Текст книги "Архив клана"

Автор книги: Лев Пучков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Сейчас определимся. Ну так что там по пустырю, чисто?

– По пустырю – пусто, – лениво скаламбурил Стёпа. – Работайте спокойно, мы прикроем.

Крепыш показал, где они стояли в ночь ограбления, как подъезжали, как заходили и тащили груз. Ольшанский слушал рассеянно, его беспокойный взор был устремлен в сторону жилого массива. Я подумал, что он сейчас всех бросит и побежит по тропинке, проверять очередную идею, родившуюся по результатам посещения ГСК.

Однако этого не произошло: отказавшись от прогулки по пустырю, мы вернулись к КПП. Наши спустились со второго этажа, мы распрощались с вражьим сторожем, немного отъехали от ГСК в сторону жилого массива и встали на обочине, ввиду стройки, чтобы уточнить план дальнейших действий и… отпустить пленников.

Да, надо сказать, что доктор времени даром не терял: пока мы обследовали гараж, он в присутствии худосочного пленника задал сторожу ряд контрольных вопросов и понаблюдал за реакцией. По результатам этого маленького эксперимента док сделал вывод:

– Это честные воришки. Во всех этих нехороших игрищах они никак не участвуют, их использовали втемную, чего не скажешь об их старших товарищах, которые так трагично недоступны в течение аж двух суток. Петрович, мы точно не можем пообщаться с этими загадочными «скокарями»?

– В три тысячи пятисотый раз говорю – не можем! – отрезал Ольшанский. – Семён, ты почему такой вредный?

После этого Петрович снял с пленников наручники и в далёкой от пафоса и торжеств обстановке подарил им свободу.

– Пошли вон, мерзавцы. Ещё раз попадетесь – посажу за всё сразу.

Мерзавцы, которые всю дорогу тормозили, в этот раз проявили удивительную смекалку: не успело отзвучать последнее слово освободителя, они дружно бросились бежать через пустырь, не разбирая дороги, напрямки к жилому массиву.

– Зря мы их отпустили, – недовольно заметил Юра.

– И что с ними делать? – не понял Стёпа. – На мясо сдать?

– Ну, мясо с них никакое, а вот по крысячьим делишкам попытать можно было. Глядишь, сдали бы пару-другую полезных нычек этих «скокарей».

– Это шестерки, – напомнил Ольшанский. – Старшаки держали их втемную, так что вряд ли они знают что-то полезное.

– Ну тогда давайте вернемся и сторожа допросим. – Юра кровожадно цыкнул зубом. – Через минуту, падла, расколется по всем вопросам.

– Это бессмысленно, – возразил доктор. – Сторож – человек, которому просто дали денег. В лучшем случае он опишет, как выглядел тот, кто дал ему деньги. Нам это ничем не поможет, только зря время убьём.

– Ну так… пока прокурорские не пробили личность, всё равно ждать будем, – возразил Юра. – Не поедем же мы в гости к бабке?

Это Юра имел в виду владелицу гаража, которая присутствовала в «сторожевом» списке, гражданку Намблдян Э. И. 1934 г.р. Ехать к ней не имело смысла потому, что она постоянно сдавала гараж разным сторонним гражданам, последним из которых числился некий Погорельцев В. П., помещенный во временный список арендаторов. Вообще, даже мне, человеку далёкому от всех этих оперативно-розыскных хитросплетений, было ясно, что в нашем деле определенно что-то нечисто: слишком уж много уловок и скользких моментов.

– Нет, к бабке не поедем, – согласился Ольшанский. – А вот по району прокатиться можно, пока есть время. Элементарная логика подсказывает, что если гараж здесь, то и сам ОН здесь, где-то в этом районе. Так что в финале работать будем здесь, и неплохо было бы предварительно произвести рекогносцировку: посмотреть особенности и наметить маршруты.

* * *

Всей толпой кататься по району не поехали. На рекогносцировку убыл экипаж прокурорского «Кашкая» (Петрович, Стёпа, Юра), а мы втроём остались любоваться парковыми видами.

Доктор со Спартаком, воспользовавшись случаем, тотчас же сели расписывать пульку в кабине «таблетки», а я с комфортом устроился подремать в «пятнашке», после бессонной ночи это было как нельзя более актуально.

