Текст книги "Мы же друзья (СИ)"

Автор книги: Лика Новикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

Мы же друзья

Пролог

Три года назад

Катя с Сашей знакомы с детства, но по-настоящему дружить стали около пяти лет назад, когда Катя окончила учебу в университете, а Саша – в колледже. По счастливой случайности они поселились в соседних домах. Так и зародилась дружба. Саша – высокая спортивного телосложения блондинка, которая виртуозно гоняет на тачке, филигранно пилит ногти и не умеет сидеть на месте. Она младше Кати на четыре года и постоянно зовет эту «старушку» с собой.

Катя же девушка неоднозначная. Она абсолютный экстраверт: любит быть в центре внимания, обожает шумные компании, веселые тусовки, но при этом очень закрытая личность. Катя работает учителем в школе, каждый год пытается уволиться – пока не особо получается. Внешне это длинноволосая шатенка полного телосложения, с острыми ноготками и наращенными ресницами. В компании та еще хохотушка и шутница, на деле – человек, который кайфует от одиночества, периодически закрывается в квартире на пару суток, игнорируя всё и всех вокруг, пока не восстановит свой внутренний баланс.

Саша была той подругой, которая любила сводить людей. «Вы просто обязаны познакомиться!» – заявила она как-то вечером, втаскивая Катю в шумную компанию в баре на окраине города.

– Катя, знакомься, это Стас, мой парень. А это Никита, его лучший друг, – Катя оглядела парней и вежливо поздоровалась. – Вы будете друг друга бесить, я гарантирую, – шепнула Саша Кате и разразилась громким смехом.

Катя тогда фыркнула. Рост под два метра, широкие плечи, которые заполняли, казалось, полкомнаты. Тёмные, кучерявые волосы ещё влажные после душа завивались непослушными кольцами на затылке и у висков. Он был как стихия – мощный, крупный, необузданный. Крепкого телосложения, с рельефом мышц, который угадывался даже под свободной футболкой. Руки – огромные, с выступающими венами, мозолистые от клюшки и шайбы, – он небрежно держал свою сумку, и казалось, мог бы раздавить её одной ладонью. Он был похож на медведя – большого, опасного на первый взгляд, но с каким-то наивным блеском в глазах. И она поняла, что пропала. В тот самый момент, когда он посмотрел на неё и чуть заметно улыбнулся. Высокий, с вечно взлохмаченными волосами и дерзким взглядом, Никита показался ей типичным «мачо», который знает себе цену. Он же, в свою очередь, окинул её скептическим взглядом, задержавшись на пару секунд дольше, чем следовало.

– Она вообще говорит? – спросил Никита у Саши, ухмыляясь. – Или только смотрит так, будто я уже что-то украл?

– У тебя есть что красть? – парировала Катя, и в глазах её мелькнула искра.

Это была их первая перепалка. Они не знали тогда, что эта искра разгорится в то, что будет сжигать их обоих три года.

Глава 1

Глава 1

Первый год. Начало дружбы

Первое время они держались на расстоянии. Встречаясь в компании Стаса и Саши, они обменивались колкостями, много шутили и спорили о музыке, школе, кино, хоккее, о том, какое мороженое лучше – шоколадное или сырное. Никита подкалывал её за чрезмерную серьёзность, она – за его напускную браваду.

Но постепенно, сами того не замечая, они начали искать друг друга взглядами в толпе. Если Катя задерживалась, Никита первым спрашивал: «А где эта ворчунья?» Если Никита пропадал с радаров, Катя ловила себя на том, что прокручивает телефон в поисках его сообщения.

Общие друзья начали переглядываться.

– Они там искрят или мне кажется? – шепнула Саша Стасу как-то вечером, наблюдая, как Катя и Никита спорят о сюжете какого-то фильма, буквально нависая друг над другом.

– Искрят, – усмехнулся Стас.

