Медбрат для пышки. Искушение в белом халате (СИ)

Текст добавлен: 28 августа 2026, 18:00

Текст книги "Медбрат для пышки. Искушение в белом халате (СИ)"

Автор книги: Леса Ран

Жанры:

Эротика и секс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 4

Суббота наступила невыносимо медленно.

Три дня я ходила на работу, делала вид, что ничего не случилось, но каждую ночь лежала без сна и перебирала в голове его слова. «Без формы. Просто Виталий». Он дал мне свой адрес. Я вбила его в навигатор и перепроверила десять раз. Обычная девятиэтажка в спальном районе. Ничего особенного. Но для меня это был адрес, где начиналась другая жизнь.

В пять вечера я начала собираться. Стояла перед шкафом в одном белье и не знала, что надеть. Платье? Джинсы? Я хотела выглядеть скромно. Но при этом хотела, чтобы ему понравилось. Чтобы он смотрел на меня так же, как в восьмой палате.

В итоге надела тёмно-синее платье чуть ниже колена. Скромный вырез, длинный рукав. Но платье облегало мою пышную фигуру так, что я видела каждую линию. Грудь, талия, бёдра. Я посмотрела в зеркало и покраснела.

– Смелее, Лиза, – сказала я себе.

Волосы распустила. Губы накрасила прозрачным блеском. Ничего лишнего.

В 18:55 я стояла у его двери. Сердце колотилось так, что я слышала стук в ушах. Набрала воздух в грудь и нажала на звонок.

Дверь открылась почти сразу. Виталий стоял на пороге в тёмных джинсах и чёрной футболке, которая обтягивала его широкие плечи. Я никогда не видела его в обычной одежде. Он казался другим. Ближе. Настоящим.

– Заходи, – сказал он и отошёл в сторону.

Квартира оказалась чистой и строгой. Минимум мебели. Белые стены. Запах кофе и его кожи. Никаких лишних вещей.

– Раздевайся, – сказал он, закрывая дверь.

Я замерла.

– Что?

– Я сказал, раздевайся. – Он прислонился к стене, скрестив руки на груди. – Ты пришла не чай пить, Никонова. Или мне называть тебя Лизой?

– Лизой, – прошептала я.

– Так вот, Лиза. Ты пришла ко мне. В мой дом. Здесь ты делаешь то, что я говорю. Сразу. Без вопросов. Поняла?

Я сглотнула. Между ног уже стало влажно. От его голоса. От того, как он смотрел на меня – сверху вниз, как на свою вещь.

– Поняла, – ответила я.

Я сняла платье. Оно упало к ногам. Осталась в белье – бежевый бюстгальтер и такие же трусики. Скромные. Ничего соблазнительного.

– Всё, – сказал он.

Я сняла бюстгальтер. Моя грудь тяжело опустилась. Соски уже затвердели. Я стояла перед ним в одних трусиках, прикрываясь руками.

– Руки убери.

Я убрала руки. Он медленно обошёл меня вокруг. Я чувствовала его взгляд на своей спине, на попке, на бёдрах. Потом он остановился за моей спиной и провёл пальцами по моим лопаткам. Лёгкое, едва заметное касание. Я вздрогнула.

– Какая у тебя кожа, – тихо сказал он. – Мягкая. Тёплая. И знаешь, что? Твои бёдра – это то, за что можно держаться. Твоя грудь – то, что можно мять. Твой размер – это не недостаток. Это то, от чего я не могу оторваться. Запомни это раз и навсегда.

Я смотрю на него в зеркало на стене. Мои глаза полны слёз. Не от боли. От того, что он говорит это вслух.

– Ты правда так думаешь? – шепчу я.

– Я не говорю того, чего не думаю, – отвечает он. – А теперь – на колени.

Я опускаюсь на колени. Он снимает ремень. Не для того, чтобы ударить. Просто держит в руке.

– Я хочу, чтобы ты доверяла мне, – говорит он. – Если тебе станет по-настоящему плохо – не больно, а именно плохо, страшно, невыносимо – ты скажешь «хватит». Один раз. Я остановлюсь сразу. Но я буду давить. Сильнее, чем в прошлый раз. Я хочу увидеть, сколько ты выдержишь. Согласна?

– Согласна, – отвечаю я.

– Тогда встань. В спальню. Ложись на кровать. На спину.

