Текст книги "Зимний карнавал. Моя случайная пара (СИ)"

Автор книги: Лика Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

Лика Торн
Зимний карнавал. Моя случайная пара

Глава 1

– Ты всё поняла?

– Да, да, – сказала, благополучно пропустив мимо ушей очередную порцию наставлений.

Мама распиналась уже полчаса, по пунктам расписывая кому я должна поклониться, перед кем сделать простой реверанс, а перед кем почти распластаться на драгоценном паркете.

Не то, чтобы я мечтала опозорить семью и упасть в грязь лицом. Просто всё сказанное заранее знала. Этот бал-маскарад для меня, младшей из дочерей барона фон Руд, был первым. Зато трех старших сестер я провожала на праздник и наизусть знала не только имена важных персон, но и то, в каком порядке следует обходить графов, маркизов, герцогов и принцев крови.

Первым в мамином списке было семейство маркиза Триддингдот: муж с женой и две дочери, давно достигшие брачного возраста. Все как на подбор низкорослые, плотные и совершенно невзрачные. Так что похвастаться очередной красавицей дочкой, баронесса фон Руд считала своим долгом.

Вторыми шли граф Нордок – старый бездетный вдовец, и герцогиня Рруфа – ворчливая, эгоистичная дама неопределенного возраста. Они занимали кресла рядом друг с другом и часами смотрели на молодых девиц, обсуждая их внешность и наверняка делая ставки.

Третьими были – маркиз Ньярме с сынком. Самого маркиза я и без маминых наставлений любила, потому что он с раннего детства баловал меня куклами и магическими конвертами, начинка которых была полнейшим сюрпризом.

Его жена умерла, воспроизводя на свет долгожданную дочку, а сама новорожденная прожила от силы пару часов. Так что осуждать мужчину, нашедшего во мне отдушину, никто не смел.

А вот с сыном маркиза у нас были не столь светлые отношения. Мелкий подлец ненавидел меня, ревнуя отца, как девица неверного мужа.

Мама продолжала перечислять аристократические фамилии, чередуя речь с заклинанием завивки и изменением цвета волос. За последние пару минут отражение радовало меня розовыми, голубыми и фиолетовыми кудрями.

Я не перечила, все равно потом сделаю по-своему.

– Миретта тоже появится на балу. Это можно, пока корсет прячет ее округлившиеся формы.

– К чему рисковать ребенком ради толпы расфуфыренных кур? – вознегодовала я, зная, что сестра полностью подчиняется воле своего сурового мужа. Этим летом маме удалось выдать её за прославленного адмирала, в котором текла капля королевской крови.

– Я до пятого месяца носила корсет и выезжала свет, – возразила баронесса, делая мои волосы ядовито-зелеными.

– У тебя и здоровья было хоть отбавляй. Удивительно, что отец остановился на четырех детях. А вот Миретта хрупкая, как хрустальный цветок.

– Твой отец боялся, что семейного капитала не хватит на приданное пятерых дев! Кто ж знал, что судоходное дело окажется таким прибыльным, – парировала мама, изучая сотворенное её магией безобразие. И делала это с таким видом, будто младшая дочь, ставшая похожей на тролля, ей очень нравилась.

– Не поздно еще родить сына, будет кого изводить в старости, – я дернула зелеными кудрями, от которых в стороны брызнули снопы разноцветных искр. Красиво, но волновало сейчас другое. – Если ты боишься сунуться к адмиралу, давай это сделаю я, – предложила, хотя от его взгляда даже у меня поджилки тряслись.

– Чтобы он пожалел о женитьбе на дочери простого барона?

– Простого? – я фыркнула. Благодаря судоходному делу состояние папы не уступало состоянию короля. И на приданое дочерям он не скупился. Миретте достался замок, богатая суконная фабрика и парочка кораблей.

– Но титул ведь у нас не ахти… – мама сдулась, вернув моим волосам родной темный цвет. – Может, пару прядей выбелим серебром?

– Так что там с Миреттой?

– Адмиралу обязательно нужно быть на балу. А пока не объявлено о беременности, явиться туда он может только в сопровождении Миры.

