332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Ли Чайлд » Джек Ричер, или Выстрел » Текст книги (страница 1)
Джек Ричер, или Выстрел
  • Текст добавлен: 10 октября 2016, 04:45

Текст книги "Джек Ричер, или Выстрел"


Автор книги: Ли Чайлд






сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Ли Чайлд
Джек Ричер, или Выстрел

© Гольдич В.А., Оганесова И.А., перевод на русский язык, 2010

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Посвящается Мэгги Гриффин, первому и лучшему другу Джека Ричера в Америке



Глава 01

Пятница. Пять часов пополудни. Наверное, самое неподходящее время для незаметного передвижения по городу или, напротив, самое удобное. Потому что в пятницу, в пять часов, никто ни на что не обращает внимания. Только на дорогу перед собой.

Мужчина с винтовкой ехал на север. Не слишком быстро, но и не медленно. Не выделяясь среди прочих водителей. Ехал на светлом минивэне, знавшем лучшие времена. Ехал один.

Он был в кремовом плаще и круглой шапочке с козырьком, какие носят пожилые любители гольфа, когда слишком ярко светит солнце или идет дождь. Шапочку украшала красно-розовая лента. Человек натянул шапочку на лоб, плащ застегнул на все пуговицы и нацепил темные очки, хотя стекла в машине были тонированные, а на небе сгустились черные тучи. До зимы оставалось три месяца, холода еще не наступили, но он уже надел перчатки.

Там, где Первая улица поднимается в гору, движение транспорта замедлилось, машины поползли вверх, как улитки. В месте слияния двух полос шоссе они и вовсе остановились, потому что асфальтовое покрытие одной из них было вскрыто: шел какой-то ремонт. Впрочем, строительные работы велись по всему городу. И вот уже год, как езда по нему сделалась настоящим кошмаром: на дорогах всюду ямы, самосвалы с гравием, грузовики с бетоном, асфальтоукладчики. Мужчина с винтовкой оттянул рукав и посмотрел на часы.

«Одиннадцать минут.

Терпение».

Он снял ногу с тормоза, и минивэн медленно двинулся вперед. Затем машина снова остановилась. Проезжая часть дороги стала совсем узкой, а тротуары расширились: начался район центральных магазинов. Справа и слева от шоссе располагались громадные универмаги. По мере того как улица взбиралась на холм, каждый следующий магазин слегка возвышался над предыдущим. На широких тротуарах вольготно разгуливали посетители этих супермаркетов. Флагштоки и фонари из литого железа стояли точно часовые, защищающие людей от машин. Движение транспорта практически замерло. Человек снова взглянул на часы.

«Восемь минут.

Терпение».

Примерно через сто ярдов великолепие улицы заметно поблекло. Затор на дороге рассосался. Первая улица снова расширилась и обрела более обыденный вид. Появились дешевые магазинчики и бары. Затем слева показалось здание парковки и рядом – строительная площадка: видимо, парковку решили увеличить. Далее улицу перегораживала низкая стена, за которой раскинулась открытая всем ветрам площадь с декоративным прудом с фонтаном посредине. Слева от нее – городская библиотека, справа – новое офисное здание, за которым высилась башня из черного стекла. Перед площадью Первая улица резко сворачивала вправо и уходила на запад, мимо неприглядных черных входов и погрузочных платформ, и ныряла под автостраду, поднятую над уровнем улицы.

Однако мужчина в минивэне, сбросив скорость у поворота, свернул перед площадью налево и въехал на парковку. Он направился прямо к пандусу. Входного шлагбаума там не было, так же как сторожей, смотрителей, талонов и квитанций: на каждом арендуемом месте здесь установили отдельный счетчик. Мужчина все это знал. Он въехал на второй этаж и подогнал машину к самому дальнему углу парковки. Оставил мотор включенным, вылез из кабины, сдвинул с арендуемого им места знак запрета – оранжевый дорожный конус – и поставил свой фургон на свободное место. Последнее незанятое место в старой части здания, где велись работы по расширению гаража.

Потом он вернулся в кабину, выключил двигатель и несколько мгновений сидел неподвижно. В гараже царила тишина. Он весь был заполнен машинами. Человек знал, что здесь все всегда занято. Поэтому и решили расширить парковку в два раза. Для посетителей магазинов.

Итак, сейчас здесь было тихо. Никто, будучи в здравом уме, не станет пытаться уехать отсюда в пять часов, в час пик, да еще когда из-за строительных работ на городских улицах постоянно возникают пробки. Все либо убираются домой в четыре, либо ждут до шести.

Мужчина, приехавший в минивэне, взглянул на часы.

«Четыре минуты.

Спокойнее».

Он снова открыл водительскую дверцу и выбрался наружу. Достал из кармана четвертак и бросил в счетчик. Резко нажал на ручку и услышал, как монета, звякнув, провалилась внутрь. На счетчике появилась надпись, сообщавшая, что человек оплатил час стоянки. И больше никаких звуков. Ни звуков, ни запахов, кроме запаха припаркованных машин: бензина, резины и газа из выхлопных труб.

Мужчина словно замер около своего фургона. На ногах у него были старые ботинки «Дезерт бутс» английской фирмы «Кларкс», которые так любят солдаты отрядов особого назначения: замшевые, цвета хаки, на шнуровке, белая ребристая подошва – стандартный дизайн, не менявшийся, наверное, лет шестьдесят.

Человек с винтовкой взглянул на счетчик. Оставалось пятьдесят девять оплаченных минут. Ему столько не потребуется. Он открыл заднюю раздвижную дверь минивэна, наклонился над сиденьем, развернул одеяло и достал автоматическую винтовку «Спрингфилд М-1А суперматч». Приклад из орехового дерева, тяжелый; высококлассный ствол, магазин на десять патронов калибра 0,308. Точная гражданская копия снайперской винтовки М-14, бывшей на вооружении американской армии в давние времена его службы.

Очень хорошее оружие, подумал человек. При первом выстреле оно, возможно, дает не столь точное попадание, как самое современное, но ему подойдет и такое. Просто отлично подойдет. Ведь стрелять придется не издалека. Винтовка заряжена его любимыми, сделанными на заказ патронами М852s, изготовленными на заводе боеприпасов в Лейк-Сити. Особый металл, федеральный порох «Сьерра мэтчкинг», экспансивные пули[1]1
  Экспансивные пули – особый вид пуль, в головной части которых сделана выемка, благодаря чему при попадании в жертву они «раскрываются» и наносят обширные повреждения в мягких тканях, из-за чего признаны негуманными.


[Закрыть]
весом в 168 гран.

Мужчина вслушался в тишину, взял винтовку с заднего сиденья и пошел с ней туда, где заканчивалась парковка и начиналась пристройка. Старый и новый бетоны были здесь разделены, словно демаркационной линией, пазом в пол-ярда шириной. Предвидя летнюю жару, строители заполнят этот паз – «температурный шов» – горячей смолой. Прямо над ним, между двумя столбами, была натянута черно-желтая лента с надписью: «Осторожно, опасная зона!» Мужчина опустился на одно колено и проскользнул под лентой. Снова выпрямился и зашагал по стройке.

Бетонный пол в новой части гаража кое-где был уже выровнен, в других местах еще дожидался окончательной отделки. Тут и там лежали деревянные доски, чтобы удобнее было ходить. Повсюду валялись бумажные мешки для цемента, опорожненные и полные. Было еще несколько незаделанных щелей температурных швов, с потолка свисали голые лампочки, все до одной выключенные. Пустые тачки, раздавленные банки из-под содовой, мотки проволоки, доски непонятного назначения, груды гравия, замершие бетономешалки. И везде – цементная пыль, тонкая, точно тальк, а еще – царящий запах сырой извести.

Мужчина с винтовкой продолжал идти в темноте, пока не добрался до северо-восточного угла здания, где остановился, прижался спиной к еще не обработанному бетонному столбу и замер. Слегка повернув голову направо, изучил место, где находился, – он стоял в восьми футах от новой наружной стены парковки и смотрел прямо на север. Стена доходила ему до пояса. Ее еще не достроили. В нее были вделаны болты, предназначенные для металлического барьера, который помешает машинам врезаться в бетонную стену. В полу пробиты отверстия для установки новых автоматических счетчиков.

Стрелок слегка подался вперед, сместился вбок, и бетонный столб пришелся ему между лопатками. Он снова повернул голову и теперь смотрел на северо-восток, прямо на площадь. Декоративный пруд – вытянутый узкий прямоугольник, примерно восемьдесят на двадцать футов – был прямо перед ним и напоминал огромный чан с водой, кем-то поставленный на площади, или громадную поилку с невысоким кирпичным ограждением. Вода в пруду плескалась и ударялась о внутреннюю сторону барьера.

Глубина пруда не достигала и трех футов. Фонтан в его центре действовал. Мужчина с винтовкой слышал журчание воды, шум проезжавших авто и шарканье ног пешеходов на улице. Ближний край пруда находился в трех футах от той стены, которая отгораживала площадь от улицы. Две низких стены шли параллельно друг другу примерно двадцать футов, с запада на восток, а между ними виднелась узкая пешеходная дорожка.

Человек находился на втором уровне парковки. Отсюда было хорошо видно, как Первая улица уходила вверх на холм. От площади человека отделяло расстояние меньше высоты одного этажа. В правом углу площади он видел дверь нового крупного офисного здания, довольно непривлекательного вида. После завершения строительства этого здания никто не захотел арендовать в нем помещения. Поэтому при формировании нового городского центра дом заполнили правительственными учреждениями. В нем разместились Отдел транспортных средств, Объединенный отдел комплектования личного состава армии, военно-морских и военно-воздушных сил, Отдел социального обеспечения, а также Налоговая служба. Мужчина с винтовкой имел слабое представление обо всех этих службах. И вообще сейчас ему было не до них.

Он опустился на колени, а затем лег на живот. Передвижение ползком – обычный способ передвижения снайпера в боевой обстановке. За время армейской службы он прополз, наверное, миллион миль. Колени, локти, живот… Распространенный тактический прием сводился к тому, что снайпер и его наводчик должны опередить основной отряд на тысячу ярдов и незаметно занять свою позицию. Во время тренировок снайперу иногда приходилось ползать несколько часов и стараться не привлечь внимание вражеского наблюдателя, просматривающего местность в бинокль. Сейчас же снайперу требовалось проползти всего восемь футов, чтобы добраться до своей позиции. И он знал, что у наблюдателя бинокля нет.

Человек дополз до основания стены и прижался к шершавому бетону. Затем осторожно приподнялся и сел. Встал на колени. Аккуратно подсунул под себя правую ногу. Поставил левую на пол, так что голень заняла вертикальное положение. Положил левый локоть на левое колено. Поднял винтовку, пристроил конец ствола на верхнюю кромку низкой бетонной стены. Осторожно подвигал ствол вперед и назад, пока тот не лег удобно и надежно. В учебниках такое положение называется «стойка на коленях с опорой». Хороший прием. Стрелок считал, что лучше только положение «лежа с сошкой», и сделал вдох, потом – выдох. «Один выстрел – одна смерть» – вот кредо снайперов. Чтобы добиться успеха, требуются контроль над собой, неподвижность и спокойствие. Человек вдохнул, выдохнул, расслабился и проникся уверенностью, что благополучно вернется домой.

«Готов.

Проникновение завершено успешно.

Теперь не пропусти подходящего момента!»

Он ждал примерно семь минут, не шевелясь, стараясь дышать как можно тише и успокоиться. Слева он видел здание библиотеки. Рядом с ней и дальше изгибалась опирающаяся на прочные опоры автострада. Она словно обнимала это старое здание из известняка, защищая его от всех бед и напастей. Затем автострада немного распрямлялась и мчалась мимо башни из черного стекла, достигнув здесь уровня ее четвертого этажа. Около главного входа в башню стоял монолит с выбитым на нем изображением павлина – знак Эн-би-си.

Но мужчина с винтовкой знал, что небольшой филиал громадной корпорации занимает не все это здание. Скорее всего, один этаж. А остальные этажи либо пустуют, либо сданы в аренду крошечным юридическим консультациям, где часто работает всего один человек, бухгалтерским фирмам и конторам компаний, занимающихся недвижимостью, страховками и инвестициями.

Из подъезда нового офисного здания, расположенного справа, постоянно выходили люди, которые получали там водительские права, сдавали старые номерные знаки или записывались на службу в армию. Короче говоря, вступили в какие-то отношения с федеральным чиновничеством. Народу было много. Начали закрываться правительственные учреждения. Пять часов, пятница. Люди выходили из дверей и двигались справа налево, прямо перед ним, вытягиваясь в цепочку. Они проходили вдоль короткой стороны декоративного пруда и оказывались на узкой дорожке между двумя стенами. Словно утки в тире: друг за другом. Прекрасные мишени. Расстояние для стрельбы примерно сто футов. Примерно. Точнее – меньше тридцати пяти ярдов. Очень близко.

Он ждал.

Некоторые прохожие, минуя пруд, опускали в воду пальцы, потому что высота его стенки как раз это позволяла. Мужчина с винтовкой видел со своего места блестящие медные монетки на черных плитках дна. Там, где фонтан нарушал покой воды, монетки шевелились.

Он ждал и наблюдал.

Поток людей стал гуще. Их было так много, что им приходилось останавливаться, они толпились, нетерпеливо переступали с ноги на ногу, ожидая, когда можно будет вклиниться в очередь, чтобы пройти по дорожке между двумя низкими стенами. На Первой улице громко сигналили машины: «Узкое место. После вас. Нет, после вас!» Толчея заставляла людей идти медленно, и сейчас они еще больше напоминали уток в тире.

Человек с винтовкой снова сделал вдох-выдох, продолжая ждать.

А потом ожидание закончилось.

Он нажал на спусковой крючок.

Прозвучал громкий хлопок. Шедший впереди мужчина был сражен мгновенно. Его голову словно окутал розовый туман, и убитый рухнул на землю, точно марионетка, у которой перерезали все веревочки. Цель была поражена первым выстрелом. «Великолепно!» – подумал снайпер. Он быстро повел ствол винтовки слева направо.

Вторая пуля угодила в следующего мужчину: результат получился такой же, как в первом случае. Третья – в голову женщины. Три мишени – три попадания. На дорожке – сначала общее удивление. Доля секунды – никакой реакции. Затем возникли хаос, ад, паника! В узком проходе между стеной площади и стенкой пруда находились двенадцать человек. Трое из них уже были мертвы. Оставшиеся девять побежали: четверо – вперед, а пятеро, отпрянув от лежащих тел, метнулись назад и столкнулись с толпой, двигавшейся навстречу. Послышались громкие крики. Прямо перед мужчиной с винтовкой образовалась застывшая масса людей. Расстояние до нее – очень небольшое, меньше тридцати пяти ярдов.

Четвертый выстрел свалил мужчину в костюме. Пятая пуля со свистом пролетела мимо плеча какой-то женщины и упала в пруд. Снайпер не обратил на неудачу внимания и слегка сместил дуло винтовки: шестая пуля угодила в переносицу еще одному мужчине, разнеся ему голову.

Человек с винтовкой перестал стрелять.

Он пригнулся и, спрятавшись за стеной парковки, отполз назад на три фута, ощущая запах пороха. В ушах у него звенело, слышались женские крики, топот ног и скрежет машин внизу. «Успокойтесь, людишки, – усмехнулся снайпер. – Все закончилось. Я ухожу». Он лег на живот и сгреб в кучку гильзы – сверкающую блестящую медь из Лейк-Сити. В перчатке оказались пять гильз, а шестая свалилась в незаделанный температурный шов – щель глубиной в девять дюймов и шириной в полдюйма – и с тихим металлическим звуком ударилась о его дно.

«Что делать?

Естественно, оставим.

Доставать нет времени».

Стрелок сунул пять гильз в карман плаща и пополз назад, упираясь в пол носками ботинок. Несколько мгновений он лежал не шевелясь и прислушиваясь к крикам снаружи. Затем встал на колени и поднялся на ноги. Потом двинулся обратно тем же путем, каким сюда пришел, поспешно, но вполне владея собой. Он шел по необработанному бетону, по доскам, сквозь темноту и пыль, пролез под черно-желтой лентой и добрался до минивэна.

Задняя дверца автомашины была открыта. Он завернул в одеяло еще теплую винтовку и закрыл дверцу. Сел на водительское место и включил двигатель. Посмотрел сквозь ветровое стекло на парковку. В его распоряжении осталось сорок четыре минуты. Он дал задний ход и направился к пандусу. Съехал по нему, миновал никем не охраняемый вход, свернул направо, потом еще раз направо – в переплетение улиц за большими универмагами. Он ехал уже под автострадой, когда услышал первые сирены полицейских машин, и с облегчением вздохнул. Сирены смещались на восток, а он – на запад. «Хорошая работа, – подумалось ему. – Не замеченное никем проникновение на позицию, шесть выстрелов, пять мишеней поражено, успешный уход. Все сделано спокойно и уверенно».

И тут стрелок неожиданно улыбнулся. Военная статистика свидетельствует, что в современной армии пехота тратит пятнадцать тысяч боевых патронов, чтобы убить одного врага. Результаты снайперов лучше. Значительно лучше. Фактически в двенадцать с половиной тысяч раз лучше. Снайперы убивают одного врага, расходуя 1,2 патрона. А один на 1,2 – это все равно что шесть патронов на пять человек. Совершенно то же самое. Простая арифметика. Так что даже после многолетнего перерыва тренированный снайпер сделал то, чего ожидали бы от него его прежние инструкторы. Они были бы очень им довольны.

Однако армейские инструкторы готовили снайперов для действий в боевой обстановке, а не в мирных городах. При стрельбе на гражданке очень часто возникают факторы, отсутствующие на фронте. И эти факторы могут изменить понятие «успешный уход с огневой позиции». Вот и сейчас, наверное, уже среагировали средства массовой информации. И в этом нет ничего удивительного, поскольку все случилось прямо перед офисом филиала Эн-би-си.

Действительно, прежде чем перепуганные прохожие начали дружно набирать 911 на своих мобильных телефонах, в офисе Эн-би-си заработали мини-кинокамеры. Их включили и выставили в окна. А обозреватель телевизионных новостей по имени Энн Янни начала готовить свой репортаж, который – и в этом она не сомневалась – станет ее первой головокружительной победой. Журналистка была потрясена убийством на площади, ее тошнило, оно взволновало ее до глубины души. Но Янни поняла и сенсационность события. Поэтому она сразу начала сочинять сценарий своего телерепортажа. Она знала, что именно первые пришедшие в голову слова часто определяют идею передачи, а у нее это были «снайпер» и «бессмысленный расстрел». Аллитерация возникла чисто инстинктивно, да и слова показались банальными. Но картина, только что представшая глазам Энн Янни, виделась ей именно как расстрел. А это все же потрясающее слово. От него веет дикостью, жестокостью и внезапностью. Самое подходящее слово для статьи. Однако журналистка знала, что оно не годится для подписей под фотографиями. Здесь лучше использовать слово «бойня». «Бойня в пятницу вечером»? «Бойня в час пик»? Она поспешила к редакционному художнику, рассчитывая, что тот сумеет придумать что-нибудь стоящее.

На поле боя также нет правоохранительных органов. От дюжины одновременных звонков с мобильников на номер 911 коммутатор засверкал, точно рождественская елка, а представители местного полицейского участка и пожарные сразу помчались на место преступления. Все до одной машины с включенными мигалками и сиренами. Все черно-белые автомобили, все свободные от работы детективы, все эксперты и пожарные, все парамедики и кареты «Скорой помощи». Иными словами, возник настоящий хаос. Взволнованные люди, звонившие в 911, не могли внятно объяснить, что произошло.

Но было ясно, что совершено чрезвычайное преступление, а потому временное командование операцией доверили старшему детективу из убойного отдела. Полицейский с двадцатилетним стажем, он поднялся по служебной лестнице, начав свою карьеру с патрулирования улиц. Его звали Эмерсон. Его машина ползла под вой сирены среди медленно едущих автомобилей, объезжая строительные площадки. Эмерсон все сильнее ощущал растерянность, поскольку не знал, что именно случилось. Ограбление, наркотики, разборка между бандами, террористический акт? У него не было никакой информации, совсем никакой. Однако он сохранял спокойствие, хотя и относительное. Пульс Эмерсона насчитывал примерно сто пятьдесят ударов в минуту. В надежде услышать хоть что-нибудь новое старший детектив держал открытым канал связи с диспетчером 911.

– Нам звонит с мобильного телефона еще один мужчина, – сказал диспетчер.

– Кто? – крикнул в ответ Эмерсон.

– Морской пехотинец, из офиса по набору новобранцев.

– Он видел, что произошло?

– Нет, находился внутри здания. Но сейчас он снаружи.

Эмерсон сжал зубы. Он знал, что ему придется оказаться на месте преступления не первым. Далеко не первым. Придется командовать из арьергарда. Поэтому ему требовались глаза. Так. Морской пехотинец? Подойдет.

– Хорошо, – распорядился он. – Переведите на меня его звонок.

Раздались громкие щелчки, шипение, потом акустика изменилась. Послышались звуки улицы, далекие крики, плеск воды. «Фонтан!» – догадался детектив.

– Кто говорит? – спросил он и услышал сильный, спокойный, но приглушенный голос: человек старался говорить как можно быстрее, прижимая трубку к губам.

– Келли. Первый сержант, морская пехота США. С кем я разговариваю?

– Эмерсон, полицейский департамент. Я в пробке, мне ехать еще минут десять. Что у нас там?

– Пять жертв, – ответил Келли.

– Пять трупов?

– Так точно.

Черт возьми!

– Раненые?

– Я не вижу.

– Пять трупов и ни одного раненого?

– Так точно, – повторил морской пехотинец.

Эмерсон замолчал. Он много раз видел результаты стрельбы в общественных местах. Видел мертвецов. Но чтобы были только убитые – с таким он не сталкивался. В подобных случаях всегда есть мертвые и раненые. Как правило, по меньшей мере один к одному.

– Вы уверены, что раненых нет? – переспросил он.

– Абсолютно уверен, сэр, – сказал пехотинец.

– Кто жертвы?

– Гражданские лица. Четверо мужчин и одна женщина.

– Дело – табак!

– Согласен с вами, сэр.

– Где вы находились?

– В офисе по набору новобранцев.

– Что видели?

– Ничего.

– Что слышали?

– Стрельбу, шесть выстрелов.

– Ручное оружие?

– Думаю, винтовка.

– Какая?

– Кажется, автоматическая. Она стреляла очень быстро, но не в автоматическом режиме. Все жертвы убиты выстрелами в голову.

«Снайпер, – подумал Эмерсон. – Дерьмо. Сумасшедший с боевым оружием».

– Он ушел? – спросил он.

– Больше не стреляет, сэр.

– Вполне возможно, что он еще там.

– Возможно, сэр. Люди попрятались. Большинство сейчас находятся в библиотеке.

– А вы где?

– Прячусь за стеной на площади. Со мной еще несколько человек.

– А он где был?

– Не могу сказать наверняка. Может быть, в гараже. В новой части парковки. Люди показывали туда. Возможно, видели вспышки. Кроме того, гараж – единственное здание возле места, где лежат тела.

«Эта парковка похожа на муравейник, – подумал Эмерсон. – Проклятый крысятник».

– Здесь телевизионщики, – сообщил пехотинец.

«Проклятье!»

– Вы в какой форме? – спросил Эмерсон.

– В парадной, сэр. Как положено в офисе.

– Хорошо, постарайтесь следить за порядком, пока не подъедут мои парни.

– Вас понял, сэр.

Затем собеседник отключился, и Эмерсон снова услышал дыхание диспетчера. «Телевизионщики и сумасшедший с винтовкой, – подумал он. – Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Давление, особое внимание и масса предположений, как бывает всякий раз, когда имеешь дело с телевизионщиками и безумцем с винтовкой». Он нажал на кнопку связи со всеми машинами.

– Все подразделения, внимание! – сказал старший детектив. – Мы имеем дело с сумасшедшим-одиночкой, вооруженным винтовкой, наверное, автоматической. Беспорядочная стрельба в общественном месте. Возможно, из новой части парковочного гаража: либо убийца еще там, либо давно убрался. Если второе, то он сделал это пешком или в машине. Все группы, находящиеся в пределах десяти кварталов от места преступления, остановитесь и окружите район. Никого не впускать и не выпускать, понятно? Ни машин, ни пешеходов – ни при каких обстоятельствах. Все, кто находится ближе десяти кварталов, продолжайте движение к площади, но соблюдайте максимальную осторожность. Он не должен уйти. Не упустите его. Мы обязаны его взять, ребята. Он нужен нам сегодня до того, как до нас доберется Си-эн-эн.

Подкатив к своему дому, мужчина в минивэне нажал на кнопку дистанционного управления, и дверь гаража с грохотом начала подниматься. Он въехал внутрь, снова нажал на кнопку, дверь опустилась у него за спиной. Он выключил двигатель и несколько мгновений сидел не шевелясь. Затем вылез из машины и прошел через прихожую на кухню. Погладил собаку и включил телевизор.

Парамедики в бронежилетах проникли в библиотеку через задний вход. Двое остались внутри здания, чтобы проверить, нет ли среди скопившихся там людей раненых. Четверо вышли через главный вход и, пригнувшись, пробежали через площадь, а затем нырнули за стену. Они ползком добрались до лежавших на площади людей и убедились, что все они мертвы. А затем медики залегли, прижавшись к земле около трупов и стараясь не шевелиться. «Не двигаться! Пока мы не обыщем парковку самым тщательным образом», – крикнул им Эмерсон.

Старший детектив поставил свою машину во второй ряд, в двух кварталах от площади, и приказал сержанту полиции, чтобы тот руководил осмотром гаража сверху донизу, начиная с юго-западного угла. Парни в форме прочесали четвертый этаж, потом третий. Затем второй и первый. Старая часть парковки доставила им массу проблем. Она была слабо освещена и вся заполнена машинами, каждая из которых представляла собой возможное укрытие. Преступник мог прятаться внутри машины, под ней или за ней. Но полицейские никого не обнаружили. На строительной площадке действовать оказалось значительно проще. Она была совсем не освещена, но зато автомобилей здесь не было. Полицейские спустились по лестнице и осмотрели каждый уровень с помощью фонариков. Внизу тоже никого не оказалось.

Сержант расслабился и сообщил Эмерсону о результатах осмотра.

– Хорошая работа, – похвалил тот.

И это действительно была хорошая работа. Парни в форме осмотрели парковку от юго-западного угла здания до выхода, и только северо-восточный угол был обследован ими не полностью. Что ж, это не предмет для беспокойства. В целом же благодаря удаче или правильным действиям полицейский департамент идеально провел первую фазу расследования. В дальнейшем оно будет считаться безупречным – от самого начала и до самого конца.

К семи часам вечера начало темнеть, а Энн Янни уже одиннадцать раз выходила в эфир. Три – в сетевых выпусках новостей и восемь – в местных, но была несколько разочарована даже этим результатом. Она чувствовала, что в центральной редакции к ее репортажу отнеслись с известной долей скепсиса. «Кровь привлекает внимание» – такого кредо придерживались и там, в отделе новостей, но сегодняшняя трагедия произошла далеко от Нью-Йорка и Лос-Анджелеса. Не в вылизанном, чистеньком пригороде Вашингтона. Иными словами, преступление отчасти воспринималось как дело рук «психа из глубинки». И было маловероятно, что в этой истории окажется замешан кто-то по-настоящему важный. В общем, не то событие, о котором стоит трубить в прайм-тайм. И, по правде говоря, Энн мало что могла им предложить. Ни одну из жертв еще не идентифицировали.

Местная полиция не выдавала никакой информации до тех пор, пока семьям погибших лично не сообщат о случившемся. Поэтому журналистка не могла поведать телезрителям трогательных историй из жизни погибших. Она не знала, кто из мужчин был женат. Или ходил в церковь. Не знала, являлась ли убитая женщина матерью или женой. Да и трогательных сцен с места происшествия у Энн тоже не было. Она могла показывать только толпу зевак, собравшуюся у полицейского оцепления, выставленного за пять кварталов до места преступления, снимок Первой улицы да пару случайных изображений парковки, где, по предположениям, находился снайпер.

К восьми часам Эмерсон значительно продвинулся вперед в расследовании этого страшного преступления. Его подчиненные записали сотни показаний. Морской пехотинец Келли продолжал упрямо твердить, что слышал шесть выстрелов, и Эмерсон ему поверил. В подобных вопросах пехотинцам можно полностью доверять. Затем какой-то мужчина сказал, что его мобильный телефон был все время открыт, потому что он подсоединился к голосовой почте своего знакомого. Компания мобильной связи восстановила запись, на которой Эмерсон услышал шесть выстрелов – правда, едва различимых. Однако медики насчитали на телах жертв только пять входных пулевых отверстий. Таким образом, получалось, что одной не хватает. Трое других свидетелей не слишком уверенно сообщили, что, как им показалось, они видели всплеск воды в пруду.

Эмерсон приказал осушить пруд.

Этим занялись пожарные. Они установили прожектора и выключили фонтан, а затем с помощью насоса принялись выкачивать воду в канализационную сеть города. По их подсчетам, в пруду было около восьмидесяти тысяч галлонов, и они сказали, что работа займет у них около часа.

Тем временем эксперты-криминалисты с помощью соломок для коктейлей и лазерных приборов определили траектории смертоносных пуль. Они рассчитывали получить самые надежные данные, изучив положение первого трупа. Очевидно, что мужчина шел через площадь справа налево, когда прозвучал первый выстрел. После этого следующие жертвы, вероятно, начали поворачиваться или двигаться самым непредсказуемым образом. Поэтому криминалисты основывали свои заключения исключительно на изучении первого трупа. Голова погибшего превратилась в кровавое месиво, но они не сомневались, что пуля летела сверху и слева направо. Один из экспертов встал на то место, где, по их представлениям, стоял убитый, а другой приложил к его голове соломку для коктейлей под рассчитанным ими углом и замер. Затем первый эксперт отошел в сторону, а третий выстрелил в соломку из лазерной указки. Они получили крошечный красный кружок в северо-восточном углу строительной площадки парковки, на втором уровне. Свидетели утверждали, что видели вспышки именно там. Эксперимент подтвердил их слова.

Эмерсон отправил своих людей на осмотр гаража. Он не стал ограничивать их во времени, но велел не возвращаться с пустыми руками.

Энн Янни покинула башню из черного стекла в восемь часов и отправилась вместе со съемочной группой к заграждению в пяти кварталах от места преступления. Она решила, что, вероятно, сможет узнать имена некоторых жертв методом простого исключения других вариантов. Люди, чьи родные не пришли домой к ужину, наверняка собрались там в надежде хоть что-нибудь узнать о своих близких. Журналистка отсняла двадцать минут пленки. И не почерпнула никакой интересной информации. Только двадцать минут слез, криков и непонимания случившегося. Весь город был потрясен и охвачен болью. Она начала работать, гордясь тем, что оказалась в центре событий, а закончила со слезами на глазах и тошнотворным ощущением в желудке.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю