Текст книги "Бойцовская порода"

Автор книги: Лев Пучков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Значит, так… Как только ЖЭУ уберутся, отпустишь весь персонал по домам. Скажешь – все, до завтра клиентов не будет. Понятно?

– Понятно, – Крот почесал затылок. – А… а клиенты же будут! С семи вечера до часу ночи – расписано же!

– Не знаю – это твои проблемы! – отрезал Александр Николаевич. – Звони клиентам, ври что-нибудь – бойлер у тебя взорвался или сгорело чего-то. А хочешь – сам обслуживай своих клиентов по всем статьям. Но после часа дня в твоей бане быть никого не должно. Ты меня понял?

– А что будет-то? – не на шутку заинтересовался Крот.

– Я к тебе людей пришлю, – не стал томить Караваев. – Целую бригаду. Плотников-электронщиков. Электронщики установят систему прослушивания и видеосъемки, как в лучших студиях страны. Плотники замуруют дверь в подсобке так, словно ее вообще там не было, а ту дверь, что на Ворошилова, – размуруют и в порядок приведут…

– Ну ни хрена себе! – выразил сомнение Крот. – Это что ж – каждый раз, как в котельную попасть, надо будет через три дома обегать?

– Жить хочешь? – некорректно напомнил Караваев.

– Хочу, – не стал геройствовать Крот. – Только непонятно что-то мне…

– Тогда делай все, как я сказал, – посоветовал Александр Николаевич. – Позже все поймешь…

На место предстоящих переговоров Караваев подъехал к 16.30. Придирчиво осмотрел подсобку, недовольно наморщил нос – красили нитро поверх свежего цемента, остался устойчивый запах. Однако задачу выполнили – намеки на дверь отсутствовали начисто.

– Проветри здесь хорошенько, – распорядился Александр Николаевич, отпуская мастеров. – Лучше вентилятор притащи. Потом к этой стенке поставишь ведра и пылесос.

– И что теперь – так все время будет? – удрученно поинтересовался Крот.

– А завтра с утра еще и входную дверь замуруют, – пообещал Александр Николаевич, но, не заметив понимания, счел нужным объясниться: – Шутка. Через часок после того, как разъедутся, я подошлю мужиков, они все восстановят в первоначальном виде. Ладно, ты оставайся, а я прогуляюсь – посмотрю, чего там Витя насочинял…

Витя – замначальника ресторанной СБ по техчасти – ожидал в котельной. Он с полчаса назад закончил монтаж оборудования и теперь нетерпеливо перемещался между бойлером и щитовой в ожидании хозяина – желал побыстрее «отстреляться» с тем, чтобы успеть на футбольный матч.

– Монитор, пульт управления, видеомагнитофон, два звукозаписывающих устройства, – едва Караваев переступил порог, Витя с ходу приступил к инструктажу. – Монитор разделен на три части – три камеры. Можно избирательно включать и выключать их, регулировать резкость изображения и разрешение – вот реостаты трансфокаторов, пронумерованы в соответствии с позициями камер. Это регулировка поворотных устройств – не работает, камеры установлены статично. Но все, что надо, – в фокусе. Магнитофоны снабжены системой автоактивации – как только кто-то заговорит в помещении, включается запись. Все отлажено, вам остается только включить вот этот тумблерок. Оп-п! Включили. Пошла видеозапись. Оп-п! Выключили. Перемотали, стерли. Готово. Источник бесперебойного питания брать не стал – вы сказали, что работы всего на полчаса-час, а в этом районе отключение энергии на ближайшую пятилетку не планируется. Все, Александр Николаевич, тут и ребенок управится. Я могу идти?

– После матча – сюда, – строго напомнил Караваев – он любил волейбол, к футболу был глубоко равнодушен и потому не разделял нетерпение молодого «электронщика». – Все демонтируешь, отвезешь обратно. Ни одной детальки чтоб не забыл. О режиме молчания напоминать?

– Да что вы, Александр Николаевич! – возмутился Витя, лихорадочно упихивая инструменты в сумку. – Я что – первый год у вас работаю?! Обижаете…

Проводив Витю, Александр Николаевич быстро освоился с аппаратурой и прогулялся в баню – на предмет психореабилитации впавшего в нездоровую задумчивость Крота.

– Ты поувереннее, посолиднее, Колян. Чего скис? Сразу на месте валить тебя не будут – это я тебе гарантирую. Этот Бакан не дурак – прежде подумает сто раз.

– А вдруг – сразу, – выдвинул предположение Крот. – Мало ли что в жизни случается? Знаешь, у меня утром какой-то другой настрой был. А чем ближе к шести… Слушай, у меня такое желание – хочется все бросить и свалить куда-нибудь подальше.

– Ну что тут поделаешь, – Караваев развел руками. – За слова отвечать надо. Думать нужно было, прежде чем языком трепать. Теперь-то чего уж… Но ты шибко не расстраивайся – я с тобой.

– Ты за стенкой сидеть будешь и видео смотреть, – позавидовал Крот. – А я – тут…

– Я тебя со всех сторон обеспечил, – успокоил Александр Николаевич. – Так что можешь чувствовать себя под глубоким прикрытием. Если вдруг ситуация осложнится прямо во время встречи – главное, не теряй присутствия духа. Сразу заявляй, что вас смотрят и пишут руоповцы, а возле бани сидит в засаде взвод СОБРа. И ни хрена он тебе не сделает – зассыт.

– Думаешь? – Крот озабоченно почесал затылок. – Зассыт… Бакан вообще-то не из пугливых. Ничего не боится. А если поймет, что попал, может под горячую руку всех положить, кто там будет.

– Он, может, и не трус, но не полный же идиот! – уверенно сказал Караваев. – Я тебе гарантирую – встреча пройдет как по писаному. А после мы тебя на недельку упрячем в надежное местечко – пока все не кончится. Можешь расслабиться – если за дело взялся я, все будет на высшем уровне! Держи хвост пистолетом. Договорились?

– Я постараюсь, – Крот легонько этак приободрился и даже нашел силы пошутить: – Если меня завалят, ты там в котельной не плачь. Мужиком держись…

В котельной Александр Николаевич обосновался с максимально доступным комфортом. Уселся у оборудованного под смотровое оконце стеклоблока – того самого, что с другой стороны выходил тремя зеркальными лепестками мозаичного панно в гостиную, – плеснул в фужер позаимствованного из кротовьего бара коньяку, закурил «Парламент» и принялся неспешно перебирать детали сработанного в аварийном темпе плана.

План, в общем-то, к разряду ненадежных или авантюрных отнести было нельзя, несмотря на скоропалительность его принятия. Все случилось так быстро, что времени на взвешенные размышления не оставалось – нужно было немедленно принимать решение: брать или не брать. В студенческой юности Александру Николаевичу довелось как-то проводить отпуск в большой компании «черных следопытов», ковыряющихся на полях давних сражений, и теперь он обнаружил неожиданное сходство ситуаций. Заступ глухо стукнул о металл, отозвавшийся многообещающей пустотелостью – вот оно! А радоваться рано… пока коллеги, копошащиеся вокруг, не обратили внимание на твою неожиданную находку, нужно экстренно принять решение – копать дальше или завешить аккуратненько и сделать вид, что ничего не нашел. Вешку поставить, конечно, благоразумнее: потом, когда все перейдут на другой участок, можно будет вернуться и выкопать свою находку неторопливо, обстоятельно, со всеми необходимыми мерами предосторожности. Но коллеги не дураки – сами такие, а у большинства опыта в десять раз больше, потому как не первое лето проводят таким вот образом. Метку наверняка быстро обнаружат, раскопают без тебя или, того пуще, поменяют твою вешку на свою – поди потом докажи. Поэтому приходится копать сразу и быстро, поскольку основной принцип «черных следопытов» – кто нашел, тот и хозяин. А на полях давних сражений не обязательно только офицерские сундуки и забытые сейфы водятся. Некоторые, достаточно хорошо сохранившиеся находки, не будучи осторожно извлеченными, разносят любопытных землекопов и их ближайшее окружение в клочья. Статистика по этому пункту – просто удручающая…

