Текст книги "Вечная любовь (СИ)"
Автор книги: Лев Минковский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
Одна зима была особенно холодной и снежной. Городские власти едва справлялись с расчисткой улиц, и никто даже не пытался освободить от снега тротуары. Ей пришлось прервать свои утренние пробежки, и она шутила, что после этой зимы ей придется выбросить всю одежду, потому что она в нее не влезет. На одном из их “свиданий” они решили найти хороший зимний спорт, который бы ей понравился. Она выросла во Флориде и считала, что зимние виды спорта отличаются от летних только более теплой одеждой. Питер предложил ей освоить лыжи, и ей эта идея понравилась, хотя несколько волновала перспектива падений и ушибов.
В следующую субботу она рано его разбудила, и они отправились в горы. Она нашла тренера, который научил ее правильной технике скольжения, и провела день на маршрутах для начинающих. Питеру доставило большое удовольствие ловить камерой ее первые лыжные успехи. Он катался на лыжах в детстве, и к тому же маршруты были проложены так, что он всегда мог выбрать кратчайший путь и оказаться впереди нее. Он запечатлел ее в тот день со всех углов и во всех положениях тела, и вертикальных, и горизонтальных. На следующий день она перешла на маршруты и склоны средней сложности, и положения на видео стали в основном вертикальными.
В ту зиму они ездили кататься на лыжах несколько раз. Когда она достаточно напрактиковалась, она была в восторге от лыж. В одни выходные она в очередной раз съезжала со склона, а он стоял внизу с включенной камерой. Он увидел на экране, как она мчалась по направлению к нему и тормозила лыжами. Потом ее улыбающееся лицо стало размытым, и он почувствовал, что она слегка налетела на него и обняла. Она прошептала ему в ухо: “Спасибо, милый, что ты меня сюда привез. Мне здесь так нравится…”
Это был самый счастливый момент всей его жизни.
~~~
Прошло четыре года. Питер закончил капитальный ремонт, и в доме стало чисто и комфортно. Система “Драгоценные Моменты” работала, как часы. Каждый день, когда она была дома, система выдавала два видеофайла, показывающих передний и боковой выходные каналы. Они запечатлевали ее движения по дому, как будто два видео-оператора постоянно следовали за ней, один спереди, а другой слева или справа. У него появились два дисковых сервера, емкость которых он мог при желании увеличить. Периодически он копировал на них накопившиеся файлы, чтобы высвободить внутреннюю память системы.
Они купили дорогое скандинавское раскладное кресло с подставкой для ног и поставили его в своей гостиной около камина, прямо перед одной из камер. Она часто сидела в этом кресле и читала. Зимой ей нравилось включать камин и расслабляться в кресле, чувствуя, как камин греет ей ноги. Иногда она так засыпала, и Питера это очень забавляло. У нее были замечательные способности в области сна. Каждую ночь ее восемь часов были спокойны и непрерывны. А у Питера была бессонница…
Она изменилась за прошедшие четыре года. Молодая девушка, которую Питер встретил на автобусной остановке, ceе непосредственностью и импульсивностью, исчезла. Она была также красива, как раньше, но на более взрослый манер. Они теперь знали друг друга много лет, и Питер решил, что пришло время поделиться с ней его секретом.
Одним субботним утром он сказал ей, что ему нужно показать ей что-то очень важное. Они сели в машину, и он отвез ее в банк. Питер попросил дать ему его сейф, и они перешли в специальную комнату, где клиенты могли остаться наедине с содержимым своих сейфов. Служащий банка принес туда сейф и ушел.
Питер открыл сейф и вынул из него стопку бумаг и один документ, свернутый в трубку, удерживаемую резинкой. Он рассказал ей историю своей жизни. Он рассказал о китайском студенте и его коктейле и о своем настоящим возрасте. Ей был показан его университетский диплом, которому уже было сорок лет. Он снял резинку и развернул свернутый в трубку документ. Это был его диплом кандидата наук. За ним последовали его старые фотографии в молодости с указанием дат. И в довершении всего этого, он положил перед ней документ со дна стопки. Это было его свидетельство о рождении.
