Текст книги "Как достать ректора"

Автор книги: Лика Верх

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

ГЛАВА 3
Найдем, накажем, отомстим

 
Месть женщины поистине страшна.
Месть ведьмочки поистине коварна.
 

Снилось мне море, солнце… Нет, солнца не было. Была ночь, гладь воды, сияние, и… И это было не море. Это было озеро. Да, озеро. То самое, где живут русалки. Только во сне русалок не было, зато был Котэн Мурмяукович, прыгающий вокруг меня с полотенцем, и ректор лорд фон Линер, применяющий ко мне магию, изредка ругающийся бранными словами, от которых я, будь не во сне, точно покраснела бы. Но я ведь сплю, поэтому я просто похихикала над этой парочкой. Хихикала, кстати сказать, недолго. Я очнулась, и мне стало совсем не до смеха по нескольким причинам.

Первая: меня прикрывало два маленьких полотенца. Одно сверху, другое снизу.

Вторая: двое обозленных мужчин. Вернее, один обозленный кот и один не в меру озлобленный мужчина.

Надо было спасать положение, компрометирующее, между прочим, положение.

– Вы что себе позволяете?! – завизжала я и залепила ректору пощечину, а Котэну оплеуху. Лучшая защита, как известно, – нападение.

Лорд фон Линер пощечины не ожидал. Нет, он готовился к чему-то, потому что хотел отскочить, но не успел. И, в общем, сейчас он сидел с красной щекой, мечущими искры глазами и сжатой челюстью. А что? Я лежу голая! Полотенца не в счет, они почти ничего не прикрывают, а эти двое… безобразников злятся! В этой ситуации мне злиться надо, а не им.

Котэн, в отличие от ректора, сдержанностью хвастать не стал и начал интенсивно стучать мне лапами по лбу, по затылку, в общем, везде, куда только дотягивался.

– Котэн Мурмяукович, – лорд фон Линер решил прервать эту показательную бойню, – оставьте нас, пожалуйста.

Я так глянула на мужчину, что тот поспешил добавить:

– Ненадолго.

Котэн с тихим обреченным стоном вышел из комнаты, а я начала волноваться. И причины этому явные. Я – голая.

Верхнее полотенце придержала рукой и постаралась не шевелиться, чтобы нижнее, не дай природа, не сползло.

– Слушай меня внимательно, Владлена…

– Лорд фон Линер, неприлично обращаться к девушке на «ты» и по имени.

– Да? А ничего, что эта самая девушка лежит передо мной нагая?

Съехидничал, хам. И вот как я могу смолчать?

– Лорд фон Линер, я была одета, вы меня раздели, и я еще не знаю причины, по которой вы это сделали. А потому имейте совесть, верните мне одежду и выйдите за дверь, пока я не оденусь.

Я не хотела так резко реагировать, но ведь вынудил!

Лорд фон Линер до зубовного скрежета сжал челюсть, рывком поднялся с кровати, подошел к единственному в комнате шкафу, достал из него белую рубашку, швырнул в меня и, рыкнув:

– У тебя две минуты, – вышел за дверь.

Рубашка не моя, размер не мой, и вообще она мне в платье годится. Рычит он, понимаете ли.

Поведение ректора начинает раздражать, сложившаяся ситуация – напрягать, мое положение – беспокоить. Я отлично помню русалок, песни, как не желала возвращаться на сушу даже под уговоры лорда фон Линера… Кстати, кристалл надо все-таки вытребовать. Он бабуле обещал! А еще про лес сказать должен. За язык его никто не тянул.

Ну ладно, это потом. Сейчас главное – узнать, что сделала со мной русалка и как именно ректор снял заклятие, о котором Золена говорила. Причем вопрос – почему я голая – стоит на первом месте в списке главных невыясненных.

Едва я надела рубашку, – долго не могла на это решиться, но, здраво рассудив, что вариантов больше у меня нет, таки надела. Так вот, едва застегнула последнюю пуговицу, как в комнату влетел мужчина, обдав меня волной нервозности, сквозившей в каждом его движении.

Влетел, значит, без стука, и еще с порога начал высказывать:

– Девушки глупее я еще в своей жизни не встречал. Чем ты думала, когда с русалками пошла? Мозги у тебя есть, или они забыли образоваться в твоей голове до твоего появления на свет?