Несмотря на то, что парни были хоккеистами, беседовать с ними было о чём. Они играли за местную хоккейную сборную. Не за главную, не за НХЛ, конечно, – но в городе их знали. Болельщики узнавали в магазинах, дети просили автографы, а в баре после матчей им наливали бесплатно – за уважение.

Никита любил своё дело. Любил запах льда, когда входил в раздевалку до тренировки. Любил звук коньков, разрезающих замёрзшую гладь. Любил тот момент, когда клюшка в руках становилась продолжением тела, а шайба летела точно в ворота, как будто он посылал её силой мысли.

Он был центровым нападающим – мощным, габаритным, с тем самым хоккейным чутьём, которое не купишь за деньги. В нём было почти два метра роста и сто килограммов мышц, и когда он выезжал на лёд, защитники соперника невольно сжимались. Он продавливал, таранил, бил – но всегда с холодной головой. За это его и ценили. За то, что он не терял контроль, даже когда игра шла на последних секундах.

Он мог бы уехать в столичный клуб, получать в три раза больше, играть при полных трибунах. Но он остался в родном городе. Говорил: «Здесь мой дом, моя команда, мои люди». И в этом была какая-то правильная, мужская упёртость. Он не бежал за лёгкими деньгами – он оставался там, где чувствовал себя настоящим.

Тренировки были жёсткими. Каждое утро – ледовая сессия в шесть утра. Потом «физика» – работа с железом, которая и сделала его руки такими огромными. Вечером – тактические занятия. И так почти каждый день, кроме выходных.

Хоккей был его жизнью. И, наверное, поэтому он так боялся чувств – на льду он всё контролировал, а в жизни, когда дело касалось его самого, а не командной работы, Никита терял управление. Как будто шайба выскальзывала из-под клюшки в последний момент, и он не мог её догнать.

Со Стасом они познакомились именно на тренировке – Стас играл вратарём в молодёжке и как-то отразил его бросок, который должен был быть голевым. Никита тогда подошёл к нему, снял шлем и сказал:

– Ты кто такой, чтобы мои шайбы ловить?

Стас усмехнулся, пожал плечами и ответил:

– Тот, кто не даст тебе стать лучшим бомбардиром. Привыкай.

С тех пор они стали друзьями. Стас всегда говорил Никите правду в глаза – жёстко, без прикрас, как это делают только настоящие друзья.

Глава 2

Глава 2

Второй год. Привыкание

Всё изменилось, когда у Кати сломалась стиральная машина. Она в сердцах написала в общий чат:«Кто-нибудь умеет чинить технику или мне вызывать экзорциста?»

Через час в дверь позвонил Никита с набором отвёрток и банкой шоколадного мороженого «на всякий случай». Он починил машинку за пятнадцать минут, а потом они просидели до полуночи, разговаривая о том, как он мечтал стать музыкантом, а она – фотографом.

С того дня он стал заезжать «просто так». Сначала раз в неделю, потом два, потом через день.

– Чай будешь? – спрашивала Катя, открывая дверь.

– А есть что-то покрепче? – ухмылялся он, но всегда брал чай и садился на её диван, как к себе домой. – Шучу, у меня завтра игра.

Они находили общие увлечения, о которых раньше и не подозревали. Оба любили пересматривать старые американские фильмы. Оба могли часами обсуждать нелепые сцены, посмеиваясь над героями. Никита приносил гитару и играл что-то грустное, а Катя подпевала – тихо, почти шёпотом, потому что стеснялась.

Но самое странное началось, когда он стал оставаться ночевать.

Именно Стас первым заметил, что с Никитой что-то не так, когда тот начал пропадать на ночёвках у Кати и перестал забивать голы.

– Ты запал, братан, – сказал Стас тогда. Никита, конечно же, всё отрицал.

– Там за окном такой ливень, не хочу ехать по дороге в такую погоду, – говорил он, глядя на неё щенячьим взглядом. – Можно я останусь?

– На диване, в другой комнате, – поправляла она строго. – И не смей меня рано будить, завтра выходной.

Он устраивался на диване в гостевой комнате и засыпал почти мгновенно. А Катя лежала в своей спальне и улыбалась в темноте.