Она была шокирована и изумлена. “Так ты примерно папиного возраста… Теперь понятно, почему ты кажешься таким степенным и опытным”. Он стал ее уверять, что ничего в их взаимоотношениях не изменится. “Я такой же сегодня, каким был вчера. Я люблю тебя и всегда буду любить”. Она обещала ему хранить его секрет. Они решили, что ее друзья больше не должны его видеть. Она им скажет, что он у него на лице развилась какая-то кожная болезнь, и он очень некомфортно себя чувствует при посторонних.
Индустриальный бизнес, которым Питер частично владел, стал приходить в упадок, и партнеры решили его продать. Питер получил по почте чек вместе с пожеланиями всего наилучшего. Теперь у него не было никаких доходов, а ему нужно было выплачивать ипотеку. Он посвятил несколько минут размышлениям о том, стоит ли опять найти работу лаборанта, и понял, что это не имело никакого смысла. Вместо этого, Питер решил попытать счастья на фондовом рынке. Он взял часть денег, вырученных от продажи бизнеса, положил их на брокерский счет и стал завсегдатаем нескольких интернетовских чатов, посвященных торговле акциями.
Зарабатывать на жизнь перепродажей акций оказалось его призванием. У него было много свободного времени, никаких отвлечений, и он мог делать все, что ему было нужно, не выходя из дома. Интернет замечателен тем, что на нем все анонимны. Вы придумываете себе имя, под которым вы будете известны, и никто не видит вашего лица и не спрашивает о дате вашего рождения. Торговля акциями была далеко не таким легким хлебом, как получение дивидендов, но он был рад, что нашел, чем себя занять.
~~~
В следующем году она наконец-то защитила свою кандидатскую. Они отпраздновали это в его любимом ресторане в торговом центре. Она разослала свое резюме в университеты по всей стране, и Питер стал волноваться, что им придется переехать. Но так получилось, что единственное серьезное предложение о работе, которое она получила, было из ее университета. “Хмм, когда я поступала сюда в магистратуру, я не могла себе представить, что обоснуюсь в этом городе, – сказала она. – Похоже, мы останемся здесь надолго…” Питер был счастлив.
Она начала свою первую работу на полную ставку, но в их жизни мало что изменилось. Она была так же занята, как раньше, и ей часто приходилось проводить вечера в своем кабинете, готовясь к завтрашним лекциям.
Она теперь платила половину ипотеки. Финансовая сторона их взаимоотношений была несколько странной. У них были отдельные банковские счета, и ни один из них не знал о том, как у другого обстояли дела в смысле денег. Когда они ходили в рестораны, они делили счета пополам. Вещи общего пользования, такие, как то скандинавское раскладное кресло в гостиной, оплачивались тоже совместно. За продуктами они ездили по очереди, и затраты на них никогда не обсуждались. За все личные вещи они платили сами, независимо друг от друга.
Иногда Питеру казалось, что два человека, живущих в их доме, не имели ничего общего, за исключением ведения совместного хозяйства. Она была вся в своей работе, своих коллегах и своих друзьях. Приходя домой, она рассказывала ему во время ужина о многочисленных событиях, происшедших в тот день в ее жизни. Ну, а ему приходись просто вставлять в ее монолог несколько слов о своих торговых операциях. Он знал, что что ничего связанное с фондовым рынком ее нисколько не интересовало.
Питер как-то размышлял обо всем этом в разгар бабьего лета. Настоящее лето давно прошло, но погода была несезонно теплой, как будто август решил сыграть на бис. Он смотрел из окна на деревья на их заднем дворе, все еще покрытые пышной листвой, и думал, что очень скоро они станут золотисто-желтыми, как последнее “ура” перед стылой неподвижностью зимы.
И с той же ясностью, что была в воздухе, он понял, что перепоручил компьютерам записывать и запоминать ее жизнь, но они могут запомнить только eе внешнюю сторону. Они могли запечатлеть, как она выглядела и что она делала в доме в такой-то день, но они ничего не знали о ее внутренней жизни, о ее радостях и сожалениях, о том, что она бы, наверное, назвала “настоящей ею”. Требовались человеческая душа и человеческая память для того, чтобы сохранить все это от падения в тот бездонный темный колодец, который называется “прошлое”.