Завуалированно назвал меня тупой. Как он смеет? Я, между прочим, с отличием школу закончила, медалей дома хоть продавай, а он меня безмозглой называет?! Да еще в таком тоне, не подобающем ректору Академии Магии.

– Отвечу на вашем языке. – Я сложила руки на груди. – Ты – наглый, самоуверенный мужлан, смеющий обращаться ко мне в тоне, не подобающем уважаемому человеку, выходящем за рамки приличия. Ты воспользовался ситуацией, раздел бессознательную девушку! Да ты жениться на мне после этого обязан для начала, а уже потом претензии предъявлять!

Такого ответа он явно не ожидал. Я тоже. Но накипело!

Ректор скопировал мою позу и голосом, полным иронии, молвил:

– А ты думаешь, я до тебя девичьих тел не видел? Как видишь, пока не женат, и, глядя на тебя, начинаю понимать, что ничуть не жалею об этом. – Глаза его полыхнули золотом, словно кто-то золотистой пылью осыпал.

– Ты… Вы… – Я задохнулась от возмущения, не зная, как лучше продолжить. – Откуда мне знать, что ты не воспользовался моим бессознательным положением?! И вообще, как ты снял заклятие и что это за заклятие?

Так и стояли: он, сложив руки на груди, метал золотые искорки, и я, сложив руки на груди, судорожно соображала, во-первых, как я буду потом извиняться за обращение на «ты», во-вторых, раздевал меня Котэн или ректор, и в-третьих… достойно ли мое тело мужского внимания?

Вдруг я вообще не привлекательна, и лорд фон Линер даже не обратил на меня внимания как мужчина? Я досадливо закусила губу. Глупо задаваться таким вопросом, когда тут вопросы моей чести и моего достоинства решаются! Но мысли упорно возвращались к оценке меня самой.

– Сходишь в библиотеку, возьмешь литературу и прочитаешь все о русалках и их заклятиях.

А что, самому сказать уже и смелости не хватает?! Ведьма на взводе!

– Между прочим, это ты во всем виноват! – Ректор заломил бровь. – Да, именно ты. Если бы ты не смотрел на меня волком на площади, я бы не побежала в сад, не нашла этот дом, потом из него не сбежала из-за твоей ненормальной Хранительницы! А ты, тоже мне ректор, бросил девушку в ночном саду одну! – Ну, не одну. Но это ведь сути не меняет. – Поэтому рассказывай сейчас, что ты со мной сделал и чего мне ожидать от тебя и… твоего дома.

Мужчина молчал. Правда, теперь ему было смешно, и он даже искры метать перестал… А мне вот не до смеха!

– И что ты смеешься?! – Прикусить бы мне язык, так нет же, прикусыватель сломался. – Над вами тоже можно посмеяться. Ректор, а студентку не уберег. Мужчина – а эльфийка сбежала.

В два больших шага лорд фон Линер оказался в сантиметре от меня. Так быстро, что мой нос уткнулся ему в плечо. Рывком подняв мой подбородок, отчего в шее хрустнуло, взглянул в глаза и проникновенно так:

– Все сказала?

И вот чую подвох. У меня на подвохи чуйка нечеловеческая, сама ведь промышляю. Однако разгадать не смогла и просто кивнула.

Мужчине этот кивок нужен был постольку поскольку. Не давая мне возможности вырваться из захвата, лорд фон Линер накрыл мои губы поцелуем. Нежным, оттого еще более чувственным… Хотя откуда мне знать? Я никогда ни с кем не целовалась и представления об этом имела только из рассказов щебетавших одноклассниц. Но услышать и почувствовать – не одно и то же. Совсем…

У меня даже не возникло мысли сопротивляться. Оттолкнуть, пнуть или…

Закончилось все столь же быстро, как и началось. Наклонившись к моему уху, лорд фон Линер прошептал:

– С чего ты взяла, что эльфийка сбежала?

И правда, с чего? Я бы не сбежала… Вот только из-за этого поцелуя осталась бы… Впрочем, сравнивать мне не с кем.

