает слабым пожатием.

Дождь всё ещё льёт, барабаня по земле и размывая контуры окружающего мира.

Когда мы добираемся до больницы, суета вокруг мгновенно оживает: врачи в голубых халатах окружают пациента, чтобы ловко и слаженно взять ситуацию под контроль.

Я коротко докладываю о состоянии мужчины: давление, пульс, симптомы раздражения глаз, и отхожу в сторону, чувствуя, как наваливается усталость.

Направляюсь в раздевалку. Мокрая одежда липнет к телу, волосы струятся по спине ледяными прядями. Хочется только одного: согреться и отдышаться.

– Мясникова! – раздаётся за спиной резкий знакомый голос.

О нет.

Я замираю на полушаге, затем медленно оборачиваюсь.

Ульяна стоит в конце коридора. Руки скрещены на груди, брови приподняты в характерной манере, которая не сулит ничего хорошего.

– Наспасалась уже утопающих?

Неуверенно киваю.

– Тогда живо переодевайся и за работу. Твоя смена ещё не закончилась.

ГЛАВА 3

ГЛАВА 3

Говорят, в миг, когда силы окончательно покидают тело и, кажется, даже моргать уже слишком сложно, вдруг включается какой‑то резервный источник энергии.

То самое второе дыхание.

Вот и я, после смены, щедро приправленной издёвками Ульяны, должна была ехать отдыхать и отключиться ещё на подъезде к дому.

Но нет.

Вместо этого я, в виде сонного зомби, возвращаюсь в больницу проверить, как себя чувствует спасённый мною красавчик.

Вспоминаю, как всю дорогу по пути в больницу он держал меня за руку. Уверенно и крепко, будто мы знакомы лет десять.

Уже успеваю нафантазировать целую историю нашей привязанности на фоне хронического недосыпа.

А всё из-за того, что таких видных мужчин раньше разве что в кино видела. Держала за руку точно впервые.

Поднимаюсь в травматологию и сразу нахожу папу. Он стоит у поста медсестёр, хмурится, уточняя что-то в карте.

– Ты чего не едешь домой? – замечает меня и тут же настораживается.

Ловлю своё отражение в стеклянной двери и невольно вздрагиваю: под глазами тёмные круги, будто я неделю не спала, а не одну ночь.

– Пап, к вам поступал пациент после падения в воду? – не сдерживаю усталый зевок.

– С вывихом плечевого сустава? – уточняет, прищурившись.

– У него вывих? – вскликиваю. – Так вот почему ему было так больно

– Уже вправили. И, кстати, перевели в частную палату, – спокойно сообщает.

Ого. Частная палата?

Видимо, мой красавчик не из тех, кто экономит на здоровье.

– Я рада, что ему лучше.

Папа вдруг смотрит на меня с подозрением:

– Откуда ты знаешь Кирилла Андерина?

Впервые слышу это имя.

– Кто это?

Отец недоумённо вскидывает брови:

– Пациент, про которого ты спрашивала.

– А! Так его зовут Кирилл… Ему идёт это имя.

– Дочь, – папа кладёт руку мне на лоб, – тебе пора отдыхать. И проверь свою температуру. Мне показалось, она чуть завышена.

– Па-а-а-ап, – убираю его руку, – я в порядке.

– Андерин сейчас отдыхает. После падения от удара у него были галлюцинации.

Медсёстры, ставшие невольными свидетелями нашего разговора, тихонько хихикают. Судя по всему, девчонки уже в курсе этой истории. А вот я пока нет.

Присоединяюсь к общему смеху. Правда, получается как‑то нервно.

Если расскажу отцу, как прыгнула с моста ради спасения человека, он непременно поставит меня в угол.

Дождавшись, пока он скроется за углом, я достаю телефон и вбиваю имя красавчика в поисковик: «Кирилл Андерин».

Экран буквально взрывается фотографиями: Кирилл на фоне яхты, Кирилл с дипломатами на каком‑то форуме, Кирилл в костюме, который стоит, наверное, как моя годовая зарплата.

Первые же ссылки заставляют сердце биться чаще.

«Кирилл Андерин – предприниматель года».

Читаю дальше: основатель холдинга, инвестор, филантроп. И при этом ни капли пафоса в соцсетях. Только редкие посты о проектах.

Вспоминаю его руку, сжимавшую мою в машине. Он не жаловался на боль, не требовал особого отношения. Какой мужчина.

Богатый. Успешный. Красивый.

Экран гаснет, но его образ остаётся перед моими глазами.

Я должна его увидеть. Хотя бы ещё раз.

Подойдя к нужной двери, я слегка стучу и, не дожидаясь ответа, захожу внутрь.

– Кто здесь? – голос Кирилла звучит чуть хрипло, но всё равно завораживающе.

Замечаю повязку на его глазах: белая, аккуратно наложенная, контрастирующая с тёмными волосами и смуглым лицом.

– Не бойся. Это я, – подхожу ближе.