Я пошла. Его спальня оказалась такой же строгой – большая кровать с серым постельным бельём, пустые стены, тумбочка с лампой. Я легла на спину, как он сказал. Грудь разъехалась в стороны, живот мягко лежал, бёдра были раздвинуты. Я чувствовала себя уязвимой. Открытой. Беспомощной.

Он вошёл в спальню, не спеша. Снял футболку – и я увидела его торс. Широкие плечи, тёмные волоски на груди, рельефный живот. И дорожка волос, которая уходила за пояс джинсов.

– Смотри на меня, – сказал он.

Я смотрела. Он расстегнул джинсы, стянул их вместе с бельём. Его член выпрыгнул наружу – твёрдый, большой, с пульсирующей жилкой. Я облизала губы. Сама не заметила как.

– Хочешь? – спросил он.

– Да, – выдохнула я.

– Чего именно?

– Хочу... твой член.

– Чей член?

– Твой, Виталий.

– Твой, – поправил он. – Скажи: хочу твой член.

– Хочу твой член, – прошептала я.

Он усмехнулся и лёг на меня сверху. Нежно – неожиданно нежно. Его тело прижалось к моему. Горячее, тяжёлое. Я чувствовала его член у себя на животе.

Он начал целовать меня. Не в губы сначала. Шею. Ключицы. Плечи. Его губы были сухими и горячими. Он покусывал мою кожу – легко, едва ощутимо. Потом его язык прошёлся по ложбинке между грудями. Я выгнулась.

– Какие соски, – прорычал он и взял один в рот.

Я застонала. Он ласкал, покусывал, обводил языком. Его рука сжимала вторую грудь, пальцы играли с соском. Я чувствовала, как киска становится мокрой. Влага текла по внутренней стороне бедра.

– Ты вся горишь, – сказал он, поднимая голову. – Я ещё не вошёл, а ты уже течёшь. И мне это нравится. Твоё тело создано для того, чтобы его брали. Сильно. Грубо. Ты знаешь это?

– Знаю, – шепчу я. И верю в это по-настоящему.

Его рука скользнула вниз по моему животу. Пальцы добрались до киски, раздвинули влажные складки. Он водил по ним медленно, не заходя внутрь, только дразня. Я закусила губу.

– Скажи, чего ты хочешь.

– Хочу тебя внутри.

– Где?

– В моей киске.

– Правильно.

Он убрал руку. Я всхлипнула от пустоты. Но он резко перевернул меня на живот. Я вскрикнула от неожиданности. Он приподнял мою попку вверх, раздвинул мои ноги коленом. Я стояла на четвереньках, голая, с мокрой киской на виду у него.

– Сегодня я буду жёстче, – сказал он. – Но ты знаешь слово «хватит». Скажи его, если будет невыносимо. Слышишь?

– Слышу.

– Повтори.

– Если мне станет невыносимо, я скажу «хватит». И ты остановишься.

– Умница.

Он наклонился и поцеловал мою поясницу. Потом провёл языком по позвоночнику. Я дрожала. Потом его пальцы снова оказались у моей киски. Он водил по ней, собирал влагу, растирал по моим бёдрам. Потом его палец вошёл внутрь. Один. Потом два. Он двигал ими быстро, жёстко, растягивая меня. Я стонала в подушку.

– Терпи, – приказал он. – Я ещё не начинал.

Он вынул пальцы. Я почувствовала, как головка его члена упёрлась в мой вход. Он тёрся об меня – медленно, дразняще. Входил на полсантиметра и выходил. Снова. И снова. Я сходила с ума.

– Войди уже, – простонала я.

– Попроси.

– Пожалуйста, войди в меня. Возьми меня. Жёстко.

– Как скажешь.

И он вошёл. Одним резким, глубоким толчком. На всю длину. Так сильно, что я вскрикнула и вцепилась в простыни. Его член заполнил меня до предела. Я чувствовала каждый сантиметр.

– Да, – выдохнула я.

Он начал двигаться. Сразу быстро. Сразу жёстко. Его бёдра ударялись о мою попку, и каждый толчок отдавался во всём теле. Он не давал мне привыкнуть. Не давал передохнуть. Просто брал меня. Раз за разом.

– Какая ты мокрая, – прорычал он. – Течёшь, как будто тебя никто никогда не брал.

– Никто... так... не брал, – выдавила я между толчками.