Легкий туман из головы выветрился, взамен пришло осознание: меня поцеловал ректор. Ректор! Лорд фон Линер, чтоб его… маг Высшего порядка. Думала я недолго, вернее, вообще не подумала и залепила ему пощечину. Это было непросто сделать, потому что он по-прежнему нависал надо мной, но я ведь способная.

На мужчину она, правда, как-то по-другому подействовала, потому что он резко за талию прижал к себе и впился в мои губы жестким поцелуем. Нежность? Нет, не слышали, и не видели, и не чувствовали. На этот раз я таки попыталась его оттолкнуть, только… кто бы мне дал это сделать?

В какой-то момент, и я этот момент пропустила мимо сознания, мои руки неуверенно обвили шею мужчины, а одна даже затерялась в его мягких волосах… Он меня обнимал уже двумя руками, да так крепко, словно если чуть ослабит хватку – сбегу. И я бы так и сделала, только ноги у меня уже давно подкосились, и не держи он меня – упала бы точно.

Не знаю, сколько длилось это безобразие и сколько продлилось бы еще, если бы не легкое покашливание Котэна Мурмяуковича в дверях.

Лорд фон Линер мгновенно прервал поцелуй, тяжело дыша и смотря на меня глазами из чистого золота. Мое дыхание тоже было далеко не ровным, а рубашка – для справки, единственная из одежды на мне – задралась, помялась. Стыдно-то как… Бабуля узнает – убьет обоих. Как есть убьет.

Мужчина продолжал меня крепко держать, я же, наоборот, попыталась отстраниться. Он смотрел как-то странно, удивленно, что ли. Да, я тоже удивлена, не меньше вашего. Тряхнул головой, словно прогоняя мысли, глаза приняли янтарный цвет, а руки его одернули мою рубашку, да так, что обе его ладони прошлись по моей… в общем, по моему приключенческому месту.

– Что вы… – шокированно начала я, но он хрипло перебил:

– Поправил рубашку.

После чего отпустил меня и, не обращая внимания на стоящего в дверях Котэна, вышел из комнаты.

– Владленушка… – начал было Котэн.

– Сама не знаю, Котэн. – Я догадывалась, что он хотел спросить.

Я и впрямь не знаю.

– А я знаю, – довольным-довольным голоском протянула Эли, – наконец-то у меня будет хозяйка.

– Что? – Мозги как-то туго соображают, но я таки поняла, к чему она клонит. – Не бывать этому. И вообще, Котэн Мурмяукович, нам пора вернуться в башню. – А возле двери уже не так уверенно: – Или в сад.

Котэн возражать не стал, а потому мы направились прямиком к выходу из этого треклятого дома. По лестнице я не шла – летела! Поскорее хотелось покинуть это место. Больше всего я боялась столкнуться с лордом фон Линером. Нет, ну как взрослый мужчина мог себя так повести? Безобразие! И что уж скрывать, мне это безобразие понравилось… Нет, прочь такие мысли, у нас с Котэном еще план мести залежался, хороший такой план.

Я уже подумывала завтра начать его осуществлять, ровно до того момента, как открыла входную дверь и ветер, пробравшись под рубашку, наглым образом ее задрал. Хорошо, что я стояла спиной и не видела лица… в общем, Котэна не видела, потому что, пока я одергивала рубашку, сияла пятой точкой на весь холл.

Неприятный курьез. Я поспешила выбежать из дома, как за спиной услышала четкое:

– Кхм, кхм. – Нет, это был не Котэн, и даже не Эли.

Я медленно развернулась, держа рубашку за край, чтобы она, не дай природа, снова не задралась. Ректор лорд Линер стоял в дверном проеме кухни, опирался плечом о косяк и с каким-то незнакомым мне завороженным выражением лица за мной наблюдал.

О, мать-природа. Он что, видел, когда ветер… и рубашка?..

Мгновенно покраснев, я схватила Котэна и бросилась бежать. Куда угодно, лишь бы не смотреть в глаза мужчине, который только что узрел мою пятую точку. Я подозреваю, что он ее уже видел, но я была без сознания и ни покраснеть, ни смутиться, ни возмутиться не могла. А теперь я в сознании, смятении и смущении.

