Текст книги "Музыка и розы"

Автор книги: Лилиан Дарси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

– Кто поймет этих американок?

Через пятнадцать минут Джино появился у двери комнаты Роксаны. Она только что закончила одеваться после душа.

– Что сказал тебе мой брат?

– Входи, – неуверенно пригласила она его.

– Нет, я останусь здесь. Я только хочу знать, что он сказал.

– Отчего ты решил, что он о чем-то говорил?

– Оттого, что я знаю его. Он жалуется на тебя. Ты и Пию до конца не выслушала, а просто исчезла.

– Она чувствует себя хорошо? Мне жаль, что я так оставила ее, я…

– Да, тебе жаль, оттого что это на тебя не похоже. Так я хочу знать, Франческо что-то сказал или сделал?

– И то, и другое, – она вздохнула, потом покачала головой. – В самом деле, ничего…

– Давай же, Роксана!

– Если ты хорошо знаешь брата, то сам догадаешься. Он решил, что уже достаточно близко знает меня из-за Ровены. Он думает, что у нас с ним одна натура, а тот факт, что я бросила телефонную трубку две недели назад, явно свидетельствует о моих невероятных способностях в постели, – Роксана растерянно улыбнулась.

– Он так сказал?

– Да. Но что из этого?

– Послушай, я прошу проще…

– Брось. Ты не должен просить прощения. Я могу справиться с ним. Мне это намного проще, чем моей сестре, – Роксана ухмыльнулась. – Недавно я уже потренировалась с Луиджи.

Он улыбнулся, потом осторожно прикоснулся подушечками пальцев к ее губам, и она вся затрепетала.

– Я прошу прощения не за Франческо, Роксана, – сказал он. – А за себя.

– Ты также не должен этого делать, Джино. Это была… не самая худшая идея на свете, – она вздохнула. – Просто она не подходила мне.

– Сейчас я это понимаю…

– Джино? Ты там, наверху? – раздался голос Лизетты.

– Да, я спускаюсь, – ответил он женщине, для которой его предложение стать любовницей идеально подходило.

Он посмотрел в глаза Роксаны, и они оба поняли друг друга, будто читая открытую книгу.

«Ты в самом деле думаешь, что я должен принять то, что предлагает мне Лизетта?» – мысленно спросил Джино.

«Ну, это станет твоим концом, – молча ответила ему Роксана, – но она может оказаться достаточно эффектной находкой».

Звук закрываемой двери в спальню Роксаны оставил в душе Джино чувство беспокойства, которого он не мог понять. Желание овладело им, словно налетел рой мошкары, лишая его покоя. Лизетта желала его, была доступна, принимала все правила игры. Кстати, и ее муж редко ездил в одиночестве в частные деловые командировки. Если трое ключевых игроков отвергают условности, тогда что здесь неправильного?

Многие мужчины, попав в ситуацию Джино, переспали бы с Лизеттой, вероятно, уже сегодня вечером.

Он не поступил так сегодня, значит, придется ждать возвращения в Рим, еще десять дней. А сейчас ему казалось, что он не выдержит и десяти минут такого напряжения. И все же Джино был не в состоянии спуститься вниз к Лизетте.

Вместо этого он направился в свою комнату и попытался взять под контроль свои эмоции.

Джино разделся и принял ледяной душ, потом, обернув полотенце вокруг бедер, опустился на пол и сделал двадцать отжиманий. Это не помогло, и он громко зарычал сквозь стиснутые зубы на собственную беспомощность.

Внезапно Джино почувствовал стыд. Он же предупредил Лизетту, что спускается, еще двадцать минут назад. Что она подумает о его отсутствии?

Спускаясь вприпрыжку по лестнице, он услышал голос Лизетты, но не узнал его сначала – она орала. Ее вопли доносились из гостиной, и Джино, быстро направившись туда, услышал нечто похожее на звук пощечины.

Пия сидела у рояля, а у нее на щеке красовалась красная отметина – Лизетта сильно ударила его дочь по лицу.