Они смотрели фильмы до двух ночи. Ели мороженое прямо из ведёрка, сидя на полу. Катались по ночному городу, много разговаривали, глядя на огни, и орали песни до хрипоты.

Он знал, что она боится темноты, но не признаётся. Она знала, что он боится одиночества, но делает вид, что ему всё равно.

Где-то между «спокойной ночи» в коридоре и «сладких снов» сквозь стену родилось то самое «удобство». Та привычка быть рядом, которая не требовала слов. Та близость, за которой не шёл секс. Пока что.

Глава 3

Глава 3

Третий год. Начало конца

К третьему году их странные ночёвки стали регулярными. Но в последние полгода что-то изменилось. Он начал пропадать. Она начала злиться. Он находил оправдания – работа, срочные дела.

Однажды на их встречу с друзьями Никита привёл в компанию девушку. Настю. Саша потом шептала Кате на ухо: «Она такая же, как он. Ветреная. Ничего серьёзного».

– Мне всё равно, – отвечала Катя, пожимая плечами. – Мы друзья.

Она врала. Саша это знала.

* * *

Теперь, глядя на свои руки, сжимающие телефон, Катя вспоминала тот самый вечер три года назад, когда Саша сказала: «Вы будете друг друга бесить».

– Бесить – не то слово, – прошептала Катя в пустоту комнаты. – Вы будете друг друга любить. Только мы оба идиоты, чтобы это признать.

Глава 4

Глава 4

«Удобная» подружка

– Так потренировался сегодня... – голос Никиты в трубке звучал расслабленно, почти мурлыкающе.

– Правда? – переспросила Катя, улыбаясь в темноту комнаты. Она лежала на кровати, глядя в потолок, и чувствовала, как напряжение дня уходит.

– Кать, мне с тобой так комфортно, – проговорил парень низким голосом.

Сначала сердце Кати забилось на «х3», но потом…

– Комфортно… Я, что, диван?

Но звонок оборвался. Тишина. Катя посмотрела на экран: «Вызов завершен». Она перезвонила. Гудки. Сброс. Еще раз. Гудки. Снова сброс.

«Не берет», – подумала она, чувствуя странный холодок.

Спустя пять минут он перезвонил сам.

– Алло? – голос Никиты был сбивчивым.

– Что случилось? – спросила она.

– Да я блять к Насте сегодня обещал заехать, – выпалил он. – И забыл. Звонила, мозг выносила.

– Настя? – переспросила Катя. Имя прозвучало для неё как пощёчина. Он уже две недели не появлялся, а теперь звонит, чтобы рассказать о другой.

– Ну да, Настя, помнишь, я вас знакомил? Рыжая бестия, сплю с ней периодически, – бросил он пренебрежительно, как о чем-то обыденном. – Ты же тоже с кем-то спишь, да?

Кровь прилила к лицу Кати. И пока мозг придумывал ответ на этот абсолютно идиотский вопрос, рот выдал:

– Да, – медленно говорила Катя, стараясь, чтобы голос звучал ровно, – с Артемом.

Паника охватила ее в ту же секунду. Она только что сама придумала себе любовника.

– Кто такой? – переспросил Никита.

– Я же не спрашиваю, откуда взялась твоя Настя, – огрызнулась девушка.

– Ну чего ты злишься, интересно же, вдруг у тебя там любовь, а я из-за тренировок всё пропустил. Мне-то отношения не нужны, а с Настей так, справляюсь со стрессом и усталостью.

– Понятно, – выдавила Катя.

– Какие планы на вечер? – спросил Никита, притворно-беззаботно, чтобы разбавить обстановку.

– С Артемом встречаюсь, – ответила Катя, отчеканивая каждое слово. – А что такое?

– Думал, заеду.

В этот момент дыхание Кати участилось, она так соскучилась, но, вспомнив про Настю, резко ответила:

– А чего тебе ехать, еды все равно нет, я только с бассейна пришла, не успела еще приготовить.