Вообще, Тропаревский парк мне понравился. Местечко тихое, живописное и экологически более приятное, чем, допустим, расположение нашей базы. Не знаю, по какой причине, но дыма здесь было намного меньше.

Идиллия, однако, длилась недолго. Минут через двадцать доктору позвонил Ольшанский, сообщил, что пробивка личности-гаража-машины благополучно состоялась, и назвал адрес, куда нам было предложено немедленно мчаться сломя голову.

Через несколько минут мы прибыли в указанное место. Двора как такового здесь не было, вдоль шоссе тянулась однообразная линия старых панельных многоэтажек, а с обратной стороны, за нешироким длиннющим пустырем, повторявшим очертания линии домов, начинался лесопарк.

Особого буйства ландшафтного дизайна я не наблюдал, всё было просто и экономно: шоссе, тротуар, линия деревьев, линия домов, а за ними, как уже говорилось, пустырь и лесопарк.

То есть с фронтальной стороны ни одного приличного укрытия для засады не было, если и следует ожидать какой-то подвох, то только в самом подъезде. Это некоторым образом облегчало нам жизнь: не нужно распылять внимание по всем секторам, можно сосредоточиться на одном направлении и спокойно работать.

– Место для засады не очень удобное. – Стёпа придерживался такого же мнения. – Если что-то будет, то только в самом блоке.

– Да кто вообще сказал, что обязательно должна быть засада? – поморщился Ольшанский, азартно покусывая мундштук незажженной трубки. – Семён, что ли? Слушайте его больше, у него паранойя из-за дыма и перепадов давления.

– Зачем тогда нам его подставляют? – невозмутимо пожал плечами доктор. – Уж не для того ли, чтобы мы его спокойно повязали и потолковали по душам?

– Не надо всё усложнять. – Ольшанский в нетерпении дернул плечом. – Если что-то кажется простым и удобным, вовсе не значит, что за этим кроется подвох. Вполне может быть так, что всё на самом деле просто и удобно – такое в жизни тоже бывает.

– Совершенно верно, – покладисто кивнул доктор. – И сыр в мышеловке тоже бывает…

– Семён, я тебя умоляю! – недовольно скривился Ольшанский. – Давайте по-быстрому решим проблему, а потом уже будем анализировать, кто кого и с какой целью подставил. Итак, господа отсутствовавшие, быстро слушайте обстановку, да пойдём работать.

Обстановка была простая и на первый взгляд даже удобная.

Объект проживает в первом подъезде на девятом этаже…

– Во-о-он тот балкончик, – показал трубкой Ольшанский.

На самом деле это была длинная лоджия на торце дома, забранная в стандартный стеклопакет.

– То есть по-быстрому спрыгнуть не получится, так что можно с этой стороны пост не выставлять. А вот с фронтона…

– Может спрыгнуть, – уверенно заявил Юра.

– С девятого этажа? – усомнился Ольшанский. – Этого вашего мастера случайно не Карлсоном зовут?

– По веревке. Запросто.

– Хорошо, учтем, – не стал спорить Ольшанский. – Можно поставить одного на угол, чтоб видел торец и подъезды одновременно. Ну а всем остальным, думаю, можно спокойно, без разведки…

– Совсем без разведки нехорошо. – Стёпа покосился на доктора (тот одобрительно кивнул). – Петрович, пять минут ничего не решают. Давай не будем нарушать традиции.

– Ну хорошо, хорошо, делайте, как считаете нужным. – Петрович с несчастным видом вздохнул. – Только делайте побыстрее, уйдёт же ведь!

– Если на месте – не уйдёт, – успокоил его Стёпа.

– А если не на месте? – прицепился доктор.

– Тогда будем ждать, пока не появится, – решительно заявил Петрович. – Семён, ты почему такой трудный? Неужели непонятно: этот тип для нас – очевидная ключевая фигура!

– Этот тип для нас – очевидная подстава, – возразил доктор. – Так что не стоит ни на секунду забывать об этом.

– Хватит спорить, стратеги, – вмешался Стёпа. – Сейчас всё выясним. Мы с Юрой проверим обстановку, а вы будьте наготове.

Стёпа с Юрой отправились на разведку, а мы остались ждать.

Я наблюдал, как они идут к дому, и пытался бороться с растущей тревогой, что без спросу вползала в душу, заставляя сердце биться чаще, и позвякивала невидимыми молоточками в висках.

