355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Ли Майклс » Удавшийся розыгрыш » Текст книги (страница 6)
Удавшийся розыгрыш
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 18:06

Текст книги "Удавшийся розыгрыш"


Автор книги: Ли Майклс



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

– Конечно, – Морея не смотрела на него. – Они же не смогут договориться самостоятельно.

– А может быть, вместо этого они поедут за другой парой подсвечников. Вот это был бы финал!

– Ты и сам так не думаешь. Хотя, с другой стороны...

– Может быть, и хорошо, что Кэти спрятала подсвечники.

– Она сказала, что просто забыла включить их в список.

– Наверное, забыла, если они спрятаны под кучей тряпок где-нибудь в подвале.

– Иногда вещи действительно куда-то деваются.

– Ну да, особенно когда люди начинают бракоразводный процесс. – Ридж лениво потянулся и зевнул. – Еще раз убеждаешься в важности брачных договоров.

– Но ведь они покупали эти чертовы подсвечники во время медового месяца, поэтому они никак не могли быть включены в брачный договор.

– Все сувениры во время медового месяца надо покупать парами. Улавливаешь мою мысль? Тогда во время развода не о чем будет спорить. Лично я обязательно предусмотрю это в нашем с тобой брачном договоре.

– Не теряй понапрасну время.

– Какая ты все-таки романтичная, Морея. Думаешь, нам брачный договор вообще не нужен?

– Конечно, нет. – Морея спохватилась слишком поздно, по лицу Риджа уже расплывалась довольная ухмылка. – Если я когда-нибудь соберусь замуж, то, конечно же, заключу брачный договор. Но покупать сувениры так, чтобы их потом можно было легко разделить, – это знак того, что брак долго не продержится. Словно заранее предполагаешь самое худшее...

Ридж откинулся в кресле с полузакрытыми глазами, и Морея заподозрила вдруг, что он затеял эту дискуссию для того лишь, чтобы она его не выпроводила.

– Похоже, что после двух лет такой работы ты все же не стала циником, а, Морея?

– Я не считаю, что все браки должны заканчиваться в суде. Есть разница между реализмом и цинизмом, Ридж.

Он выпрямился в кресле.

– Но тогда как ты можешь целыми днями заниматься разводами? Лично я ненавижу склочные разводы. Я не могу долго находиться среди таких людей, это повергает меня в стрессовое состояние.

– Я занимаюсь не только бракоразводными делами – например, семейным законодательством. А разводы воспринимаю как неизбежное зло. Плохо, конечно, что они существуют, но я по мере сил помогаю людям, пройдя через это, не стать врагами на всю жизнь.

Наступило долгое молчание, потом Ридж тихо присвистнул.

Морея подозрительно взглянула на него.

– Что это значит, Колтрейн?

– Знаешь, ты предстала передо мной в совершенно ином свете, и мне это очень понравилось.

Морея покраснела от смущения. Все-таки какой он непредсказуемый, этот Ридж!

Не воспринимай его серьезно, тут же предостерегла она себя. Как бы тебе того ни хотелось.

– Но должна признаться, что встречи, наподобие сегодняшней, напрочь отбивают у меня охоту вообще выходить замуж.

– Совершенно верно, – согласился Ридж. Он медленно поднялся с кресла. – Я бы хотел сказать тебе, любовь моя, что сегодня был очень приятный вечер, но...

– Рада, что ты не пытаешься лгать, Ридж.

Он усмехнулся:

– Давай в следующий раз не станем приглашать Мэдисонов. А пока будем жить в ожидании воскресного чаепития.

– Ридж, теперь, когда мой отец настолько доверился тебе, нам уже совершенно ни к чему разыгрывать еще один спектакль. Правильно?

– Как хочешь, дорогая. Думаю, что могу позвонить Чарлзу и намекнуть, что ты придумала все это только для того, чтобы вызвать его на откровенность. Вполне возможно, что он уже доверяет мне настолько, чтобы спокойно проглотить это, но...

– До воскресенья, – простонала Морея.

– Вот именно, – сказал Ридж и ушел.

Морея рассчитывала заниматься с Мэдисонами весь день, поэтому у нее неожиданно появилась пара свободных часов. Перебирая скопившуюся за день корреспонденцию, она наткнулась на приглашение на коктейль к Джорджу Брэдли.