Караваев, несмотря на наигранную крутизну, человек по жизни очень осмотрительный, отпил глоток коньяка и искренне поздравил себя с необычайной для него смелостью. Чтобы принять такое решение с ходу, без подготовки, нужно быть действительно отчаянным рубакой – и, потом, он отчего-то почувствовал там, в сквере, что заступ его лопаты стукнул именно о проржавевшую крышку офицерского сундука, набитого трофейным золотом. Это проявление было сугубо интуитивного свойства, никаких рациональных аргументов не имело, но Александр Николаевич почему-то вдруг доверился ему целиком и решил сигануть со своего уютного бережка в опасно звенящий струями подводных течений водоворот интриги. Ощутил вдруг наш игрун, что это именно тот самый шанс, который выпадает если и не один раз в жизни, но настолько нечасто, что многие его просто не дожидаются…

Караваев сделал еще глоток коньяка, аппетитно затянулся сигаретой и, достав из кармана блокнот с ручкой, нарисовал на задней страничке почти правильную окружность. По центру вписал треугольник, вокруг аккуратно расположил три кружка. Затем пририсовал внизу, под окружностью, еще один треугольник и после недолгих размышлений перечеркнул его жирным крестом.

– Сам виноват, – буркнул Александр Николаевич. – Язык твой – враг твой…

Увы, Кротом придется пожертвовать. В стройной схеме, сооруженной Караваевым, старый приятель являлся самым опасным и ненадежным звеном, от которого, во избежание краха всего замысла, следовало как можно быстрее избавиться. И если этого не сделает имеющий скверную репутацию Бакан, придется сразу после переговоров срочно что-то придумывать…

Александр Николаевич с хрустом потянулся и, с некоторым сомнением прислушиваясь к внутриличностному борению, плеснул в опустевший фужер коньяка.

Да, в натруженном за последние несколько часов внутреннем мире господина Караваева царил временный хаос. До недавнего момента вроде бы целостная личностная субстанция Александра Николаевича разделилась на некие условные эфемерные сущности, которые теперь устраивали «разборки», не спросясь хозяина – а можно ли вообще? Некий шустрый худобан – Караваеву он виделся облаченным в «бандитский» спортивный костюм и мотоциклетный шлем, – цепкий, верткий, хваткий и назойливый, настойчиво орал, махая на всех остальных когтистыми лапами: «Шанс! Это шанс! Такое бывает раз в жизни! Все бросать и немедля заниматься!!!» Рыхлый толстун в домашних тапочках и банном халате, неуютно съежившийся на широком диване, пытался спорить с худобаном, в качестве аргумента вяло помахивая здоровенным, но безнадежно ожиревшим кулаком: «Заткнись, доходяга! Куда ты нас тянешь? Это ж можно так попасть! Это ж авантюра! Нам и так неплохо живется…» А в углу, сидя на корточках и размазывая слезы по щекам, хныкала какая-то несовершеннолетняя хлипенькая родственница в изорванной комбинашке. Над этой несовершеннолетней худобан совместно с толстуном совсем недавно надругались в извращенной форме, теша необузданную похоть, но она уже успела свыкнуться со своим личным горем, вешаться передумала и теперь, осознавая неотвратимость грядущих перемен, пыталась принять участие в общей судьбе. «Как же вам не стыдно, гады похотливые! – сквозь слезы увещевала насильственно инцестированная. – Разве можно людей обманывать? Разве можно наживаться за счет шантажа? А что вы собираетесь делать с Кротом? Это же вообще ни в какие ворота не лезет! Вы что – совсем сдурели, монстры гормональные?!»

– Да уж, – конфузливо крякнул Александр Николаевич, мотая головой в целях восстановления баланса. – Шанс, конечно…

Безусловно, это был шанс. Тонконоженко – человек влиятельный, баснословно богатый и политически перспективный. Такая прекрасная возможность поймать его за руку при оформлении «заказа» – это все равно, что взять не выпадавший полгода jack-pot в лучшем казино Монте-Карло. Так ведь неизвестно еще, что за типа он собирается «заказывать»! А ну как тот тип окажется еще круче, богаче и перспективнее? Тогда, вместо того, чтобы шантажировать господина Тонконоженко, его можно выгодно продать тому типу. И так и этак – получается вполне прелестная картинка.

– Да я вас разорю, ребята, – забывшись, пробормотал Александр Николаевич, булькая коньяком. – Вы у меня офисное оборудование продавать будете и тачки свои паленые, чтобы семьи прокормить!

Минуточку, минуточку – почему это «вы»? Какие такие тачки? Так вот же, дорогие мои! Вы тут задремали в кресле и не разобрались сразу во всей глубине грандиозных намерений нашего игруна! Александр свет Николаевич, который никогда в жизни не шантажировал никого, кроме, пожалуй, своей секретарши Ирочки (стращал, что, если будет постоянно хихикать во время этого на столе, расскажет про них ее мужу: у нее муж – тяжелоатлет), решил поиметь всех троих фигурантов предстоящего «заказа» одним махом! То есть первым делом сдать Тонконоженко «заказанному», выговорив обязательным условием, чтобы этот «заказанный» на недельку куда-нибудь спрятался. А затем уже во – всю шантажировать «заказчика» и… киллера. Бакана то бишь. Это ведь у Бакана – «паленые» тачки, большие люди типа Тонконоженко такой дрянью не пользуются. То обстоятельство, что с Бакана особенно шибко не наваришься, а «огрести» можно, что называется, «по самое не могу», Караваева шибко не смущало – он никогда ни с чем подобным не сталкивался, но в глубинную мощь своего интеллекта верил свято и всеми фибрами души ощущал, что вполне провернет такую хитрую комбинацию.

А что, спрашивается, подвигло преуспевающего вроде бы со всех сторон владельца ресторана и законопослушного гражданина на такую рисковую авантюру? Да обычные житейские обстоятельства, рутинные и знакомые своей фатальной безысходностью любому обывателю типа нас с вами. Однако об этих обстоятельствах – несколько позже. В нашей баньке кое-какие подвижки намечаются: через оборудованный под смотровое оконце стеклоблок Александр Николаевич увидел, как Крот метнулся к выходу, и сделал вывод, что события стали развиваться как минимум на полчаса ранее запланированного срока…

– А ты как будто не рад мне, – сказал Бакан, входя в гостиную и плюхаясь в большущее кожаное кресло, стоявшее во главе стола. – Где все твои?

Караваев положил палец на тумблер пульта управления и покосился на магнитофоны: на первом послушно дрогнули стрелки индикаторов, бабина неслышно поползла вправо, но спустя три секунды по окончанию фразы встала.

– 25, 26, 27, 28… – автоматически досчитал Александр Николаевич, наблюдая за монитором. Одна камера установлена в гостиной – переговоры должны происходить именно здесь. На всякий случай вторая и третья камеры вмонтированы в прихожей-гардеробе и в общем коридоре. На втором и третьем фрагментах монитора видно, что помещения бани неторопливо и основательно осматривают крепенькие хлопчики Бакана числом шесть: заглядывают в кабинки, по стенкам зачем-то постукивают, переговариваются вполголоса – бабина второго магнитофона крутится неспешно… А в гостиной небольшая заминка: остановившаяся бабина и два фрагмента монитора фиксируют Кротовье замешательство.

– А чего тебе радоваться? Именины у тебя через два месяца, баб с шампанью ты не привез – пустой вон… – нашелся наконец Крот. – Так что, выпивка и порево на халяву не предвидятся. А чего рано так? Договаривались же – к шести.

– Все равно делать нечего – дай, думаю, заеду пораньше, поболтаю с Коляном, – Бакан не сбился встречным вопросом, поинтересовался вторично: – А где твои все?

– Отпустил, – махнул рукой Крот. – Думаю, тут лишние свидетели не нужны…

– Правильно думаешь, – Бакан слегка расслабился, бросил на стол сигареты с зажигалкой, кивнул на кожаный диван: – Присаживайся. Расскажи мне про Тонкого – все, что знаешь.

– По пятьдесят? – заученно поинтересовался Крот, рефлективно подавшись к выходу.

– Можно, – согласился Бакан. – Накрывать не надо – ужинаю в «Космосе». Коньячку и лимончик.

– Секунду, – Крот метнулся в бар, притащил поднос с коньяком и засахаренными ломтиками лимона.