Мы стояли довольно далеко от дома, а коллеги, как нарочно, двигались неспешно и даже вальяжно (только потом я сообразил, что это явление иного характера, так нужно, чтобы успеть как следует осмотреться по ходу движения и внимательно изучить подступы), так вот, когда они таки добрались до дома, я уже был основательно на взводе.

Вот сейчас они войдут, и (тьфу три раза!!!) вдруг начнется стрельба…

И что делать?!

Что значит «будьте наготове»? Хватать автоматы, бежать к подъезду?

Почему никто не определил позиции и очередность действий?

Отчего не было указаний на крайний случай?

Доктор и Спартак молчат и внешне вроде бы не рефлектируют. Выходит, они знают, что делать? Или, как и я, молча переживают и надеются на благоприятный исход?

Заметили, сколько вопросов? И пока что ни одного ответа.

Чёрт знает что… С такой работой недолго и неврастеником стать.

Юра быстро открыл номерной замок на первом подъезде, впустил Стёпу, а сам направился к соседнему блоку. Несколько секунд, и он тоже скрылся в подъезде.

– А поче…

– Камера, – мгновенно ответил доктор. – Если пациент в самом деле Юрин преподаватель и у него на площадке есть камера, он может его опознать.

– А второй…

– Смежный блок, чердак, стандартная проверка на случай возможной засады.

– Да брось ты, Семен. – Ольшанский неодобрительно покачал головой и принялся раскуривать трубку. – Алекс, не слушай его, я же говорю – у нашего светила аллергия на дым…

А доктор тоже нервничает. Обычно он выслушивает вопрос, бросает намёк-другой и даёт мне возможность самому подумать и ответить. А сейчас это выглядит так: «Заткнись, не мешай… Не до тебя сейчас, тупица!»

У Петровича заметно дрожат пальцы, и трубка прыгает в руке…

Да я не один такой! На самом деле всё очень непросто и драматично, уж если такие опытные зубры рефлектируют…

А то, что Спартак невозмутим и спокоен, вовсе ничего не значит. Он вообще по жизни такой, как и Стёпа, они оба умеют сохранять невозмутимость даже в минуты смертельной опасности. Потому что это жизненно важно для всей команды. Если, например, наш инженер начнет рефлектировать, когда на УСТРОЙСТВЕ, которое он обезвреживает, бежит обратный отсчёт, толку от этого всё равно никакого не будет, а в случае его ошибки, спровоцированной волнением, мы все можем взлететь на воздух…

Вскоре наши разведчики вернулись. Каждый вышел из своего подъезда, при этом Стёпа ухмылялся, а Юра выглядел смущенным.

– По обоим блокам и чердаку чисто, – сообщил Стёпа. – Никаких засад. Входы в подвал в этих блоках отсутствуют. Так что маршрут отхода понизу тоже отпадает.

– У вас были какие-то проблемы? – спросил я, в упор глядя на Юру, мне было любопытно, отчего он смущается.

Юра скромно отмолчался, а Стёпа сообщил, что Копперфильд из нашего колбасоеда вышел весьма посредственный: обещал, что зайдёт в первый блок через чердак и они спустятся вместе, но не смог вскрыть замок. Задача, на мой взгляд, невыполнимая, так что вроде и смущаться нечего (Юра с одной стороны люка, замок с другой). Однако Юра начал оправдываться, что просто не удалось нормально отжать люк, – вот если бы у него была при себе фомка…

– Не забывайте про квартиру, – перебил его озабоченный доктор. – В том числе и про соседние квартиры.

– Засада в квартире – на группу? Маловероятно, – возразил Ольшанский. – Они прекрасно знают, что мы всей толпой туда не пойдём и обязательно рассредоточимся.

– Всё равно не стоит полностью исключать этот вариант. – Доктор упрямо стоял на своём.

– Не будем исключать, – нетерпеливо отмахнулся Ольшанский. – Давайте рассчитаемся да пойдём уже работать…

* * *

Расчёт у нас получился такой: группа захвата, группа обеспечения и дежурное транспортное средство. То есть Ольшанский, Стёпа и Юра подъехали на «Кашкае» и сразу пошли в первый подъезд, мы со Спартаком подогнали «таблетку» поближе, спешились и этак ненавязчиво остались страховать, а доктор, которому выпала честь работать «дежурным транспортным средством», проехал по шоссе до дальней оконечности дома и стал поджидать там на случай, если наш клиент проявит нездоровую прыть, всех обманет и побежит в ту сторону. Да, мы со Спартаком благоразумно рассредоточились: я встал на углу, чтобы видеть одновременно лоджию на девятом этаже и подъезд, а Спартак занял позицию напротив подъезда, рядом с «таблеткой».

Я стоял на углу, оглядывал «зону ответственности» – балкон, подъезд, лениво прогуливающийся у «таблетки» Спартак – и вполне жизнерадостно напевал «Ландыши» (нет, это не мой стиль, от Юры подхватил). Согласен, явных поводов для хорошего настроения нет, но на фоне только что пережитых страхов и волнений вот эти два факта – «кругом чисто» и «засаду на группу в квартирах делать нецелесообразно» – вполне достаточный повод для оптимизма и ощутимого прироста самочувствия. Да и обстановка не даёт оснований для беспокойства. В зоне видимости нет подозрительных скоплений людей и отсутствует большегрузный транспорт (мобильное местечко для размещения противника, после некоторых событий я в курсе, что окопы рыть не обязательно, можно подвезти личный состав к месту операции в фуре или даже на «автовозе»).

Всё в порядке. Нет, не буду повторять довод Ольшанского насчёт того, что у доктора паранойя, это грубо и неправильно, но… Док у нас очень умный и много думает, отсюда мнительность и обилие нехороших умозаключений, которые для среднего гражданина – вроде меня – либо вовсе недоступны, либо доступны далеко не сразу. И в этой сиюминутной недоступности есть своя мудрая функциональность, в противном случае все мы разом подпрыгивали бы по любому поводу, в итоге очень быстро превратились бы в неврастеников и выполнять задачи было бы просто некому. Так что это правильное распределение: каждой команде – по одному интуитивному камраду, одержимому манией преследования, – больше не надо, это уже будет вредно.

Вот так примерно размышлял я, посматривая на «контрольные точки» в своём секторе и без какого-либо волнения предвкушая ближайшее развитие событий: сейчас наши выволокут мелкого гадёныша, бывшего Юриного препода, мы погрузим его в «таблетку», немного отъедем, свернем в парк и плотно пообщаемся.

Предвкушение было основано на моей уверенности в незаурядных способностях коллег и свежем практическом опыте. Только что наши боевики без труда пленили двоих преступников, один из которых был гораздо здоровее меня, так что скрутить отдельно взятого мелкого доходягу для них не составит особого труда.

Тот факт, что Юра сказал про него «он очень крут», я как-то упустил из виду, да и общий настрой коллег (за вычетом докторских сомнений) был вполне прогулочным, и после пережитых треволнений это располагало к некоторому легкомыслию.

– Внимание, – сообщил по рации Стёпа. – Собрались. Готовность – десять секунд…

В этот момент из торцевой лоджии на девятом этаже выпал человек.

От неожиданности я втянул голову в плечи и зажмурился…

Показалось, что человек именно выпал и сейчас раздастся сочный шлепок об асфальт.

Открыв глаза, я с облегчением перевел дух.

Человек не падал, он очень быстро спускался на веревке и был уже в районе третьего этажа.

Ещё одно касание, человек отстегнул карабин, приветливо помахал мне и неспешно, вразвалку побежал через дорогу в лесопарк.

Вот так ни ху… Гхм… Вот это упс, да?!

Веревка свободно болталась вдоль стены, едва касаясь асфальта, я стоял столбом – не успел понять, что же, собственно, произошло, не успел рассмотреть его как следует, оценить параметры, принять решение… Чёрт, да вообще ничего не успел, я был просто в шоке!

– Всё, заходим, – негромко сообщила рация Стёпиным голосом, почему-то севшим на пару тонов и неприятно тягучим. – Глядеть в оба.

– Вижу объект, – чужим низким голосом доложил я, чудовищным усилием воли выламываясь из ступора и на негнущихся деревянных ногах устремляясь вслед за убегавшим в парк человеком. – Перехожу на преследование.

– Не понял, какой объект? – удивился Стёпа. – Четвертый, что видим?

– С балкона! – Я начал разгоняться, постепенно справляясь с одеревенелостью ног и отмерзая. – По веревке! В парк!

