Текст книги "Джек Ричер, или Гость"

Автор книги: Ли Чайлд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Сколько тебе лет? – вдруг спросил Ричер.

– Мне? – удивилась Харпер. – Двадцать девять. Я же тебе говорила. Это один из ЧЗВ.

– Ты из Колорадо?

– Из Аспена.

– Семья большая?

– Две сестры и брат.

– Старше или младше тебя?

– Все старше. Я в семье младшая.

– Родители?

– Папа фармацевт, мама ему помогает.

– Когда ты была маленькой, вы выезжали в отпуск всей семьей?

Харпер кивнула.

– Ну конечно. Большой каньон, пустыня Пейнтед и все такое. Однажды мы жили в палатках в Йеллоустоунском национальном парке.

– И вы всюду добирались сами?

– Разумеется. Микроавтобус, набитый детьми и вещами, счастливая семья. К чему все эти вопросы?

– И что тебе запомнилось о дорогах?

Молодая женщина скорчила гримасу.

– Они были бесконечными.

– Вот именно.

– Что «вот именно»?

– Мы живем в очень большой стране.

– Ну и?

– Каролину Кук убили в Нью-Гемпшире, три недели спустя Лорейн Стэнли была убита в Сан-Диего. На противоположном конце страны. По шоссе три с половиной тысячи миль, а может, и больше.

– Разве убийца ездит на машине?

Ричер кивнул.

– Ему нужно возить сотни галлонов краски.

– Возможно, у него где-то склад.

– Это лишь еще больше все усложняет. Если этот склад не находится на прямой, соединяющей Нью-Гемпшир, то место, где находится убийца, и Южную Калифорнию, то ему еще нужно сделать крюк. Так что расстояние увеличивается. Значительно.

– Ну и?

– Итого ему пришлось проехать три, а то и четыре тысячи миль, а потом еще наблюдать за домом Лорейн Стэнли. Можно это сделать за одну неделю?

Харпер нахмурилась.

– То есть семьдесят часов в пути со скоростью пятьдесят пять миль в час.

– Но он не сможет держать такую скорость. Ему придется проезжать через города. Где-то ремонтируют дороги, где-то пробки. Он не может превысить лимит скорости. Такой предусмотрительный преступник не станет рисковать тем, что какой-нибудь дорожный полицейский начнет обнюхивать его машину. В наши дни сотни галлонов камуфляжной краски обязательно вызовут подозрение, ты согласна?

– Ну, тогда сто часов в пути.

– Не меньше. Плюс день или два на то, чтобы следить за домом. То есть если добавить на сон, на отдых и на еду, получается больше недели. Дней десять-одиннадцать. А то и двенадцать.

– Ну и?

– Ты сама скажи.

– Выходит, убийца не работает по графику две недели через одну.

– Не работает, – подтвердил Ричер.

* * *

Выйдя на улицу, они обошли здание, в котором размещалась столовая. Погода наконец установилась такой, какой должна быть осенью. Воздух стал теплее на несколько градусов, но все равно оставался прохладным. Под ясным голубым небом зеленели лужайки. Сырость исчезла, и деревья на соседних деревьях казались сухими и более светлыми.

– Мне хочется остаться на улице, – сказал Ричер.

– Тебя ждет работа, – возразила Харпер.

– Я уже прочитал все эти чертовы папки. Перечитывать их заново бессмысленно. Мне нужно хорошенько все осмыслить.

– На улице тебе думается лучше?

– Как правило.

– Ну хорошо, пошли в тир. Я должна подготовиться к зачету по стрельбе из пистолета.

– Разве ты его до сих пор не сдала?

Она улыбнулась.

– Разумеется, сдала. Но нам нужно пересдавать зачет каждый месяц. Таковы правила.

По дороге они доели захваченные в столовой бутерброды. В открытом тире было по-воскресному тихо. Тир представлял собой пространство размером с хоккейную площадку, с трех сторон окруженное высокими земляными валами. Железобетонные заборы высотой по плечо разбивали тир на шесть отдельных огневых полос, которые заканчивались стендами с мишенями. Мишени из плотной бумаги были натянуты на железные рамки. На каждой мишени был изображен пригнувшийся преступник, от его сердца расходились концентрические окружности. Харпер заглянула к ответственному за тир, и он выдал ей пистолет с шестью патронами в обойме и две пары наушников.