Он мгновенно напрягается, а потом расслабляется – узнаёт. На губах появляется едва заметная улыбка.

– Моя спасительница?

– Спасительница – это громко сказано, – мягко возражаю. – Я просто помогла тебе выбраться из воды.

Встаю рядом и осторожно беру его за руку. Теплые пальцы мгновенно отвечают на моё прикосновение.

Хорошо, что он сейчас не видит меня: я, наверняка, выгляжу как сломанное пугало в поле после сильного шторма.

А Андерин даже сейчас, с повязкой на глазах, с явными признаками боли в линиях плеч, излучает какую‑то внутреннюю силу.

– Когда ты рядом, мне удивительным образом становится спокойно, – произносит он.

И я вдруг понимаю, что это взаимно.

Чувствую, как его пальцы крепче сжимают мою руку.

В палате тихо, только где‑то вдалеке слышится мерный писк медицинского аппарата, да изредка доносятся приглушённые голоса из коридора.

– Не думаю, что дело во мне. Может, обезболивающее начало действовать, – пытаюсь пошутить.

– Ты особенная. Не каждый решился бы прыгнуть за незнакомцем в реку. Большинство бы просто сняли видео для соцсетей.

– Давай сделаем это нашим маленьким секретом. Потому что если мой папа узнает, что я сделала, поставит меня в угол и лишит сладкого на неделю.

Он тихо смеётся. Подумал, наверное, что я шучу.

– Тогда я пришлю тебе коробку твоих любимых конфет с доставкой. В знак благодарности. И как компенсацию морального ущерба.

– С доставкой в угол? – уточняю с улыбкой.

– Куда скажешь. Хоть в угол, хоть на вершину Эвереста. Главное, чтобы тебе понравилось.

– Как благородно с твоей стороны накормить даму конфетами, – киваю.

Мы замолкаем на мгновение. Шутки отступают, и между нами повисает тёплое молчание.

– Ладно, мне пора идти.

– Постой, – удерживает меня за пальцы. – Не уходи. Вдруг мне снова понадобится моя русалка?

Я краснею, хотя он и не может этого увидеть.

– Хорошо, побуду с тобой ещё немного.

В какой‑то момент замечаю, что Кирилл уснул.

Его дыхание становится ровным, лицо расслабляется, а губы чуть приоткрываются, будто он и во сне пытается что‑то сказать. Я аккуратно опускаю его руку и бесшумно выхожу из палаты, стараясь не нарушить этот хрупкий покой.

А внутри меня – настоящий зоопарк.

В животе порхают бабочки, где‑то рядом скачут колибри, а сердце стучит так, будто по нему с огромной скоростью бьёт дятел.

Симптомы налицо: учащённое сердцебиение, рассеянность, навязчивые мысли об одном конкретном пациенте.

Диагноз один: я влюбилась. Официально и бесповоротно.

Позднее, после нескольких часов тревожного сна вскакиваю, будто меня подбросило пружиной, и мчусь в душ.

Хм…

Что‑то не так. В горле першит и хочется кашлять, но страшно: вдруг от этого станет ещё хуже?

Решаю проверить голос.

Открываю рот и вместо бодрого «алло» раздаётся какой‑то сиплый писк, будто у мультяшного мышонка после ночи караоке.

Всё ясно. Это последствия вчерашнего купания в ледяной воде.

Горло тянет острой, царапающей болью.

Достаю косметичку и с размаху вываливаю всё её содержимое на кровать – туши, помады, пудры разлетаются, как сокровища пирата после кораблекрушения.

Тщательно наношу макияж, слой за слоем, словно Золушка перед балом. Хочу выглядеть идеально, чтобы впечатлить своего принца.

Надеваю своё самое лучшее платье, которое волшебным образом подчёркивает грудь и тактично скрывает мой животик. Оглядываю себя в зеркале и вздыхаю.

Всё не то.

В памяти всплывают фотографии Кирилла с роскошными красотками – высокие, стройные, с безупречными улыбками.

Я рядом с ними как бегемот на фоне лебедей.

А что, если он откроет глаза и, увидев меня, поморщится от отвращения?

Не всем же нравятся аппетитные формы, как у меня…

Я готова расплакаться от отчаяния. Никогда ещё мои комплексы не были такими громкими. Они орут, топают ногами и требуют немедленно исчезнуть из поля зрения Кирилла.

Тем не менее, я приезжаю в больницу в свой выходной день.

Нервно поправляю волосы, которые укладывала битый час.

Проверяю помаду – не смазалась ли.

Я сделала всё, что могла. Похудеть на 20 кг за пару часов у меня, увы, не получилось: магия косметики тут бессильна.

Подхожу к двери нужной палаты и замираю. Ладони потеют, колени слегка дрожат.

Зайти или нет?

Вдруг я ему не понравлюсь?

Глубокий вдох. Ещё один. Закрываю глаза, считаю до трёх и решительно открываю дверь.