– Давай за ним! – спокойно скомандовал Стёпа. – Сориентируешь – мы догоним. Ватсон?

– Уже еду, – тотчас же отозвался доктор. – Четвертый, сориентируй куда, вправо, влево?

– Через дорогу прямо в парк! Перпендикулярно шоссе, в общем! – совсем уже освоившись, крикнул я и вслед за беглецом вломился в парковые заросли…

* * *

Низкий поклон Стёпе за то, что безжалостно гонял меня по пустошам. Без всякой иронии и от всей души: Стёпа, спасибо тебе. В противном случае я бы сдох на первой же сотне метров и задание было бы провалено.

Помните, «…Гарун бежал быстрее лани, Быстрей, чем заяц от орла…»?Вот примерно так он и бежал, этот гарун-ибн-удод, мой оппонент-малорослик со смешным школьным рюкзаком за плечами.

В отличие от меня, враг мой был опытным бегуном, поэтому не рванул что есть сил сразу от дома, а постепенно увеличивал темп, на ходу разогреваясь и подготавливая организм к запредельной работе. Сразу настичь я его не смог, ибо некоторое время выламывался из ступора и был почти что без кавычек деревянным, а к тому моменту, когда пришел в себя и перестал задыхаться от передозировки щедро выплеснутых организмом гормонов, малорослик вполне разбежался и выдал такой спурт, что моё сердечко едва не выскочило из груди, а легкие, казалось, вот-вот лопнут от напряжения.

Когда я почти что выдохся и стал плохо видеть (красная пелена застилала всё вокруг, во рту был привкус крови), произошло естественное уравновешивание между опытом и молодостью.

Молодость победила: расстояние между нами стало постепенно сокращаться, беглец сбавил темп, и теперь я бежал за ним как привязанный и хорошо различал его рюкзачок, мелькавший меж кустов и деревьев.

Рюкзак был в самом деле школьный и хорошо подогнанный, не прыгал из стороны в сторону, не болтался и вообще сидел как влитой.

Оценив этот факт, я машинально отметил, что, очевидно, гормоны благополучно разбежались по организму и ко мне вернулась способность мыслить рационально, и тут же услышал повторяющийся запрос по рации, на который в течение пары минут просто не реагировал:

– …Ты вообще жив, нет? Сориентируй, где ты!

– В парке!

– Ну, слава яйцам! Ты где, конкретнее?

– Да не знаю! Он петляет, сцуко, – круги выписывает!

В самом деле, если бы я вдруг в какой-то момент упустил из виду этот паршивый рюкзачишко, то, скорее всего, потерялся бы.

Я понятия не имел, где мы сейчас находимся и в каком направлении движемся. Когда вбегал в парк, как-то недосуг было определить стороны света и вообще хоть как-то сориентироваться по местности. Я мчал и метался за этим рюкзаком как привязанный, он был для меня единственной целью, ориентиром и контрольной точкой в одном лице.

– Держись, всё пучком, – ободряюще пробурчал Стёпа, словно бы уловив моё состояние. – Он скоро сдохнет, с тобой ему не тягаться.

– Близко к нему не подходи! – запоздало выступил Юра. – Или стреляй по ногам, или контролируй стволом издали, жди нас. Не дерись с ним, ты понял?

– Понял!

– Ни в коем случае не дерись с ним! – повторил Юра, очевидно не надеясь, что я запомнил с первого раза. – Не подходи ближе пяти метров! Только с дистанции! По ногам, ты понял?

– Да понял, понял!

– Ну давай, держи нас в курсе. Мы рядом!

Да, это меня очень утешило. Это очень здорово, когда все рядом, а за искомым негодяем бегаешь ты один. Сразу начинаешь осознавать, какой ты значимый и полезный для команды. Почему, годзилла раздери этих киношников, в фильмах частенько показывают, что в первом кадре герой гонится за негодяем, а в третьем из-за угла вылетают друзья на машине – и у них такая дикая интуиция, что никого не надо ориентировать, сами находят верный путь…

Вскоре мы выбежали из парка к шоссе.

Это было уже за поворотом, здесь скучное однообразие длинной линии многоподъездных домов было разбавлено тремя «свечками», образующими во внутреннем радиусе поворота небольшой двор, утопавший в зелени.