Эти коктейли, подумала она, самое дурацкое изобретение человечества. Особенно коктейли, устраиваемые для сослуживцев, с которыми и так встречаешься каждый день. Да еще в выходной день, как будто у сотрудников фирмы нет других интересов, кроме работы...

Единственный полезный момент состоит в том, что она сможет поинтересоваться у Джорджа насчет адвоката для отца. Надо подготовить несколько кандидатур на случай, если Чарлз решит бороться.

А он должен бороться, твердо решила Морея. Чарлз ни в чем не виноват, он не заслуживает отставки.

Просматривая остальные записки и сортируя их по важности, Морея обнаружила просьбу перезвонить Синнамон Уэллес. Там же были указаны три телефона: домашний, рабочий и мобильный.

– Она не знала, где будет, поэтому и оставила все три, – пояснила Синди.

– А с какого начать, не сказала?

Синди покачала головой:

– Я бы подбросила монетку, но у меня нет трехсторонней.

– Чувствуется, что ты слишком много общаешься с Риджем Колтрейном в последнее время, – выговорила ей Морея. Синди усмехнулась в ответ, а Морея вернулась в свой кабинет.

Секретарь Синнамон как-то туманно ответила, что какое-то время назад та ушла с работы. Дома отвечал только автоответчик. По мобильному Морея дождалась ответа лишь после десятого гудка, когда была уже готова положить трубку.

– Извини, если я не вовремя, – сказала она.

– Я действительно не могу сейчас болтать, – ответила Синнамон рассеянно. – Просто я хотела сообщить тебе, что разговаривала с деканом университета и он приготовил для тебя три личных дела.

– Три?! – испугалась Морея. – Ты хочешь сказать, что жалоба была не одна?

– На твоего отца? Нет, что ты! Просто я не знала, как заговорить именно об этой аспирантке, поэтому пришлось поинтересоваться еще двумя. Я ему сказала, что пришлю своего адвоката просмотреть их личные дела.

– Ну слава Богу! – Морея перевела дыхание. – А о стипендии ты ему говорила?

– Я намекнула ему на стипендию, но ничего конкретного не сказала, чтобы оставить тебе свободу маневра. И твое имя я ему тоже не называла.

– Наверное, ты права. Но как тебе это удалось? Не думаю, что у нас есть право просматривать личные дела.

– Тебе лучше не знать, как я ухитрилась это сделать, – туманно ответила Синнамон. – Извини, дорогая, я должна бежать.

Ее голос звучал как-то странно, и Морея спросила:

– У тебя все в порядке? Ты случайно не застряла в пробке?

– Нет, но у меня действительно такое ощущение, что я попала в автокатастрофу.

– Где ты находишься, Синнамон? – подозрительно спросила Морея.

– В больнице. Я должна была догадаться, что этот ребенок решит появиться на свет раньше срока.

– Ты рожаешь, а сама разговариваешь по телефону?

– Не волнуйся, они считают, что это только начало родов. Хотя если такое начало... мне нужно... что-нибудь обезболивающее!

Морея почувствовала, как у нее самой по лбу катится пот.

– Я могу что-нибудь сделать для тебя?

– Вообще-то да. Было бы здорово поменяться с тобой местами. Я бы занималась личными делами аспиранток, а ты...

– Знаешь что, – поспешно перебила ее Морея, – я заеду к тебе сегодня вечером.

– Тоже мне подруга, – простонала Синнамон. – Собираешься заскочить на минуту за все, что я сделала для тебя... О Господи, опять начинается. Приезжай лучше завтра – акушерка говорит, что я еще не скоро освобожусь. Пока, Морея.

Морея дрожащей рукой положила трубку. И зачем только женщины обрекают себя на такие страдания? Она не считала себя трусихой, но никогда не согласилась бы испытать подобную боль только ради того, чтобы подарить сына мужчине. Как бы сильно она его ни любила...

Сила любви, подумала она. Ей никогда этого не понять.

После университета Морея намеревалась поехать прямо домой, но вместо этого, как бы на автопилоте, оказалась у “ТБК”. Пожав плечами, она вышла из машины. Собираясь в университет, она страшно торопилась и забыла положить в портфель несколько документов. Надо забрать их, раз уж оказалась здесь, подумала Морея.