– Ну пусть объявят, чего тянуть?

– Тут очень деликатное дело.

Глава 2

– Какое же? – я забылась и насупила брови. Папина привычка, перенятая мной еще лет десять назад.

– Нам надо объявить об этом на месяц позже реального срока, – мама перешла на шепот. А я продолжала не понимать, зачем. – Ну ты же взрослая девочка, посчитай.

Та-а-ак.

Мира сейчас была на пятом месяце беременности. А замуж вышла в последний месяц лета.

– Не может быть! – воскликнула я, оборачиваясь к матери. Мне надо было видеть не отражение в зеркале, а напрямую её глаза.

– Так получилось…

– Богиня! То-то адмирал торопил свадебные приготовления. Но тихоня Миретта… – я оглянулась на дверь и убедившись, что она плотно закрыта, выдала. – Он ее заставил?

– Нет, – раскрасневшаяся мама принялась обмахиваться веером. – Я спрашивала. Не у адмирала, конечно. Мира сказала, что они не смогли сдержать свою страсть.

– Ну ладно. Я рада, что она испытывает к своему мужу настоящие чувства. А не как Сина…

– Сина со временем тоже смогла полюбить. Вы просто с ней давно не общались.

Это да. Сина была старшей и вышла замуж, когда мне было всего десять лет. С ней мы не были настолько близки, как с Битой и Мирой.

– Она приедет на праздники?

– Увы. У Андреса новая миссия в королевстве Тотрейн. Минимум на полгода. На этот раз он берет Сину и детей с собой.

– Дошли слухи, что она наставляет ему рога?

– Прикуси язык, дрянная девчонка! – мама саданула веером по моему плечу. – Твоя сестра – образец добродетели.

Ну да, ну да. Я бы прыснула, но тогда веером прилетит по моим губам.

В высшем обществе добродетель – отживший свое рудимент.

– С цветом волос я определилась. Платье примерим завтра. И последний раз предупреждаю, не смей устраивать прилюдный скандал.

Скандал? Я?

Кажется, в монотонном жужжании баронессы я упустила что-то важное.

– Милая моя мамочка… – начала я, но не закончила, услышав тонкий дверной колокольчик.

– Это Энджи, – вне себя от радости взвизгнула взрослая, умудренная опытом женщина. – Приведи себя в порядок, Ванесса, и спускайся к чаю.

Мама вышла за дверь, оставив меня с дергающимся от негодования глазом.

Энджи? У нас в доме?

Вот уж не ожидала, но будем считать, что он напросился сам!

Глава 3

В гостиную я вплыла, как лебедь. Двигалась плавно, размеренно, мягко, чтобы непонятно было, насколько в душе горячо.

В нашей семье магия имелась только у меня, мамы и Биты. Мама обучалась дома, потому что ее отец пользы в академическом дипломе не видел. Оттого и специализировалась Генриэтта фон Руд, в девичестве, леди Тейр, на бытовых чарах. С возрастом поднаторев в этом деле до уровня мастера.

Бенедикта обладала задатками боевого мага. Была остра на язык, скора на реакцию и ловко стреляла пульсарами. За что с раннего детства подвергалась осуждению. Материнские крики и возгласы, типа «разбойник в юбке», так достали сестру, что Бита поступила на зельеварение, и с блеском училась в Академии уже пятый год. Признаться, профессора не раз уговаривали её перевестись – потенциал к боевым искусствам никуда не ушел и пару раз даже спасал снулым адептам жизни. Но Бенедикта была непреклонна. Точнее, её желание, заиметь нужный диплом, ссудить у отца мешок денег и открыть аптеку на самом краю королевства. Подальше от матушки и её матримониальных планов.

Меня же всегда тянуло к стихиям. И против природы я не пошла, поступив на соответствующий факультет. Все четыре месяца, проведенных в Академии, я держала в узде огонь – самый опасный из четырех элементов. Но сейчас перестала справляться с выстроенной в сознании клеткой.

При мысли о том, что Эндрю Форсайт будет сидеть на моей любимой софе, попивать мой любимый чай и мило улыбаться моей матери, внутри взмывало горячее пламя.