Малорослик в самом деле выдохся, и теперь нас разделяло не более трёх десятков метров. За угол первой «свечки» он не забегал, а уже буквально заходил.

– Сдавайся, мерзкий карлик! – хрипло крикнул я. – Ты своё отбегал!

– Пшелнах! – вот такой неофициальный отклик раздался из-за угла.

Ну ладно, пока и так сойдёт, я и не рассчитывал, что предложение будет восторженно принято с первого предъявления.

Памятуя о предостережении Юры, я сбавил скорость, сориентировал наконец коллег о нашем местоположении и неспешно забежал за угол.

Увы, габариты беглеца сыграли ему на руку: горячка погони убила креатив, я мыслил шаблонами и, оценивая обстановку, не обратил внимания на невысокую кабельную коробку. Видите ли, я вполне обоснованно полагал, что человек нормальной комплекции укрыться за такой коробкой не может по определению.

Проскочив мимо коробки, я получил мастерскую подножку, растянулся во весь рост и чудом не убился: в последний момент успел сгруппироваться и упасть на ладони.

Опять спасибо Стёпе, не зря он меня дрессировал. Разве что руки отбил пребольно, а так всё было в порядке.

– Не спеши, малыш! – без намёка на злобу пробурчал мелкий негодяй, перепрыгивая через меня и устремляясь за угол следующей «свечки». – Береги силы, они тебе пригодятся!

Превозмогая боль, я с трудом поднялся, с сожалением взглянул на свои ободранные ладони – в этом месте асфальт был весь в выщербинах и с острой каменной крошкой – и направился вслед за беглецом.

Падение сбило дыхание и вывело меня из равновесия: теперь я был зол и неравнодушен к малорослику.

Заворачивая за угол второй «свечки», я с запасом взял влево, дабы не повторить только что совершенную ошибку, и достал из кобуры пистолет.

Решено, буду стрелять по ногам!

До этого как-то сомневался, а теперь буду. Попаду или нет, это уже второй вопрос, но в любом случае попробую.

– Четвертый, вы где? – запросил Стёпа. – Мы подъехали, не видим никого.

– Мы во дворе! – доложил я, выскакивая из-за габаритов второй «свечки».

До беглеца было меньше полусотни метров. Почему-то он не воспользовался моим падением, чтобы значительно увеличить разрыв.

Для пистолета это большая дистанция, но я решил попробовать: присел на колено, прицелился… И вот ведь странно, беглец, словно угадав мои мысли, тотчас же стал смещаться влево, затем вправо, то есть принялся выписывать зигзаги.

Таким образом я вёл его на мушке несколько секунд, так и не решаясь нажать на спусковой крючок, а он неумолимо приближался к углу последней «свечки», за которой колыхалась зеленая стена парка.

Когда я всё же решил стрелять, из-за угла навстречу беглецу вывернулась шайка малолетних оболтусов с пивом, сигаретами и громогласным идиотским хохотом.

Растолкав оболтусов, малорослик забежал за угол и был таков.

Я трясущимися руками упрятал пистолет в кобуру и осторожно выдохнул, не давая волне запоздалого чувства непоправимости захлестнуть моё и без того взбудораженное сознание.

Я только что чуть было не открыл огонь по посторонним людям. Ещё мгновение – и влупил бы «двойками» по нижнему уровню, как учили, а в это самое мгновение в сектор как раз ворвались бы пивные детишки.

– А ну, б…, по домам, б…! – злобно заорал я на оболтусов, направляясь к углу третьей «свечки». – А то вас тут всех перестреляют к е… матери!

Оболтусы почтительно посторонились и проводили меня гробовым молчанием. Они всё видели, так что, думаю, сделали правильные выводы.

За угол «свечки» я успел вовремя: мой персональный карапуз уже пересек шоссе и как раз вбегал в парк. Сообщив коллегам о примерной точке вхождения в лесной массив, я бесстрашно последовал за беглецом.

В этот раз обошлось без хитрых петель и прочих выматывающих премудростей «лисьего хода». Нет, малорослик не бежал строго по линейке, он лавировал меж деревьев и кустов, но двигался целеустремленно в одном направлении. Приседать на стрельбу я не рискнул, можно потерять объект в одно мгновение, а палить на ходу – пустая трата патронов, этому я уже обучен.