– Ваша огневая полоса номер три.

Третья полоса находилась в центре. По бетонному полу проходила жирная черная черта.

– Семьдесят пять футов, – объяснила Харпер.

Встав у полосы, она надела наушники. Взяла пистолет обеими руками и подняла его. Расставила ноги, чуть согнула колени. Подала бедра вперед, отвела плечи назад. Выпустила все шесть пуль одним непрерывным потоком, выдерживая между выстрелами паузу в полсекунды. Ричер следил за напрягшимися сухожилиями на ее руках. При каждом нажатии на спусковой крючок дуло пистолета чуть дергалось вверх.

– Готово, – объявила молодая женщина.

Ричер вопросительно посмотрел на нее.

– Это означает, что ты можешь идти за мишенью, – объяснила она.

Ричер ожидал увидеть все шесть пуль расположенными на одной вертикальной линии длиной приблизительно в фут, и, дойдя до конца огневой полосы, именно это он и обнаружил. Два отверстия были прямо в сердце, два в следующем круге и еще два в круге, соединяющем горло и живот. Сняв мишень с рамки, Ричер вернулся к черте.

– Две пятерки, две четверки и две тройки, – сказала Харпер. – Двадцать четыре очка. Зачет я сдала бы, но на самой грани.

– Тебе надо больше использовать левую руку, – сказал Ричер.

– Как?

– Полностью перенеси на нее вес пистолета, а правой только нажимай на спусковой крючок.

Она посмотрела на него.

– Покажи.

Ричер подошел к ней сзади вплотную и вытянул левую руку. Харпер подняла пистолет одной правой рукой, и Ричер обхватил ее пальцы своими.

– Расслабь руку, – сказал он. – Я приму на себя тяжесть.

У него были длинные руки, но и у нее тоже. Харпер отпрянула назад, прижимаясь спиной к его груди. Ричер подался вперед. Положил подбородок ей на плечо. От ее волос пахло очень хорошо.

– Ну давай.

Харпер пару раз щелкнула курком по пустому патроннику. Пистолет оставался неподвижным как скала.

– А так лучше, – заметила она.

– Сходи за патронами.

Оторвавшись от него, молодая женщина сходила к кабинке ответственного и вернулась с новой обоймой, в которой также было шесть патронов. Ричер перешел на следующую огневую полосу, где висела свежая мишень. Присоединившись к нему, Харпер оперлась на него спиной и подняла пистолет. Ричер взял его левой рукой, принимая на себя весь его вес. Харпер откинулась на него. Выстрелила дважды. На мишени появились два отверстия, где-то в дюйме друг от друга, оба в центральном круге.

– Вот видишь? Всю работу должна делать левая.

– Похоже на политическое заявление.

Она оставалась в том же положении, прислонившись к Ричеру. Он чувствовал, как расширяется и сжимается в такт дыханию ее грудная клетка. Наконец Ричер отступил назад, и Харпер попробовала обойтись без его помощи. Два выстрела, один за другим. Стреляные гильзы со звоном упали на бетон. В центральном круге появились еще два отверстия. Итого четыре отверстия плотной кучкой, которую можно было бы накрыть визитной карточкой.

Харпер кивнула.

– Хочешь два последних патрона?

Она протянула ему пистолет рукояткой вперед. Это был «ЗИГ-зауэр», такой же, какой Ламарр держала приставленным к виску Ричера всю дорогу до Манхэттена. Ричер встал спиной к мишени, взвешивая пистолет в руке. Затем вдруг резко повернулся и выпустил две пули, по одной в каждый глаз мишени.

– Вот как это сделал бы я, – сказал он. – Если бы я был на кого-то очень зол, я поступил бы именно так. Я не стал бы возиться с ваннами и двадцатью галлонами краски.

* * *

На обратном пути в библиотеку они встретили Блейка. Тот выглядел одновременно рассеянным и взволнованным. У него на лице было написано беспокойство. Судя по всему, возникли новые проблемы.

– Отец Ламарр умер, – сказал Блейк.

– Отчим, – поправил Ричер.

– Все равно. Он умер сегодня рано утром. Сюда звонили из больницы Спокана. Сейчас буду звонить Джулии домой.

– Передайте наши соболезнования, – сказала Харпер.