* * *

Лорд фон Линер стоял, опираясь плечом о косяк, смотря вслед убегающей Владлене. Да, он бы пробежался за этими округлыми голыми… В общем, за Владленой.

Ректор решил отправить Золену с сестрами за территорию. Они нарушили договор, в котором черным по белому было написано: студентов запрещается трогать, гипнотизировать и тем более накладывать на них заклинания. Отправит к Азору, он давно выпрашивал их в свои владения. Мечты сбываются.

– Эли, – позвал хозяин, в дверном проеме появились призрачные глаза, – а что ты ей в комнате сказала?

Лорд фон Линер не злился. Напротив, он был абсолютно спокоен, если не считать возникшего притяжения к этой девочке. И виной тому не она обнаженная, хотя это тоже сыграло свою роль.

Как соблазнительно смотрелось хрупкое тело на его большой кровати, возникло желание оставить ее там, любоваться этой девочкой, чтобы она была только его.

– Всего лишь назвала ее хозяйкой, – обиженно протянула Хранительница, а мужчина тихо засмеялся.

Да, Владлену пугают возможные кардинальные изменения в виде мужа, семьи, общего дома, общей спальни, детей. Девочка убегает от неминуемого. Она и не заметит, как вернется сама, просто потому, что не сможет по-другому.

Наверное, Золена была права, и лорд Линер действительно ее отблагодарит. Он и не подозревал, какое счастье может уплыть из-под носа.

* * *

Остановилась я только на границе сада, за которую переступить не смогла. Котэн тоже не смог, хоть я и надеялась, что все будет именно так, как с домом ректора: главное, держаться за Котэна. Увы, здесь этот трюк не сработал.

– Давай, мой верный друг, рассказывай. – Я села на траву, оперевшись спиной о дерево. – Что со мной было после того, как меня отключила русалка?

Котэн сел напротив, лапы задние скрестил, передние сложил на груди и начал то, чего я боялась.

– Владленушка, для начала расскажи мне, что у вас с лордом фон Линером за отношения, а после я тебе на твои вопросы отвечу.

– Какие отношения, Котэн Мурмяукович, о чем вы? – Нет, ну правда, какие могут быть между нами отношения? Меня вообще дома пень старый, папочкой выбранный, ждет-пождет. – Это было недоразумение, которое больше не повторится. И вообще, он сам на меня набросился, поэтому слова о целомудрии и ему тоже скажи, у него вообще эльфийка есть, а он студенток совращает!

Жаль бабулечке пожаловаться не смогу. Иначе придется выложить весь рассказ, в том числе про русалок, а за это в первую очередь мне попадет, а потом уже ректору, и похоронят нас в братской могиле.

– Недоразумение, это теперь так называется?

Право слово, мне самой неловко! А еще и рубашка эта… Ветра ведь на улице нет! Ни малейшего дуновения! А по мне, там словно ураган прошелся.

– Котэнчик, миленький, я вообще ничего не понимаю. Расскажи про русалок, а? – и, вспомнив, как я очнулась, строго добавила: – И почему я была голой меня тоже интересует. В первую очередь! Но можно и по порядку.

Котэн подергал усами, все еще недовольно сверля меня взглядом. Не выдержал, принял расслабленную позу, выражение «серьезный разговор на тему морали» с лица… в общем, с Котэна слетело.

– Почему, почему… Потому что ты, куриная твоя голова, к русалкам поперлась.

Первый, нет, второй раз я слышу, как Котэн Мурмяукович выражается. Я и сама знаю, что нельзя было к ним идти, но они ведь гипноз применили, а это вообще-то запрещено.

– Не простые это русалки, Владленушка. Запомни раз и навсегда: коль русалка песни поет – это сирена. Утащить тебя могли на дно да сестрой своей сделать, только не решились они на себя такой гнев лорда фон Линера навлекать… Однако могу дать усы на отсечение, что именно это они и планировали!

Повезло же мне. Вот правду говорят – дуракам везет. Ну, это я так о себе – любя.