Бежать было нетрудно, я вполне освоился, вошел в скоростной режим, и с восприятием был полный порядок. Вскоре я без проблем определился по сторонам света, вычислил наш вектор и сообщил об этом коллегам:

– Идём почти строго на северо-запад! Без смены направления.

– Если так и будете двигаться, где-то через полкилометра доберетесь до второго шоссе, – предупредил доктор. – По крайней мере, на карте оно есть.

– И что мне делать?

– Беги, не отвлекайся, – успокоил Стёпа. – Мы сейчас подъедем на то шоссе.

– Не приближайся к нему! – напомнил Юра. – Если до шоссе дожмёшь – близко не подходи!

Признаю, это хороший совет. Надо было прислушаться к нему с первого раза.

– Да понял я, понял!

Очевидно, я себе польстил, сказав, что бежать было нетрудно: пока разговаривал с коллегами, немного отстал от заветного рюкзачка, монотонно маячившего спереди, – или карапуз ускорился из последних сил, но разрыв между нами вдруг стремительно увеличился, рюкзачок шустро метнулся в сторону, выписал меж кустов дугу…

И пропал.

Я в растерянности остановился.

За время погони (а бегали мы уже минут десять) я привык к этому рюкзачку, он стал для меня едва ли не стабильным ориентиром – и теперь я просто не знал, что делать!

Мне нужно было экстренно перестраивать механизм поисковой активности. Я замер и весь обратился в слух, пытаясь определить, в какую сторону направляется мелкий негодяй.

Первые несколько секунд результата не принесли: парк, увы, не был зоной мертвой тишины. Со стороны шоссе и откуда-то спереди, чуть слева по курсу, доносился негромкий шум движущихся автомобилей, а справа была слышна музыка и людские голоса. Эти звуки наслаивались друг на друга и создавали досадный фон, мешающий сосредоточиться. Характерно, что во время бега я не слышал этих звуков, а только биение собственного сердца и звук своих шагов.

Усилием воли я попробовал игнорировать этот фон: приложил к левому уху ладони рупором, стал медленно поворачиваться против часовой стрелки – и наконец-то услышал мягкие удаляющиеся шаги.

Ага! Всё-таки здорово, что наш карапуз – не конченый ниндзя, а некоторым образом простой смертный.

Я опрометью бросился на звук и через минут выбежал к какому-то шоссе.

Возле этого шоссе домов не было. И вообще, тут был нежилой район: сразу за дорогой и пролегающей вдоль неё неширокой полосой отчуждения тянулся высокий бетонный забор с витыми пакетами «егозы» [5]5
  Тип колючей проволоки.


[Закрыть]поверху и равномерно отстоящими друг от друга камерами наблюдения.

Слева по шоссе неспешно удалялся к горизонту микроавтобус серого цвета, а справа, метрах в двухстах, виднелась крыша здания и некое подобие парковки, прилипшей к забору.

Иных следов цивилизации я не обнаружил, людей тоже не было видно, но один пакет «егозы» на том фрагменте забора, что был прямо перед мной, заметно колыхался и был, как мне показалось, слегка приплюснут.

Поскольку остальные пакеты практически не шевелились, я готов был дать голову на отсечение, что в этом месте кто-то только что преодолел заграждение. Кто-то… не будем показывать пальцем, но сдается мне, что это был кто-то мелкий, противный и с дурацким рюкзачком, в котором могло быть всё что угодно, от альпинистского снаряжения до малогабаритного ядерного заряда.

Бегло оценив ситуацию, я не стал упражняться в акробатике: забор был достаточно высок, без снаряжения мне здесь не перебраться, да и на проволоку обязательно нужно что-нибудь накинуть, иначе изрежешься в лохмотья («егоза» не колет, а именно режет, как-то имел случай убедиться). И потом, я прекрасно знаю, что такими интересными заборами, как правило, огораживают объекты, на которых есть что охранять, так что на периметре вполне могут быть скрытые приборы обнаружения, не говоря уже о камерах, видимых невооружённым взглядом.

Так что я не стал изображать Бэтмена, а всего лишь сообщил о неожиданном открытии коллегам и неспешно побежал по шоссе вправо. Потому что слева забор терялся в бесконечности, а справа, в районе парковки, над ограждением виднелась крыша здания, которое я запросто окрестил КПП.

Как выяснилось через пару минут, я не ошибся…