Текст книги "Наследие Тубана"

Автор книги: Личия Троиси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

10
Невероятная история

София сжимала в руках чашку горячего чая. Несмотря на накинутое поверх покрывало, она дрожала от холода.

И только рука девочки все еще продолжала гореть. Томас обработал ее рану. Порез не выглядел слишком глубоким, тем не менее он был довольно большим. Дворецкий промыл его, а потом наложил сверху дезинфицирующее средство, от которого немного пощипывало в ране, а затем перевязал руку. Вся процедура проходила в полнейшей тишине.

София спрашивала себя, не рассердился ли на нее профессор из-за ее выходки. Ведь, по сути, она ослушалась его указания. Но эта мысль оказалась совершенно бесполезной, поскольку мозг девочки был полностью занят воспоминаниями произошедшего в лесу: сначала тот мальчик со своими жуткими красными глазами, потом Нидхогр – имя, которое наряду с образом змея никак не выходило у нее из головы.

– Как дела?

Сидевший напротив Софии профессор выглядел очень серьезным. Таким девочка еще никогда его не видела.

София не ответила и лишь продолжала дрожать.

– Выпей чаю, и тебе станет лучше.

Девочка поднесла чашку к губам, но часть ее содержимого пролилась мимо. Софию охватила неудержимая дрожь.

– Дай мне. – Профессор взял чашку в одну руку, осторожно придерживая другой затылок девочки.

Она закрыла глаза и позволила напоить себя, как маленького ребенка, с удовольствием ощущая, как тепло разливается по всему телу.

– Он ушел, – шепнул Шлафен. – Он не смог преодолеть барьер, и думаю, что он еще не скоро вернется. Ты повредила ему крыло.

София продолжала сидеть с закрытыми глазами. Образ крылатого монстра отпечатался на темной стороне ее век.

– Что это было? – спросила она, наконец раскрыв глаза.

Она ожидала, что профессор улыбнется и скажет, что это был всего лишь плохой сон или дурацкое видение. Мозг твердил ей, что произошедшее никак не могло случиться наяву, что этому существует логическое, рациональное объяснение.

Но ее приемный отец, продолжая по-прежнему держать в руке чашку, отодвинулся от девочки. Было заметно, что он чем-то озабочен.

– Это – Покоренный, – прозвучало в ответ.

Софии показалось, что ей послышалось. В какой мир она попала? Может быть, здесь все сумасшедшие?

– Покоренные – это обычные люди, которые в один прекрасный день оказываются вовлеченными в грандиозную игру; кто-то играет на их жажде отмщения, чувстве ненависти или боли, суля взамен безграничные способности, которым под силу изменить все, что у них не получается в обычной жизни. Как только эти люди, поверив обещаниям, соглашаются выполнить определенные условия, оказавшись подверженными изменениям, таким как у этого мальчика, они полностью теряют волю и становятся послушным инструментом в руках тех, кто их обманул.

София молча слушала. Это был полнейший абсурд. Об этих вещах пишут в книгах или комиксах, но в реальной жизни такое невозможно: в нормальной жизни нет летающих мальчиков с железными крыльями. И все же похоже, что профессор говорит правду.

– Но кто может делать подобные вещи?

Шлафен провел рукой по волосам и опустил глаза.

– Нидхогр. Он и его земные последователи.

София уткнулась в свою чашку, не в силах поднять на профессора глаза. Страх сковал ее сердце.

– Но кто это? Едва я увидела того мальчика, как мне на ум тут же пришло это имя, которое пугает и наводит на меня ужас. Но я не знаю, кто это.

– И тем не менее ты знаешь, – многозначительно произнес профессор. – Конечно, неосознанно, но в глубине сердца – и поэтому ты боишься.

Мужчина откинулся на спинку кресла. Он выглядел крайне уставшим и печальным.

– Почти три тысячи лет тому назад мир сильно отличался от того, в котором мы живем. Человек существовал в гармонии с природой, и драконы были хозяевами Земли. Они управляли жизнью на ней и были хранителями этого миропорядка. Они контролировали поведение человека до тех пор, пока этот магический совершенный механизм под названием природа не оказался в ловушке.