Вслед за ним на пороге возник мужлан под стать Бакану: среднего роста, широченный, с чисто выбритой каменной челюстью. Доложил:

– Типа, все. Посмотрели – ниче такого.

– Ага, – прикрыл глаза Бакан. – Трое – в раздевалке остаются. Остальные – по тачкам. Смотрите там.

– Обижаешь, – присаживаясь за стол и разливая коньяк, буркнул Крот. – Ты меня первый год знаешь?

– Я-то тебя знаю… – Бакан неопределенно хмыкнул. – А вот ты… Ты давно такой херней занимаешься?

– В смысле? – нездорово встрепенулся Крот, едва не пролив коньяк. – Какой херней?

– Держись, держись, Колян! – встревожился прилипший к смотровому оконцу Караваев. – С этим зверем нельзя слабину давать!

– В смысле – заказы оформляешь, – не стал юлить Бакан. – Одним даешь работу, другим проблемы решаешь… Давно?

– Ну… я, в общем-то, ничего такого… – смутился Крот.

– Правильно – я угадал, – констатировал Бакан. – У тебя это в первый раз. «Чайник» ты. И обратился к тебе, судя по всему, тоже «чайник». Так, нет?

– Ну, спасибо на добром слове, – насупился Крот. – Чайником меня давно не обзывали.

– Да ты не дуйся – тут такие дела, что не до обид, – объяснился Бакан. – Я поэтому и приехал пораньше, чтоб с тобой переболтать на эту тему. Ну-ка, еще разок – что конкретно тебе сказал Тонкий.

– Сказал, что у него проблема, – с готовностью повторил Крот. – Что хочет встретиться с очень серьезными людьми. Которые могут решить серьезную проблему. И желательно, чтобы он этих людей не знал, так же, как и они его – чтобы по жизни они никак не соприкасались. А еще лучше – из другого города. Из Питера, например…

– Ну-ну, – подбодрил Бакан. – Проблема в чем?

– Да я ж тебе говорил! Сказал, что ему нужно упаковать одного очень серьезного человека. До того серьезного, что лучше об этом говорить, только хорошенько подумав… Вот. А еще сказал, что он по адресу обратился. В смысле – рад, что попал куда надо.

– Ага, правильно, – хмыкнул Бакан. – «Попал!» Чайник. Только это не он попал, братишка. Это ты попал. Ты понял, да?

– Чего это я попал? – неуступчиво буркнул Крот. – Мое дело маленькое – свести этого большого «чайника» с «серьезными людьми» – и все тут. Я как бы в стороне…

– Не, ты не понял, братишка! – Бакан погрозил Кроту пальчиком, как юному шалунишке. – В этом деле так не бывает – «как бы в стороне». Тут или в деле, или – никак. Ты понял, да? Думаешь, чего я тут с тобой базар развожу? Ты по жизни правильный мужик, жалко тебя терять. Ты понял, да?

– В каком смысле «терять»? – накуксился Крот.

– Ладно, хорош придуряться, – Бакан несильно, но увесисто шлепнул по столу широченной ладонью. – Базар закончили. Ты внимательно послушай, я тебе ладом все объясню. Наливай еще…

Словоблудием «авторитет» не страдал, познавательная лекция заняла не более восьми минут, была она емкой и предельно доходчивой. Ничего для себя нового Александр Николаевич не услышал, но то, что сказал Бакан, ему страшно не понравилось. Потому что это было преподнесено с позиции грядущей Бакано-Кротовьей вечной дружбы, в которой совершенно не было места ни для кого постороннего. То есть ты будешь дружбан кровный, можно сказать, единственный, мы тут у тебя устроим чуть ли не диспетчерский пункт по оформлению «заказов» из «верхов», поимеешь с этого дела кучу денег… а взамен ты хорошенько подумай: точно ли никто больше не знает о предстоящей встрече? Подумай-подумай – от этого зависит твоя жизнь. Если что – еще не поздно, можно принять меры…

Убеждать Бакан умел: Караваев за стеной едва сдержал острый позыв из глубин наполняющейся страхом души бросить все к известной матери, прыгнуть в машину и помчаться вон из города куда глаза глядят. Потому что спиной вспотевшей почувствовал вдруг – не выдержит Крот. Сейчас расколется, разомлевший от дружеского излияния такого крутого мужика, сдастся, рубанет сплеча: есть, мол, такой грех, братуха! Сидит за стеной вафельник один краснорожий, слушает нас и пишет. Забирай!