– А вот и наша Ани, – противным голоском протянул Форсайт, прекрасно зная, что сокращать свое имя я позволяла только родным.

– Энджи, душка, как ты умудрился сдать последний зачет? – протянула, подражая своему главному недругу.

– Твоими молитвами, дорогая, – оскал его вышел поистине плотоядным.

Да-да, именно я «случайно» пролила зелье от головной боли на его доклад. А потом также «случайно» сожгла, желая всего лишь подсушить страницы.

Такая неловкая, самой неудобно.

– Дети, не ссорьтесь, – маму наше ласковое общение не обмануло. – Как дела у твоего отца, милый?

Милый с огромным усилием перевел взгляд на баронессу. И с таким же усилием погасил огонек ненависти, успевший разгореться в серо-голубых глазах.

Так тебе, гадкий соседушка! Будешь знать, как лезть на мою территорию.

– Завтра прибывает из столицы. Хочет успеть на маскарад к мэру.

– Конечно, – мама любовно огладила рельефное плечо гостя. – Это же первый бал Ванессы, Кристоф ни за что бы его не пропустил.

Эндрю улыбнулся. И со стороны могло показаться, что он согласен с моей матерью. Но я, как никто другой, знала, что за демонстрацией светлых чувств скрывается самая настоящая тьма.

Глава 4

Мама искренне любила детей. Пусть не всегда воспитывала их правильно, поддаваясь эмоциям, но точно любила. Своих, чужих – без разницы. Иначе объяснить то, что отпрыск маркиза Ньярмэ прочно обосновался в её сердце, я не могла.

Сам маркиз, видимо, относился к той же породе людей. И каждый его визит мы с сестрами запомнили, как маленький праздник. Особенно много подарков всегда доставалось мне – потому что самая младшая и донельзя забавная. А еще, потому что сумела заполнить пустоту, образовавшуюся в его душе после смерти жены и дочери.

Так уж вышло, что Эндрю был возраста Биты, а я родилась за 2 месяца до трагедии в их семье. Вот и возился со мной маркиз, радуясь каждому достижению, больше, чем родной папа. И выражал это настолько открыто, что сын его меня невзлюбил.

Не то, чтобы маркиз обделял сына вниманием. Даже, наоборот, лично занимался с ним магией и выявлял склонность к конкретному виду. Но мальчишка – это мальчишка. Эндрю не прыгал до потолка от вида волшебных бабочек, не забирался на коленки, ласково целуя отцовские щеки, и не радовался до слез новой одежке, как это делала я.

Так вот и жили. Баронесса фон Руд боготворила соседского сына, так и не заимев своего. А маркиз Ньярмэ до безумия любил меня, в общем-то, по той же причине.

– Ванесса, проводи Энджи, будь любезна. А я побегу открывать письмо, шкатулка трезвонит так, что у меня того и гляди мигрень начнется, – прервала мама мои невеселые думы.

Трезвонит, ага. Звук был настолько тонким, что я его едва слышала. Просто мама ждала весточку от Миры и, получив сигнал о поступившем письме, уже не могла усидеть на месте.

– Буду любезна, – произнесла без эмоций, поднимаясь с софы.

Баронесса была мной довольна. В кои-то веки младшая дочь не перечила, не грызлась с соседом, да и чай пила, как настоящая леди: крохотными глотками.

На самом деле, всё обстояло не так. Чай был отвратным – мама увлеклась восточными специями, повелев сыпать их направо и налево. А соседушке я планировала наступить на сапог, как только мы встанем из-за стола. Мелочно, но в текущих условиях – пакостим, как умеем.

– Увидимся на балу, – баронесса просияла улыбкой и была такова. А мы с её любимчиком застыли друг напротив друга, как заправские дуэлянты.

– Прошу, – Эндрю галантно мне поклонился, пропуская вперед. Ну я и пошла, не ожидая подвоха в собственном доме.

Как оказалось – зря. Едва мы миновали арку, отделяющую гостиную от передней части дома, меня дернули в сторону, прижимая лицом к стене.

– Думала, это тебе сойдет с рук? – ухо опалило злое дыхание с ароматом сандала. – Каждое, переписанное в докладе слово, ты отработаешь со сторицей.