Одна его рука сжала мои волосы на затылке и потянула вверх. Моя голова запрокинулась. Другая рука легла на поясницу, прижимая меня к постели. Я не могла двинуться. Только принимала. Только стонала.

– Громче, – приказал он.

– Люди... услышат...

– Стены толстые. Пусть слышат. Пусть знают, чья ты.

Я закричала. Не от боли. От того, как он заполнял меня. От его голоса. От его слов.

– Считай, – приказал он.

– Что?

– Толчки. Считай вслух. Если собьёшься – начнём сначала.

Он вошёл снова.

– Один, – простонала я.

– Два.

– Три.

Он ускорился. Четыре, пять, шесть. На седьмом он попал в самое чувствительное место внутри, и у меня потемнело в глазах.

– Сбилась, – констатировал он. – Начинай сначала.

Он вышел почти полностью и снова вошёл. Глубже. Сильнее.

– Один, – всхлипнула я.

Два, три, четыре. Я считала, а он брал меня. Жёстче, чем в прошлый раз. Его член ходил во мне как поршень, растягивал мою киску, заставлял меня течь по бёдрам.

На пятнадцатом толчке он вошёл особенно глубоко. Я закричала – не от удовольствия, от резкой боли. Что-то пошло не так.

– Хватит, – выдохнула я. Тихо. Почти без звука.

Он замер мгновенно. Вышел. Перевернул меня на спину.

– Что? – его голос изменился. Стал низким, встревоженным. – Что случилось?

– Больно, – прошептала я. – Не так. Что-то не так.

Он сел рядом, провёл рукой по моим волосам. Не говорил «терпи». Не приказывал. Просто смотрел.

– Дыши, – сказал он. – Глубоко. Я здесь. Я не двигаюсь.

Я дышала. Боль уходила так же быстро, как пришла. Наверное, просто неудачный угол.

– Прости, – сказала я. – Я не хотела...

– Ты сделала правильно, – перебил он. – Стоп-слово для того и существует. Я горжусь тобой.

– Гордишься?

– Тем, что ты сказала. Не терпела. Не боялась. Сказала. Это сложнее, чем терпеть.

Он поцеловал меня в лоб.

– Отдохни. Если захочешь продолжать – скажи. Если нет – мы просто ляжем спать.

Я закрыла глаза. Через минуту прошептала:

– Продолжай. Только медленно.

– Уверена?

– Уверена.

Он снова лёг на меня. Вошёл медленно. Осторожно. Смотрел в глаза каждую секунду.

– Так лучше?

– Да.

Он двигался мягко. Без жёсткости. Без приказов. Я кончила быстро – от нежности, от того, что он остановился, когда я сказала «хватит». И он кончил следом. Тихо. Глубоко.

Потом он лёг рядом, притянул меня к себе.

– Ты молодец, – сказал он. – Я знал, что ты справишься.

– Справлюсь с чем?

– С тем, чтобы сказать «нет», когда нужно. Это труднее, чем говорить «да».

Я закрыла глаза и улыбнулась.

Через час. Его слова звучали как обещание.

И я знала, что не скажу «хватит» просто так. Но если скажу – он остановится. И это было важнее, чем любая жёсткость.

Глава 5

После той субботы я светилась от счастья.

Три дня подряд я ходила на работу с глупой улыбкой, которую не могла спрятать. Тётя Зина спросила, не влюбилась ли я. Я покраснела до корней волос и уткнулась в карты. Но она была права. Я влюбилась. В мужчину, который брал меня на четвереньках и приказывал считать толчки. В мужчину, который потом убирал волосы с моего лица и целовал в губы.

Виталий на работе не изменился. Такой же холодный, резкий, требовательный. Он не смотрел на меня в коридорах. Не заговаривал лишний раз. Только изредка, когда мы оставались вдвоём в ординаторской, его палец касался моей ладони. Секунда. И всё. Но мне хватало.

Во вторник вечером он написал: «В пятницу жду».

Я ответила: «Приеду».

И жила эти три дня словно во сне – прекрасном и лёгком.

Но в четверг случилось то, о чём я не думала.

В отделение пришла она.

Высокая, худая, с идеальной укладкой и дорогим парфюмом. Её звали Алина Викторовна. Она была новым заведующим отделением – молодой, властной, красивой. И она знала Виталия.

Я поняла это сразу, как только увидела, как она положила руку ему на плечо в коридоре. Не просто на плечо – на его предплечье, чуть выше локтя. Интимный жест.

– Громов, старый друг, – улыбнулась она. – Ну как ты?

Он не отстранился. Улыбнулся в ответ. Редкая улыбка, которую я видела всего пару раз.

– Алина, ты здесь? Какими судьбами?

– Перевели из двадцатой. Буду вас тут дисциплинировать.

Они смеялись. Вспоминали что-то. А я стояла у поста с градусником в руке и чувствовала, как земля уходит из-под ног.

Она была красивой. Уверенной. Стройной. Не то что я – пышная, застенчивая, краснеющая от каждого слова.

Весь день я смотрела на них. Он приносил ей кофе. Она звала его просто Виталий. В обед они заперлись в кабинете на полчаса. Я не знаю, что там было. Но когда они вышли, у неё была сбита помада – и кусочек яблока в руке. Она ела яблоко. Прямо в кабинете. И помада размазалась, когда она вытерла рот салфеткой.

Я выдохнула. Но всё равно ревновала.

После смены я ждала его у выхода. Он вышел один.

– Виталий, – окликнула я.

Он обернулся. Взгляд спокойный.

– Что?

– Кто она?

– Новый заведующий. Ты же видела.

– Я видела другое. Ты приносил ей кофе. Вы запирались в кабинете.

Он помолчал. Потом шагнул ко мне и взял за подбородок.

– Лиза, – сказал он тихо. – Алина – мой бывший начальник из прошлой больницы. Мы работали вместе пять лет. Между нами ничего нет. Я приношу кофе всем новым начальникам – это субординация. А заперлись мы, потому что она оформляла мою ставку и нужно было подписать бумаги о материальной ответственности. По инструкции – без свидетелей. Поняла?

– А помада?

– Она ела яблоко.

Я хотела верить. И внутри уже верила, потому что голос у него был спокойный, без тени лжи.

– Но она на тебя смотрит, – сказала я. – Не как на подчиненного.

– Алина смотрит на всех мужчин, – усмехнулся он. – Это её манера. У неё муж и трое детей. Поверь, ей не до меня.

На следующий день Алина Викторовна подошла ко мне у поста. Я замерла.

– Вы Никонова? – спросила она, рассматривая меня с головы до ног.

– Да, Алина Викторовна.

– Громов мне о вас говорил. Хорошая медсестра, старательная. – Она помолчала. – И он вас... рекомендовал на повышение.

Я опешила.

– Правда?

– Правда. – Она усмехнулась. – Не волнуйтесь, Никонова. Я не кусаюсь. И Громов мне не нужен. У меня своих забот хватает.

Она повернулась и ушла, цокая каблуками. А я стояла и не верила.

Вечером я рассказала Виталию.

– Ты говорил обо мне? Рекомендовал?

– Говорил, – спокойно ответил он. – Ты хорошая медсестра. Алина это увидит. И да – я сказал ей, что ты моя женщина.

– Что?!

– Вчера, после того как ты ушла, я зашёл к ней в кабинет и сказал: «Алина, это Лиза. Не трогай её. И не строй мне глазки – я занят».

– Ты не мог... – я задохнулась.

– Мог, – сказал он. – И сделал. Потому что я не прячу тебя. Ни от кого.

Я заплакала. Он обнял.

– Всё, Лиза. Вопрос закрыт.

Я пошла домой. Не плакала. Не злилась. Мне было пусто.

Всю ночь я ворочалась и думала. О той женщине. О его словах. О том, что я для него – тайна. Риск. То, что можно спрятать.

Утром я позвонила маме. Первый раз за две недели.

– Алло, Лизонька, – её голос был тёплым. – Как ты?

– Мам, я влюбилась, – сказала я и заплакала.

Мама слушала молча. Потом спросила:

– Он тебя бьёт?

– Нет.

– Унижает?

– Нет. То есть... он командует. Но мне это нравится.

Мама помолчала.

– А ты ему нравишься?

– Не знаю. Он говорит, что я – всё. Но прячет меня.

– Тогда спроси у него прямо, – сказала мама. – Ты женщина. Имеешь право знать, есть у вас будущее или нет.

Я вытерла слёзы.

– Спасибо, мам.

– Будь смелой, дочка. Твоя пышная попа тебя не подведёт.

Я засмеялась сквозь слёзы. Мама всегда умела подбодрить.

Слова мамы засели в голове. «Твоя пышная попа тебя не подведёт». Я посмотрела на себя в зеркало в прихожей, уже собираясь выходить. На свои широкие бёдра, на мягкий живот, на пышную грудь. И вдруг впервые не захотелось ничего прятать. Не захотелось втягивать живот и сутулиться, чтобы грудь казалась меньше. Я выпрямилась, расправила плечи и посмотрела себе в глаза. «Твоя попа тебя не подведёт». Может, мама была права.

В пятницу вечером я поехала к нему. Не в платье. В джинсах и свитере. Без макияжа. С одним вопросом внутри.

Он открыл дверь. На нём была только спортивка. Он выглядел уставшим.

– Проходи, – сказал он.

Я прошла. Села на диван. Не разделась.

– Лиза, что случилось? – он сел напротив.

– Я хочу знать, – сказала я твёрдо. – Мы встречаемся? Или я простота, которую ты берёшь, потому что удобно?

Он смотрел на меня несколько секунд. Потом провёл рукой по лицу.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно.

– Лиза, я не умею быть в отношения. Я не был ни с кем серьёзно пять лет. Я привык, что женщины приходят и уходят. Но ты... – он замолчал.

– Что я?

– Ты остаёшься. В голове. Под кожей. Я думаю о тебе каждую минуту. Когда ты не смотришь на меня в коридоре – я... Когда ты улыбаешься пациентам – я ревную. Понимаешь, что это значит?

– Значит, ты тоже влюбился, – прошептала я.

– Похоже на то, – сказал он. – И мне это не нравится. Потому что я теряю контроль. А без контроля я не я.

– Может, это и к лучшему, – сказала я. – Что ты не я.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом сказал:

– Иди сюда.

Я подошла. Он взял меня за руки, притянул к себе. Обнял. Крепко.

– Если ты уйдёшь, я не знаю, что буду делать, – прошептал он.

– Я не уйду, – ответила я. – Если ты не прогонишь.

– Не прогоню.

Мы сидели так долго. Я чувствовала его сердце. Оно билось быстро. Не так, как у холодного, властного медбрата. Как у обычного мужчины, который боится потерять то, что нашёл.

Потом он отстранился. Посмотрел мне в глаза.

– Я хочу тебя, – сказал он. – Сейчас. Прямо здесь.

– А я хочу тебя, – сказала я. – Но не только тело. Я хочу тебя всего.

Он усмехнулся.

– Всего не получится. Я сложный.

– Я справлюсь.

Он поцеловал меня. Мягко. Впервые без приказа. Просто как мужчина, который любит.

Потом подхватил на руки и понёс в спальню.

Глава 6

Он нёс меня в спальню, и я чувствовала каждое его движение. Сильные руки держали моё пышное тело так легко, будто я ничего не весила. Я обхватила его за шею, прижалась лицом к его плечу. От него веяло свежестью мыла, а под ней угадывался сокровенный запах его кожи. Знакомый запах. Родной уже.

В спальне он опустил меня медленно. Встал надо мной, глядя сверху вниз.

– Сегодня будет по-другому, – сказал он.

– Как?

– Я не буду спрашивать «хватит». Ты знаешь это слово. Если тебе станет невыносимо – скажи. Но я буду давить. Сильнее, чем в прошлый раз. Я хочу увидеть, сколько ты выдержишь. Ты доверяешь мне?

– Да, – отвечаю я. – Полностью.

Он кивает. Я вижу, как он проверяет себя – мы оба знаем, что стоп-слово работает. Он никогда не переступал черту. Каждый раз, когда я думала «сейчас сломаюсь», он замедлялся. Я не говорила «хватит», но он знал раньше меня.

– Тогда начнём.

Он стянул с меня свитер. Медленно. Потом джинсы. Я осталась в белье – простые белые трусики и такой же бюстгальтер. Ничего красивого. Но он смотрел так, будто это кружево и шёлк.

– Не шевелись, – приказал он.

Я замерла. Он снял с меня бюстгальтер. Моя грудь тяжело опустилась. Соски затвердели ещё до того, как он коснулся. Он не коснулся. Просто смотрел.

– Ты такая пышная, – сказал он тихо. – Мягкая. Женственная. Я люблю это. Твои бёдра. Твой живот. То, как ты вся тёплая и податливая.

Он наклонился и взял мой сосок в рот. Но не нежно. Сразу жёстко. Ласкал, покусывал, тянул. Я вскрикнула. Его рука сжала вторую грудь, пальцы впились так, что останутся следы. Он знал. И хотел этого.

– Терпи, – прорычал он прямо в мою грудь.

Я терпела. Он перешёл на второй сосок. Снова жёстко. Снова с зубами. Я выгибалась, но он прижимал меня одной рукой за плечо. Не давал двинуться.

Потом его рука скользнула вниз. Пальцы вошли под резинку трусиков, но он не снял их. Просто водил по моей киске через тонкую ткань. Она промокла насквозь.

– Какая ты мокрая, – констатировал он. – Я ещё не раздел тебя, а ты уже готова.

– Я всегда готова для тебя, – выдохнула я.

– Правильный ответ.

Он рывком содрал с меня трусики. Ткань треснула. Мне было всё равно. Я лежала перед ним голая.

– На четвереньки, – приказал он.

Я перевернулась. Встала на колени, опираясь на локти. Моя попка была поднята, киска открыта. Я чувствовала, как влага течёт по бёдрам.

Он не вошёл сразу. Я слышала, как он расстегнул ширинку. Потом его пальцы – горячие, влажные от моей же смазки – раздвинули мои складки. Он водил по ним, собирал мою влагу, растирал по моей попке. Потом шлёпнул. Не больно. Но звонко. Я вздрогнула.

– Ты хочешь этого? – спросил он.

– Да.

– Чего именно?

– Хочу твой член. Внутри. Жёстко.

– Скажи, чья ты.

– Я твоя.

– Скажи, что я могу делать с тобой всё, что захочу.

– Ты можешь делать со мной всё, что захочешь.

– Правильно.

И он вошёл. Одним толчком. На всю длину. Без подготовки. Без нежности. Просто взял меня.

Я закричала. Его член заполнил меня до предела. Я чувствовала каждый сантиметр. Он был твёрдым, как камень.

– Молчать, – рыкнул он. – Соседка сверху глуховата, а снизу никто не живёт.

Я закусила подушку. Он начал двигаться. Сразу жёстко. Сразу быстро. Его бёдра ударялись о мою попку с такой силой, что моё тело съезжало вперёд. Он хватал меня за бёдра и тянул обратно.

– Твоя киска – моя, – прорычал он. – Скажи.

– Моя киска – твоя, – простонала я в подушку.

– Твоя попка – моя.

– Моя попка – твоя.

– Ты вся – моя.

– Я вся – твоя.

Он ускорился. Я перестала понимать, где я. Только его член внутри. Только его руки на моих бёдрах. Только его голос.

– Смотри на меня, – приказал он, схватив меня за волосы и запрокинув голову. Я смотрела прямо перед собой, в стену, но чувствовала его взгляд.

– Дыши, – приказал он. – Глубоко.

Я вдохнула. Он вошёл. Выдохнула – он вышел. Вдох – толчок. Выдох – выход. Он управлял моим дыханием. Моим телом. Своим членом внутри меня.

– Не останавливайся, – прошептал он. – Дыши.

Я дышала. Он брал меня в такт. Быстрее. Глубже. Я чувствовала, как приближается оргазм, но он чувствовал это тоже.

– Нет, – сказал он и остановился. Замер внутри. – Ещё рано.

Я всхлипнула.

– Пожалуйста.

– Нет.

Он вышел. Перевернул меня на спину. Закинул мои ноги себе на плечи. И снова вошёл. Теперь я видела его лицо. Серые глаза горели. Щёки покраснели. Губы сжаты.

– Смотри, как я вхожу в тебя, – сказал он.

Я опустила глаза. Увидела его член, который входил в мою киску. Мокрую, растянутую, красную. Это было так постыдно, что я кончила сразу.

– Я не разрешал, – прорычал он, но не остановился. Наоборот, ускорился. – Ещё.

– Не могу.

– Можешь.

Он наклонился и сжал мою грудь. Сильно. До грани боли. Я закричала. И кончила снова.

– Ещё.

Он входил так глубоко, что я чувствовала его член у себя в животе. Моя киска сжималась вокруг него. Он стонал. Низко. Хрипло.

– Сейчас, – прорычал он. – Сейчас.

Я кончила в третий раз, и он кончил вместе со мной. Горячо. Глубоко. Внутрь. Я чувствовала, как его семя заливает меня.

Он не вышел. Остался внутри. Наклонился и поцеловал меня в губы. Жёстко. Властно.

– Ты моя, – сказал он.