– Я в точности не знаю, но, еще будучи в Заблудшем лесу, рассказывали мне лешие, что сирены видят ниточки, связывающие людей, либо ниточки, которые только должны связаться, не могу сказать наверняка. – О каких ниточках идет речь я не поняла, ну да ладно, мне бы только до библиотеки добраться. – Заклятие, что русалка к тебе применила, тоже не знаю, лорд фон Линер отказался объяснять. Просто сказал, что тебя необходимо срочно отнести в его дом, потом заперся с твоим телом у себя в спальне, и они вместе с Хранительницей что-то делали.

– Ой… – только и смогла выдавить из себя.

Заперся в спальне? Эли? Я то белела, то краснела, и вообще, что они со мной делали? Какого… лешего там происходило? Лучше бы меня русалки забрали, честное слово.

– А где остальная команда по спасению блудной ведьмы?

Котэн потеребил усы.

– Их лорд фон Линер в башни лично сопроводил. – Когда успел, интересно. – И у всего происходящего есть своя легенда.

Я подобралась, насторожилась и выразительно посмотрела на Котэна. Тот вздохнул.

– Русалка наслала на тебя сонное заклятие, ректор, как глава Академии, не мог оставить тебя в саду и отнес в свою комнату. Пока он отводил Марине и Ролиона, с тобой у озера сидел я.

Мне кажется, или ректор ведет свою игру в параллель моей? Только моя безобидна и невинна, а его… А с его еще разобраться надо. И желательно разобраться в ней до того, как он достигнет финала, в котором, чую ягодичной мышцей, и мне уготована роль.

– Так, а почему я была голая, когда очнулась? – На этот вопрос я ответа ведь так и не получила.

– Это мне лорд фон Линер тоже отказался объяснять. – Ах, вот оно как. Отказался, значит. Котэнчик обеспокоенно добавил: – Не обойтись нам без бабули, Владленушка.

– Бабулю нельзя, – отрезала я. – Она меня же первой четвертует. Нет, тут надо самим действовать… – И злорадно добавила: – План мести у нас уже готов, а подкорректировать его и на ходу можно.

Котэн Мурмяукович снова потеребил усы, обдумывая возможные варианты худшего наказания, махнул лапой, отгоняя прочь такие мысли, и коварно оскалился.

* * *

Едва первые лучи солнца пронзили небо, мы с Котэном перебрались в башню.

Спать на траве, безусловно, приятно, только когда тебя не кусают разного вида насекомые и не жужжат над ухом комары. А когда ты одет не в рубашку на голое тело, а в нормальную одежду, сон на траве даже привлекает.

Добравшись до кровати, вернее, я до кровати, а Котэн до подушки, мы тут же отключились. Спать хотелось жутко. Нам предстоял насыщенный на пакости день. Надо быть сосредоточенным, чтобы пакость не превратилась в катастрофу. По крайней мере, мне надо хорошо соображать, иначе наколдую чего-нибудь, чего потом сама не разгребу.

Сон мне еще такой хороший снился… Я сжигала дом ректора. Разумеется, самого ректора в нем не было. Я просто мстила Эли. Эта ушлая Хранительница так и норовит меня запереть да в жены ректору приписать. «Ну уж нет! Так просто я не сдамся», – думала я во сне, смотря на полыхающее строение. Крыша начала проваливаться в огне, балки рухнули, стены покосились… Благодать…

Но это был всего лишь сон. Прекрасный сон, которому не суждено сбыться. Все-таки поджог дома – уголовно наказуемое деяние, да и фантазии фантазиями, а реальность – это реальность.

Разбудил меня, как ни странно, Котэн. Если быть предельно честной: перебрался на мою кровать, уперся лапами мне в спину, скинул на пол и, бросив: «Иди, а то на завтрак опоздаешь», – засопел. Вот где справедливость? А нет ее, справедливости. К хорошему быстро привыкаешь, и я привыкла, что Котэн Мурмяукович меня в комнате завтраками кормит, так что и в столовую ходить не надо, зато теперь придется идти. Что ж, когда-нибудь это должно было случиться.

Появляться в столовой в своей привычной одежде нельзя. Не положено. Раз я на факультете ведьм, значит, выглядеть должна по форме. А такой формы у меня отродясь не было. Пойду по соседкам, точнее к соседке, одной. Марине. Одолжит по старой памяти вещички, а то на остальных надеяться нельзя. Коль они меня сразу не особо радушно приняли, то и сейчас благодушия ожидать не следует.