Глава 5

– А где доказательства? – так же зло прошептала я, каждой клеточкой ощущая, как напряженное мужское тело прижимается к моему.

– Я просто знаю, что доклад спалила именно ты. И хотя Бита упрямо молчит, рано или поздно она расколется.

– У меня прекрасные отношения с сестрой, Эндрю Форсайт. И, поверь, она не захочет их портить.

Я понимала, что затеянная авантюра выйдет мне боком. Понимала, но все равно сделала. Потому что всей душой хотела отомстить своему врагу. Пусть даже пакость и будет выглядеть мелочно.

В тот день я сдала последний зачет и решила пойти к сестре, которая в поте лица трудилась над экзаменационным проектом.

– Что это у тебя? – я открыла пузырек и чуть не умерла от резкого зловонного запаха.

– Зелье от головной боли.

– Оно должно помогать, а не калечить! – воскликнула, пытаясь заткнуть горлышко пальцем – выроненная пробка благополучно закатилась под шкаф.

– В этом-то и суть, Ванесса. Весь мой проект строится на превращении откровенной гадости в сладкую конфетку. Я должна поочередно добавлять элементы в рабочее зелье, чтобы избавиться от запаха, но не потерять лечебные свойства.

– Интересно.

– Очень. Но от ароматов порой глаза слезятся.

Продолжая зажимать пальцем горлышко пузырька, я глянула на высокую тумбу, заменяющую Бите обеденный стол. Хотела найти что-то съедобное, ведь пропустила обед. А нашла сложенные стопкой листы, испещренные до боли знакомым почерком.

– Давно виделась с Форсайтом? – спросила я, с преувеличенным вниманием следя за действиями сестры, которая тоненькой струйкой вливала синюю жидкость в зеленое зелье.

– Проклятье! – выругалась Бита, заметив, что цвет, вместо ожидаемого, получился красным. Она метнулась в угол комнаты и, схватив железную крышку, быстро накрыла рабочую колбу.

– С Форсайтом? – сестра перевела на меня расфокусированный взгляд. Она думала о другом, но быстро переключилась, сосредотачиваясь на заданном вопросе. – Сегодня утром. Сказал, что ему остался один зачет, который поставят, если принесет грамотно составленную разработку.

– Ммм, – промычала, пытаясь скрыть эмоции и не обозначить своего острого интереса.

– Да-да, я тоже ему позавидовала. На зельеварении всё очень строго, и за простейший доклад нам зачетов не ставят.

– У нас… кхм… то же, – на самом деле первокурсникам на стихийном факультете все зачеты и экзамены поставили без особых проблем, потому что мы на отлично сдали полугодовую практику. Но Бите об этом знать необязательно.

– Везет боевикам. Но не в том суть. Эндрю разнылся, что доклад он состряпал, но хочет беспристрастного мнения на свою работу. А когда он так жалостливо смотрит, я мякну, как печенье в молоке. Ну, ты знаешь.

Как тает печенье, я безусловно, знала. А вот как Эндрю ноет и строит жалостливые глаза – нет. У нас отношения были совершенно иные: стойкая неприязнь, за последние полгода, достигшая апогея. И то, что оставшись наедине со мной, он превращался в злобного монстра, а с моей старшей сестрой был милым послушным зайцем, острым лезвием прошлось по сердцу.

– Сказал, что если сдаст, домой вместе поедем. Будет не так скучно. Ну я сдуру и предложила помочь, хотя самой жутко некогда.

– Хочешь, я вместо тебя оценю доклад, – произнесла, холодея от созревшего в голове плана.

– Правда? – Бита кинулась обниматься, пачкая мою форму слизью, щедро облепившую ее перчатки.

– Я же сдала всё. Вечером домой. Так что с удовольствием избавлю тебя от этой проблемы.

– Век благодарна буду. Только смотри аккуратно, это чистовой вариант.

– Обижаешь…

Глава 6

Пока я шагала к вожделенным листам, испещренным мелким убористым почерком, Бита вернулась к колбе. Крышку не поднимала, но несколько раз обошла сосуд, будто решая, как лучше к нему подступиться.