София сидела с открытым ртом.

– Но драконы же не существуют, – упрямо твердила девочка, готовая в любую минуту опровергнуть даже очевидные вещи, лишь бы только не соглашаться с тем, что мир, который она знает, – всего лишь иллюзия.

Шлафен горько улыбнулся:

– Поверь мне, они существуют. И тот факт, что ты здесь, – тому подтверждение. Но чтобы ты могла это понять, нужно начать все по порядку. Хранителем миропорядка на Земле было Древо Мира, вековое, громадных размеров растение, из которого проистекала энергия, поддерживавшая жизнь всего сущего. Именно оно регулировало смену времен года, именно благодаря ему всходили растения и распускались цветы. Его плоды были выражением его бесконечной положительной энергии, Пять драконов, Драконы-стражи, охраняли его и защищали от всякого зла. София, тогда было все замечательно, превосходно и чудесно.

Профессор остановился, чтобы глотнуть чаю.

– Но не всем по душе было это совершенство и свет. Хранители тьмы, виверны, были повелителями холода и ночи. Веками каждый из них выполнял свой долг, до тех пор пока Нидхогр не взбунтовался. Он был самой сильной виверной, он решил разрушить Древо Мира. Похоже, он ненавидел равновесие и мир, царившие на Земле, а также населявших ее людей. Он желал увеличить силу своего рода и господствовать над всеми. Именно тогда и разразилась война.

Этот рассказ точь-в-точь походил на легенду, превосходный сюжет для книги в стиле фэнтези. И Софии, вероятно, она бы понравилась как сказка, не повстречай она сама одного из персонажей этого абсурдного повествования.

– Виверны, подстрекаемые Нидхогром, вступили в войну с драконами. Битва была разрушительной, с огромными потерями с обеих сторон. Затем Нидхогр, видя, что схватка стала затягиваться, напал на Древо Мира. Он подъел его корни, и дерево постепенно стало увядать, пока не потеряло все свои плоды. Перед лицом такого вероломства оставшиеся драконы пошли в невиданное до сих пор наступление. В войну оказались вовлеченными даже люди: Нидхогр использовал их как инструмент в своих целях. В течение нескольких лет был выведен тип людей, обладавших нездоровым влечением к металлу. Он заставлял своих подручных добывать железо из рудников, обрабатывать и делать из него оружие, доспехи и странные, цеплявшиеся к телу приспособления, которые вживлял в тела людей, превращая их в непобедимых солдат. Тот, кто получал это приспособление, становился абсолютно безвольным и приобретал сверхъестественную физическую силу, Так появились Покоренные, такие как мальчик, напавший на тебя сегодня вечером.

София снова вспомнила его бесстрастное лицо мальчика и вздрогнула.

– Но драконы пошли другим путем. Они объединились с людьми, желавшими поддерживать равновесие и восстановить мир, любившими природу и почитавшими Древо Мира. Они сражались бок о бок. И их сближение было настолько тесным, что когда казалось, будто все для них уже потеряно, ибо повержены были даже Драконы-стражи, то оставшиеся в живых приняли решение слиться с людьми в единое целое и передать им свой дух. У драконов на лбу имелось Око Разума, что-то вроде переливающегося самоцвета.

София напряглась, инстинктивно подумав про свою родинку, пульсировавшую между бровями.

«Она здесь ни при чем, не дай себя обмануть», – твердил ей внутренний голос, но она продолжила слушать абсурдную историю, увлеченная ее сюжетом, словно слушала какую-то сказку.

Профессор продолжал:

– И через этот камень они вводили свой дух в тела избранных. Драконы делали это для того, чтобы кто-нибудь мог продолжить их дело и сопротивление злу.

София почувствовала глухую боль где-то в животе. Она понимала, что имела прямое отношение к этой истории. Вопреки всякой логике, она внутренне ощущала, что уже знала ее.

– Я одна из них? Во мне живет дракон? – еле слышно спросила девочка.