Джино был настолько потрясен, что застыл на месте.

Лизетта выглядела, как забравшаяся в курятник лиса. Ее глаза сверкали от злости, но она снова принялась защищаться.

– Пия сказала, что практикуется, Джино, но, честно говоря, это был просто шум – громкий шум. У меня раскалывается голова. Она не прекратила, когда я попросила ее остановиться.

– И ты ударила ее, – медленно произнес Джино. Теперь-то уж Пия точно перестала играть.

– Детям необходима дисциплина.

– Ударила по лицу. Этот звук прокатился эхом.

– Немного сильнее, чем я собиралась, – Лизетта повернулась к Пии и наклонилась к ней. – Дорогая, тетя Лизетта потеряла терпение. Можно я поцелую тебя?

Пия вздрогнула, но осталась на месте, все еще пребывая в шоке, и Лизетта приняла это за ее согласие. Она поцеловала девочку в щеку, и Джино заметил, как его дочь невольно отшатнулась.

Она подняла плечи, попытавшись несколько раз нервно и прерывисто вздохнуть, но безуспешно. Он бросился к дочери и взял ее на руки. Пия была сильно напряжена.

– Возвращайся в Рим, Лизетта, – сказал он, смотря поверх головы Пии.

– Мне жаль, я просто потеряла терпение.

– Ты – не перетрудившаяся двадцатилетняя нянька или доведенная до нищеты мать-одиночка, оставшаяся с постоянно пререкающимся выводком из пятнадцати детей. То, что ты потеряла терпение и у тебя была головная боль, не оправдание. Мы в течение стольких месяцев пытались образумить Пию, а Роксана за две с половиной недели сделала для нее больше, чем мисс Кэссиди за четыре года. Поплачь, дорогая, – сказал он дочери, – не сдерживайся.

Вызвать ее плач – единственный способ восстановить нормальное дыхание. Он почувствовал ее протяжный прерывистый вздох и собрался с силами в ожидании оглушающего вопля. И вопль раздался. Но Джино впервые почувствовал облегчение от ее крика и принялся действовать совершенно интуитивно, ритмично раскачиваясь и тихо успокаивая девочку, решив быть терпеливым, пока она сама не утихомирится.

Любовь к дочери накатила на него, как морской прилив, и это было лучшее чувство в его жизни.

Испытал бы я это без помощи Роксаны? – спросил он себя. Я не могу позволить ей улететь домой, пока она не узнает, насколько я признателен ей.

– Мне возвращаться в Рим, Джино? – неуверенно спросила Лизетта с робкой улыбкой. – Ты это имел в виду?

– Да. Мы не нужны друг другу в том качестве, какое ты предлагала сегодня за обедом. Я не рассматривал твое предложение серьезно и секунды, мне следовало сказать тебе об этом сразу. Ты – сестра Анжелы, тетя Пии, и ничего больше, а теперь… – он покачал головой, не желая идти на конфликт, о котором мог бы впоследствии сожалеть, – забирай Николетту и возвращайся в Рим.

– Мне в самом деле жаль, – она прикусила губу. – Я нетерпелива. Я… я была не права, извини.

– Я знаю, что тебе жаль, – сказал Джино. – И все же хочу, чтобы ты вернулась в Рим.

– Я думал, что Лизетта и Николетта останутся до завтрашнего утра, – сказал Франческо за ужином.

Мария, как обычно, приготовила восхитительные колбаски из курицы, но у Джино не было аппетита. Пия, удобно расположившаяся за большим обеденным столом, наоборот, уплетала еду за обе щеки.

– В чем причина разговора в повышенном тоне и истерики маленькой госпожи, которые слышались из гостиной ранее? – спросил Франческо.

– Это была не истерика, – ответил Джино.

– Тогда пронзительный крик.

– Мы поговорим об этом позже, Франческо.

– Я знаю, что ты рассердился на Лизетту.

– Ты не собираешься прекратить этот разговор? – Джино наткнулся на настороженный взгляд Роксаны. Она явно чувствовала себя неловко, но молчала.