Такая задержка была мне на руку. И, подойдя к тумбе, я первым делом оценила объем доклада. Листов двадцать, Форсайт действительно расстарался, потратив много часов на разработку заклинания и описание его действия.

Бегло прочтя первую страницу, я неожиданно увлеклась. Боевые пульсары – тема заезженная, но Эндрю вывернулся, обыграв огонь, как средство нападения и одновременной защиты.

Подумать только, он решил обратить пульсар в щит! Так и писал: «Иногда в бою времени на защитное заклинание не хватает. Дорога каждая секунда. А боевой пульсар делается молниеносно и настолько же быстро может перерасти в заслон».

Интересно так, что я потянулась перевернуть страницу, но именно в этот момент Бита подняла крышку с колбы.

Вздохнув, я метнула магический импульс, который сшиб ее с ног. Сестру было жаль, ведь падая, она потянула за собой и ядовито-красное зелье. Но времени на обдумывание плана у меня не имелось, так что действовать пришлось без оглядки на чувства ближайших родственников.

Пока Бита барахталась на полу, заклинанием очистки смывая с себя зловонную жидкость, я вскрикнула и «нечаянно» пролила на доклад зелье от головной боли, чтобы сразу за этим пустить туда огненную искру.

Такое случается с молодыми стихийниками, застигнутыми врасплох. Сила выходит из-под контроля и может выливаться хаотичными всплесками. Захочешь – не подкопаешься.

– Ванесса! – Бита кинулась ко мне, поставив благополучие сестры выше горящего доклада. Схватила за руки, а потом прижала к себе, успокаивающе шепча. – Испугалась, крошка? Дыши глубже вместе со мной. Раз, два-а, три-и-и.

Я послушно делала дыхательную гимнастику, краем глаза следя за растущим пламенем.

– Сейчас занавески займутся, – проговорила, виновато прикрыв глаза.

– Не вздумай взывать к магии! В твоем состоянии на нас водопад выльется. Я сама все потушу.

Она метнулась в ванную комнату, и, притащив ведро воды, без сожаления опрокинула его на объятую огнем тумбу.

– Всю ночь убирать придется. А я еще с зельем не разобралась, – убито протянула сестра, разглядывая учиненное нами безобразие.

Умеет же Бита воззвать к моей совести!

– Я виновата, мне и убирать, – высказала покаянно. – Мало того что тумбочку испортила, так еще и доклад… Эндрю меня убьет.

Кажется, я даже всхлипнула.

– Мы ему, конечно, не скажем, – принялась успокаивать меня лучшая в мире сестренка.

– Возьмешь вину на себя? – я подняла на нее сухие, но очень расстроенные глаза.

– Скажу, что, когда пришла в комнату, тут был погром. Кто-то меня невзлюбил, пробрался и уничтожил не только доклад, но и почти готовое зелье. Так декан сжалится надо мной и поставит экзамен авансом. И убирать не придется, администрация общежития пришлет сюда поломойку. Как тебе план?

Совесть умолкла. Я радостно закивала.

План был действительно хорош, и судя по тому, что Бита сегодня выехала из Академии, экзамен декан ей поставил. А вот как Форсайт за день успел переписать доклад и доехать до дома – ума не приложу. По всем расчётам он должен был задержаться и пропустить ежегодный бал-маскарад.

Однако Эндрю не просто везде успел. Он явился в мой дом и умудрился загнать меня в ловушку.

– Я знаю, как славно ты ладишь с сестрой, А ни, – прошептал, губами ведя по моей скуле. – А вот насколько с ней близок я, ты знать не можешь.

Глава 7

Да ну, нет!

Не может Бита спать с Форсайтом! Они, конечно, всегда приятельствовали, возможно, даже дружили, но до физической близости вряд ли дошли.

Хотя…

Сестра очень хотела избежать замужества, на котором будет настаивать мать, едва Бита получит диплом. А вот если сказать, что невинности, которую аристократки хранили до брака, и след простыл, пыла у баронессы поубавится. Возможно, мама даже одобрит переезд дочери, рассудив, что чем дальше опороченное дитя от местных сплетников, тем семейству фон Руд спокойнее.