Профессор важно кивнул:

– Ты напрямую происходишь от Лунга. Он был человеческим существом, выросшим в среде драконов, в городе Драконии, столице Империи драконов. Он всю свою жизнь сражался рядом с ними и был свидетелем финальной битвы. Дракон Тубан, последний и самый сильный представитель своего рода, до конца сражался против Нидхогра. Это была страшная битва, потрясшая мир до самых глубин. Когда все уже было кончено, Тубан из последних сил наложил проклятие на своего врага. Он заточил его под землей с помощью мощных волшебных чар, чтобы не позволить тому нанести какой-либо вред или общаться с внешним миром. Колдовство до сих пор обладает свойством предотвращать доступ Нидхогра в этот мир в собственном теле и в полную силу. Но так будет не всегда. Мощь Нидхогра непомерно велика, и Тубан с самого начала знал, что его чарам суждено постепенно сходить на нет, вплоть до полного их исчезновения. Мало-помалу Нидхогру удается оказывать влияние на этот мир своей злобой и подготавливать почву для своего будущего возвращения. Но ему известно, что драконы не исчезли бесследно и живут в телах своих избранных, в том заключается проблема. Поэтому он направил своего посланника убить тебя.

– А что стало с Тубаном?

– Прежде чем умереть, он слился с Лунгом, поручив ему следить за действием проклятия, – печально ответил профессор. – София, Лунг – твой прародитель, следовательно, в тебе живет самый великий дракон в истории.

София приложила руку к груди. Она не ощущала ровным счетом ничего. Никакой силы, никакой магической энергии. Только тишина. Нет и не было никакого Тубана, профессор просто сумасшедший и несет полную бессмыслицу.

– Я его не чувствую, внутри меня никого нет, – решительно заявила она.

Шлафен посмотрел на девочку с грустной улыбкой.

– Я знаю, в это трудно поверить, все произошло слишком быстро…

София покачала головой:

– И нечего тут понимать. Вы рассказываете мне нелепую историю из фильма!

Профессор ничего не сказал, просто протянул палец, касаясь родинки в центре ее лба:

– Это – Око Разума, София. У Лунга до слияния с Тубаном его не было. Оно появилось у него уже позднее и стало отличительным признаком присутствия дракона. Эта родинка не похожа на другие, разве тебе никто не говорил об этом?

София прикоснулась к ней. Внезапно она стала горячей и твердой.

– Один врач, когда я жила еще в приюте… Но он потом забыл о ней.

Профессор встал, достал что-то из ящичка и снова сел. В руке у него было зеркало.

– Он был прав. Только когда ты воспользуешься своими способностями Дракониды, Око Разума проявит свою истинную природу.

София посмотрела на свое отражение. На месте привычной родинки теперь сверкал зеленый камень. Девочка почувствовала, как леденящий душу ужас сжал ее виски, словно тисками.

– Это невозможно…

– Именно в нем находится дух Тубана.

София погладила камень. Он удивительным образом выделялся на фоне усталого и совершенно заурядного лица девочки.

– Но если Тубан внутри меня, что это меняет?

Профессор убрал зеркало.

– Во-первых, ты обладаешь особой силой. И сегодня ты воспользовалась ею против напавшего на тебя Покоренного. София, ты можешь вызывать рост растений. Эти лианы, что задержали мальчика и едва не сломали ему крыло, твоих рук дело. Это сила жизни, София, сила Древа Мира.

София инстинктивно сжала пальцы в кулак, словно ожидая, что вот-вот появится какое-нибудь растение или распустится какой-нибудь цветок.

– Но это еще не все. Твое тело может меняться. Ты можешь иметь крылья дракона, ну а если тебе удастся воспользоваться силой Тубана в полной мере, то ты можешь обрести его тело.

– То есть вы хотите сказать, что я могу превратиться в дракона?

Профессор уверенно кивнул, пристально глядя на девочку. София напряглась всем телом. Внезапно она перестала понимать, кто она теперь, и главное – стала воспринимать свое тело как нечто чуждое, готовое с минуты на минуту выйти из-под ее контроля.

– Но нужно упорно тренироваться. Сегодня ты действовала импульсивно, а таким образом можно использовать только часть твоих способностей. Когда ты поверишь в свой дар, то сможешь управлять им одной лишь силой воли.