Он рассмеялся на том конце провода. – Да ладно, как будто я только поесть приезжаю.

– А зачем еще? – в ожидании чего спросила Катя? Признаний в любви? Дура.

– Поспать на твоем ахеренно мягком диване, конечно же, – Никита на том проводе рассмеялся еще больше. – Ладно, не буду мешать твоему свиданию, скатаюсь все-таки к Наське, а то обидеться еще, кого я потом…

– Пока, – не выдержала Катя и бросила трубку.

Глава 5

Глава 5

Ревнуешь?

– Слушай, Саш, – Никита стоял возле раздевалки после тренировки с полотенцем в руках. Две недели без Кати превратили его жизнь в серую пустоту. Он злился на себя за эту зависимость. – Спросить хотел: а у Кати что за Артем? Никогда о нем не говорила.

– А.. Артем, – голос Саши звучал уклончиво. – С работы ее парнишка.

Никита нахмурился.

– Ни разу о нем не слышал. У них что-то серьезное намечается?

– А чего интересуешься? – в лоб спросила Саша. – Ревнуешь?

– Кого? Катюху? Не смеши. Я так, чисто, дружеское переживание. Главное, чтобы этот Артем говнюком не оказался, а то мне же ее потом собирать и в чувства приводить, в случае чего.

После странного диалога с Никитой Саша решила позвонить Кате и все разузнать.

– А теперь поведай-ка мне тайну, что у вас с Никитой происходит.

– Ну… – начала Катя, и голос ее дрогнул. – Мне стыдно это произносить вслух, но… Меня снова опрокинули.

– Что? Что Никита тебе сказал? – с негодованием заорала в трубку Саша, но на той стороне слышались лишь всхлипы. Катя плакала.

– Дословно:«Мне с тобой так комфортно, ой, я же к Насте должен был поехать ебаться, а ты? У тебя же тоже есть секс? А мне отношения не нужны».

– Сволочь, – ответила Саша. – Очень удобно он устроился: одной душу изливать, с другой спать.

– Абсолютно в точку, – проговорила Катя и разревелась вновь.

Глава 6

Глава 6

Мы друзья

– Чего унылый такой? – Стас хлопнул Никиту по плечу в баре.

– Да с Катей непонятки, – буркнул Никита, уставившись в стакан.

– Какие? Вы же друзья?

– Ну да. Третью неделю на связь не выходит, занята всегда. И всё с Артемом своим время проводит.

Стас поднял бровь:

– Ты его хоть раз лично видел?

– Нет.

– Так может, и нет никакого Артема, – усмехнулся Стас. – Бабы – они такие, пиздеть любят.

Никита посмотрел на друга с внезапным ужасом.

– Не неси чушь, Катя не такая. Зачем ей парня выдумывать?

– Не знаю, братан, тебе виднее.

* * *

Этим же вечером Никита стоял под дверью Кати. Он знал, что она дома – горел свет.

– Открой дверь, я знаю, что ты дома.

Дверь открылась. Катя стояла на пороге в растянутой футболке, бледная, с покрасневшими глазами.

– Боже, что за вид? – выдохнул Никита, чувствуя, как сердце сжалось от боли при виде её состояния.

– Да так, у меня небольшие трудности, – ответила она, пряча взгляд.

– Артем?

Она кивнула, с трудом сглатывая. Больно было признавать, что всё, что видит сейчас Никита, только по его вине. Поэтому, да, пусть будет Артем.

– Хочешь, я с ним поговорю? – предложил Никита, и это было странно – он, который всегда избегал эмоций, предлагал защиту.

– Нет, спасибо, – сказала она и, чтобы дальше не развозить эту тему, неожиданно для себя произнесла: – Я скучала...

– Я... тоже, – выдохнул он, подошел и аккуратно обнял.

Катя подняла на него глаза. В них были грусть и пустота.

– Можно, я у тебя сегодня останусь? – спросил он.

Катя покачала головой.