Вместо того чтобы сразу пройти в свой офис, она решила заглянуть к Риджу и рассказать, что удалось выяснить в университете.

В приемной на этот раз уже сидела секретарь, пожилая холеная женщина. Когда Морея назвала себя, ее глаза приветливо засияли.

– Уверена, что он примет вас, – сказала она. – Заходите.

Морея постучала и открыла дверь кабинета. Но в комнате никого не было.

– Ридж? – позвала она. – Если тебе сейчас неудобно...

Он появился из-за двери с тяжелой книгой по юриспруденции в руках. Без пиджака и галстука, с закатанными рукавами рубашки его фигура казалась более спортивной и мускулистой.

– Привет. Заходи, не стесняйся. Ничем таким я тут не занимаюсь.

Морея закрыла дверь, пододвинула стул к его письменному столу и села, отчего-то опять чувствуя себя сконфуженной.

– Ясно, что ничем таким в этой обстановке и нельзя заниматься, – сказала она. – Я имею в виду твою мебель.

– Но ведь ковер-то есть, – пробормотал Ридж. – Может быть, он несколько потерт, зато чистый. Я сам мыл его с шампунем перед тем, как переехать. – Он тоже сел. – Ну, чем могу тебе помочь? Ох, прости, забыл тебя угостить. – Выдвинув ящик письменного стола, он достал пакетик чипсов. – Вот. Сейчас спрошу Мэриэн, не принесет ли она нам чаю.

Морея покачала головой.

– Не беспокойся. Я прочитала личное дело той аспирантки. Мне помогла Синнамон.

У Риджа загорелись глаза.

– Ну и?..

– И ничего. Она абсолютно чиста. Хорошие отзывы в университете, прекрасные рекомендации из колледжа.

Ридж ничего не сказал. Откинувшись в кресле, он рассеянно вертел в руках авторучку.

– Так считает Синнамон?

– Нет, это я сама прочла в ее личном деле. Синнамон просто помогла мне получить это личное дело.

– А я так надеялся...

– Что Синнамон что-то пропустила? Нет, я сама читала, и очень внимательно. Там все в порядке, Ридж. Трудно будет доказать, что она может врать.

– Хорошо, что мы узнали это до суда, а не потом.

– Если мы доберемся до суда, – сказала Морея. – Теперь я понимаю, почему папа собрался подать в отставку. – Тут до нее дошел смысл только что произнесенных Риджем слов. – Подожди, ты хочешь сказать, что папа согласился подать в суд?

– Он недавно позвонил мне и сказал, что подумал над нашим с ним разговором и решил не подавать в отставку.

Морея вскочила, подбежала к нему и порывисто обняла.

– Я знала, что ты сможешь убедить его! Я знала это!

Попав каблуком в дырку на ковре, она неожиданно потеряла равновесие и буквально рухнула на Риджа. Ветхое кресло не выдержало тяжести двух тел и откинулось назад.

Только его высокая спинка спасла голову Риджа от удара об пол. Морея сильно стукнулась подбородком о его лоб.

– Спасибо за доверие, – сказал Ридж. – Но... – Он замолчал, как будто у него перехватило дыхание.

В этот момент открылась дверь и на пороге показалась Мэриэн.

– Ридж, что здесь происходит? – удивленно воскликнула она.

Морея поняла, что руки ее продолжают обвивать его шею. Она была в одной туфле, ворот рубашки Риджа оказался расстегнутым.

– Извините, – пробормотала секретарша и вышла.

Морея выругалась про себя и попыталась встать.

Но Ридж крепко обнял ее и прижал к себе.

– Морея, дорогая, я не знал, что ты захочешь попробовать на ковре. Могла бы просто сказать мне.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Никогда еще за все свои двадцать семь лет она не попадала в такое неловкое положение.

Дыхание Риджа щекотало ей ухо. Рука, обнимавшая ее за талию, была теплой, но ужасно тяжелой, как мешок с песком. Морея смогла только чуть-чуть приподнять голову, но увидеть его глаза ей не удалось. Зато она хорошо разглядела, какая у него гладкая кожа и еще то, что вокруг рта наметились морщинки.