– Ты меня за кого держишь? – с искренней обидой в голосе воскликнул Крот по окончании лекции. – Я ж тебе сразу сказал – ни-ко-му! Ты, я и Тонкий – больше об этом никто не знает.

– Молодец, Колян, – переведя дух, пробормотал Караваев, не ожидавший, что старый приятель проявит такую твердость духа. – Стойкий ленинец. Отцеубийца Павлик с пироманкой Зоей – отдыхают! Так держать…

– Ну – смотри, – с какой-то странной интонацией произнес Бакан – то ли с облегчением, то ли со скрытым разочарованием. – Я тебя предупредил. Ты Тонкому про меня что-нибудь говорил?

– Ничего не говорил, – помотал головой Крот. – Просто пообещал свести с серьезными людьми – и все. Я ж понимаю…

– Молодца, – похвалил Бакан. – Теперь колись. Выкатывай все, что знаешь про Тонкого…

Тонконоженко прибыл без одной минуты шесть – видимо, прочел пару детективов современных, в которых описываются в подробностях «стрелочные» ритуалы. Крот метнулся на выход, встретить высокого гостя. «Высокий» прибыл один, но в застегнутом на все пуговицы сером плаще с поднятым воротником и в шляпе. В гардеробе возникло некоторое замешательство: закрепляя репутацию «чайника», Тонконоженко несколько секунд любовался на подпиравших кабинки «пацанов» Бакана, затем, вытащив из кармана «мобилу», оттопырил мизинец картинно и скакнувшим на фальцет голосом заявил:

– Значит, договаривались тет-а-тет, а тут – вот так, да?! Предупреждаю: в квартале отсюда в машинах ждут мои люди. Стоит мне нажать вот на эту кнопку, они все мгновенно… Гхм-кхм…

– Да вы проходите, Николай Николаевич, все нормально, – невозмутимо пригласил Крот. – Я отвечаю за вашу безопасность – я же сказал…

– Ну, вот оно, – пробормотал Караваев, щелкая тумблером включения видеозаписи. – Давайте, ребятки, – не стесняйтесь…

– Колян – погуляй, – распорядился Бакан, не дожидаясь, когда его представят гостю. – Мы тут – сами. Садитесь, Николай Николаевич.

– Мне кажется, уместно было бы нас познакомить, – неуверенно заявил Тонконоженко, глядя в спину послушно заспешившего к двери Крота. – А то мы…

– Не надо знакомить, – отказался Бакан. – Я про вас знаю понаслышке – этого достаточно. А про меня вы тоже наверняка слышали из так называемых достоверных источников. Так что опустим это – давайте сразу к делу.

– Договаривались тет-а-тет, – прочистив горло, повторился Тонконоженко. – А у вас там – люди. Я бы, между прочим, тоже мог притащить сюда целый полк, но я предпочел…

– Перестаньте, Николай Николаевич, – недовольно поморщился Бакан, без особого почтения обрывая «большого чайника». – Вы не взяли телохранителей, потому что боитесь, что они увидят, с кем вы встречаетесь, и в случае чего сделают выводы. И правильно сделали – молодец. Я своим людям доверяю настолько, что не считаю нужным прятаться от них. Вот разница. Никаких проблем, Николай Николаевич, – приступайте!

– Ммм… не знаю, как и начать, – промямлил Тонконоженко. – Мне, знаете ли, как-то не приходилось…

– Давайте сразу определимся, Николай Николаевич. (Караваев с некоторым удивлением отметил, что Бакан – босота в принципе еще та, в разговоре с «большим» человеком пользуется вполне удобоупотребимым стилем речи.) Мы тут с вами ничем таким запредельным не занимаемся. Вы мне излагаете свою проблему, я внимательно слушаю, затем мы определяемся, насколько ваша проблема решаема и сколько за нее могут попросить люди, которые займутся этим делом. Никаких сантиментов. А начните с того, что назовите мне имя.

– Чье имя? – театрально вскинул плечиком Тонконоженко.

– Я сейчас уйду, – пригрозил Бакан. – Парилки еще горячие, вы тут погрейтесь в одиночестве, подумайте – кому это нужнее. Вы думаете, мне больше нечем заняться?

– Ну хорошо, хорошо, – Тонконоженко жестом остановил собеседника, сымитировавшего попытку подняться с кресла. – Эмм… Видите ли, это настолько серьезный человек, что… ммм…

– Да рожай ты быстрее! – злобно прошипел за стенкой Караваев, изнывающий от нетерпения. – Ну что за манера!

– Это настолько серьезный человек, что прежде чем называть его имя, я бы хотел иметь… ммм… некие гарантии, что ли…

И в этот момент – как в третьесортном фильме ужасов, вдруг погас свет!

– И-и-икх-хх! – натужно выдохнул Александр Николаевич, хватаясь за сердце – показалось вдруг, что сейчас его хватит припадок. – Эт-то что такое?!

В общем-то ничего страшного не случилось – для бани внезапное выключение электроэнергии не бог весть какая трагедия. Температура в парилках падает медленно, все заизолировано, полностью безопасно, клиенты не простынут и на ощупь спокойно выберутся. А в настоящий момент тем более никаких клиентов нет. Товарищам в гостиной свет не нужен: в помещении легкий полумрак, жалюзи на окнах приоткрыть, и еще светлее будет – до сумерек далеко.

Трагедия касается лично Александра Николаевича и его предприятия. Еще с утра тут стояла Кротовья плохонькая видеокамера, которая питалась от аккумулятора и в стационарном источнике нуждалась только во время зарядки. А та полупрофессиональная система, что за полдня смонтировал замначальника СБ по техчасти, без электричества – мертва. Славный парень Витя, чтоб ему провалиться, сказал что-то типа: «…Источник бесперебойного питания брать не стал… в этом районе отключение энергии на ближайшую пятилетку не планируется…» Вот тебе и не планируется. Сглазил, гад!!! Весь тщательно продуманный план – псу под хвост…

– Николай! Никола-ай!!! – встревоженно позвал Тонконоженко – тотчас же дверь в гостиную распахнулась, на пороге возник дежуривший в гардеробе хозяин заведения. – Это что – так задумано или авария?

– Я сейчас прозвоню, Николай Николаевич! – преувеличенно бодро пообещал Крот, пятясь назад. – Ничего страшного! Это скорее всего на станции…

– Погоди-ка, Колян, – остановил Бакан – судя по интонации, что-то «авторитету» в поведении хозяина заведения не понравилось. – Дверь прикрой. Подойди сюда.

– Давай, давай – хочу диспут! – жарко пожелал Караваев, прилипший к смотровому оконцу, наблюдая, как Крот в нерешительности закрыл дверь и вернулся к столу. – Не верьте друг другу, ребята, – вы все злодеи! Да будет свет!!!

– Так это ваши штучки? – нервозно поинтересовался Тонконоженко. – И что все это значит?!

– Это не наши штучки, – нехорошим тоном опроверг Бакан. – Это скорее всего аварийное отключение. Хотя не исключено, что…

– В этом районе такие вещи случаются раз в три года – уж я-то знаю, – желчно воскликнул Тонконоженко, не давая собеседнику договорить. – Вы скажите лучше, чего вы добиваетесь?!

– Колян? – уточнил Бакан, проигнорировав последний вопрос будущего «партнера».

– У меня все в норме – отвечаю, – уверенно доложил Крот. – Это на станции – щас я…

– А ты не торопись, – Бакан проворно выбрался из кресла, жестом фокусника извлек из-под мышки пистолет и, ухватив Крота за локоть, притянул его к себе. – Вы, Николай Николаевич, посидите здесь, а мы с Колей прогуляемся на выход. Мы недолго – туда и обратно.

– Да что все это значит?! – прошипел Тонконоженко, привставая с дивана и выдергивая из кармана «мобилу». – Что вы здесь устраиваете?!

– Вам ничего не угрожает, – раздельно проговорил Бакан, направляясь к выходу и подталкивая озадаченного Крота перед собой. – Сядьте, не надо никуда звонить. Просто произошло то, что, как вы сказали, случается крайне редко. Я в случайные совпадения не верю – и в таких ситуациях все проверяю сам. Потому что…

Бац!!! Почему Бакан все проверяет сам, господину Тонконоженко узнать так и не довелось. В полутора метрах от двери вдруг обрушилась деревянная панель потолочного перекрытия, угодив точнехонько на головы Крота и его подозрительного гостя и сметая их (Крота с гостем, а не головы!) на пол. Но высушенная сосновая плашка полтора на метр сама по себе не шибко-то и тяжелая – она вряд ли повалила бы таких крепких мужиков, как Крот с Баканом. Просто на панели… Александр Николаевич, припавший к стеклоблоку, не поверил своим глазам: на панели, как серфенгисты на гребне волны, в гостиную десантировались двое в черном! В масках, комбезах, с сумками через плечо. Бац! И на головы!

Тот, что пониже ростом, метнулся к двери – в руках у него был пневмоавтомат для пробивки дюбелей с тянувшимся из провала в потолке шнуром. Шлеп! Шлеп! Шлеп! – в считанные секунды прошлепал тяжеленную дубовую дверь по периметру, намертво прибивая ее к косяку.

Второй, отбросив панель в сторону, рванул из ножен на лодыжке армейский тесак явно не нашего производства и отточенным ударом вогнал лезвие в горло пытавшегося подняться «авторитета», который, будучи ниже ростом, чем Крот, пострадал при падении плашки гораздо меньше. Толкнув к стене жутко булькающего Бакана, черный поднял оброненный им пистолет и, почти не целясь, дважды выстрелил в скрючившегося на полу Крота.

– Гос… поди!!! – выдохнул Александр Николаевич. – Их-х-хх-х!!! Да что же это такое творится?!

– Че у вас там?! – истошно заорал кто-то в гардеробе, в дверь с похвальной оперативностью бухнуло молодецкое плечо. – Че у вас там, а?

– Бакан!!! Бакан – че у тебя там?! – с улицы кто-то стучал чем-то железным по решетке окна, не в силах рассмотреть через жалюзи, что творится внутри. – Бакан! Это ты палишь?! Че там за шум?!

– А-а-ааа, – хрипло завыл Тонконоженко, пятясь к окну и закрывая голову руками. – Не надо!!! Не…

В кармане умирающего «авторитета» мелодично засвиристел мобильник.

– Привет от Сердюкова, – глухо сказал черный, вытягивая руку с пистолетом в сторону Тонконоженко. – Ба-ай!

Крышка черепа «большого человека», поддетая конической 9-миллиметровой пулей, с глухим стуком шмякнулась о стену, разбрызгивая вокруг обширное пятно омерзительного окраса.

– Бакан! Бакан!!! – отчаянно орал кто-то из-за двери, бухая с размаху в дубовые доски плечом. – Да че там у вас, а?! Отзовись!!!

– Тут в норме. Минут пять протянет, – негромко сообщил черный с пневматическим молотком, осмотрев сучившего ногами Крота, раненного в шею и печень. – Болтать не сможет.

– Ага, – согласился высокий, полюбовавшись на щедро залитую кровью рукоятку тесака и вкладывая в руку Бакана пистолет. – Пошли.

И действительно – пошли. Точнее – полезли. Протерли продолговатую потолочную плиту, передали ее наверх – чьи-то руки заботливо приняли деревяшку. Из проема в потолке опустилась веревочная лестница. Двое в черном шустро вскарабкались наверх, плита встала на место, как будто и не падала вовсе.

– Кто там есть – отходи от двери!!! – орал кто-то из гардероба, отчаявшись получить исчерпывающий ответ на простой, в общем-то, вопрос: «А че там у вас?» – Отходи!!! Гранатой рвать будем! От двери – марш!!!

– Ой-е-е! Ой-е-е-е… – севшим голосом прошептал Александр Николаевич, зачем-то закрывая голову руками и на ватных ногах пробираясь к двери кочегарки. – Господи, что ж это было-то?!