– Хорошо, я умолкаю. Мария, где десерт? – спросил Франческо экономку, когда та вернулась в столовую.

– Я подам сиенский кулич и кофе в гостиную, когда захотите.

– Пойдем, Пия, твой дядя Франческо поиграет с тобой, пока снова не проголодается и не захочет сиенского кулича, – объявил Франческо. Как ни странно, младший брат хорошо ладил с детьми. Джино надеялся, что это качество пригодится Франческо, как только они с Марселиной поженятся и обзаведутся собственными детьми. – Это может занять какое-то время, оттого что я уже слишком много съел…

– Давай я поеду на тебе верхом, дядя Франческо!

– Эй, ты знаешь, что это у меня получается лучше всего, принцесса? – Франческо подбросил племянницу вверх и ловко усадил себе на плечи. – Наклони голову перед дверью!

Они исчезли, Мария тоже ушла. Джино и Роксана остались одни. Наступило молчание.

У них с Роксаной лучше всего получается вместе молчать, подумал Джино.

Не дав ей возможности придумать тему для разговора, он сказал:

– Расскажи мне, что произошло в субботу, когда Пия разрезала свое платье. Что случилось до того, как я пришел и обнаружил вас троих у себя в кабинете.

Плечи Роксаны напряглись.

– Ну, Лизетта хотела, чтобы Пия перестала резать ножницами, а Пия сопротивлялась.

– А что Лизетта сказала? То же, что и сегодня днем? Тем же тоном?

Роксана помолчала какое-то мгновение, потом быстро сказала:

– Тогда она не била ее.

– Ты слышала, что произошло сегодня?

– Я спускалась вниз по лестнице и не слышала, но через твое плечо увидела лицо Пии с красной отметиной на ее щеке и догадалась.

– И не удивилась?

– Нет.

– И ты сделала стратегическое отступление?

– Да, я не думала, что должна вставать поперек дороги у Лизетты.

– Так Лизетта и в тот день наорала на Пию? – (Роксана только посмотрела на него.) – Ты знала и ничего не сказала мне?

– Я всего лишь наемный садовник, Джино, да и то не настоящий.

– Для Пии ты… – он прервался, ибо не мог отыскать подходящего слова, чтобы описать, кем стала для Пии и него Роксана.

– Я ее друг, – сказала Роксана. – Лизетта ее тетя, а ты… ну… любовник, я полагаю, или скоро им станешь. Ну, это твое дело, – поспешно прибавила она. – Я хотела сказать ей кое-что и сделала бы это, если бы она ударила Пию. Но передавать ее слова и тон… – она покачала головой. – Если бы ты не поверил мне, мои слова только ухудшили бы ситуацию.

Джино кивнул, понимая, что она говорит правду, – он не мог порицать ее за то, что она хранила молчание.

– Извини, думаю, сегодня вечером я откажусь от десерта, – сказала она. – Я должна позвонить Ровене и задать ей пару вопросов о работе в саду на этой неделе. Сейчас подходящее время, чтобы застать ее дома. Если я сегодня не вернусь…

– Ты вольна распоряжаться своим временем, Роксана, – проговорил Джино. – И не должна отчитываться передо мной.

– Я знаю, но… – она беспомощно развела руками.

Они посмотрели друг на друга, и в воздухе снова возникло напряжение. Она медленно встала, и в какое-то мгновение Джино подумал, что она обойдет вокруг стола и прикоснется к нему, сделает намек или извинится – он жаждал обнять ее, утолить свое желание так, как никогда у него не получилось бы ни с Лизеттой, ни с какой-либо другой женщиной.

Но Роксана не подошла к нему, а направилась к двери. Джино смотрел ей вслед – на ее плечи и грациозную походку. Она казалась более беззащитной, чем обычно, а из комнаты сразу после ее ухода будто ушла теплота.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

– Рокси, у тебя так здорово это получилось, – сказала Ровена по телефону во вторник вечером после того, как они обсудили последние детали инструкций, которые Роксана должна была дать садовникам завтра утром перед своим отъездом. – Я разрушила твою жизнь, карьеру…

– Нет, Рови.