Марине обрадовалась моему появлению и вещи одолжила с огромным удовольствием. Я поблагодарила, вернулась в комнату и, переодевшись в ванной, вышла в свет, уставившись на зеркало.

Шляпа – первое, что бросилось в глаза. Слегка изогнутая, со средней ширины полями, острым концом… Кудри из-под шляпы торчат в разные стороны, ну да ладно, не на парад же мне идти.

Кожаная обтягивающая жилетка на голое тело на металлической молнии, юбка (одно название) кожаная, чулки в полосочку выше колен, дальше идут черные кружевные подвязки, что никак не вяжется с образом этакой ведьмы, тем более студентки… Сапоги, разумеется на высочайшем каблуке, причем длинные, чуть выше колен… И это вот так я должна ходить все время? Нет, эта девушка в зеркале определенно вызывает интерес, но… Леший. Придется привыкать. И не только мне. Котэнчику, например, тоже. Как бы он в обморок не упал, когда увидит сию прекрасную принцессу.

Марине, завидев меня, хитро улыбнулась, а когда мы с ней поравнялись, как бы невзначай протянула:

– Все парни будут твои.

Я фыркнула, не став комментировать такое заявление. Хотя, наверное, стоило бы.

Едва мы вышли из Академии и влились в поток студентов, идущих в столовую, как я начала ловить на себе взгляды с разных сторон. Одни были заинтересованы, другие похотливы, третьи смотрели с завистью. Вот уж чего не понимаю – так это зависти. Чему завидовать? У некоторых здесь фигура и получше имеется, если они из-за шляпки – так не проблема, купите себе такую же.

В столовой было шумно, людно и необычно. Феи, которым кто-то понравился, слали им бабочек, которые либо сгорали в знак отказа симпатии, либо мирно покоились на плечах тех, кто очень даже за отношения.

Наше место привлекало очень много внимания. Просто когда все ведьмочки сели, юбки, и без того похожие на пояски, оголили ноги по самую… В общем, сидеть надо аккуратно, ибо шанс засветить свое белье велик, как никогда.

Одни-единственные сохраняли хладнокровное спокойствие – это инкубы. Они вальяжно восседали на своих местах и с показным безразличием рассматривали… меня. Да, именно я удостоилась внимания всех инкубов. Раньше ведь меня здесь не наблюдалось, и лучше бы и дальше не было, потому что один инкуб, на вид ну о-о-очень самоуверенный, ногу на ногу закинул, руку на спинку дивана положил и пальчиком меня поманил. Я аж язык от возмущения прикусила! Меня, да еще пальчиком поманил? Я состроила такую гримасу, словно не человека увидела, а в дыру деревенского туалета заглянула, и отвернулась.

Некоторые из ведьмочек, как я успела заметить, изредка бросали на него взгляды. Лидер среди всей этой самоуверенной команды завлекателей? Что ж, достоин. Лицо вытянутое, уголки губ слегка приподняты в улыбке или оскале, непонятно, глаза темно-зеленые, волосы распущены и обрамляют лицо, шатен. Да, определенно достоин, особенно учитывая его явственно надменный взгляд.

– Похоже, ты его зацепила, – над ухом раздался шепот Марине.

Я еще раз посмотрела на инкуба. Сидит, глазами буравит с легкой ухмылкой, своими длинными пальцами по спинке дивана барабанит и ждет. Он что, всерьез считает, будто я помчусь к нему сломя голову? Ха-ха пять раз и сто вдобавок. Чтоб ему каша комом в горле встала.

– Как зацепился, так и отцепится, – я чуть ли не прокричала, при этом глядя на него, чтобы понял, о ком речь идет. Правда, я еще внимание других обитателей столовой привлекла, ведьмочки на меня вопросительно уставились. Я плечами пожала, мол, кому надо – тот понял, и продолжила завтракать.