Софию охватило смятение. Все, что она знала об этом мире вплоть до сего дня, теперь казалось ей ненастоящим и неполным. Она бы не удивилась, если бы дом вдруг поднялся в воздух или предметы стали отрываться от земли. В мире, в котором обычные человеческие создания скрывают в своей груди драконов или пребывают во власти некоей злобной сущности, случиться может все что угодно.

– Но если на Нидхогра наложено проклятие, кто же управляет напавшим на меня мальчиком? – добавила она, почти полностью обезоруженная.

– Я уже говорил тебе, что проклятие Тубана не является окончательным. Нидхогр оставил на земле своих последователей, которые являются распространителями его воли в этом мире. Они его земное воплощение. До тех пор пока проклятие сдерживает силы Нидхогра, его последователи также ограничены в своих возможностях. И он и его дети живут за счет зла, и всякий раз, когда им удается обмануть какое-нибудь человеческое существо, делая из него Покоренного, они питаются его недовольством, чтобы двигаться дальше. Вот почему Дракониды блюдут волшебные чары и пытаются восстановить плоды Древа Мира. По окончании войны их город отделился от земли и стал парить в свободном полете по небу, неся на себе Древо Мира, которое с того дня потеряло былую силу и почти полностью высохло.

– Город из моих снов! – воскликнула София, после того как ее внезапно осенило. – Мне постоянно снится белый город!

– Я знаю, – спокойно заметил профессор. – Я обустроил твою комнату по его подобию в надежде, что ты постепенно сама вспомнишь, откуда ты и где твои корни.

Все детали мозаики встали на свои места в ужасающе логичной последовательности. Даже история, рассказанная Лидией, теперь обрела смысл. Все оказалось жуткой правдой.

– Тогда получается, Нидхогр… уже среди нас?

– Нет еще, но его злоба уже косит свои первые жертвы. Он может действовать в этом мире, это верно. С большими ограничениями, но может. С тех пор как Древо Мира увяло, положение становится все хуже и хуже. Природа лишилась его защиты и оказалась подверженной нападению человека, существа крайне высокомерного, которое считает, что может жить даже после того, как оно порвало свои связи с природой, и может найти ей замену. До тех пор пока существовали драконы и Древо Мира, его спесь как-то сдерживалась, но сейчас человек злоупотребляет данной ему свободой, превознося себя как властителя вселенной. Мало-помалу он стал нарушать законы природы, все больше изменяя окружающую среду. И, действуя таким образом, он стал разделять образ мыслей Нидхогра. Бунт виверн и бунт человека по сути одно и то же: и те и другие хотят разрушить естественный ход вещей, пытаясь завоевать роли, им не свойственные. Таким образом, со временем они наносили природе все более тяжкие увечья, и проклятие ослабло. Нидхогр еще в заточении, но его оковы с каждым разом становятся все слабее.

Постепенно София стала прозревать.

– А он вернется?

– Раньше, чем мы думаем.

– И кому выпадет на долю остановить его? – спросила девочка, нервно заламывая руки.

– Тебе, – ответил профессор. – Тебе и другим Драконидам. Пришло время возродить плоды Древа Мира. Для многих поколений их поиски ничего не дали. Ни у кого не оказалось достаточной силы, чтобы их обнаружить. Но теперь все изменилось. Теперь, когда Нидхогр вот-вот вернется, скрытые возможности Драконидов, полученные ими от союза с Драконами-стражами, не сегодня-завтра должны вновь проявиться в преддверии финальной битвы. И я чувствую, что ты обладаешь такими способностями.

София опустила глаза. Неверие постепенно уступало место чему-то новому, что отдаляло момент сведения счетов с суровой реальностью, о которой поведал ей профессор.

– Так вот почему вы ничего не знали ни о моем отце, ни о моей матери, ведь так?

Профессор замолк на мгновение.