– Да! Ты не должна была прикрывать меня таким способом! Из Нью-Джерси пришли твои журналы, и я увидела, что ты пропустила вокальные прослушивания.

– Это в самом деле не проблема.

Как она могла по телефону объяснить Ровене, что образ ее мыслей изменился и она поняла, где ее профессиональное будущее? Они поговорят обо всем после ее возвращения домой. Роксана взяла билет прямо на Нью-Джерси, но планировала как-нибудь прилететь во Флориду на пару недель, чтобы увидеться с семьей.

К тому времени все встанет на свои места. Ей, может быть, удастся забыть Джино, и это будет самым правильным. Он ей ясно дал понять, что они не предназначены друг другу.

Роксана подошла к окну и посмотрела через залитые лунным светом виноградники на воссозданный сад.

Как я могу думать о пении? Это все еще невозможно… Но если петь для себя, а не для публики? И уж точно не для того, чтобы доказывать нечто бывшему мужу?

Она откашлялась и попробовала напеть мелодию. Пропев гаммы, Роксана начала горькую песню, которую написала сама во время своего развода.

Нет. Сегодня у меня другое настроение.

Еще раз взглянув в окно, она запела трогательную песню известного автора, в которой при желании могла бы прочесть историю всей своей жизни.

Она не слышала, как открылась дверь, но несколько минут спустя, когда закончила песню, услышала аплодисменты. Повернувшись от окна и увидев Джино, она задохнулась от изумления.

– Извини, что тайком прокрался к тебе, – сразу сказал он. – Я пожелал Пии спокойной ночи и, идя из ее комнаты, услышал твое пение. Это было так чудесно, так красиво…

– Красиво? В самом деле? – Роксана не смогла сдержать улыбки. Мнение Джино было очень важным для нее. – Спасибо.

– Ты очень хорошо поешь, – он вошел в комнату, а она направилась к нему навстречу и остановилась у старинного прикроватного комода из кедра.

– Но не гениально, – сказала она, поднимая на него глаза.

– Здесь полно певцов, которые имеют возможность проводить время в барах первосортных отелей, хотя не являются гениальными.

– Исключение состоит в том, что я не хочу такой певческой карьеры. Мне необходимо все или ничего. Разве мы не говорили об этом?

– Говорили, и я не могу представить тебя другой.

– Пока я была здесь, ты подарил мне нечто очень важное, Джино. Ты натолкнул меня на идею преподавания и того, что я преуспею именно в этом. Преподавание – вот чем мне следует заняться. А пение… Боюсь, в этом случае я бы просто гналась за недосягаемым.

– Подарок оказался взаимным, Роксана.

– Неужели? – Она почувствовала себя безумно счастливой оттого, что он так думал.

Значит, я оставляю здесь нечто ценное для Джино.

– Ты подарила мне мою дочь.

– О, Джино, она всегда была твоей! Она любит тебя.

– Но я никогда не знал ее. Она всегда была моим, но трудным ребенком, а теперь она – уникальная, умная, с творческим талантом, полная жизни, нетерпеливая и неумолимая девочка Пия. Теперь мне с ней легко, – казалось, что его глаза стали темнее. – Если у меня и есть проблема, Роксана, то это ты.

– Я? – глупо переспросила она.

– Ты знаешь… ты знаешь, о чем я говорю, – Джино взял ее за руку и поцеловал нежную кожу на изгибе локтя. Роксана закрыла глаза и почувствовала теплое прикосновение его губ к своей шее. – Ты знаешь, – шепотом сказал он снова, целуя ее подбородок, щеку, уголок рта.

Она не могла говорить. Его лицо было рядом – разгоряченное, она чувствовала касание его щеки, запах его кожи.