– Думаю, тебе пора... Напиши Насте, может, она свободна, – с горькой усмешкой сказала она последнюю фразу.

Он опешил:

– Шутишь?

– Не шучу.

– У нас всё хорошо? – спросил он, пытаясь заглянуть в её глаза.

– Конечно, – она изобразила улыбку. – Мы же друзья.

Глава 7

Глава 7

Запал

Через пару дней Стас вновь встретил Никиту не в духе.

– Братан, а ты не запал случайно? – спросил Стас, когда они сидели у него на кухне.

– Нее, – отмахнулся Никита.

– Когда ты последний раз виделся с Настей?

– Не помню. Несколько недель назад.

– Не хочешь пар спустить? Позвони ей, и настроение сразу улучшится.

– Я не хочу.

– Точно запал, – констатировал Стас. – Пиши своей училке, пока она за Артема замуж не вышла.

– Да ты гонишь! – рявкнул Никита. – Да у меня на нее даже не встанет! Мы же друзья! Тем более, у них с Артемом, скорее всего – всё.

– А чего это?

– Не знаю, в душу не лез. Да и Катя сама не особо хотела что-то рассказывать.

– Тем не менее, из-за того, что вы не общаетесь, ты превратился в соплю. В чем причина? – настаивал Стас.

– Не знаю, братан... – прошептал Никита, обхватив голову руками.

* * *

Через три дня он набрал Катю.

– Привет, ты дома?

– Да.

– Поговорим?

– Заходи, – ответила она.

Он вошел в её квартиру, чувствуя себя чужим.

– Как с Артемом? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Мы расстались, – ответила она, отвернувшись к окну.

– Почему?

– Я для него слишком удобная, не более, – она горько усмехнулась. – Хочется быть любимой, понимаешь, а не выпрашивать чувства.

Он замер.

– А с сексом как? Не понравилось? – переспросил он, чувствуя странное облегчение.

– Не буду это с тобой обсуждать, – отрезала она. – А как с Настей? – вдруг спросила она, обернувшись. – Тоже что-то не вставляет?

Никита сглотнул. «Не вставляет» – подумал он. – «Не вставляет – это мягко сказано».

Глава 8

Глава 8

Тот самый диван

Они сидели на диване, как делали это сотни раз. В комнате горел только ночник, создавая уютный полумрак. За окном шёл дождь – мелкий, осенний, который заставлял хотеть укрыться пледом и никуда не выходить.

– Ну что, – спросил он, развалившись на диване и положив ноги на журнальный столик. – Смотреть будем или так и будем обсуждать, как хреново нам обоим?

Она усмехнулась, подтягивая колени к груди.

– Давай фильм. Что-нибудь лёгкое. Чтобы не думать.

Он кивнул, взял пульт и начал листать ленту. На экране мелькали названия, постеры, трейлеры. Она смотрела на его профиль – на то, как он сосредоточенно хмурится, выбирая кино, как его пальцы сжимают пульт. И внутри неё что-то сжалось.

Они выяснили всё сегодня днём. Она сказала, что с Артемом кончено. Он ответил, что с Настей тоже ничего серьёзного. Они оба были свободны. И это было одновременно облегчением и пыткой.

– Давай этот, – сказал он, останавливаясь на какой-то мелодраме. – Говорят, там хороший сюжет.

– Давай, – согласилась она, хотя ей было всё равно. Ей было важно только то, что он рядом.

Фильм начался. Она легла на диван, головой почти касаясь его бедра. Так они тоже делали раньше – в те времена, когда она ещё могла притворяться, что между ними ничего нет. Он сидел, откинувшись на спинку, и смотрел на экран. Она смотрела на него.

Прошло двадцать минут. Сюжет закручивался – герои начинали ссориться, потом мириться, потом снова ссориться. А она чувствовала, как воздух в комнате становится плотным. Каждое его движение, каждый вздох отдавался в ней дрожью.