Рассеянно кивнув, Блейк пошел дальше.

– Ему следовало бы отстранить ее от дела, – сказал Ричер.

– Возможно, и следовало бы, но он на это не пойдет. Впрочем, и Джулия не согласится. Работа для нее – все.

Ричер ничего не ответил. Харпер открыла дверь и провела его обратно в помещение с дубовыми столами, кожаными креслами и папками. Сев за стол, Ричер взглянул на часы. Двадцать минут четвертого. Если повезет, еще два часа дремоты – и он поужинает и ускользнет в уединение своей комнаты.

* * *

Как оказалось, ему все же пришлось провести в библиотеке три часа. Причем Ричер не дремал. Сначала он сидел, уставившись в пустоту, и напряженно думал. Харпер обеспокоенно следила за ним. Затем Ричер разложил папки на столе – дело Каллан в правый нижний угол, дело Стэнли в левый нижний, дело Кук в правый верхний – и долго разглядывал их, снова анализируя вопрос географии.

– Ну как, есть прогресс? – не выдержав, спросила Харпер.

– Мне нужен список всех этих женщин.

– Хорошо.

Она ушла. Ричер закрыл глаза, наслаждаясь теплом и тишиной. Наконец Харпер вернулась. Открыв глаза, он увидел, что она стоит рядом с ним и протягивает еще одну толстую синюю папку.

– Карандаш, – попросил Ричер.

Порывшись в ящике стола, Харпер нашла карандаш. Катнула его Ричеру. Тот раскрыл новую папку и погрузился в чтение. Первой в нем была распечатка из Министерства обороны, четыре скрепленных листа. Девяносто одна фамилия в алфавитном порядке. Некоторые из них были Ричеру знакомы. Он нашел в списке Риту Симеку, ту женщину, о которой он говорил Блейку. Она шла непосредственно перед Лорейн Стэнли. Далее шел список адресов, полученных через управление медицинского страхования. Как оказалось, Симека жила в Орегоне. Затем следовала пухлая стопка дополнительной информации: послужные списки, сведения о деятельности после увольнения из армии. В одних случаях данные были подробными, в других самыми общими, однако все же достаточными для предварительных выводов. Листая папку взад и вперед, Ричер погрузился в работу и через двадцать минут подсчитал, сколько отметок он поставил.

– Женщин было всего одиннадцать, – сказал он. – Не девяносто одна.

– Да? – удивилась Харпер.

Он кивнул.

– Одиннадцать. То есть осталось восемь, а не восемьдесят восемь.

– Почему ты так решил?

– Причин много. Во-первых, девяносто одна жертва – это абсурд. Кто может всерьез поставить перед собой такую цель? Пять лет с четвертью. В это нельзя поверить. Очень умный человек сократит список до какого-нибудь разумного значения, например до одиннадцати.

– Но каким образом?

– Ограничившись только тем, что осуществимо. Выделив подкатегорию. Что еще общего у Каллан, Кук и Стэнли?

– Что?

– Все они были одинокими. Определенно и бесспорно одинокими. Не замужем или разведены, жили в отдельных домах в пригородах или за городом.

– А это так важно?

– Ну конечно же! Только задумайся о способе убийства. Преступнику требуется тихое, уединенное, изолированное место. Где никто ему не помешает. Где не будет случайных свидетелей. Начнем с того, что ему нужно пронести в дом такое количество краски. А теперь посмотри на список. В нем есть женщины замужние, имеющие маленьких детей, живущие с семьей, с родителями, живущие в многоквартирных домах и кондоминиумах, на фермах, женщины, которые учатся в колледжах. Но убийце нужны только те, кто живет один, в отдельном доме.

Харпер покачала головой.

– На самом деле таких женщин гораздо больше одиннадцати. Мы провели исследование. Кажется, их больше тридцати. Около трети.

– Но, как ты сама признала, вам для этого пришлось проводить исследование. А я имею в виду тех женщин, про которых сразу можно сказать, что они живут одни, в уединенном месте. Мы должны исходить из того, что для убийцы никто никаких исследований проводить не будет. Он работает в одиночку, тайно. И ему приходится принимать решения исходя только из этого списка.

– Но это же наш список.

– Не обязательно. У убийцы есть такой же. Вся эта информация поступила к вам прямиком из военного ведомства, так? Убийца получил этот список раньше вас.