– Я так сильно хочу тебя. Всего одна ночь, Роксана! Подари мне ее, оставь себе воспоминание о ночи вдвоем. Не думай о будущем. Разве мы не можем подарить друг другу одну ночь?

– Нет… – но каким-то образом получилось так, что она принялась его целовать, не в состоянии больше сдерживаться.

Джино обнял ее, и она почувствовала, как он дрожит от нетерпения.

– Ты сказала «нет», – прошептал он, а она не ответила, лишь простонала от желания и неуверенности.

Я отказалась, но желаю этого так сильно! Стоит ли думать о завтрашнем дне? Что изменится, если я соглашусь?

Ее тело напряглось, и Джино, почувствовав это, отстранился от нее и посмотрел ей в лицо. Глядя в его глаза, Роксана провела кончиками пальцев по его губам, потом прикоснулась ладонью к его подбородку, а он накрыл ее руку своей.

– Ты же не этого хочешь, – сказал он. – Ты никогда этого не хотела.

– О, я этого хочу! – пылко воскликнула она. – Все мое тело жаждет этого. Но я не должна…

– Ты знаешь, насколько мне тяжело? – выдохнул он сквозь сжатые зубы.

– Да, знаю. Мне не легче твоего. Поверь мне, Джино! – Она нервно рассмеялась.

– Я верю. Не могу требовать от тебя любви, – он отвернулся от нее, пытаясь взять себя в руки.

– Можешь, – признала она. – Думаю, ты мог бы добиться от меня того, что ты хочешь.

Она закрыла глаза и ждала, понятия не имея, что он предпримет теперь.

– Это была приятная попытка, Роксана, – сказал он несколько секунд спустя. Его голос звучал от двери. – Но я не хочу, чтобы ты меня возненавидела.

Он вышел в коридор, не дав ей возможности даже решить, что ответить.

Компьютеризированная система полива была установлена и проверена в среду. Ровена закончила составлять надписи для табличек к розам, сделала их перевод и подсчитала стоимость изготовления табличек из глины по расценкам нескольких гончарных компаний. Вчера были доставлены и частично уложены новые плитки на дорожки сада.

Розы прекрасно прижились и даже начали распускаться. Их волшебная красота приводила Роксану в восторг, но была не в состоянии отвлечь от мыслей о сегодняшнем отъезде. Возможно, случится так, что она никогда больше не увидит Джино Ди Бартоли и его дочь.

Роксана упорно продолжала доказывать себе, что они оба не могли стать самыми важными для нее за такой короткий промежуток времени, но сердце не слушало ее. Она уже упаковала вещи, а Джино и Пия должны были отвезти ее в аэропорт через полчаса. Было солнечно. Но взойдет ли для нее солнце завтра?

Он ведь даже не понравился мне в первый день, ругала она себя, возвращаясь в дом после последней консультации с садовниками. Воспоминание не помогло. По щекам потекли слезы. Она вытерла их тыльной стороной ладони, оставляя на щеках грязные отметины.

Она только что попрощалась с садовниками. А теперь ей предстояло расставание с Джино и Пией.

Садовники поцеловали ее в щеку, и когда Луиджи предложил ей выйти за него замуж и сказал, что он прилежный работник, она спросила:

– Что скажете, ребята? Принять его предложение? Вот только разница в возрасте…

– Точно! – сказал один из них. – Вы не захотите того, кто только начинает, вам необходим тот, у кого уже есть деньги в банке.

Я приняла бы Джино и без гроша в кармане!

А ведь она могла быть с ним в ту ночь в воскресенье, но у него хватило сил принять решение за них обоих и покинуть ее спальню до того, как произошел бы взрыв страсти.

Даже спустя четыре дня после их последнего разговора, напряжение и желание между ними все еще сохранялось – как запах пороха после фейерверка, хотя фейерверк уже закончился. Хорошо, что они оба были заняты. Джино и Франческо большую часть понедельника просидели, запершись в кабинете, а Пия играла в доме Кьяры. Во вторник Джино ездил ненадолго по делам во Флоренцию.