– Не верю! – тем не менее прошипела я, ощущая, как рука Эндрю с талии переползает на мой корсаж.

Он уже и дышал тяжелее обычного, а уж когда длинные пальцы обхватили грудь, просипел с явным трудом:

– Помолчи, Ванесса, очень тебя прошу. Не порть остроту момента.

– Я сейчас заору на весь дом, – выдохнула, с ужасом понимая, что мое тело откликается на порочную ласку. И вместо того, чтобы дать отпор, хотелось откинуть голову на мужское плечо и насладиться тягучим, как патока поцелуем.

– Ненавижу, – процедила, сквозь плотно сжатые губы.

Если так и дальше пойдет, я могу застонать, выдавая гаду, что не так уж и равнодушна. Поэтому, собрав волю в кулак, саданула Форсайту по голени.

– Мм-м-м, – он согнулся, потирая ушибленное место. Но меня не отпустил. Напротив, прижался сильнее. – Готовься к возмездию, Ани!

Меня спас звук приближающихся шагов.

– Еще поговорим, – шепнул, мазнув губами по мочке уха.

Когда мама прошла в коридор, как раз стукнула входная дверь, оповещая хозяев об уходе гостя.

– Тебе нехорошо? – подозрительно поинтересовалась баронесса фон Руд, рассматривая мою поехавшую прическу. – Выглядишь странно. Еще и кожа красными пятнами пошла.

– Переволновалась, – буркнула, не зная, куда деть дрожащие руки.

– Ругались опять? – мое лицо вспыхнуло, как фонарь с наступлением сумерек. – Так я и знала. Прочитала письмо и пошла в гостиную. Перехватила экономку. Спрашиваю у нее – молодой лорд ушел? А она блеет, что не видела ни его, ни тебя. Вот я и поспешила на выручку, пока вы не переубивали друг друга.

– Спасибо. Это было действительно вовремя.

– Дура ты, Ванесса. Как и Бита, которая от Энджи нос воротит. Такой шанс упускаете. Пользовались бы расположением маркиза, почаще бывали у них в особняке. Эндрю же молодой, горячий, а вы у меня девочки очень красивые. Ни один бы не устоял…

– Мама!

– Что мама? Я ведь как лучше хочу! Мира при каждой встрече благодарит, что в свое время я настояла на помолвке.

– У Миры характер такой! – в сердцах выпалила я. – Она мягкая домашняя девочка и даже влюбилась по вашей с отцом указке. А мы с Битой другие!

– Ну всё, всё, – мама примирительно подняла руки. – Не хотите Эндрю, найдите себе другой объект. Главное, не засиживайтесь в девах.

– Что там в письме? – решила я сменить тему.

– Мирочка выдвигается завтра с утра. Едет на карете до Войстеха, там встречается с мужем и порталом к нам.

– Порталом на таком сроке беременности? Я все-таки поговорю с адмиралом!

– Это лучше, чем тринадцать часов трястись по захолустному бездорожью.

Тут можно было поспорить, но я не стала. В какой-то мере мама права.

Мире, с ее здоровьем, вообще не следовало сюда ехать. Сидела бы в подаренном отцом замке, книжки читала. Но раз уж поездки избежать не удалось, лучше сократить время пути.

Вечер прошел за разговорами. Мама пересказывала местные сплетни, которых за четыре месяца накопилось немало. А, вернувшийся из доков папа, её поправлял, не давая жене откровенно перевирать многочисленные события.

Биту я не дождалась, хотя в свою комнату поднялась глубоко за полночь. Хотелось выспаться, чтобы на балу не походить на вялую рыбину.

Однако во сне, вместо радужных фей ко мне явился Форсайт. Он нес меня на руках и целовал до головокружения жадно. Он шептал такие слова, что меня то обдавало огнем, то окунало в морозную прорубь. Он знал мое тело лучше меня самой и умело играл на его струнах, раз за разом поднимая на вершину блаженства.

А с утра я приказала себе обо всем забыть. И прекрасно с этим справлялась до трех часов пополудни.