– Я знал, кто был твоим отцом. Я искал его всю жизнь. Видишь ли, я – Хранитель. Наряду с Драконами-стражами существовали люди, обеспечивавшие охрану Древа Мира: речь идет о группе жрецов, к которым я и принадлежу. Они также впали в оцепенение, когда Нидхогр устроил резню. На протяжении тысячелетий наши силы оставались невостребованными, и так происходило из поколения в поколение. Затем, более двадцати лет тому назад, я пробудился ото сна и с тех пор стал разыскивать Драконидов. Твоего отца я встретил, когда было уже слишком поздно.

– Скажите мне правду, – попросила София с мокрыми от слез глазами. – Как он умер?

– Покоренный убил его прежде, чем тот успел проснуться. Все произошло, когда ты была еще совсем крошкой. Нидхогр разыскивает Драконидов, поскольку знает, что только они способны остановить его. С тех пор как Нидхогру удалось ослабить связывавшие его оковы, он постоянно посылает своих эмиссаров расправиться с ними до того, как они проснутся.

– А моя мать?

– Твоя мать не была Драконидой.

София напрасно ждала, что профессор расскажет о ней еще что-то.

– Ладно, тогда кто она была? И где она? Она тоже мертва?

– Мне очень жаль, но я не знаю.

София с силой сжала чашку в руке. Она чувствовала, как ее грудь переполнилась слепой яростью.

– Почему вы всегда уходите от ответа, когда я спрашиваю о ней?

Профессор отвел глаза в сторону.

– София, я с самого начала боялся рассказывать тебе об этом. Как только она узнала всю правду о тебе и твоем отце, бросила тебя.

София оцепенела.

– И вы даже не пытались разыскать ее?

– Моя задача – найти Драконидов и разбудить их.

– Получается, что по этой причине я и оказалась в сиротском приюте? История о долге благодарности, о том, что я особенная… все это пустая болтовня.

– Ты действительно особенная, София! Ты – драконида!

– Вы разыскали меня, потому что это был ваш долг, и взяли к себе, потому что должны были взять!

– Почему ты все переводишь в эти рамки? Нет, это не так…

София продолжала, словно не слышала его слов:

– И ваше доброе отношение, одежда… – все это потому, что это ваш долг, ведь так?

Профессор придвинулся к девочке поближе.

– Ты потрясена, да это и понятно, но…

София резко вскочила, отстраняясь от профессора.

– Не трогайте меня, – выпалила она на одном дыхании.

Разочарованный и раздосадованный, профессор не сдвинулся с места.

– София, не стоит думать, что я делаю все это только потому, что таков мой долг. Безусловно, я разыскивал тебя, потому что я Хранитель, но теперь, познакомившись с тобой поближе, я оценил, какой, оказывается, ты чудесный человек.

Девочка ощутила комок в горле. Эти слова звучали неправдоподобно. Правда, эта ужасная горькая правда, смущавшая и обескураживавшая ее, говорила совсем иное.

Она спокойно поставила почти пустую чашку на стол.

– Я хочу спать.

Профессор продолжал стоять опустив руки.

– София, я…

– Пожалуйста.

Мужчина вздохнул:

– Я и в самом деле люблю тебя.

София молча отвернулась и направилась на верхний этаж. Она с силой хлопнула дверью, а потом повалилась на кровать. Теперь все обрело иной смысл. Она была явно разочарована тем, что узнала, однако, несмотря на это, ее одолевали и другие мысли. Эта вилла всегда была золотой клеткой, только прежде она не знала об этом. Ее белая комната, которую она полюбила с самого начала, была предоставлена ей для того, чтобы разбудить в ней тайную силу, о которой говорилось в старинных легендах. Да, в легендах. София не сомневалась, что это была всего лишь глупая шутка. И все же что-то в ее душе желало убедить ее в обратном. Девочка не могла поверить в магический мир, о котором ей стало известно, она ощущала себя обманутой и растерянной. Дом, который еще два часа назад она считала своим, внезапно стал для нее чужим.

11
Дни смятения

Мальчик вошел через окно. Одно из его крыльев ударилось о стену с жутким скрежетом. От удара он потерял равновесие и упал, покатившись по полу.

Грохот вынудил Рататоскра прервать медитацию. Встав из положения лотоса, он направился к лежавшему на полу с поврежденным крылом Покоренному, отчаянно пытавшемуся встать на ноги.