Он был так близко. Она чувствовала его запах – лёгкий парфюм, что-то тёплое и родное. Его рука лежала на подлокотнике, большая, с выпуклыми венами, и ей хотелось просто коснуться её, провести пальцами по его запястью, почувствовать, что он реален.

«Остановись, – сказала она себе. – Ты обманываешь себя. Он просто друг. Он всегда был и будет просто другом».

Но в груди разливалось тепло, и она не могла его контролировать.

А потом на экране началась сцена. Та самая. Долгая, чувственная, с крупными планами, с дыханием, с тихими стонами. Герои целовались, падали на кровать, теряли контроль.

Она почувствовала, как её собственное дыхание сбивается. Как внутри всё переворачивается. Она не могла отвести глаз от экрана, хотя должна была. Она слышала, как в фильме шепчут имена, как скрипит кровать. И её тело реагировало на это – предательски, горячо, мучительно.

– Чёрт, – прошептала она едва слышно и томно вздохнула.

Этот вздох. Он был слишком громким в тишине комнаты.

Никита повернул голову и посмотрел на неё.

Их взгляды встретились.

В его глазах было то, что она видела впервые. Не тепло дружбы. Не обычную снисходительность. А голод. Желание. Искру, которая за секунду разгорелась в пожар.

Она замерла. Сердце колотилось так, что она слышала его в ушах. Она хотела отвести взгляд, но не могла. Он тоже не отводил.

Между ними было всего несколько сантиметров. Достаточно, чтобы протянуть руку. Достаточно, чтобы поцеловать.

Он не двигался. Она тоже. Они просто смотрели друг на друга, и в этом взгляде было всё – все три года недосказанности, все ночёвки в разных комнатах, все фильмы, все разговоры, всё мороженое, которое они съели вместе.

А потом он выдохнул. Так же томно, как она.

И всё рухнуло.

Он потянулся к ней – медленно, давая ей шанс отстраниться. Но она не отстранилась. Она поднялась на локте, приближаясь к нему, чувствуя, как дрожат её пальцы, когда они касаются его плеча.

– Никит, – прошептала она, и это имя прозвучало как мольба.

Он не ответил. Он просто притянул её к себе, впиваясь в её губы поцелуем, который был не нежным – он был яростным, голодным, полным всей боли, которую они оба копили годами.

Она ответила. Впилась пальцами в его волосы, притягивая его ближе, глубже, отчаяннее. Он опрокинул её на спину, нависая сверху, и его вес был таким правильным, таким настоящим, что у неё перехватило дыхание.

Они больше не смотрели фильм. Мир сузился до её губ, его рук, его дыхания на её шее. Она чувствовала, как он целует её плечи, как его пальцы скользят под её футболку, как он прижимается к ней, и от этого прикосновения внутри неё взрывается всё, что она сдерживала.

Он зарылся лицом в её шею, и она услышала его прерывистый выдох. Он был так же потерян, как она. Так же напуган. Так же жаден.

– Я не знаю, что мы делаем, – сказал он, но руки его не останавливались.

– Я тоже не знаю, – ответила она, притягивая его обратно. – Но, пожалуйста, не останавливайся.

Он оторвался от неё на мгновение, заглянул в глаза – её зрачки расширились, дыхание сбилось. И это разрушило последнюю стену между ними.

Он понёс её в спальню – целовал, сжимая её в проёме двери, шёпотом ругаясь между поцелуями. Он развернул её, прижимая спиной к стене в коридоре, и её дыхание перехватило от его натиска. Его руки уже были под её футболкой, скользили по животу, по рёбрам, сжимали грудь, и она выгнулась, вцепляясь пальцами в его волосы.

Когда они ввалились в комнату, он толкнул её на кровать, и она отлетела на простыни, глядя на него снизу вверх. Он стоял над ней, растрёпанный, с безумными глазами, и она поняла: он не контролирует себя. Никто из них не контролирует.

Дальше всё было как в тумане. Его руки – грубые, горячие, – скользили по её телу, оставляя следы. Он целовал её шею, ключицы, кусал плечи, и она впивалась ногтями в его спину, оставляя красные полосы.