Внезапно ее охватило непреодолимое желание провести пальцами по этим морщинкам, прижаться губами к сильному подбородку и расслабиться, не отрываясь от его тела...

Это просто всплеск гормонов, говорила она себе. Любая женщина почувствовала бы то же самое в подобной ситуации. И чем быстрее я уберусь отсюда, тем лучше.

– Как бы нам все-таки выбраться из этого кресла? – резко спросила она.

– Ты действительно хочешь выбраться? Лично я предпочел бы просто устроиться поудобнее. – Тем не менее он разжал объятья, так что Морея смогла слегка отодвинуться, а потом без видимого усилия, одной рукой легко поднял ее и поставил на ноги.

Не глядя на него, она нашарила ногой туфлю, расправила юбку. При этом опять чуть было не потеряла равновесие, и он вновь легко поддержал ее.

– Извини, – пробормотала она. – Голова что-то закружилась.

– Правда? И у меня тоже.

– Я, наверное, просто сильно ударилась, – сказала она, подозрительно глядя на него.

– Ну конечно, – ответил он. Потом поднял тяжелое кресло и осторожно уселся в него, положив на всякий случай руки на стол. – Кресло мое, кажется, не пострадало.

Кресло, может, и не пострадало, подумала Морея, но вот она-то уже никогда не вернется в прежнее свое состояние.

– Это кресло, – ядовито заметила она, – пострадало лет десять назад. А может, и все двадцать.

– Но ты не можешь не согласиться, что оно вносит элемент оригинальности в мой кабинет. Именно к этому стремятся самые дорогие декораторы, не так ли? Так что ты говорила перед тем, как попытаться сломать его?

Он намекает, будто бы я нарочно подстроила эту сцену с падением, раздраженно подумала Морея. Но, понимая, что Ридж провоцирует ее, решила не поддаваться.

– Я забыла, – ответила она, осторожно присаживаясь на самый краешек кресла. Морея уже не доверяла ничему в этом кабинете, что имело ноги.

Включая Риджа. Он явно наслаждался ситуацией, когда она лежала в его объятьях, и вовсе не спешил поднимать ее.

А сейчас и не думает застегивать рубашку, и ей так трудно не смотреть на его загорелую грудь.

– Зато я не забыл, – сказал Ридж. – Ты поздравляла меня, и мне понравилось, как именно ты выражала свою благодарность. Ну а теперь я считаю, что все-таки выиграл ужин.

– Я ничего тебе не проигрывала. Но поскольку я уверена, что ты будешь дуться и пилить меня...

– Я никогда не дуюсь и никого не пилю.

– ... а возможно, и предъявишь мне юридически обоснованную претензию, обвинив в том, что я уклоняюсь...

Ридж одобрительно кивнул.

– Наконец-то поняла. Это мне больше подходит. Между нами была устная договоренность, и ты обязана...

– Никакой договоренности не было, но я угощу тебя ужином. Куда ты предпочитаешь пойти?

– В “Башню”.

– Но это же мой любимый... – начала Морея. Странно. Почему ей не хочется идти с Риджем в “Башню”? Он ведь мог бы настаивать на каком-нибудь кабаке, где ей совсем бы не понравилось.

– В “Башню” или к Эмилио, – добавил он. – Там не такая атмосфера, но бургеры и бифштексы отличные.

– Я никогда о нем не слышала.

– Правда? Хотя, конечно, Эмилио в “Фениксе”, но...

– Тогда в “Башню”, – сказала Морея. – Потому что вечером я должна буду заехать в больницу, и от “Башни” мне ближе добираться.

Ридж нахмурился:

– А зачем в больницу? Полагаешь, будут проблемы с желудком?

– После ужина в “Башне”? Думай, что говоришь.

Она отвела глаза, пока он застегивал рубашку, опускал рукава и вставлял запонки. Каждое движение было точным, но при этом каким-то сексуальным. Морея понимала, что его пальцы безотчетно разглаживают ткань, но от этих движений у нее по коже пробежала дрожь, как будто бы он гладил ее, вызывая воспоминание о том, как она лежала на нем всем телом.

Какая же ты идиотка, сказала она про себя. Ведь все произошло совершенно случайно.

– Как хорошо, что галстук скрывает то место, где ты порвала рубашку, – произнес в это время Ридж. – Тебе должно быть стыдно, Морея. – Он набросил пиджак на одно плечо и открыл дверь кабинета. Секретарь уже ушла, свет был потушен. – Понятно, почему Мэриэн ушла, не попрощавшись с нами: она побоялась зайти в кабинет еще раз и увидеть продолжение.

Морея притворилась, что не слышит.

Солнце опускалось за горизонт, окрашивая далекие горы в пурпурный цвет. Пока они направлялись к ресторану, были видны только отблески заходящего солнца, но сверху, с “Башни”, зрелище обещало быть захватывающим.

Если только, подумала Морея, им не придется слишком долго ждать свободного столика.

Уже из холла ресторана, пока они поджидали метрдотеля, Морея пыталась разглядеть панораму света и тени на фоне гор. Окно загораживали стойка бара и полдюжины посетителей, уже получивших места за столиками.

Вытянув шею, она бросила взгляд в сторону окна и замерла.

– В чем дело? – спросил ее Ридж.

– Мне показалось, что я вижу Мэдисонов.

– Кэти и Билла?

Морея кивнула, но как раз в этот момент к ним подошел улыбающийся метрдотель.

– Мисс Лэндон, у меня освободился замечательный столик на двоих. Или вы ждете друзей?

– Нет, мы ужинаем вдвоем, – поспешно ответил Ридж. – У нас сегодня особенный вечер, поэтому мы хотели бы, чтобы нам никто не мешал... Дьявольщина, Морея, это действительно особенный вечер, потому что я здесь впервые. И нечего наступать мне на ногу.

– Разве я наступила? – отозвалась она. – О, извини, пожалуйста. В следующий раз я постараюсь сделать это более незаметно.

Метрдотель с удивленным лицом выслушал эту беседу и повел их к столику у окна с видом на плато.

– Черт побери, – не удержалась Морея. – Заката мы вообще не увидим.

– Ну и ладно, по крайней мере солнце не будет бить в глаза. А где ты разглядела Мэдисонов?

– Прямо перед собой. Но наверное, я ошиблась.

– Может быть, ведь ты постоянно о них думаешь, хотя они вполне могли прийти сюда поговорить.

– Почему?

– Потому что в таком месте нельзя кричать друг на друга.

Морея задумалась.

– Наверное, ты прав. Можно советовать разводящимся приходить сюда. Но мне трудно себе представить, чтобы Мэдисоны смогли договориться. – Она заглянула в меню, потом посмотрела на Риджа. – А ты правда никогда здесь не был? Еще когда мы с тобой поспорили, ты сказал, что уже выбрал ресторан. Говорил что-то об огромных бифштексах, и я поняла, что ты их здесь уже пробовал.

– А мне показалось, ты отрицала, будто мы с тобой поспорили.

– Мы не спорили, но...

– Тогда этот ужин не в счет. Я назову свое любимое место, когда ты решишь все-таки выполнить свои обязательства.

Она возмущенно посмотрела на него.

– Большей ерунды я в жизни не слышала. Ну ладно, Колтрейн. Мы уже здесь. Поужинаем, и я заплачу по счету. Но разговаривать с тобой я не обязана.

Ридж, казалось, не обратил никакого внимания на ее слова. Он тоже просмотрел меню, отложил его в сторону и начал рассказывать ей случай, недавно происшедший в суде.

Спустя пару минут Морея растаяла. Он на самом деле оказался очень интересным рассказчиком, история действительно была забавная. И вообще, зачем портить себе пищеварение плохим настроением?

За аперитивом они рассуждали об искусстве, о драме. Потом перешли на политику. И только за десертом она заговорила об отце.

– Я понимаю, ты не можешь в подробностях рассказать мне о том, что собираешься предпринять, – сказала она.

– Я не смог бы, даже если бы захотел, – ответил Ридж. – Потому что и сам еще не знаю.

Морея кивнула.

– Но дело оказалось сложнее, чем мы думали, не так ли? Трудно будет противопоставить что-то такой характеристике, как у этой аспирантки.

– Да, ты права. Судьи засомневаются: какой прок такой девушке зазря обвинять преподавателя?

– Мама сказала мне... – Морея постаралась вспомнить точно, что говорила ей мать, но это оказалось невозможным. – Работа аспирантки не соответствовала принятым стандартам, и отец пытался ей помочь. И несмотря на эту помощь, у нее все равно ничего не получилось, поэтому в конце концов он перестал делать ей скидки.

– Но почему, если она такая замечательная аспирантка, у нее возникли серьезные сложности с учебой?

– Может быть, она перестала относиться к учебе с должной ответственностью. Если она хорошо училась раньше, это еще не значит... – Морея сама понимала, что объяснение звучит неубедительно. В суде оно явно не пройдет.

– К тому же то, что твой отец сначала помогал ей, а потом вдруг отказался от этого, не делает ему чести, Морея.

– Я знаю точно: если мой отец говорит, что не делал ничего такого, значит, он не делал! – вспылила Морея.

Ридж внимательно посмотрел на нее поверх огромного, из семи слоев, куска пирога.

– Великолепный образчик дочерней преданности. Но не подходит для адвоката.

Он прав, подумала Морея. Если она собирается хотя бы просто собрать информацию об этом деле, она обязана быть до конца объективной. И вопросы Риджа – вовсе не свидетельство того, что он сомневается в словах Чарлза. Всякий хороший адвокат должен играть роль адвоката дьявола для того, чтобы предугадать и отразить атаки на своего клиента.

Ридж отодвинул остатки десерта.

– Раньше у тебя, кажется, были сомнения. Ты говорила, что можешь понять, почему Чарлз решил уйти в отставку вместо того, чтобы бороться.

– Это не означает, что я не верила ему. Легким дело не назовешь, это точно. – (Ридж молчал.) – Но не стоит огорчаться. Я надеюсь, что к воскресенью смогу назвать тебе нескольких специалистов, из которых вы с папой выберете ему адвоката. Я не сомневаюсь, что тебе не терпится развязаться с этим делом.

Ридж опять ничего не ответил, только сделал официанту знак принести счет. Просмотрев поданный счет, он достал две купюры и, вложив их в меню, отдал официанту.

– Мы уходим, Морея, или ты хочешь чашечку кофе?

– Ридж, это я должна была оплатить счет.

– Дело в том, что один из моих клиентов неожиданно оплатил счет как раз сегодня, поэтому я праздную.

По дороге к выходу Морея еще раз внимательно оглядела зал и за столиком в укромном уголке увидела Кэти и Билла Мэдисон. Даже при слабом освещении было видно, что Кэти недавно плакала.

Но сейчас они сидели рядышком, и мало того, Морея стала свидетельницей, как Билл нежно поцеловал Кэти в щеку.

Они были так заняты друг другом, что не замечали ничего вокруг, а Морея от удивления споткнулась, и только сильная рука Риджа удержала ее от падения.

– Не начинай сначала, Морея. Я, конечно, был бы рад, если бы ты решила поблагодарить меня за ужин, но боюсь, что администрация будет возражать, если ты сейчас снова бросишься на меня. – Потом, проследив за ее взглядом, добавил: – Вижу, вижу.

Возле машины Ридж вдруг спросил:

– Мисс Лэндон, вы сейчас переживаете профессиональный кризис?

– Что ты хочешь этим сказать?

– Мне кажется, что вы решили переквалифицироваться из специалиста по разводам в советника по заключению брака. Уже второй раз менее чем за год ваши дела заканчиваются в постели, а не в суде.

– Откуда мы знаем, что они пойдут домой вместе?

Ридж удивленно поднял брови.

– Ты что, такая наивная? Не видишь, что к чему?

– Нет, конечно, не наивная... – Заметив знакомые искорки в его глазах, Морея замолчала на полуслове.

– Мне придется сказать Биллу, что я больше не занимаюсь его делом.

– Почему это?

– Потому что нельзя быть в нежных отношениях с адвокатом противоположной стороны.

– Что за выражение! Хотя, как ни назови, мы с тобой вовсе не в таких отношениях – и никогда в них не будем.

– Но разве ты не замечала, как Кэти поглядывала на тебя сегодня? Я бы сказал, что она кое-что подозревает.

– Если и так, в этом твоя вина. Звонишь мне, говоришь всякие глупости при ней...

Но Ридж, судя по всему, ее не слушал.

– Ну, а потом ты врываешься ко мне в офис, бросаешься мне на шею, опрокидываешь меня на пол и все такое... Что подумает клиент? Ну да Бог с ним, но что я должен думать?

Никогда еще Морея не была в таком смущении. Она покраснела, все тело ее горело от прилива крови.

– Черт возьми, Ридж, ты же знаешь, что я не нарочно.

– Может быть, и нет, – задумчиво произнес он. – Но так или иначе, такое поведение ведет ко всякого рода осложнениям. Хочешь, продемонстрирую?

– О нет. – Морея отпрянула, но Ридж, обняв за плечи, легко притянул ее к себе. Его губы были твердыми, но нежными, скорее просящими, чем требующими. Морея не могла не ответить и почувствовала, как желание горячими волнами разливается по телу.

Ей казалось, что поцелуй длится бесконечно, и в то же время он закончился необыкновенно быстро. Когда Ридж оторвался от нее, она ощутила безмерное разочарование. У нее так закружилась голова, что казалось, она вот-вот упадет.

Морея отступила от него на шаг, боясь, что в следующий момент не сдержится, снова прильнет к нему и будет умолять о новом поцелуе.

В свете желтых фар загар полностью исчез с его лица, оно казалось даже нездоровым. Было ли это следствием освещения или поцелуя?

Наверное, он и сам не ожидал такого, подумала Морея. Только непонятно, пробудились ли в нем какие-то чувства, или он удивлен ее реакцией? Если все дело в нем самом, то, без сомнения, в будущем он будет более осторожен, и ей не о чем беспокоиться. Но если он озадачен тем, что получил в ответ...

Морея даже думать не хотела о том, куда это может привести.

– Ты в порядке? – спросил он.

Она хотела ответить, но голосовые связки отказали ей.

– Может быть, действительно стоит заглянуть по дороге в больницу, – сказал Ридж. – Они наверняка вернут тебе голос. Не мог же я одним-единственным поцелуем лишить тебя дара речи.

В конце концов Морея так и не поехала в больницу этим вечером. Во-первых, она только сказала Синнамон, что приедет, а та в ответ попросила подождать до завтра. Ей и вправду сегодня ни до чего. Первые роды иногда длятся очень долго. Но даже если она уже родила, то наверняка так измучена, что вряд ли обрадуется посетителям.

Да, решила Морея, лучше подождать до завтра.

В комнате было прохладно, но вместе с тем душно. Морея сбросила туфли и открыла настежь балконные двери.

Целуется он здорово, ничего не скажешь. Но в остальном – ничего не ясно. Почему, черт возьми, он решил бросить дело Мэдисонов? Ведь развод уже практически завершен. И они с Риджем вовсе не в таких отношениях, которые помешали бы им давать квалифицированные советы своим клиентам.

И все же...

Если ты не позволяешь Алану даже ухаживать за тобой, потому что он – твой коллега, то как можешь простить себе этот поцелуй?

Но я же не провоцировала его. Не ждала. И мне даже не особенно и понравилось...

Ты к тому же и лгунья. Не понравилось? Тебя в жизни так не целовали, ты же чуть голову не потеряла.

Может быть, Ридж таким образом просто пытался оправдать свое решение бросить дело Мэдисонов? Ну, уж это совсем ни в какие ворота не лезет.

В таком случае остается предположить, что он действительно хотел поцеловать меня. Но я же не дура, чтобы поверить в такую чушь.

Муж Синнамон стоял возле большой стеклянной двери, ведущей в детское отделение, и, казалось, не замечал ничего, кроме детских кроваток.

– Привет, Коннер, – окликнула его Морея. – Почему сюда так трудно проникнуть? Можно подумать, что попадаешь в монетный двор, а не в больницу, чтобы навестить роженицу.

– Безопасность, – ответил он с бессмысленным от счастья лицом. – Ведь наш ребенок – самый чудесный в мире, поэтому здесь круглосуточная охрана и разные проверки и...

– Понятно, – пробормотала Морея. – Ну и который тут ваш?

– Разве не видно сразу? Вон там. – Он указал на угол, но склонившаяся над кроваткой медсестра полностью загораживала ее. – Как раз собирается на свидание с мамочкой.

Морея только успела дружески обнять Синнамон, как принесли ребенка, завернутого в розовое одеяльце.