Рататоскр наклонился к нему. Осмотрев рану, он недовольно нахмурил лоб.

– Что, проблемы?

За спиной Рататоскра стояла Нида со скрещенными на груди руками. Мальчику не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что на лице у нее торжествующая улыбка. Она с раздражением поправила волосы, а потом протянула руку ко лбу мальчика.

– Не двигайся, идиот, – буркнула она.

Закрыв глаза, Нида быстро прочла его мысли.

– Ты потерпел поражение, нет никакой нужды спрашивать тебя о том, как все было, – с усмешкой заключила Нида.

– Дремлющая проснулась.

Нида оцепенела.

Это оказалось тем обстоятельством, которое было совсем некстати. Нидхогр будет этим явно недоволен. Если она хотела избежать его гнева, ей необходимо было быстро найти выход, и на этот раз им нельзя было ошибиться. Им достаточно было переглянуться, чтобы понять, что нужно делать.

Пока Нида шарила в карманах своей куртки, Рататоскр отсоединил устройство, нажав на самую середину безделушки. Лицо мальчика скривилось от боли, затем его тело вздрогнуло так, как это бывает с человеком, который всплывает после слишком долгого пребывания под водой. Красные глаза подростка постепенно окрашивались в безликий каштановый цвет. Маттия приходил в себя. Он лежал без сознания, щекой прислонившись к ледяному цементному полу. Но ему хватило нескольких секунд, чтобы все вспомнить и прийти в ужас. Он попытался повернуться на спину, но внезапно оказался прижатым к полу чьей-то железной хваткой. Мальчик закричал, но его крик стих, едва чья-то рука зажала ему рот. В поле зрения Маттии возникла фея, прекрасная, как никогда, со своим девичьим лицом и чистыми глазами. Она смотрела на мальчика с улыбкой, почти по-дружески.

– Ш-ш-ш-ш… люди спят, а нам вовсе не хочется их будить, верно?

Глаза Маттии прояснились. Он понятия не имел ни о том, где находился, ни о том, как сюда попал. Он помнил только, что стал пленником мрака, погрузившись на долгие часы в ужасающий холод.

– Так не годится, мой дорогой. Позволить одержать верх над собой какой-то Дремлющей, которая воспользовалась всего лишь тысячной долей из тех способностей, которыми наделена… – Нида недовольно покачала головой. – Но я – добрая фея и даю тебе еще один шанс.

Она раскрыла ладонь, и Маттия с ужасом увидел на ней странный сверкающий механизм, чуть больший по размеру, чем тот, что был у него раньше. У этого приспособления была почти та же форма, только его тельце было чуть более плоским, а выглядывавшие с боков лапки – еще более многочисленными. Внешне он сильно смахивал на отвратительное насекомое, только из металла. Мальчик попытался воспротивиться, но кто-то надавил коленом на его лопатки.

– Будь хорошим мальчиком. Разве тебе не хотелось стать победителем? С этим ты достигнешь всего, о чем всегда мечтал. Но осторожнее, не разочаруй меня снова, или я перестану быть с тобой слишком вежливой.

Нида придвинулась к уху Маттии так, что он почувствовал горячую струю ее дыхания.

– Если ты снова промахнешься, тебя будет ждать только смерть.

Отстранившись от мальчика, она одарила его жуткой улыбкой. Затем она встала, и Маттия ощутил на своей шее холод ее рук. Он прекрасно понимал, что может произойти в это мгновение, и совсем не хотел этого. Мальчик вновь попытался освободиться, но не смог ничего поделать. Сначала он почувствовал, как железные зубцы вошли в его плоть, а потом все снова кануло во мрак. Нида и Рататоскр равнодушно следили за его превращением. Механизм, казалось, почти ожил, его лапки задвигались, молниеносно устремившись вдоль позвоночника Маттии. Как только вся спина была покрыта, жидкий металл окутал грудь и уже оттуда потянулся к его рукам и ногам, вплоть до самой головы. Затем металл затвердел, превратившись в самые настоящие доспехи, плотные и непроницаемые, отдельные части которых соединялись друг с другом благодаря прочным пластинам и тонким соединениям. Глаза мальчика снова покраснели, и в конце концов Покоренный упал на колени перед своими повелителями.