Марине же, видимо, решила поиграть в сватью и начала мне в уши заливать какой этот… имени не запомнила, прекрасный-распрекрасный, как по нему все девочки с ума сходят и чуть ли не на шею с поцелуями бросаются. Я молча ела, пропуская эту ненужную мне информацию мимо ушей, поскольку кто-кто, а инкубы меня меньше всего интересуют. С ними шутки плохи. Им достаточно один раз прямо в глаза посмотреть – и все! Ты уже под чарами, вытворяешь в постели такие пируэты (сама не знаю, но слышала от девочек в школе, а еще бабуля пару раз «спалилась», но то еще до дедули было), а потом, когда чары сходят, вспоминаешь, осознаешь и красная как рак уходишь. Либо тебя отправляют. В любом случае, если инкуб применил к тебе чары – жениться на тебе он не соберется никогда. Простая истина, стара как мир, знать которую должна каждая девушка.

– А на бал ты в чем пойдешь? – как о чем-то повседневном спросила Марине, а я… Да, я удивилась.

– Какой бал? – Недоумение, искреннее, самое настоящее недоумение.

Ведьмочка посмотрела на меня взглядом «как ты могла ТАКОЕ забыть?». А как можно забыть то, чего не знаешь?

– Бал, во Дворце Правителей, – мне это ясности не добавило нисколько. – Будет посвящение в студенты Академии Магии.

Посвящение в студенты во Дворце Правителей.

Так, Дворец Правителей… Находится на центральной площади города, огромный, закрытый. То есть туда никого не пускают. Исключительно по знаменательным событиям и только по приглашению.

Никак ректор договорился для своих любимых студентов.

Что ж, великая честь побывать в этом Дворце. Можно пару безобидных фокусов организовать… Ну, это я уже по обстоятельствам посмотрю. А самое главное – я не пойду без Котэна. Мой друг, соратник, напарник, спаситель, не побоюсь этого слова – талисман, должен быть со мной.

– А ты уже обзавелась нарядом?

В чем мама родила ведь не пойдешь.

– Нет, сегодня вечером как раз разрешено выйти в город на два часа, пройтись по магазинам… – Марине тяжко вздохнула. – Два часа, конечно, не так много, но могли не выпустить вообще.

Зная этого… ректора, удивлена, что он вообще решил отпустить студентов в город.

Я искренне порадовалась, когда завтрак наконец-то закончился. Болтовня Марине начала надоедать. И ладно бы о погоде говорили, так нет же: «инкуб, инкуб». Добавилась тема о нарядах. Какое платье лучше, какая прическа, какой макияж, кому подарить первый танец. Слышал бы ее Котэн Мурмяукович.

Кстати, про Котэна. Я ему записку оставила, чтобы на третьем перерыве он меня с моим арсеналом нашел. Будем план мести в жизнь воплощать.

Первым предметом у нас была травология. Очень интересный, кстати сказать, предмет. Особенно для колдовства. У нас ведь все на зельях да настойках, а они из трав делаются.

Например, если в пропорциях один к одному смешать корень полыни и листья душицы – получится «пахучка». Разок брызнешь – источать вонь, как минимум, неделю будешь, не отмыть ничем. На себе испытано. Я вообще все пакостные изобретения на себе испытываю сначала. Но, если честно, это бабулин рецепт. Просто я его случайно на себя пролила, поэтому и узнала все «прелести» сего шедевра.

Травологию у нас будет вести стройная брюнетка, в одежде примерно такой, как и у всех ведьм. Авера Лоравна. На первый взгляд – милая женщина… А если присмотреться, да еще моим взглядом, то отнюдь не выпускница института благородных девиц. На ее счету явно не одно растоптанное мужское сердце, больно характер… подавляющий. Хотя это не так важно. Мне ведь не жить с ней, а всего лишь учиться.

Любая ведьма должна знать все травы «в лицо» и, как минимум, безошибочно отличать клевер от конопли.

Я помню однажды перепутала эти два растения… Мне тогда было семь лет, так что простительно. Помогала бабуле делать какое-то зелье. «Помогала» – громко сказано. Скорее, путалась под ногами и в итоге испортила целый котел. Хотя бабуле оно даже понравилось, правда, использовала она его для других целей, ибо конопли в изначальном варианте вообще не должно было быть.

– Мы идем в святая святых этого факультета – мою кладовую. Там собраны все травы. Вы можете наглядно изучить их, понюхать, потрогать, если есть особое желание, разрешаю пожевать. – Это у нее юмор такой, ведьминский.