Джино и Пия повезут ее в аэропорт. Джино и Роксана будут сидеть впереди, а Пия – сзади. Проводив Роксану, Пия и Джино проведут какое-то время в Риме.

Когда она вошла в дом, ее чемоданы уже стояли в парадном холле. Пия сидела за столом в кухне и пила сок.

– Синьор Джино выгоняет автомобиль из гаража, – сказала Мария.

Роксана ненавидела прощаться.

Когда ты из тех, кто предпочитает все или ничего, расставаться особенно трудно.

Они с Марией обнялись, пожелали друг другу всего хорошего и чуть не расплакались, но их знакомство продолжалось всего три недели, так что…

Я не могу вести себя так, будто отъезд – это конец света, хотя и чувствую, что это так.

Насколько же труднее мне будет прощаться с Пией и Джино!

Роксана держала себя в руках и по дороге в аэропорт, и когда Джино высадил ее напротив терминала с багажом и отправился вместе с Пией припарковать автомобиль. Она крепилась, пока Джино и Пия стояли рядом с ней у стола регистрации и когда направлялась в одиночестве в туалет. Но, выйдя из туалета и увидев Джино и Пию среди людской толпы, как и в первый раз три недели назад, она не сдержалась. Максималистам трудно скрывать свои слезы.

– Мне нужно в туалет, папа, – сказала Пия Джино, пока они бесконечно долго ждали возвращения Роксаны. Где она запропастилась?

Мы должны были попрощаться у стола регистрации, подумал Джино. Нет смысла продолжать все это мучение.

Но после прощания у стола регистрации все бы сразу закончилось, а эта мысль казалась нестерпимой, хотя ждать ее возвращения было еще более невыносимо. Как он, дьявол побери, сможет расстаться с ней?!

Джино взял Пию за руку, подвел к двери туалета и сказал:

– Я подожду тебя здесь, хорошо? Позови Роксану… Мэдди. Она, должно быть, все еще здесь.

Он подождал какое-то время, но Роксана не выходила.

Он услышал голос Пии, которая звала ее. Потом девочка появилась на пороге.

– Ее здесь нет, папа.

– Нет? – пробормотал он и принялся оглядываться вокруг. – Ты уверена?

– Я позвала, и она не ответила, а потом я сказала, что игра закончилась, значит, тот, кто прячется, должен выйти, но она не вышла. Папа, я думаю, она заблудилась.

Заблудилась? Как Пия три недели назад? Нет, подумал Джино, я – единственный, кто заблудился.

Он станет чувствовать себя совершенно потерянным, если позволит ей уйти.

Роксана стояла за колонной с рекламным щитом и всхлипывала.

– Это безумие, Роксана Мэдисон, – говорила она, заставляя себя замолчать. Ты не можешь плакать до тех пор, пока не попрощаешься. Хватит! Или он догадается. Проклятье! Глаза, должно быть, опухли. Возьми себя в руки, возвращайся в туалет и умойся!

Потом она услышала голос Пии, который становился все громче.

– Мэдди, ты заблудилась? Мэдди, мы не играем в прятки. Это уже не игра, так что ты должна выйти. Мэдди? Скоро я совсем разволнуюсь!

Дорогая малютка, она по-прежнему иногда разыгрывает из себя принцессу.

И я больше не услышу ее…

Роксана шагнула из укрытия и наклонилась вниз, даже не веря в то, что ей удалось сдвинуться с места.

– Я здесь, дорогая, – хрипло сказала она. – Все хорошо.

– Я думала, что ты заблудилась, – Пия увидела красное, залитое слезами лицо Роксаны. – Ты потерялась! Ты плакала!

– А знаешь что? – Рокс удалось улыбнуться. – Я до сих пор чувствую себя потерянной, дорогая, – прошептала она. – Вот отчего я плачу. Я потерялась в Италии… мое сердце… с тобой и твоим папой… и я не думаю, что когда-нибудь верну свое сердце домой.

Но Пии было всего четыре года. К счастью, она не поняла.