Нида первой шагнула вперед, чтобы дать ему указания.

– Дремлющая проснулась и совсем скоро начнет свою охоту за плодами Древа Мира. Следуй за ней, выследи, где они находятся, и захвати их прежде, чем она овладеет ими.

В ответ создание только кивнуло, а затем снова раскрыло крылья и вылетело в окно. Нида глубоко вздохнула.

– Ты прекрасно знаешь, что будет, если он снова потерпит неудачу, – прошептал Рататоскр. У него было суровое и напряженное лицо человека, панически боявшегося очень больших неприятностей.

– Дремлющая не владеет еще в полной мере своими способностями. Преимущество на нашей стороне, – уверенно возразила Нида. – На этот раз он не промахнется.

София проснулась, когда солнце наполнило светом всю комнату. Белоснежный мрамор сверкал, и в воздухе пахло горячим шоколадом. Девочка еще несколько мгновений понежилась в этом приятном тепле утренних лучей, но едва она вспомнила обо всех перипетиях предыдущего дня, как великолепие нового окрасилось в неопределенный серый цвет. Нидхогр, ее предназначение и прочий вздор, о котором рассказывал ей профессор, вновь вернулись к ней как ужасный кошмар.

– Доброе утро!

София направила взгляд туда, откуда донесся голос. Ее приемный отец стоял возле кровати с подносом в руках: с одной стороны на нем стояла пиала, доверху наполненная печеньем, а с другой – дымящаяся чашка с шоколадом.

Еще не вполне проснувшаяся, София слабо улыбнулась. Быть может, это и вправду был сон.

– Доброе утро, – ответила она, приподнимаясь.

Профессор, улыбаясь как ни в чем не бывало, поставил поднос перед девочкой.

– Томас заверил меня, что сегодня горячий шоколад просто фантастика.

София посмотрела на призывно дымящуюся чашку, но ее желудок остался глух. И все же она взяла ее в руки и чуть пригубила.

Шлафен ободряюще улыбнулся девочке:

– Молодчина! После вчерашнего нападения у озера тебе нужно набираться сил.

София застыла. Почему он говорит ей об этом? До этого момента все было так чертовски здорово.

– Ну, что случилось? Давай же, пей, – настаивал он.

София опустила чашку.

– Не хочу… – ответила она с обидой в голосе.

– Может, я что-то не так сказал или сделал? – попытался спросить профессор.

Значит, он действительно ничего не понимал, подумала про себя София. И все же это было очевидно. Как он не мог понять, что требует от девочки слишком многого? Противостоять этой абсурдной реальности означало для нее смириться с тем, что уже горячо любимый ею профессор забрал ее из приюта не потому, что она пришлась ему по душе, а потому, что должен был так сделать, поскольку у нее был этот проклятый дар. И София назло закрыла глаза, продолжая упорно молчать.

Профессор тяжело вздохнул:

– Я понимаю, что ты разочарована и расстроена; мне бы тоже хотелось, чтобы все сложилось по-другому, но, к сожалению, события развиваются слишком стремительно, чтобы оставлять их без внимания.

София не ответила и лишь посмотрела на печенье. Это было то самое печенье, которое выпекал Томас. До вчерашнего дня один только их вид вызывал у девочки некоторое волнение. Она с удивлением думала о том, что в этом доме есть кто-то, кто придавал ее персоне такое большое значение, что лично готовил для нее завтрак.

– Как хочешь, – сказал профессор. – Тогда жду тебя в библиотеке. Нам нужно еще многое узнать.

– Я не приду.

Услышав эти слова, Шлафен с раздражением обернулся назад:

– София, ты, наверное, не осознаешь, насколько тяжелая сложилась ситуация. Силы Нидхогра стремительно растут, а ты еще не умеешь в полной мере пользоваться своими способностями. Ты понимаешь, что ты в опасности?

Девочка сжала кулаки: она совсем не хотела отступать.