* * *

В сорока трех милях к северо-востоку от них такой же точно список лежал на полированном столе в небольшом кабинете без окон, спрятавшемся в полумраке внутренних помещений Пентагона. Список был выполнен с помощью более новой модели ксерокса, но в остальном он был полностью идентичен тому, которым располагал Ричер. В нем присутствовали те же страницы. И в списке было одиннадцать отметок против одиннадцати фамилий. Но только не торопливых пометок карандашом, какие нацарапал Ричер, а аккуратных линий, проведенных под фамилиями чернильной ручкой по линейке со специальной вставкой, чтобы чернила не затекали под линейку.

Три из подчеркнутых фамилий были перечеркнуты второй линией.

Список удерживали на столе руки хозяина кабинета, облаченные в форменный мундир. Левая держала линейку. В правой была ручка. Левая уложила линейку строго на горизонтальную линию, которой была подчеркнута четвертая фамилия. Затем передвинула ее чуть выше, на саму фамилию. Правая рука провела ручкой, перечеркивая фамилию жирной линией. Перо оторвалось от бумаги.

* * *

– Так что же нам делать? – спросила Харпер.

Откинувшись назад, Ричер снова закрыл глаза.

– По-моему, вы должны рискнуть, – сказал он. – Установить за оставшимися восемью женщинами круглосуточное наблюдение, и, думаю, через шестнадцать дней убийца сам шагнет вам в руки.

– Это огромный риск, – неуверенно произнесла Харпер. – Все чересчур натянуто. Ты строишь догадки о том, что подумает убийца, изучив этот список.

– Считается, что я должен думать так, как он. Так что ему должны прийти в голову те же самые мысли, правильно?

– А если ты ошибаешься?

– Ну а вы что предлагаете? У вас есть какой-либо прогресс?

Молодая женщина продолжала колебаться.

– Ну хорошо. Согласна, что твоя теория достаточно обоснованная и сто́ит присмотреться к ней поближе. Но может быть, об этом уже подумали?

– Волков бояться – в лес не ходить.

Харпер ответила не сразу.

– Ладно, завтра же утром переговорю с Ламарр.

Ричер открыл глаза.

– Ты думаешь, она еще будет здесь?

Харпер кивнула.

– Будет.

– Разве она не уедет на похороны отца?

Харпер снова кивнула.

– Похороны, разумеется, состоятся. Но Джулия на них не поедет. Ради такого дела она пропустит даже свои собственные похороны.

– Хорошо, но говорить будешь ты. И говори с Блейком. Не втягивай Ламарр.

– Почему?

– Потому что ее сестра живет уединенно, ты забыла? Так что теперь риск для нее увеличился до одного к восьми. Блейк должен будет отстранить ее от дела.

– Если он согласится с тобой.

– Да куда он денется!

– Возможно, он и согласится. Но Джулию он не отстранит.

– Должен будет.

– Возможно, но он этого не сделает.

Ричер пожал плечами.

– В таком случае можешь не трудиться и ни о чем ему не говорить. Я здесь лишь напрасно трачу время. Ваш Блейк идиот.

– Не говори так. Ты должен нам помогать. Подумай о Джоди.

Снова закрыв глаза, Ричер подумал о Джоди. Он думал о ней долго.

– Пошли ужинать, – наконец сказала Харпер. – А потом я пойду разговаривать с Блейком.

В сорока трех милях к северо-востоку от них мужчина в форме долго смотрел на список. У него на лице было выражение, характерное для человека, который медленно продвигается вперед в решении сложной задачи. Вдруг раздался стук в дверь.

– Подождите, – ответил мужчина.

Положив линейку на стол, он закрыл ручку колпачком и убрал ее в карман. Закрыл список, спрятал его в ящик стола и придавил книгой. Библией в переводе короля Якова, в черном кожаном переплете. Положив на Библию линейку, мужчина задвинул ящик. Достал из кармана ключ и запер его. Убрал ключ в карман, уселся поудобнее и поправил китель.

– Войдите, – окликнул он.

Открылась дверь. Капрал вошел в кабинет и козырнул.

– Господин полковник, машина подана.

– Благодарю вас, капрал, – ответил полковник.

* * *

Небо над Квантико оставалось чистым, но вечерняя свежесть стремительно сменялась ночным холодом. С востока, из-за зданий, наползала темнота. Ричер и Харпер быстро шли к столовой, и вслед за ними вдоль дорожки зажигались фонари, словно они своими шагами замыкали контакты. Они поужинали за столиком на двоих в другом конце зала. Затем вышли на улицу и в кромешной темноте вернулись к главному зданию. Поднялись на лифте, и молодая женщина своим ключом отперла дверь.

– Благодарю за совет, – сказала она.

Ричер ничего не ответил.

– И спасибо за наставление в стрельбе.

– Всегда пожалуйста.

– Очень хорошая техника.

– Ее мне показал один старый главный сержант.

Харпер улыбнулась.

– Нет, я имела в виду не технику стрельбы. Технику наставления.

Ричер кивнул, вспоминая прикосновение ее спины к его груди, ее ягодицы, прижатые к его бедрам, ее волосы, запах.

– По-моему, показывать всегда лучше, чем просто объяснять, – сказал он.

– Ничего не могу возразить, – ответила Харпер.

Она закрыла дверь. Ричер услышал, как ее шаги затихли в коридоре.

Глава 14

Он проснулся рано, когда еще не рассвело. Постоял у окна, завернутый в полотенце, уставившись в темноту. Снова похолодало. Ричер побрился и принял душ. Бутылочка шампуня, которую выделило ему Бюро, уже наполовину опустела. Он оделся, стоя рядом с кроватью. Достал из шкафчика плащ и надел его. Заглянул в ванную и убрал зубную щетку во внутренний карман. На случай, если сегодня будет тот самый день.

Усевшись на кровать, Ричер закутался в плащ, спасаясь от холода, и стал ждать Харпер. Но когда ключ повернулся в замочной скважине и дверь распахнулась, за ней стояла не Харпер, а Пултон. Он старался сохранить на своем лице совершенно равнодушное выражение, и в душе у Ричера шевельнулась торжествующая надежда.

– Где Харпер? – спросил он.

– Ее отстранили от дела.

– Она говорила с Блейком?

– Да, вчера вечером.

– И?

Пултон пожал плечами.

– И ничего.

– Вы не придаете никакого значения моей теории?

– Ты здесь не для того, чтобы выдвигать теории.

Ричер кивнул.

– Ну хорошо. Завтрак готов?

Пултон тоже кивнул.

– Естественно.

Поднимающееся на востоке солнце окрасило небо. Облаков не было. Сырости тоже. Ветер утих. Ричер насладился прогулкой в предрассветном полумраке. В лагере снова царило оживление. Утро понедельника, начало новой недели. Блейк сидел на обычном месте, за столиком у окна. Рядом с ним сидела Ламарр. Вместо обычной кремовой на ней была черная блузка. Чуть выцветшая, словно ее неоднократно стирали. На столе находились кофейник, кружки, сливки и сахар и вазочка с пончиками. Но газет не было.

– Я узнал печальную новость, пришедшую из Спокана, – сказал Ричер. – Прими мои соболезнования.

Ламарр молча кивнула.

– Я предложил ей взять небольшой отпуск, – вставил Блейк. – Она имеет полное право.

Ричер посмотрел на него.

– Передо мной можешь не объясняться.

– В разгар жизни мы на пороге смерти, – грустно произнесла Ламарр. – Здесь эту истину постигаешь особенно быстро.

– Ты не поедешь на похороны?

Взяв ложечку, Ламарр уравновесила ее на пальце. Посмотрела на нее.

– Элисон мне не звонила, – сказала она. – Я даже не знаю, когда похороны.

– А ты сама ей не звонила?

Она пожала плечами.

– Мне показалось, этим я вторглась бы в ее горе.

– По-моему, Элисон с тобой не согласилась бы. Ламарр пристально посмотрела на него.

– Но мне просто так показалось.

Наступила тишина. Перевернув чашку, Ричер налил кофе.

– Пора приниматься за работу, – сказал Блейк.

– Моя теория тебе не понравилась? – спросил Ричер.

– Это не теория, а лишь предположение, – возразил Блейк. – Догадки можно строить сколько угодно. Но мы не можем отвернуться от восьмидесяти женщин только потому, что нам нравится гадать на кофейной гуще.

– А разве они заметят разницу? – спросил Ричер.

Глотнув кофе, он недоверчиво посмотрел на пончики.

Они были сморщенными и черствыми. Вероятно, остались с субботы.

– Значит, вы не придаете моим словам никакого значения? – снова спросил Ричер.

Блейк пожал плечами.

– Я над ними подумал.

– Подумай еще. Потому что следующая убитая женщина окажется из того списка, который составил я, и это ляжет на твои плечи.

Блейк ничего не ответил. Ричер отодвинул стул.

– Мне эти пончики совсем не нравятся, – сказал он. – Пойду схожу за оладьями.

Прежде чем кто-либо успел возразить, Ричер встал из-за стола и направился через зал. Остановился у первого же столика, на котором лежала «Нью-Йорк таймс». Одинокий мужчина, сидевший за столиком, читал раздел спорта, отложив первую часть газеты. Ричер ее взял. Заметка, которую он ждал, была на первой странице, сразу под сгибом.

– Вы ничего не имеете против? – спросил он.

Мужчина, поглощенный спортом, кивнул, не поднимая головы. Сунув газету под мышку, Ричер прошел к раздаче. Наложил себе стопку оладий и восемь ломтей бекона. Обильно полил оладьи вареньем. Ему нужно набраться сил. Впереди долгий путь, и, скорее всего, первую его часть предстоит пройти пешком.

Вернувшись к столику у окна, Ричер неловко присел, чтобы поставить тарелку, не пролив сироп и не выронив газету. Он бросил газету перед собой на стол и принялся за еду. Затем притворился, что заметил заголовок.

– О, вы только посмотрите! – воскликнул Ричер с набитым ртом.

Заголовок гласил: «Вспышка бандитских разборок в Нижнем Манхэттене оставила шестерых убитых». В статье рассказывалось о коротком и жестоком столкновении в борьбе за сферы влияния между двумя группировками рэкетиров, китайской и сирийской. Обе стороны применили огнестрельное оружие и ножи. Счет трупов оказался четыре – два в пользу китайцев. Среди четверых убитых с сирийской стороны был предполагаемый предводитель группировки, некий Алмар Петросян. В статье приводились выдержки из официальных заявлений полиции и ФБР, а также краткий рассказ о столетней истории нью-йоркского рэкета и противостоянии различных этнических преступных группировок, зарабатывающих этой деятельностью миллиарды долларов.

– Вы только посмотрите! – повторил Ричер.

Блейк и его подручные уже знали обо всем. Это было очевидно. Они отвернулись. Блейк уставился в окно на разрастающуюся полоску рассвета. Пултон не отрывал взгляда от глухой стены. Ламарр по-прежнему внимательно изучала ложечку.

– Козо уже все подтвердил? – спросил Ричер.

Никто ему не ответил, что было равносильно «да». Ричер улыбнулся.

– Жизнь – стервозная штучка, вы не согласны? – спросил он. – Вы держали меня на крючке, и вдруг этого крючка больше нет. Судьба иногда выкидывает забавные фокусы.

– Судьба, – повторил Блейк.

– Так что давайте выложим все начистоту, – продолжал Ричер. – Харпер отказалась играть роль роковой женщины, а теперь, после смерти старика Петросяна, у вас больше не осталось козырей. К тому же вы все равно упорно не желаете прислушиваться к моим словам, поэтому нет никаких причин, которые помешали бы мне просто встать и уйти отсюда, верно?

– На самом деле таких причин масса, – буркнул Блейк.

Наступила тишина.

– Ни одна из них не является достаточно убедительной, – сказал Ричер.

Он снова встал из-за стола. Никто не попытался его остановить. Ричер вышел из столовой, распахнул стеклянные двери и шагнул в утреннюю прохладу. Он направился к контрольно-пропускному пункту.

* * *

Ричер дошел до будки часового. Поднырнул под шлагбаум и бросил свое удостоверение на дорогу. Направился в сторону лагеря морской пехоты. Ричер шел прямо по разделительной линии и через полмили дошел до первой поляны. Скопище армейских машин и несколько притихших людей, выжидательно следящих за ним. Ричер прошел мимо. Никто его не остановил. Пешком здесь не ходили, однако это не было запрещено. Через тридцать минут после того, как Ричер вышел из столовой, он дошел до второй поляны. Прошел мимо и направился дальше.

Еще через пять минут он услышал за спиной шум машины. Остановился, развернулся и стал ждать. Машина затормозила рядом с ним так, чтобы не слепить фарами. Ричер разглядел за рулем Харпер, как и ожидал. Она была одна. Поравнявшись с ним, она опустила стекло.

– Привет, Ричер, – сказала Харпер.

Он молча кивнул.

– Хочешь, подвезу?

– Вперед или обратно?

– Куда скажешь.

– Если ничего не имеешь против, до шоссе И-девяносто пять. В сторону севера.

– Поедешь на попутных?

– У меня нет денег на самолет.

Он сел в машину. Харпер плавно тронулась с места. Она была во втором костюме, с распущенными волосами, рассыпавшимися по плечам.

– Тебе приказали вернуть меня? – спросил Ричер.

Она покачала головой.

– Блейк решил, что от тебя все равно никакого толку. «Никакого полезного участия» – вот его слова.

Ричер усмехнулся.

– Полагается, что теперь я должен вскипеть в негодовании, молнией вернуться назад и доказать, как Блейк ошибался?

Молодая женщина улыбнулась.

– Что-то в этом духе. Они минут десять обсуждали, как к тебе лучше подойти. Наконец Ламарр предложила воззвать к твоему самолюбию.

– Только такие мысли и могут прийти в голову психологу, который в колледже обучался декоративному садоводству.

– Наверное.

Они проехали по петляющей дороге через лес, затем мимо последней поляны морской пехоты.

– Но Блейк прав, – сказал Ричер. – Я ничем не могу вам помочь. Этого типа никто никогда не поймает. Он слишком умен. По крайней мере, слишком умен для меня, черт побери.

Харпер снова улыбнулась.

– Настал твой черед заняться психологией? Ты хочешь уехать отсюда с чистой совестью?

Он покачал головой.

– У меня совесть всегда чиста.

– И насчет Петросяна тоже чиста?

– А при чем тут Петросян?

– Удивительное совпадение, ты не находишь? Тебе угрожают Петросяном, и через три дня его нет в живых.

– Судьба.

– Да, судьба. Знаешь, я ведь никому не говорила о том, что весь тот день просидела рядом с кабинетом полковника Трента.

– Почему?

– Прикрывала свою задницу.

Ричер пристально посмотрел на нее.

– А какое отношение имеет к этому кабинет Трента?

Харпер пожала плечами.

– Не знаю. Но мне очень не нравятся совпадения.

– Однако время от времени они все же происходят.

– В Бюро никому не нравятся совпадения.

– И?

Она снова пожала плечами.

– Так что Блейк и Ламарр будут копать. И возможно, в конечном счете тебе же будет хуже.

Ричер усмехнулся.

– Начинается вторая фаза подхода ко мне?

Харпер улыбнулась, и тотчас же ее улыбка превратилась в смех.

– Да, вторая фаза. Осталось еще около десяти. Среди них есть весьма неплохие. Хочешь услышать обо всех?

– Да нет. Я все равно не вернусь. Меня никто не слушает.

Харпер кивнула и поехала дальше. Остановившись на пересечении с автомагистралью, она поднялась по развязке и повернула на север.

– Я довезу тебя до следующего перекрестка, – объяснила Харпер. – Здесь не ездит никто, кроме наших, а они тебя не подвезут.

– Спасибо.

– Джоди вернулась домой, – продолжала она. – Я звонила Козо. Судя по всему, его люди наблюдали за ее квартирой. Джоди была в отъезде. Вернулась сегодня утром, приехала на такси. Скорее всего, из аэропорта. Похоже, сегодня она весь день проведет дома.

Ричер улыбнулся.

– Отлично. Теперь я уже точно сюда не вернусь.

– Знаешь, нам правда нужна твоя помощь.

– Меня никто не хочет слушать.

– Ты должен заставить себя слушать.

– Это третья фаза?

– Нет, это уже я говорю от себя.

Ричер долго молчал. Наконец спросил:

– Так почему же меня не хотят слушать?

– Быть может, гордость? – предположила Харпер.

– Без помощи Блейку не обойтись, – продолжал он. – Это точно. Но я ему ничем не помогу. Это не в моих силах. И у меня нет полномочий.

– Каких?

– Чтобы отобрать у него дело. Блейк и Ламарр только даром теряют время на эту чушь с психологическими портретами. Она их никуда не приведет. Им надо заняться уликами.

– Никаких улик нет.

– Нет, есть. Во-первых, то обстоятельство, что убийца чрезвычайно умен. Далее, краска, география, то, как бесшумно совершаются преступления. Это всё улики. И над ними нужно работать. Они должны что-то означать. Нельзя начинать с мотива.

– Я это передам.

Свернув с шоссе, Харпер остановилась на перекрестке.

– У тебя не будет неприятностей? – спросил Ричер.

– За то, что я тебя подбросила? Возможно.

Он промолчал. Харпер улыбнулась.

– Это была десятая фаза. Не беспокойся, со мной все будет в порядке.

– Надеюсь, – сказал Ричер и вышел из машины.

Он проследил взглядом, как Харпер нырнула под мост, разворачиваясь, и поехала на юг.

* * *

Мужчина шести футов пяти дюймов роста и двухсот тридцати фунтов веса, голосующий на обочине, едва ли может рассчитывать на то, что его согласится подвезти первая же машина. Женщины просто не останавливались, поскольку его вид внушал им страх. Мужчины были ненамного храбрее. Но Ричер принял душ и побрился, и его одежда была скромной. Это несколько улучшило его шансы. На шоссе было достаточно рослых, уверенных в своих силах водителей-дальнобойщиков, поэтому уже через семь часов он был в Нью-Йорке.

Большую часть этих семи часов Ричер молчал, отчасти потому, что в кабинах грузовиков слишком шумно для разговора, отчасти потому, что у него не было настроения болтать. Старый демон скитаний снова нашептывал ему на ухо: «И куда ты направляешься?» – «Назад к Джоди, разумеется». – «Ну да, умник, но что тебя ждет, кроме нее? Что, черт побери? Работа в садике за домом? Покраска стен и ремонт электропроводки?» Ричер сидел рядом с водителями, чувствуя, как улетучивается мимолетное ощущение свободы. Усилием воли он заставлял себя не думать об этом, и в конце концов ему это вроде бы удалось. Из Нью-Джерси до Гринвич-Виллиджа его подвез грузовик с овощами. Прогрохотав по туннелю Холланд, машина остановилась. Ричер вышел и последнюю милю до дома Джоди прошел по Бродвею пешком, сосредоточившись только на своем страстном желании снова увидеть ее.

У него был собственный ключ от подъезда. Поднявшись на лифте, Ричер постучал в дверь. Глазок на мгновение потемнел, затем снова стал светлым, и дверь распахнулась. В прихожей стояла Джоди в джинсах и рубашке, высокая, стройная и полная жизненных сил. Ричер никогда в жизни не видел более прекрасной женщины. Однако сейчас Джоди не улыбалась.

– Привет, Джоди, – сказал он.

– На кухне сидит агент ФБР, – ответила она.

– Что он там делает?

– Что он там делает? – переспросила Джоди. – Это я у тебя хотела узнать.

Ричер прошел следом за ней на кухню. Сотрудник Бюро оказался невысоким молодым парнем с бычьей шеей. Синий костюм, белая рубашка, галстук в полоску. Он держал в руке сотовый телефон и кому-то докладывал о появлении Ричера.

– Что вам нужно? – спросил тот.

– Сэр, я прошу вас подождать здесь, – ответил агент. – Минут десять, пожалуйста.

– Что все это значит?

– Вы скоро все узнаете. Десять минут, не больше.

Ричеру захотелось уйти, просто из чувства противоречия, но Джоди села. У нее на лице появилось что-то среднее между беспокойством и раздражением. На столе валялась раскрытая «Нью-Йорк таймс». Ричер взглянул на газету.

– Ну хорошо, – сказал он. – Десять минут.

Он тоже сел. Все ждали молча. Ждать пришлось не десять, а почти пятнадцать минут. Затем зазвонил домофон, и агент ФБР снял трубку. Открыв дверь в подъезд, он вышел в прихожую. Джоди продолжала сидеть, неподвижная и равнодушная, гостья в собственной квартире. Послышалось завывание лифта. Кабина остановилась. Открылась входная дверь квартиры. Раздались шаги по кленовому паркету.