Всем известно: травы, коль не знаешь до конца всех свойств, в рот лучше не брать. Особенно из кладовой ведьмы, пусть и педагога. Диарею запросто можно заработать, из особой любви к студентам, например.

Так как первую часть ее рассказа я пропустила, да и вторую, собственно, тоже, предаваясь воспоминаниям, пришлось спрашивать у Марине.

– А о чем она до этого говорила? – и ведь тихо спросила, но нет же, Авера Лоравна услышала.

– О том, мисс Зельсберг, что на уроках надо прежде всего слушать учителя, а уже потом предаваться фантазиям и воспоминаниям. – Затем усмехнулась и добавила: – В следующий раз увеличу вам уши раза в два, чтоб лучше слышали.

Я понимаю, не слушала, свои мысли мыслила, но угрожать, пусть и в шуточной форме, пусть и студентке, весьма опрометчиво. Особенно учитывая, что эта студентка – колдунья. Я ведь и наколдовать чего могу… Хотя вы тоже не так просты, как кажется.

Внимать надо, самой ведь этот предмет интересен. И да поможет мне весь мой опыт путанья под ногами бабули во время работы, столько я тогда от нее понаслушалась… Авере Лоравне даже и не снилось.

Кладовая оказалась по соседству с кабинетом травологии. Теперь знаю, где можно позаимствовать ту или иную травку на ту или иную шалость.

Сама кладовая полностью заполнена травами. Всякие разные: полевые, луговые (это, кстати, не одно и то же), домашние, искусственно выращенные… Такого арсенала, пожалуй, и у бабули нет… Разве только у прабабушки, вот у нее действительно есть всё без исключений. Только прабабушка, в отличие от бабушки, до шестнадцати лет в свои закрома меня и на пушечный выстрел не подпускала, а с шестнадцати начала пускать. Под своим чутким присмотром. Я поначалу обижалась, а потом поняла – во благо мне такие предостережения, у прабабушки арсенал оказался нешуточным, я по своей натуре точно чего-нибудь бы ухватила, и неизвестно что из этого всего бы вышло.

– Надеюсь, мне не надо объяснять вам, как надлежит обращаться с травами? – ехидно поинтересовалась Авера Лоравна.

Меня так и подмывало ответить: «Вы же педагог – ваша работа нам все объяснять», но не стала ничего говорить, тем более что здесь наверняка все знают элементарные правила.

Мне бабуля доходчиво объяснила, как с травами обращаться не следует. Даже наглядно. И объектом наглядности являлась я. Просто в детстве я успевала хватать все и сразу, любопытство – оно ведь такое. Наверное, я бы продолжала и дальше любопытствовать, но в один прекрасный день мне на глаза попался очень красивый, яркий, оранжевый цветок. Засушенный, разумеется. Я, как любой нормальный ребенок со здоровым интересом ко всему неизведанному, схватила данную прелесть, нюхала, крутила в руках (а хрупкий сушеный цветок явно не был готов к такому напору), в общем – докрутила. Он осыпался как раз в тот момент, когда бабуля вернулась в свою кладовую, которую почему-то решила не запирать. И вот тогда-то я и поняла: брать что-то из бабулиной кладовой без ее спроса – не сидеть на попе неделю. Этот цветок назывался хризариус и являлся очень редким и оттого более ценным. Найти его сейчас не представляется возможным, выродился. Вернее, ведьмы перестарались и больше он не растет.

– После урока от каждой жду письменный отчет об исследовательской работе, после будет зачет по каждому растению. Все названия должны знать, как имена родителей. – И самодовольно добавила: – Вопросы задавать разрешаю, заинтересованность поощряю, за пренебрежение наказываю. За работу, девочки, – преподавательница похлопала в ладоши, как бы говоря: «Пошевеливайтесь», – у вас ровно час.

Не знаю, какой она педагог, но как человек уже не нравится. Была у нас одна учительница в школе… Авера Лоравна – точная копия. Тоже все время ходила, надменно взирая, мол, я царица, мне все можно. Подпортила я ей однажды шевелюру слизняком… Не специально, правда. Он вообще-то одному наглому демону предназначался, а она появилась не в то время и не в том месте.