– Не сегодня, – произнесла она сквозь зубы. – Сегодня я не приду.

Профессор ответил мгновение спустя.

– Что ж, понимаю, – с горечью произнес он. – Ты права, еще рано. И потом это вполне естественно, что ты обижаешься на меня. – Он направился к двери. – Но до тех пор, пока ты не научишься защищаться, я буду вынужден запретить тебе выходить из дома. Барьер, невидимый для глаз неприятеля, действует только по периметру этого дома. Озеро и любое другое место за оградой находятся вне защитной зоны. Там ты не будешь в безопасности.

София рассердилась, как никогда. Ей показалось, что это шантаж, и она хотела выразить свое возмущение.

Но профессор, похоже, почувствовал, что было у нее на уме.

– Я совсем не хочу запирать тебя здесь, все это только ради твоей же безопасности. Если ты захочешь выйти, скажи об этом Томасу, и он проводит тебя, куда ты пожелаешь.

С этими словами он ушел, даже не взглянув на девочку. Дверь за его спиной захлопнулась, и София почувствовала себя ужасно одинокой. Шоколад на подносе так и манил ее, но чтобы вернуть все на прежнее место, недостаточно просто выпить его. Отныне все безвозвратно изменилось. Она поставила поднос на комод и юркнула под одеяло.

Всю следующую неделю Шлафен продолжал носить Софии завтрак в постель. Каждый день он приносил ей печенья, иногда на подносе оказывалась вазочка с одним цветком. А однажды появилась пара горячих рогаликов. Профессор, по своему обыкновению, входил в комнату с улыбкой, желал ей хорошего дня, а затем садился рядом. Однако София упорно молчала. Всякий раз, прежде чем покинуть спальню девочки, профессор спрашивал ее, пойдет ли она в библиотеку, но та продолжала отказываться.

В следующий понедельник поднос принес уже Томас. София вздохнула почти с облегчением. Ей было больно видеть своего приемного отца в эти дни. И не то чтобы он изменил свое отношение к ней – просто теперь она видела все в ином свете. Шлафен рассказывал ей о бессмысленном мире, в который она угодила, и встречаться с профессором всякий раз означало вновь погружаться в этот жуткий кошмар. Почему бы ему не сказать ей, что все это всего лишь ложь? Скажи он, что она умалишенная, ей было бы легче. Да, да, она все выдумала, и монстр на берегу озера был всего лишь галлюцинацией. Но ведь всегда есть надежда на то, что сумасшествие можно вылечить, разве нет? А если все, что случилось, – реальность, то на что можно надеяться?

И потом София была разочарована, она больше не верила в его привязанность к ней. Теперь, когда девочка узнала его цель, этот дом больше не принадлежал ей, он стал чужим. София все чаще спрашивала себя: а не пришла ли ей пора уйти отсюда? Если верить профессору, враги поджидают девочку на каждом углу. Но если бы она сказала ему напрямик, что ее вовсе не интересует вся эта история? Даже если все это правда, София не хочет верить в такую правду, тем более что она не знает, что ей делать с этими ее так называемыми невероятными способностями.

Возможно, тогда все бы разрешилось и она смогла бы снова вернуться в приют. Ее недруги, те, о которых упоминал профессор, наверняка всего лишь плод его маниакальной одержимости древними мирами и народными сказаниями. В общем, совсем неплохо, что он рассказал девочке кучу небылиц, только чтобы успокоить ее. Или, того лучше, заставить ее почувствовать то, что ему хотелось, то есть то, что она особенная. Уж лучше бы он взял к себе Лидию, похоже, та верит в подобные выдумки. А она, София, осталась бы навсегда в приюте и спустя несколько лет начала бы работать там вместе с Джованной. Конечно, это была бы скучная, неприметная жизнь, но все же она протекала бы в окружении людей, которые принимали бы ее за ту, кем она и была на самом деле, и не навязывали бы ей нелепую ответственность. Мир спасали бы другие. А она продолжала бы жить в той реальности, которую знала, без монстров и драконов. В тусклой, ничем не приметной, но такой надежной реальности.