Когда она вернулась домой с работы, у него был для нее большой сюрприз. Он сообщил ей, что хочет читать все, что читала она, и, конечно же, все, что она писала. “Дорогой, это тебе быстро наскучит, – сказала она. – Я часто читаю очень специальную литературу. Литературные влияния, лингвистический анализ, разные мелкие подробности из жизни людей, которых давно уже нет и которые интересуют, может быть, трех человек во всем мире, таких же профессоров английского, как я”. ‘Ну и ничего, – ответил Питер, – у меня полно свободного времени, и если мне будет трудно что-нибудь понять, в этом доме есть эксперт, который сможет мне помочь! Я хочу начать с книг, которые ты прочитала для своей кандидатской; надеюсь, я смогу в них разобраться. И пожалуйста, дай мне все статьи, которые ты написала, начиная со своего магистерского тезиса”. Она отнеслась несколько скептически к полезности этого порыва души Питера и к его долговечности, но подумала, что если ему нечего больше делать, пусть он все это читает. Она ушла в свой кабинет и вернулась, неся несколько толстых книг и тонких пачек бумаги, скрепленных скрепками, явно копий ее статей. “ Хорошо, ты можешь начать с этого. Когда ты все это прочтешь, я тебе дам что-нибудь еще,” – сказала она.
Книги были трудны, но все же не так трудны, как она думала. От него не требовалось ничего написать на основе этих книг. Ему не нужно было даже читать те их главы, которые не использовались в ее работах. Он продирался через ее статьи и затем находил в книгах те места, на которые она ссылалась. Затем он прочитывал несколько страниц около этих мест, пытаясь понять логику ее рассуждений. Иногда он не знал чего-нибудь, что и она, и книги считали само собой разумеющимся, тогда она ему это разъясняла или давала другую, более легкую книгу. У них начались разговоры за обеденным столом о том, над чем она работала все годы их знакомства. Он потом просматривал их записи, чтобы лучше запомнить, что она ему рассказала. Питер был рад, что установил камеру на потолке прямо над столом. Ему нужно было наверстать упущенное и узнать все, что происходило в ее профессиональной жизни, пока он ремонтировал ванные и устанавливал новые окна.
Еще через год ей исполнилось тридцать…
~~~
Они теперь жили очень устоявшийся жизнью. Большинство людей, наверное, нашли бы ее скучной, но она им вполне подходила. Он сосредоточенно торговал акциями, следил за порядком в доме и читал книги и статьи, которые она ему давала. Ее жизнью была ее работа. Если она хотела пригласить друзей или коллег, она говорила ему заранее, и он исчезал из дома. Гости знали, что у нее есть партнер, с которым она живет, но никогда его не видели и предпочитали не задавать вопросов.
Какой-то интернетовский гуру порекомендовал ему заоффшорить свои торговые операции и свел его с людьми, которые могли ему в этом помочь. Питеру эта идея понравилась, в основном потому, что его деятельность стала бы менее заметной.
Скоро он стал владельцем нового оффшорного траста, сформированного на Багамах. Этот траст владел международной компанией, зарегистрированной в Белизе. Компания в свою очередь владела банковским счетом в Антигуа и брокерским счетом в Гибралтаре. Питер решил, что о его торговле акциями теперь действительно вряд ли кто-нибудь узнает, но его беспокоило, что вся эта схема может оказаться чересчур “эффективной” в смысле налогов. Он нашел в их городе специалиста по налоговому законодательству, и тот помог ему организовать компанию, зарегистрированную в штате Вайоминг, через которую Питер должен был пропускать свои доходы от торговли. Они назвали этот симпатичный малый бизнес "Вечные Дела". Налоговик дал ему целый список анкет, которые ему нужно было каждый год заполнять и посылать в налоговую инспекцию. Питер подумал с некоторым опасением, что к тому времени, когда он научится правильно пользоваться всеми этими бизнесами, он упустит что-нибудь очень важное и попадет за решетку, или в одной из стран поменяется законодательство и вся эта схема развалится. Чтобы извлечь хоть какую-нибудь пользу из всей этой головной боли, он перевел свой банковский счет, свою машину и долю в доме на имя “Вечных Дел”. Бизнесы хороши тем, что у них нет естественного предела возраста.
~~~
Питеру уже было крепко за шестьдесят, и он как-то с ужасом подумал, что ему больше нельзя водить. Если его где-нибудь остановит дорожная полиция, ему придется показать свои водительские права, и полицейский увидит его настоящий возраст. Чтобы сохранить свободу передвижения, он решил купить самоуправляемую машину, с большим жидкокристаллическим экраном и постоянным подключением к интернету, но без руля и педалей.
Искусственный интеллект в таких машинах все еще считался недостаточно надежным, чтобы полностью доверять ему управление. Самоводители делали свои первые детские шаги в беспорядочном людском мире и, как маленькие дети, должны были быть под постоянным присмотром. От их производителей требовалось встраивать в них так называемый “режим удаленного вождения”, а от покупателей – подписка на специальный сотовый доступ к интернету. Перед продажей они расписывались в том, что понимают, что машина не будет пригодна к вождению в удаленных районах, где нет сотового сервиса. Поскольку такие машины были подключены к интернету, в их памяти всегда были самые последние дорожные карты. Они координировали свои решения с другими автомобилями, находящимися поблизости, и со специальным интернет-сервисом, который знал о необычных местных ситуациях, таких, как ремонт или закрытие дорог, объезд или ДТП. Сервис передавал всю эту информацию машине. Если автомобиль не знал, как ему поступить, он всегда мог попросить сервис помочь ему. Если же и машина, и сервис не могли разобраться в ситуации, они передавали управление дежурному по сервису. Дежурный тогда вел машину на расстоянии вручную до тех пор, пока ситуация не прояснялась. Это все могло произойти, например, когда на пути машины встречался неисправный светофор, или требовалось следовать инструкциям дорожных рабочих или полиции.
Питер обо всем этом знал, и все это его устраивало. Он заплатил за машину и за сотовый сервис, и через несколько часов ему позвонили, что машина подъехала к их дому. Питер вышел на нее посмотреть, несколько удивился, что в машине нет водителя и немедленно понял, что он еще не до конца "проникся ситуацией". За исключением указания точки назначения, у человека в такой машине не было никакой возможности влиять на процесс вождения. Питер продал свою старую машину с “ручным управлением” и вернул местным властям свои водительские права.
Когда они в следующий раз захотели поехать в отпуск, Питер вдруг сообразил, что у него могут быть проблемы с посадкой в самолет, поскольку у него не было никакого удостоверения личности. Он нашел очень изобретательное решение этой проблемы. Они приехали в аэропорт, и когда пришло время показать документы, он “обнаружил”, что, вероятно, забыл свои права дома. Они запаниковали и попытались найти их в его сумке, но обнаружили там только какие-то счета за свет и воду с его именем и их адресом. Проверяющий документы увидел, что эти счета были на то же имя, что его билет на самолет, и на тот же адрес. который был в ее водительских правах. Это подтвердило, что он на самом деле был Питер. который должен был лететь на самолете в тот день. Этот трюк сработал, и они им разрешили сесть в самолет.
~~~
Однажды в следующем году она вернулась с работы в очень хорошем настроении и сказала ему: “Представляешь? Мне дали повышение. Я стала доцентом английского языка и литературы. Похоже, мы действительно обоснуемся здесь надолго”. Питер был рад за нее, но тем не менее несколько обеспокоен. “У нее теперь стабильная и неплохо оплачиваемая работа. На видео ее кабинет выглядит все более тесным и неорганизованным. Она получает на рецензию много книг и статей, и у нее негде их хранить. Что, если она заведет разговор о новом и большем доме, с кабинетом, подходящим для доцента? Мне придется переустановить “Драгоценные Моменты” на новом месте, и ей это может не понравится. Прошло уже несколько лет с тех пор, как я установил всю эту систему, и мы ни разу не использовали ее по прямому назначению, для записи семейных торжеств. Может быть, она захочет, чтобы новый дом был “приятным и уютным”, местом, где живут успешные профессионалы, а не дешевкой, купленной аспирантом и безработным лаборантом. Эти видеокамеры, они, вероятно, не подойдут к обстановке нового дома, плюс их там потребуется больше…”
Его волнения были напрасны. Eе никогда не волновала материальная сторона жизни, и у нее совершенно не было чувства, что, став доцентом, она могла рассчитывать на лучшие условия жизни и работы. Университет дал ей отдельный кабинет, и проблема хранения книг и статей была разрешена, по крайней мере на какое-то время. Что касается всего остального, их дом ее вполне устраивал. Для нее он был местом, где переночевать и провести выходные, и он прекрасно для этой цели подходил.
Он прочитал все ее статьи и упомянутые в них книги. Она была приятно удивлена и была ему очень благодарна. Они стали часто обсуждать ее творческие проекты, и им обоим эти обсуждения очень нравились. Он теперь лучше знал ее область исследований, и она могла рассказывать ему больше деталей. Иногда она даже спорила с ним о том, над чем работала, и это благотворно влияло на ход ее мыслей. Может быть, если бы у нее был кот и она обсуждала бы с ним свою работу, она бы достигла того же результата, но ей было бы очень странно разговаривать об английской литературе с котом.
Календарный возраст Питера был теперь достаточен для того, чтобы подать на государственную пенсию. Он сделал это через силу, и только потому, что можно было сделать по интернету. Его больше позабавило, чем обрадовало, когда ежемесячные начисления стали приходить на его банковский счет. После того, как он закончил университет, он не получил ни единого доллара, который не заработал как служащий, владелец бизнеса или инвестор, поэтому каждое из этих начислений воспринималось им как рождественский подарок. Его, однако, волновало, что пенсионное агентство могло бы прислать кого-нибудь, чтобы проверить, что он еще жив, и им явно не понравится, если человек, которому тридцать с чем-то, откроет дверь и скажет: “Питер – это я”. Он редко обсуждал с ней свои финансовые дела, но в этот раз ему пришлось поделиться своими опасениями и попросить ее говорит всем, кто будет его искать, что его нет дома.
~~~
Времена года следовали одно за другим. Теперь ей приходилось намного больше путешествовать. Ее имя стало известно в ее области исследований, и ее часто приглашали на конференции или гостевые лекции. Питер все эти разъезды ненавидел. Он чувствовал, что теряет маленькую частицу ее каждый день, когда они не были вместе. Некоторые из ее лекций были выставлены, как видео, на интернете. Он нашел способ сохранить эти видео и перевести их в файловый формат, используемый “Драгоценными Моментами”. Ей предложили провести полгода, читая лекции в другом университете, но он уговорил ее отказаться: “Что я буду делать здесь один? Моих родителей больше нет, друзей у меня тоже нет, все, что у меня есть, это ты”. Весьма неохотно она согласилась. Она подумала, что совместная жизнь требует компромиссов, а ей очень редко приходилось в чем-нибудь идти на компромисс с Питером.
У нее появились аспиранты. К своим обязанностям научного руководителя она относилась очень серьезно. Теперь в дополнение к ее работе, они обсуждали за ужином их неуклюжие попытки. Питер попросил ее объяснять ему все, чему она хотела их научить. “Если я смогу тебя понять, они скорее всего тоже смогут. В конце концов, в отличие от меня, они только что получили университетские дипломы по специальности “английский язык”. “Драгоценные моменты” теперь часто записывали, как она читает черновик чей-нибудь статьи и делает на нем многочисленные пометки.
Через несколько лет они заметили, что медленно, но верно ее возраст приближается к его видимому возрасту. “Ты знаешь, – как-то она ему сказала, – это, наверное, прозвучит смешно, но я не замечаю, что старею. Это ты становишься все моложе и моложе! Никто другой никогда не был в подобной ситуации, и я должна тебе сказать, это ощущение очень странное”. Прежде, когда они были в ресторане или вместе путешествовали, люди думали о них, как об успешном бизнесмене и его по-настоящему красивой спутнице. Теперь они больше напоминали двух друзей, возможно, разведенных, которые пытались понять, смогут ли они стать более чем друзьями. Он был, очевидно, от нее без ума, потому что следовал за ней повсюду с его видеокамерой, запечатлевая, как она ходит, говорит и пьет кофе…
И вот этот год настал, тот год, когда ей и в самом деле исполнилось столько же лет, сколько было ему, когда он сделал прививку мышиного коктейля. Она этого не заметила. Питер сказал ей, сколько ему было тогда лет, когда они были в банковской комнате, но у нее всегда были проблемы с числами, и этот возраст исчез из ее памяти. Для него этот год был переломным. Он знал, что его жизнь была опять поделена на “до этого” и “после этого”, и часто впадал в депрессию. Он бы отдал все, что угодно, чтобы начать опять стареть, чтобы прожить жизнь, будучи всегда того же возраста, что и она. Он бы тогда не чувствовал, что время забирает ее от него, и уже забрало годы ее молодости.
У нее начали болеть колени, и ей пришлось прекратить ее ежедневные утренние пробежки. Ее это очень огорчало. “Я старею, мой дорогой, – сказала она ему, – а ты все тот же молодой человек, которого я встретила на автобусной остановке”. Вместо бега она решила заняться плаванием. Она по-прежнему вставала в 6 утра, быстро готовила себе завтрак и мчалась в университетский бассейн. В теплое время года она плавала в наружном бассейне. Ей так это нравилось, что она иногда теряла чувство времени, и тогда ей приходилось торопиться с приготовлением к классу. Питер как-то подумал, что он тоже мог бы вставать рано, просить его самодвижущееся чудо доставить их в бассейн, записывать на камеру, как она плавает, возвращаться домой и программировать чудо, чтобы оно отвезло себя обратно в университет в конце дня, чтобы ее забрать. Он, однако решил, что постоянные посетители бассейна могут заметить, что один и тот же человек приходит в бассейн каждое утро в течение многих лет, чтобы снимать какие-то видео. “Жаль, что машина не может сама управлять видеокамерой, но требовать от нее этого было бы, наверное, уже чересчур,” – сказал он себе.
~~~
Они продолжали вести свои вечерние разговоры о том, как проходили ее дни. Факультет однажды попросил преподавателей подать предложения о новых курсах для студентов и аспирантов. Ей эта идея очень понравилась, и она много думала о возможных альтернативах. Результатом стал новый аспирантский курс об индийских авторах, пишущих по-английски.
В отличие от большинства стран мира, в Индии не было одного языка, которым должны были бы владеть все ее граждане. Хинди/урду мог бы стать таким языком, но он очень отличался от языков юга Индии, и южане крайне возражали, чтобы принять его, как объединяющий всю страну язык. Они опасались, что это привело бы к гражданству первого и второго класса, основанному на знание языка. У английского не было такой проблемы. На нем повсюду говорили, но родным он был очень для немногих; большинству приходилось его учить как второй или третий язык. К сожалению, правительство никогда бы не согласилось объявить его объединяющим всю Индию языком. Его использование, однако, продолжало расширяться, и некоторые писатели начали выбирать его основным языком их творчества. Они надеялись, что написанные на нем книги будут пользоваться спросом по всей стране. “Это очень интересная тема, новая индийская литература на английском. Здесь в Штатах никто не знает этих писателей, за исключением небольшой группы иммигрантов. Я надеюсь, что новый курс поможет это исправить хотя бы в какой-то степени. Они пишут о вещах, которые близки сердцу их читателя, но кажутся нам странными и далекими. Их словарный запас очень часто ограничен, а язык прост и незатейлив. Но это только начало. Индийский средний класс очень быстро растет. У них недавно вошло в моду нанимать американских или английских гувернанток для их маленьких детей. Агентства, которые помогают им находить их, не испытывают недостатка в кандидатах. Молодая женщина без университетского образования из небольшого городка на Среднем Западе может попытаться свести концы с концами случайными работами, или она может получить бесплатное проживание в богатой индийской семье, плюс неплохую зарплату просто потому, что английский ее родной язык. Большинство маленьких подопечных этих гувернанток вырастут двуязычными. Когда-нибудь у них самих будут дети. И тогда им не понадобится приглашать гувернанток из-за границы, чтобы передать им свой язык; они сделают это сами. Появится целая новая социальная прослойка, чей английский будет не хуже твоего или моего. Он станет их основным языком общения между собой. Тамил и пенджабец, для которых он родной, будут чувствовать большую близость друг к другу, чем к их этническим группам. И наверняка они будут заядлыми и разборчивыми читателями. Можно поручиться, что некоторые из них будут писать и публиковать книги для таких же людей, как они сами. Эти книги будут также хорошо написаны, как те, которые издаются здесь в Штатах. И кто знает, может быть через несколько сотен лет, столицей английской литературы будет не Лондон или Нью-Йорк, а Бомбей!”
K ее большому удивлению, курс стал очень востребованным, и среди студентов, и среди аспирантов. “Любой преподаватель английского может научить нас Джейн Остен или Джону Стейнбеку, – комментировали некоторые из них, – а Индия – это очень необычно”.
Ей исполнилось сорок лет, и еще через несколько лет она получила ставку профессора, и ей дали больший кабинет. В нем немедленно образовался беспорядок, потому что она решила перенести туда все из ее домашнего кабинета. Питера все это очень обрадовало, он решил, что теперь она вряд ли захочет покупать новый дом из-за того, что ее кабинет был слишком маленьким.
Ее подруги были теперь все замужем, и некоторым из них пришлось уехать из города вслед за мужьями. Только она и Питер шли по жизни своими индивидуальными дорогами, которые они выбрали многими годами ранее.
Однажды они пошли в тот самый ресторан в торговом центре, и она спросила его своим обычным, несколько отстраненным тоном: “Дорогой, тебе, наверно, бывает скучно сидеть дома весь день одному. Что, если мы предложим моим подругам иногда брать к себе их детей? Они тоже хотят иногда иметь свободный вечер или поехать куда-нибудь на несколько дней, и ты можешь себе представить, как непросто это было бы с маленькими детьми. И, кстати, тебе не нужно волноваться о том, что дети обнаружат, что ты не стареешь. К тому времени, когда они смогут это заметить, они вырастут, и мы им больше не понадобимся!”
Для него такой поворот разговора оказался неожиданностью, но он подумал, что время от времени иметь детей в доме и в самом деле разнообразило бы их жизнь, при условии, конечно, что они будут хорошо себя вести. Он ответил: “А знаешь, почему бы нам не попробовать? Только, пожалуйста, пусть они будут послушными. Как ты понимаешь, у меня нет никакого опыта усмирения маленьких проказников”. Она засмеялась: “Хм, может быть, мы будем более требовательны к тому, кого мы будем брать провести время в нашем доме, чем мой университет к тому, кого он принимает на учебу!” Он очень пожалел, что они не дома за их обеденным столом, ее смех тогда был бы записан. Каждый раз, когда она улыбалась не на камеру, он чувствовал, что нечто драгоценное и невозвратимое только что исчезло…
~~~
Конечность человеческой жизни наделяет ее смыслом. Мы этого не замечаем, но ограниченное количество дней, которые мы живем, заставляет нас ценить каждый из них. В детстве мы не думаем о смерти, но понимаем, что детство не навсегда и что придет время, когда мы перерастем его, как мы вырастают из своих маленьких прошлогодних туфель. Мы знаем, что наши родители сами были детьми много лет назад, а теперь они взрослые. Мы идем в школу и начинаем очень важный этап наших жизней, но у него есть заранее определенная длина, двенадцать лет. Может быть, самое важное, чему мы учимся в школе, это ценить наше время. Мы занимаемся своими первыми проектами, посвящаем несколько дней каждому из них и спрашиваем себя, были ли мы успешны и были ли мы внимательны и продуктивны. Закончив школу, мы начинаем понимать, что в самом центре человеческого бытия лежит никогда не кончающийся цейтнот. Нам приходится выбирать, чему посвятить ближайшие несколько лет, и наш выбор часто влияет на всю нашу оставшуюся жизнь. Пойду ли я учиться в колледж, или начну работать, или может быть я готов завести семью? Мы часто сожалеем, что не можем сделать все это одновременно. И после того, как наш выбор сделан, мы осознаем, что чем больше времени мы ему посвятим, тем меньше его у нас будет на альтернативы. Пройдет несколько лет, и нам станет ясно, что что-то из упущенного упущено навсегда. Если я завел семью, я вряд ли смогу пойти в колледж, потому что у меня не будет времени. Если я уехал учиться в хороший университет за тысячу километров от места, где жил, моя девушка может решить, что взаимоотношения на расстоянии не для нее, и найдет кого-нибудь другого. Поэтому мы не просто в цейтноте, а в цейтноте, в котором нам не избежать опозданий.
Мы стараемся передать нашим детям понимание драгоценности времени, пока они маленькие и восприимчивые. На работе мы часто вспоминаем выражение “Время – деньги”. Каждый день мы видим людей, которые используют свое время хорошо или, наоборот, не очень хорошо. У нас самих есть успешные и потерянные дни. Наши родители стареют, и нам не по себе от того, что когда-нибудь их не станет, и каждый их день рождения может оказаться последним. А когда мы уходим на пенсию, мы перестаем быть экономически продуктивными. Каждый день нашей жизни мы тратим наши ограниченные сбережения и ресурсы общества, которые, к сожалению, тоже ограничены. Наше благосостояние оказывается основанным на этом устрашающем статистическом изобретении, таблице смертности.