– Ты больше не потерялась, глупышка! Папа и я теперь нашли тебя, так что все хорошо.

Роксана посмотрела вверх и увидела, как Джино подходит к ним.

Проклятье, подумала она, он слышал ее слова? Ее глаза все также предательски красны?

Он не дал ей возможности подумать.

– Я был настолько глуп, – сказал он и обнял Роксану. – Я не могу позволить тебе уйти. Останься, Роксана, и стань частью нашей с Пией жизни.

– Частью вашей жизни, Джино? – прошептала она. – Как я могу сделать это? Что мне здесь делать? Мы же говорили об этом! Что ты станешь делать? Поселишь меня в квартире в Риме и я буду ждать тебя по вечерам? Может, тебе удастся вырваться ко мне пару раз в неделю между работой и занятиями с Пией? Дожидаться, когда ты оставишь меня? Что я тогда буду делать?

– Нет! Я думаю о другом. Ты кое-что сделала для меня, Роксана. Я также стал максималистом и думаю, что остаться ни с чем невыносимо. Что касается тебя, то я хочу всего. Я люблю тебя…

– И я, – сказала Пия и потянула Роксану за брючину.

– И если бы у меня был хоть какой-то здравый смысл, – проговорил Джино, – я понял бы свое сердце раньше… прошлой ночью или в воскресенье… и не оставил важных и необходимых слов о женитьбе до последней минуты, как сейчас, – он что-то тихо сказал по-итальянски и уткнулся лицом в изгиб ее шеи. – Что я могу сделать? Твой рейс через час!

– Мне не обязательно лететь им, – сказала Роксана.

Он отстранился и изумленно посмотрел на нее.

– Так ты согласна?..

– Ты в самом деле спрашиваешь, Джино? – Она пристально посмотрела на него. – Ты говорил, что никогда не женишься…

– Потому что считал, что если мне не удался брак с такой совершенной женщиной, как Анжела, то у меня не получится ни с кем. Потом я обнаружил, что мне не хочется совершенства. Я желал тебя.

– Меня, со всеми моими недостатками? Это самое приятное, что мне когда-либо кто-нибудь говорил… О, Джино!

– Тебя, – прошептал он. – Прозорливую, эмоциональную и инициативную максималистку.

– Которая не знает, когда лучше прекратить разговор.

– И не боится высказывать свое мнение. Жизнь таким образом становится намного интереснее.

– Которая снимает садовые перчатки и слишком пачкает руки.

– Мне это нравится. Мне по душе, как ты заботишься о своей сестре, как подружилась с Пией, – он снова крепко обнял ее. – Роксана, ты должна сказать мне, осмелишься ли ты согласиться на предложение мужчины, который говорил тебе несколько недель назад, что никогда не женится?

– Осмелюсь.

– Да? – Он прислонился лбом к ее лбу, наклонился и поцеловал ее.

– Уверена на сто один процент, Джино, – она прикоснулась ладонью к его подбородку. – Мы должны вернуться к столу регистрации и сказать, что необходимо снять мой багаж с рейса.

– Нам следует объяснить Пии? – спросил Джино. – Или подождем, пока придумаем, как…

– Снимите багаж Мэдди с рейса! – Пия отпустила брючину Рокс и помчалась между группой бизнесменов. Она исчезла за какие-то секунды, но они слышали ее настойчивый голосок. – Мэдди остается. Мы должны снять ее багаж! Мы что же, должны это делать сами?!

– Думаю, она намного обогнала нас, – улыбнулась Роксана. – И уже поняла все самое важное.

– Мы потеряем ее из виду, если не будем осторожными.

– Тогда давай догоним ее, – она взяла Джино под руку, и они, извиняясь, стали прокладывать путь сквозь людскую толпу.

– Роксана?

– Да, Джино?

– Думаю, что мы тоже поняли все самое важное.

Роксана не стала спорить. Она уже решила, что иметь одно мнение с таким мужем, как Джино, может стать очень милой привычкой.