– Не останавливайся, – прошептала она в его губы, и это не была просьба – это был приказ.

Он был везде одновременно – её голова кружилась, мир сузился до его дыхания, его веса, его запаха. Она чувствовала каждое движение – сначала пальцев, потом губ, потом его бёдер, сжимающих её.

Когда он вошёл в неё, они оба замерли на секунду, глядя друг другу в глаза.

– Смотри на меня, – хрипло сказал он, перехватывая её лицо ладонью. – Не закрывай глаза.

Она смотрела. Он двигался ритмично, глубоко, и в каждом его толчке было три года молчания. Она кусала его губы, вцепившись в его плечи.

– Сядь на меня, – попросил он, но в голосе была команда.

Она не стала дразнить – она тоже не могла ждать. Она нависла над ним, медленно опускаясь, и когда он вошёл в неё, оба выдохнули одновременно. Она двигалась медленно сначала, чувствуя, как он наполняет её собой, как его пальцы впиваются в её бёдра, направляя её. Он смотрел на неё, на то, как она выгибается, и это зрелище сводило его с ума.

Она ускорилась, двигаясь на нём, и он вжался пятками в матрас, приподнимая таз, чтобы идти глубже. Её стоны стали громче, она наклонялась, целуя его, покусывая его нижнюю губу, и его руки скользили по её спине, по ягодицам, сжимая их до боли.

В какой-то момент он не выдержал – перевернул её на спину и навис сверху, входя резко, глубоко. Она вскрикнула, обхватывая ногами его талию, а он двигался быстро, жёстко, сбивая дыхание. Каждый его толчок был как признание – в том, что он не может без неё, что она – его зависимость, его «наркотик».

Её руки царапали его спину, и он не останавливался. Он целовал её шею, кусал плечи, шептал в ухо что-то грязное и одновременно нежное.

Он кончил первым – сдавленным стоном, уткнувшись лицом в её шею. Но не остановился. Он заставил её кончить следом, пальцами, губами, – она выгнулась, вцепилась в его волосы и закричала, не сдерживаясь. Он смотрел на неё, на её раскрасневшееся лицо, на разметавшиеся по подушке волосы, – и в этот момент в его груди что-то окончательно перевернулось.

Они лежали потом на мокрых простынях, тяжело дыша, переплетённые. Он притянул её к себе, обнял, уткнулся носом в её макушку. Она молчала, гладила его волосы, чувствуя, как его сердце колотится о её грудь. Он целовал её ключицу, лениво, почти сонно.

Он держал её в своих огромных руках, прижимая к груди так сильно, как будто боялся, что она исчезнет.

Фильм давно закончился. На экране шли титры, но никто из них не смотрел.

– Это была ошибка? – спросила она тихо, уткнувшись лицом в его плечо.

– Это было... – начал он, но она прикрыла его рот ладонью.

– Не говори. Не надо слов.

Она подняла голову и посмотрела на него. В его глазах не было прежнего страха. Только что-то новое. Смесь удивления, нежности и желания.

Он усмехнулся, поцеловал её ладонь.

– Я останусь до утра? – спросил он в темноту.

– А ты куда-то собрался? – ответила она.

– Сегодня я никуда не убегу.

Она посмотрела на него спящего, провела пальцами по его щеке и прошептала в тишине:

– Идиот. Какой же ты идиот.

Но этого Никита уже не услышал. Она не знала тогда, что он сбежит через несколько часов, когда она уснёт.

Но в тот момент, когда он обнимал её, она чувствовала себя нужной. Она чувствовала себя любимой. Она чувствовала себя счастливой.

И это счастье было таким хрупким, что она боялась дышать.

Но она позволила себе верить, что всё будет хорошо.

Он проснулся первым, ближе к рассвету, и просто смотрел на неё, на её лицо, на свет, падающий на её ресницы. Он не сказал ей, что она красивая, потому что боялся разрушить «дружбу». Но в тот момент он понял: он пропал.