– Почему розовое? – спросила Морея. – Ты же говорила, что будет мальчик.

Синнамон вспыхнула.

– Сама понимаешь, мы иногда ошибаемся. Я-то думала, что Коннер будет счастлив, только если появится сын, поэтому...

– Но на самом деле мне до смерти хотелось девочку, – вмешался Коннер. – Чтобы у нее были мамины глаза и такая же кожа...

Он погладил пальцем щеку Синнамон, и на минуту Морее показалось, что они забыли не только о посетительнице, но и о младенце, приникшем к груди Синнамон. То, как они смотрели друг на друга, вызвало в груди Мореи щемящее чувство.

– Знаешь, Синнамон, – сказала она, – надо еще привыкнуть, что ты теперь мать. Это почти так же невероятно, как если бы это произошло со мной.

А такого вообще не может быть, подумала Морея. Морея Лэндон, адвокат, – с ребенком на руках? Невозможно.

Но почему эта мысль вообще пришла ей в голову?

Синнамон посмотрела на нее со странной улыбкой.

– Ну, не знаю. Некоторые факты, которые я недавно узнала о тебе, Морея...

– Между мною и Риджем Колтрейном ничего нет! – ощетинилась Морея.

– Замечательно, – ответила Синнамон, – я ни слова не сказала о Ридже. Почему, интересно, ты вспомнила о нем?

Морея чуть не прикусила язык. Что с ней происходит? Она никогда не болтала лишнего даже с самыми близкими подругами.

Пока Ридж не ворвался в ее жизнь, подобно урагану.

Она побыла в больнице всего несколько минут, поскольку не осмеливалась опоздать на коктейль к Джорджу Брэдли. Тем более что здесь вряд ли будут скучать без нее, эта маленькая семья оказалась на редкость сплоченной. Если бы кто-нибудь сказал ей об этом год назад, когда она занялась делом о разводе Синнамон и Коннера, она бы рассмеялась ему в лицо. Предполагалось, что это будет классический развод, а получился классический брак.

“Так кто же ты, – спросил ее вчера Ридж, – специалист по разводам или советник по заключению браков? ”

Но если Кэти и Билл Мэдисон решат вновь сойтись, в этом не будет никакой ее заслуги. И что она вообще понимает в браках?

Хватит, довольно себя жалеть. Лучше подумать о том, как не умереть со скуки на этом вечере.

Джордж Брэдли пригласил на коктейль не только всех сотрудников фирмы, но и некоторых клиентов “ТБК”. Огромный дом был до отказа забит гостями, и Морея приготовилась к нудной светской болтовне.

Хорошо, что здесь нет Риджа, подумала она. Он обязательно бы что-нибудь учудил.

Но она кривила душой, ей очень хотелось, чтобы Ридж был здесь и перевернул заведенный порядок званых вечеров.

Тряхнув головой, она постаралась выкинуть эти мысли из головы. Можно подумать, что она скучает!

Но мне действительно скучно.

Почему она почувствовала себя такой одинокой в своей квартире вчера вечером? Почему ей стало грустно сегодня днем? Только потому, что навестила дружную семью Синнамон и Коннера?

Не будь дурой, оборвала она себя. С Риджем, конечно, весело, он хороший рассказчик, достойный противник. С ним, безусловно, интереснее, чем с любым из присутствующих здесь людей.

Но ведь нельзя же сказать, что она не находит себе места без него?

Ой ли, девочка моя? Внутренний голос пугал ее, настаивая на том, в чем она не хотела себе признаваться. Ты скучаешь по нему, хочешь его...

Она наконец заметила перед собой Алана.

– Привет, что с тобой? – спросил он.

– Ничего. Привет, Алан.

– Я уж подумал, что ты не придешь. Ты еще не выпила? Не знаю, что происходит, но Джордж выставил даже шампанское. И клубнику.

– Хорошо. – Она была согласна на все, лишь бы Алан ушел хотя бы на пару минут и дал ей разобраться со своими мыслями. Нет, не надо копаться в своих чувствах...

Не здесь по крайней мере, в панике подумала она, и не сейчас. Попозже, в свободное время. А сейчас нужно просто перевести дыхание.

Алан уже направился к бару, но вдруг остановился и повернулся к Морее.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю