Текст книги "Похититель"

Автор книги: Ли Чайлд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава 33

– Сначала я ничего такого не подумал, – сказал старик. – Входит американец, слышит, как мы разговариваем на своем языке, и очень часто приходит к выводу, что мы не знаем английского. Тогда он начинает общаться с нами при помощи мимики и жестов. Конечно, это немного невежливо, подразумевается, что мы не способны освоить другой язык. Но мы привыкли. Обычно я даю клиенту возможность немного помучиться, а потом произношу грамотно построенную фразу в качестве укора.

– Как со мной, – заметил Ричер.

– Верно. Таким же образом я поступил и с человеком, которого вы ищете. Однако он не мог дать ответа, не разжимал губ и сглатывал, точно рыба. Я сделал вывод, что у него есть изъян, не позволяющий говорить.

– Опишите его, – попросил Ричер.

Старик немного помолчал, собираясь с мыслями, и повторил рассказ смотрителя с Шестой авеню. Белый, немногим меньше сорока, среднего роста и телосложения, аккуратный, чисто выбритое лицо без усов и бороды. Голубые джинсы, голубая рубашка, бейсболка, теннисные туфли, вся одежда поношенная и удобная. Никаких запоминающихся черт, если не считать немоты.

– Сколько он заплатил за стул? – спросил Ричер.

– Пять долларов.

– А часто ли у вас покупают один стул?

– Вы считаете, что мне следует тут же вызывать полицию, если ко мне зайдет человек, не являющийся владельцем ресторана?

– Кто покупает стулья по одному?

– Многие, – ответил старик. – Те, кто только что развелся, или те, кто недавно потерпел неудачу. Или те, кто начинает одинокую жизнь в маленькой квартире в Ист-Виллидже. Некоторые комнаты настолько малы, что там нужен лишь один стул. Его ставят к письменному столу, который исполняет заодно роль обеденного.

– Хорошо, я понял, – кивнул Ричер.

Старик повернулся к Полинг и спросил:

– Моя информация вам помогла?

– Может быть, – ответила Полинг. – Однако мы не узнали ничего нового.

– Сожалею. В таком случае вы можете оставить стул себе, – сказал старик.

– Мне надоело таскать его с собой, – сказал Ричер.

– Тогда можете оставить его здесь, – предложил старик, слегка наклонив голову.

Полинг и Ричер вышли из магазина, и Ричер успел заметить, как молодой парень – наверное, он приходился старику внуком – ставит принесенный им стул рядом с двумя другими.

– Трудный путь, – с иронией заметила Полинг.

– Какая-то бессмыслица, – сказал Ричер. – Зачем они посылают немого?

– Очевидно, второй привлекает внимание в еще большей степени.

– Даже не хочется думать, каким он может оказаться.

– Лейн бросил этих парней. Зачем вы ему помогаете?

– Я не помогаю ему. Я делаю это для Кейт и ее дочери.

– Они мертвы. Вы сами сказали.

– Но все равно они должны иметь историю. Объяснение. Кто, где и почему. Все должны узнать, что с ними случилось. Нельзя допустить, чтобы они просто тихо исчезли. Кто-то должен встать на их сторону.

– И это будете вы?

– Я играю теми картами, которые мне сдали. Нет смысла жаловаться на невезение.

– И?

– И за них нужно отомстить, Полинг. Ведь это не их сражение. Джейд вообще не имела никакого отношения к случившемуся. Если бы Хобарт, Найт или кто-то еще решил отомстить Лейну, возможно, я бы отошел в сторонку, чтобы поаплодировать им. Однако он поступил иначе. Он похитил Кейт и Джейд. А две обиды не дают права на совершение преступления против невинных.

– Как и три обиды.

– Но в данном случае они дают мне такое право, – сказал Ричер.

– Вы никогда не видели Кейт или Джейд.

– Я видел их фотографии. Этого достаточно.

– Я бы не хотела, чтобы вы имели что-то против меня.

– Хорошее замечание, – кивнул Ричер.

Они шли на север по Хьюстон-стрит, еще не решив, что будут делать дальше, когда Полинг потянулась к сотовому телефону. Вероятно, он завибрировал, и она вытащила его из кармана прежде, чем Ричер услышал звонок. Беззвучные сотовые телефоны заставляли Ричера нервничать. Он жил в мире, где рука тянется в карман за пистолетом, а не за телефоном. Всякий раз, видя это движение, он ощущал выброс адреналина в кровь.

Полинг остановилась и громко произнесла свое имя, чтобы перекрыть шум проезжающих мимо машин. С минуту она молча слушала, потом поблагодарила, убрала телефон и повернулась к Ричеру, улыбаясь.

– Мой приятель из Пентагона, – сказала она. – Он сообщил мне нечто существенное. Не исключено, что ему пришлось проникнуть в чью-то картотеку.

– Он нашел для нас имя? – спросил Ричер.

– Пока нет. Но он обнаружил место. Буркина-Фасо. Вы там бывали?

– Я никогда не бывал в Африке.

– Раньше эта страна называлась Верхняя Вольта. Это бывшая французская колония. Размером с Колорадо, население тринадцать миллионов, с валовым внутренним продуктом в четверть того, что стоит Билл Гейтс.

– Однако у них хватает свободных средств, чтобы нанять команду Лейна.

– Все не так, если верить моему приятелю, – возразила Полинг. – Вот это и есть самое странное. Именно в Буркина-Фасо Хобарт и Найт попали в плен, но нет никаких доказательств, что тамошнее правительство заключало договор с Лейном.

– А ваш человек думал, что такие бумаги должны существовать?

– Он сказал, что всегда есть какие-то документы.

– Нам нужно имя, – сказал Ричер. – И ничего больше. Нам нет нужды знать историю мира.

– Он над этим работает.

– Но недостаточно быстро. А мы не можем ждать. Нужно действовать.

– И как вы себе это представляете?

– Наш парень называет себя Лероем Кларксоном. Может быть, это шутка, понятная только ему одному, или это вылезло из его подсознания, поскольку он там живет.

– Поблизости от Кларксон-стрит или Лерой-стрит?

– Возможно, на Хадсон или Гринвич.

– Там не так-то просто поселиться. Человек, который провел пять лет в африканской тюрьме, не сможет позволить себе там даже кладовку.

– Однако он зарабатывал неплохие деньги до того, как попал в тюрьму. Возможно, он успел купить себе жилье еще до Буркина-Фасо.

Полинг кивнула.

– Нам нужно зайти в мой офис. Начнем с телефонного справочника.

В «Белых страницах» Манхэттена оказалось несколько Хобартов и целая страница Найтов, но ни один из них не жил в Уэст-Виллидже, что могло бы стать поводом для псевдонима Лерой Кларксон. Возможно, один из Найтов мог назваться Горацио Гэнсвуртом, а один из Хобартов – Кристофером Перри, но все остальные жили на улицах с номерами или так далеко на востоке, что для них было бы более естественно выбрать псевдоним Генри Мэдисон или Аллен Элдридж. Или Стентон Ривингтон.

– Слишком похоже на программы дневного телевидения, – сказала Полинг.

У нее имелись и другие базы данных – такие собирают частные детективы, имеющие связи в полиции или в ФБР. Однако и там не нашлось подходящих Найтов или Хобартов.

– Он отсутствовал пять лет, – сказала Полинг. – За это время он мог исчезнуть, верно? Отсоединить телефон, перестать платить за коммунальные службы.

– Возможно, но не обязательно, – ответил Ричер. – Эти парни привыкли к неожиданным путешествиям. И так было всегда. Обычно платежи осуществляются автоматически.

– Однако деньги на его счету могли закончиться.

– Все зависит от того, сколько у него их было вначале. Если он зарабатывал столько, сколько сейчас получают остальные, то мог платить по очень крупным счетам, даже если бы не успел выключить свет.

– Пять лет назад Лейн не был крупным дилером. Да и все они находились в таком же положении, пока поезд терроризма не тронулся со станции. Выкуп за Энни, настоящий или вымышленный, составлял всего сто тысяч, а не десять с половиной миллионов. Заработки должны были быть соответственно меньше. Этот парень не мог быть богатым.

Ричер кивнул:

– Вероятно, он арендовал квартиру. И домовладелец попросту выбросил его вещи на улицу много лет назад.

– Так что же нам делать дальше?

– Подождем, пока ваш приятель из Пентагона не сделает свою работу, – ответил Ричер. – Если, конечно, прежде мы не умрем от старости.

Но через минуту телефон Полинг вновь зазвонил. На этот раз сотовый лежал на письменном столе, и Ричер уловил механическую вибрацию. Полинг вновь произнесла свое имя, а затем с минуту слушала. Потом аккуратно сложила телефон и вернула на прежнее место.

– Мы не успели постареть, – заметила она.

– Что ему удалось узнать? – спросил Ричер.

– Это Хобарт, – сказала Полинг. – Обратно вернулся Хобарт.

Глава 34

– Как его имя? – спросил Ричер.

– Клей. Клей Джеймс Хобарт.

– Адрес?

– Мы ждем ответа из Управления по делам ветеранов.

– Давайте еще раз заглянем в телефонный справочник.

– Я выбрасываю старые справочники. У меня нет архива и материалов пятилетней давности.

– Возможно, у него здесь семья. К кому еще лучше всего вернуться?

В справочнике нашлось семь Хобартов, а один присутствовал дважды – дантист, указавший домашний телефон и телефон офиса и два разных адреса.

– Позвоните всем, – предложил Ричер. – Скажите, что вы из Управления по делам ветеранов и что вам требуется уточнить кое-какие детали.

Полинг включила громкую связь своего стационарного телефона. Первые два звонка получились неудачными: они попали на автоответчик. Третий тоже оказался холостым: какой-то немолодой ветеран страшно заволновался, что его военная пенсия может быть урезана. Полинг успокоила его, и он заявил, что никогда не слышал о человеке по имени Клей Джеймс Хобарт. Четвертый и пятый звонки также не принесли полезных результатов. Шестой звонок привел их в офис дантиста. Тот отдыхал в Антигуа, но секретарша сказала, что у него нет родственника по имени Клей Джеймс. Она заявила это очень уверенно, и у Ричера тут же возникло подозрение, что она исполняет не только секретарские обязанности. Впрочем, она не улетела с дантистом в Антигуа. Может быть, просто давно у него работает.

– Что теперь? – спросила Полинг.

– Оставшимся двум мы позвоним позже, – сказал Ричер. – И будем стареть дальше.

Однако приятель Полинг из Пентагона развил бурную деятельность и позвонил через одиннадцать минут. Он снова добыл информацию. Ричер видел, как Полинг записывает что-то в желтый блокнот, но не смог прочитать ее записи, так как находился слишком далеко от письменного стола. Полинг исписала сразу две странички. Разговор получился долгим. Таким долгим, что после его окончания пришлось подзаряжать аккумулятор телефона.

– Адрес Хобарта? – спросил Ричер.

– Пока нет, – ответила Полинг. – В Управлении по делам ветеранов тянут время. Говорят, что это секретная информация.

– Адрес – это ведь не медицинский диагноз.

– Именно на этом и настаивает мой приятель.

– Так что же ему удалось узнать?

Полинг перевернула страничку.

– Лейн находится в официальном черном списке Пентагона, – сказала она.

– Почему?

– Вам известно, что такое операция «Правое дело»? [8]8
  Военная операция США против Панамы в декабре 1989 года.


[Закрыть]

– Панама, – ответил Ричер. – Против Мануэля Норьеги. Более пятнадцати лет назад. Мне довелось там побывать, но я находился в Панаме недолго.

– Лейн участвовал в операции. Тогда он еще носил форму и проявил себя с самой лучшей стороны. Там он и получил звание полковника. Затем он в первый раз отправился в Персидский залив, после чего вышел в отставку при сомнительных обстоятельствах. Однако это не помешало Пентагону нанять его на контрактной основе. Они отправили Лейна в Колумбию, ведь он имел репутацию эксперта по Центральной и Южной Америке благодаря удачным действиям в операции «Правое дело». Он взял с собой часть своей нынешней команды, чтобы сражаться против одного из кокаиновых картелей. Он полетел туда на деньги правительства, но, оказавшись на месте, взял кругленькую сумму у одного из картелей, чтобы уничтожить его конкурента. Пентагон не стал особо переживать, один картель ничуть не лучше другого, но с тех пор Лейн окончательно лишился доверия и больше на правительство не работал.

– Его парни сказали, что они были в Ираке и Афганистане.

Полинг кивнула.

– После разрушения башен-близнецов многие люди побывали в самых разных местах. В том числе и команда Лейна. Но теперь они работали только через посредника. Иными словами, Пентагон нанимал людей, которым доверял, а они, в свою очередь, передавали часть работы Лейну.

– И это всех устраивало?

– Честь удавалось соблюсти. После того случая в Колумбии Пентагон больше не выписывал чеков с именем Лейна. Но позднее им потребовались все, кто был готов работать, а потому они закрыли глаза на прошлое.

– Он постоянно получает заказы, – сказал Ричер. – И большие доходы. Он живет как король, но большая часть денег, полученных в Африке, все еще в банковской упаковке.

– Из чего следует, что этот бизнес стал невероятно прибыльным. Мой приятель говорит, что после Колумбии Лейну приходилось перебиваться крошками с чужого стола. У него не оставалось выбора. Сначала эти крошки были довольно крупными, но постепенно они уменьшались. Теперь у него много конкурентов. Очевидно, он сорвал куш в Африке, но этот остаток и составляет большую часть его нынешнего капитала.

– Тем не менее он ведет себя так, словно стал крупным игроком. Говорит, что у него нет ни конкурентов, ни партнеров.

– Он лжет. Впрочем, в каком-то смысле это правда. Лейн находится в самом основании пирамиды. Строго говоря, у него нет равных партнеров – все остальные расположены выше.

– В Буркина-Фасо он тоже работал через посредника? – спросил Ричер.

– Думаю, да, – кивнула Полинг. – Иначе он бы фигурировал в документах.

– А наше правительство в этом участвовало?

– Вполне возможно. Мой приятель заметно нервничал.

Ричер кивнул.

– Именно по этой причине он и согласился помочь. Это не помощь одного военного полицейского другому. Бюрократия пытается контролировать ситуацию, направлять потоки информации. Кто-то решил скормить нам эти сведения через вашего приятеля, чтобы мы не блуждали вслепую и не наделали лишнего шума.

Полинг ничего не ответила. И тут ее телефон вновь зазвонил. Она попыталась не отключать подзарядку, но провод оказался слишком коротким. Она выдернула его и ответила на звонок. Секунд пятнадцать Полинг слушала, потом перевернула страницу в блокноте, нарисовала знак доллара и две цифры, за которыми последовали шесть нулей. Выключив телефон, она протянула блокнот Ричеру, чтобы он мог прочитать написанное.

– Двадцать один миллион долларов, – сказала она. – Наличными. Именно такую сумму Лейн заработал в Африке.

– Вы правы, – заметил Ричер. – Крупные крошки. В особенности для человека, который вынужден работать через посредников.

– Вся сделка стоила сто пять миллионов американских долларов из центрального резерва их правительства. Лейн получил двадцать процентов за поставку половины личного состава и выполнение большей части работы.

– Нищие не выбирают, – заметил Ричер.

А потом он сказал:

– Отлично.

– Вы о чем?

– Какова половина от двадцати одного?

– Десять с половиной.

– Вот именно. Выкуп Кейт составляет ровно половину от платы за Буркина-Фасо.

Они немного помолчали.

– Десять с половиной миллионов долларов, – сказал Ричер. – Мне эта сумма все время казалась странной. Но теперь все стало понятно. Вероятно, половину суммы Лейн посчитал своей. И теперь Хобарт полагает, что он должен получить долю Лейна за свои страдания.

– Разумное объяснение, – ответила Полинг.

– Я бы захотел больше, – возразил Ричер. – Я бы захотел получить все.

Полинг провела изящным ногтем по странице телефонного справочника и вновь попыталась дозвониться до первых двух Хобартов. И снова они услышали автоответчик. Полинг повесила трубку. В ее маленьком офисе стало тихо. Через несколько минут зазвонил сотовый телефон. Она сразу отключила подзарядку и открыла телефон. Произнесла свое имя, перевернула еще одну страницу в блокноте и быстро записала три строки.

– Теперь у нас есть его адрес.

Глава 35

– Хобарт переехал к сестре, на Хадсон-стрит. Могу поспорить, что дом расположен между Кларксон и Лерой.

– К замужней сестре, – подчеркнул Ричер. – Иначе мы отыскали бы ее имя в телефонной книге.

– Она вдова, – сообщила Полинг. – Наверное, сохранила фамилию мужа, но сейчас живет одна. Во всяком случае, жила до тех пор, пока ее брат не вернулся из Африки.

Сестру звали Ди Мария Грациано, и они нашли ее в телефонной книге – адрес соответствовал тому, который сообщил Полинг ее приятель из Пентагона. Полинг вошла в базу данных налогового управления и получила еще одно подтверждение места постоянного проживания Ди Марии.

– Плата за квартиру стабилизирована, – сказала Полинг. – Ди Мария живет там десять лет. Даже с учетом низких цен десять лет назад квартира у нее небольшая. – Она переписала номер социального страхования и внесла его в другую базу данных. – Ей тридцать восемь лет. Минимальный доход. Она мало работает. У нее даже не хватает денег, чтобы полностью выплачивать федеральный подоходный налог. Ее умерший муж также был морским пехотинцем. Младший капрал Винсент Питер Грациано. Он умер три года назад.

– В Ираке?

– Не могу ответить.

Полинг закрыла базу данных, перешла в Google и набрала «Ди Мария Грациано». Изучила полученные результаты, вышла из Google и открыла LexisNexis. [9]9
  База данных в Интернете, содержащая статьи из газет и журналов, а также различные документы.


[Закрыть]Вскоре на экране появился список ссылок.

– Взгляните сюда, – сказала Полинг.

– Лучше расскажите мне, – попросил Ричер.

– Она подала в суд на правительство, штат и Министерство обороны.

– По какой причине?

– За новости о ее брате.

Полинг нажала на Print и стала передавать Ричеру одну страницу за другой по мере того, как они вываливались из принтера. Он читал распечатку, а Полинг изучала монитор. Ди Мария Грациано вела пятилетнюю кампанию, пытаясь выяснить, что произошло с ее братом Клеем Джеймсом Хобартом. Это была долгая и горькая война. В самом начале наниматель Хобарта Эдвард Лейн дал под присягой показания, что Хобарт работал по заданию правительства США. И тогда Ди Мария Грациано отправила петицию своему конгрессмену и сенатору. Она также обратилась к председателю Комитета вооруженных сил, как в палате представителей, так и в Сенате. Она писала в газеты и давала интервью журналистам. Она должна была выступить в шоу Ларри Кинга, которое отменили перед самой записью. Ди Мария наняла частного детектива. Наконец она нашла бесплатного адвоката и подала в суд на Министерство обороны. Пентагон заявил, что ему ничего не известно о деятельности Клея Джеймса Хобарта после того, как он ушел в отставку. Тогда Ди Мария подала в суд на государственный департамент. Какой-то пятиразрядный государственный адвокат обещал, что Хобарт будет внесен в файлы как турист, пропавший в Западной Африке. Тогда Ди Мария вновь обратилась к журналистам и написала серию запросов на основании закона о свободе информации. [10]10
  Федеральный закон США, по которому все документы и материалы, собранные федеральными органами власти, доступны всем желающим.


[Закрыть]По большей части из них она уже получила отказ, а остальные еще рассматривались.

– Да, она взялась за них всерьез, – продолжала Полинг. – Как вы считаете? В метафорическом смысле она каждый день в течение последних пяти лет зажигала свечу для своего брата.

– Как и Пэтти Джозеф, – сказал Ричер. – Это история двух сестер.

– Через двенадцать месяцев в Пентагоне стало известно, что Хобарт жив. Кроме того, они знали, где он находится, но молчали в течение четырех лет. Они позволили бедной женщине страдать.

– А что она могла бы сделать? Запереть дверь, зарядить пистолет и отправиться в Африку, чтобы попытаться его спасти? Вернуть сюда, чтобы он предстал перед судом за убийство Энни Лейн?

– Против него нет никаких улик.

– В любом случае тот, кто скрывал от нее правду, поступал правильно.

– Слова истинного вояки.

– А ФБР – настоящий источник свободной информации, да?

– Она могла бы отправиться туда и лично обратиться с петицией в новое правительство Буркина-Фасо.

– Такие вещи хорошо заканчиваются только в кино.

– Вы ужасный циник.

– Во мне нет ни капли цинизма. Просто я реалист.

Полинг вдруг затихла.

– Что такое? – спросил Ричер.

– Вы сказали: «Зарядить пистолет». Вы сказали, что Ди Мария могла зарядить пистолет и отправиться в Африку.

– Нет, я сказал, что такое вряд ли возможно.

– И все-таки… Мы с вами считаем, что Хобарт нашел себе нового партнера, – продолжила она. – Сразу, как только вернулся. И он ему верит, верит по-настоящему.

– Именно так, – согласился Ричер.

– Может ли сестра исполнять роль партнера?

Ричер не ответил.

– С доверием проблем у него не возникнет, – продолжала рассуждать Полинг. – Она его ждала, и этим объясняется быстрота, с какой они начали действовать. Она наверняка привязана к брату и полна гнева. Возможно ли, чтобы голос, который вы слышали по телефону, принадлежал женщине?

– Это возможно, – после недолгих размышлений ответил Ричер. – Должен признать, что такая мысль не приходила мне в голову. Ни разу. Во всем виноваты предрассудки. Подсознательная дискриминация. Эти устройства обладают широкими возможностями. Минни-Маус может звучать как Дарт Вейдер.

– Вы отмечали, что в голосе чувствовалась какая-то легкость. Словно говорил не слишком крупный человек.

Ричер кивнул:

– Верно.

– С таким же успехом это могла быть и женщина. Благодаря устройству, изменяющему голос, это вполне вероятно.

– Может быть, – согласился Ричер. – Но кто бы это ни был, он очень хорошо знает Уэст-Виллидж.

– К примеру, тот, кто проживает здесь в течение десяти лет. И этот некто определенно знает военный жаргон, имея мужа и брата – морских пехотинцев.

– Может быть, – повторил Ричер. – Грегори говорил мне, что в Хэмптонсе появлялась женщина. Толстая женщина.

– Толстая?

– Грегори сказал «грузная».

– Она приезжала на разведку?

– Нет. Они с Кейт о чем-то беседовали, прогуливаясь по пляжу.

– Возможно, это как раз и была Ди Мария. Может быть, она толстая. Может быть, она просила денег. Кейт ей отказала, и это оказалось последней каплей, переполнившей чашу.

– Тут дело не только в деньгах.

– Однако из этого не следует, что деньги не имеют значения, – возразила Полинг. – Судя по тому, где живет Ди Мария, она нуждается в деньгах. Ее доля составит более пяти миллионов долларов. Не исключено, что она считает это компенсацией за пять лет безуспешных попыток пробить стену. По миллиону долларов за год.

– Может быть, – не стал спорить Ричер.

– Это лишь предположение, – сказала Полинг. – Нам не следует его исключать.

– Тут вы правы, – сказал Ричер.

Полинг взяла с полки справочник и отыскала адрес на Хадсон-стрит.

– Квартира находится к югу от Хьюстон, – сказала она. – Между Вандам-стрит и Чарлтон-стрит, а не между Кларксон и Лерой. Мы ошиблись.

– Наверное, он вспомнил об этих улицах, потому что они находятся в нескольких кварталах к северу, – предположил Ричер. – Не мог же он назвать себя Чарлтоном Вандамом. Это прозвучало бы фальшиво.

– В любом случае они всего в пятнадцати минутах ходьбы отсюда.

– Только не нужно обольщаться. Это всего лишь один кирпич в стене, не более того. Один из них или оба, но они наверняка отсюда уже убрались. Только безумцы продолжали бы оставаться в городе.

– Вы так думаете?

– На их руках кровь, а в карманах полно денег, Полинг. Они уже где-нибудь на Каймановых островах, на Бермудах, в Венесуэле или в любом другом подходящем месте.

– Так что же нам делать?

– Мы пойдем на Хадсон-стрит с безумной надеждой, что след все еще остается теплым.