Текст книги "Мажор и толстушка. Зарифмуем любовь (СИ)"

Автор книги: Лера Золотая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

7

Игорь

Я закрываю за собой дверь и на мгновение замираю в холле, который сейчас больше похож на поле боя. В доме грохочет музыка, смех, голоса. Вечеринка в самом разгаре. Никто и не заметил моего отсутствия. Еще полчаса назад я был частью этого веселья, а теперь все кажется фальшивым, пустым, ненужным. Запах алкоголя, сигаретного дыма, приторных духов девчонок – все это вдруг начинает раздражать до зубного скрежета.

Прохожу в гостиную и оглядываюсь по сторонам. Кто-то пытается сунуть мне в руку стакан с виски, кто-то кричит что-то про караоке, но я лишь отмахиваюсь. Взгляд невольно скользит к балкону – туда, где совсем недавно мы стояли с Никой. Где я впервые испытал что-то незнакомое для себя.

– О, наш герой вернулся! – раздается за спиной голос Артёма. Он уже прилично навеселе, подходит, покачиваясь. Друг панибратски хлопает меня по плечу. – Ну что, дружище, рассказывай: как там твоя девушка... plus-size?

Внутри все сжимается от злости. Я медленно поворачиваюсь к нему:

– Ее зовут Никой, если ты забыл.

– Да ладно тебе, – он ухмыляется. – Ты же раньше сам говорил, что хочешь ее приручить, а потом кинуть. Или планы изменились? Что она еще не ест из твоих рук? Ты же никогда не любил толстых телок.

Я стискиваю зубы. Да, было. Было, черт возьми. Но это было до. До того, как она доверилась мне. До того, как стала моей.

– Времена меняются, – цежу я сквозь зубы. – И вкусы тоже.

– Да брось, – Артём понижает голос. – Ты что, серьезно? Эта баба – не твой уровень, Игорёк. Ты же Захаров, будущий наследник холдинга. А она… ну сама понимаешь.

– Я все прекрасно понимаю, – отрезаю я. – И если ты еще раз скажешь о ней что-то подобное, мы перестанем быть друзьями. Понял?

Артём на секунду теряет дар речи, потом хмурится:

– Ты что, с дуба рухнул? Мы же с практически пеленок вместе!

– Вот именно, – я разворачиваюсь, чтобы уйти, но он хватает меня за рукав.

– Ты понимаешь, что будет, если об этом узнает твой отец… – шепчет он. – Он же тебя в порошок сотрет. Ты же знаешь, какие у него планы на твое будущее.

Я резко сбрасываю его руку:

– Меня это не волнует, и тебя тоже это не должно волновать.

Разворачиваюсь и иду к бару, но не успеваю сделать и пары шагов, как чувствую чьи-то руки у себя на талии.

– Игорёчек, – мурлычет Виолетта, прижимаясь ко мне грудью. – А я тебя ищу-ищу…

Она пьяна, макияж размазался, но все равно пытается изобразить соблазнительную улыбку. Мы встречались пару месяцев, но сейчас кажется, что это было так давно. Виолетта была из «правильной» семьи, одобренной отцом, – но быстро надоела своей предсказуемостью и вечным желанием показать, кто тут главная.

– Отстань, Виолетта, – я пытаюсь отстраниться, но она цепляется еще сильнее.

– Ну что ты, милый, – она проводит пальцем по моей груди. – Давай поднимемся наверх? Помнишь, как нам было хорошо?

– Нет, – я резко сбрасываю ее руку. Меня буквально тошнит от ее присутствия. – Между нами все кончено. И никогда не будет по-старому. Поняла?

– Но, Игорёчек… Нам же было хорошо вместе, – пьяно хнычет девушка, цепляясь за мою рубашку.

– У НАС. НИЧЕГО. НЕ БУДЕТ. ВООБЩЕ! – чеканю я по слогам. – Уходи.

– У тебя с этой коровой в обносках шуры-муры? – взвизгивает Виолетта – Я все видела, как ты обхаживал эту бегемотиху в юбке!

– Убирайся!

Я даже не заметил, что ору на Виолетту. В комнате повисает тишина. Музыка затихает, все оборачиваются на нас. Девушка краснеет, потом бледнеет, ее губы кривятся в презрительной улыбке.

– Ты козел, Захаров! – выплевывает она мне в лицо. – Ты еще об этом пожалеешь!

Виолетта разворачивается на каблуках и почти, не шатаясь, покидает гостиную.

За ней, переглядываясь и перешептываясь, тянутся ее подружки.

– Ну и устроил ты шоу, – снова рядом оказывается Артём. – Теперь весь город будет говорить, что ты выгнал Виолетту из своего дома.

– Пусть говорят, – я устало потираю переносицу. – Мне все равно.

– Но ты же понимаешь, что это только начало? – он понижает голос. – Если о твоих, так сказать, отношениях с этой Никой узнает твой папенька, он тебя в асфальт закатает. Ты же сам говорил, что он спит и видит, что ты женишься на Виолке и ваши бизнесы сольются в один. Ты решил совсем разочаровать своего батька?

Артём сейчас совсем не выглядит пьяным. Он так печется за мое будущее… А может, он волнуется за себя? Ведь если отец меня накажет, а он обязательно накажет, то наказывать он будет баблом. Ведь именно деньгами он меня поощряет и деньгами будет наказывать. И если это произойдет, то сладкая жизнь Артёма тоже закончится. Потом я одергиваю себя. Тёмыч никогда не давал повода усомниться в его искренней дружбе. Поэтому от собственных мыслей становится стыдно.

У моего друга нет богатых родителей. Уже давно у него их вообще нет. Когда он остался один, ему было семнадцать, и с тех самых пор он стал мне как брат. А отец всегда, отстегивая денег, делал расчет на то, что я буду тратить их не один.

– Я слишком долго старался ему соответствовать, – я смотрю ему прямо в глаза Артёму. – А сейчас мне плевать, что папа будет недоволен.

Друг качает головой:

– Ты спятил.

– Может быть, – я отворачиваюсь. – Но я не собираюсь отказываться от нее.

Музыка снова начинает грохотать, кто-то включает свет поярче, начинается какая-то возня у бара, но я этого почти не замечаю. Иду к окну и смотрю в ночь. В голове только ее голос, ее взгляд, ее дыхание на моей коже.

– Ника, – шепчу я, словно пробуя ее имя на вкус.

Она была невинна. Моя невинная девочка. И это был не просто секс – это доверие, которое она мне подарила. То, чего никогда не было с Виолеттой и ей подобными. Ника не играла, не притворялась, не пыталась что-то получить. Она просто была собой.

Я вспоминаю, как она дрожала в моих руках, как шептала мое имя, как впервые в жизни позволила себе быть желанной. Как потом лежала у меня на груди, и я чувствовал, что что-то необратимо изменилось. Что она стала частью меня.

– Ты правда на нее запал? – неожиданно тихо спрашивает Артём за спиной.

Оборачиваюсь и вижу в его глазах не насмешку, а искреннее удивление.

– По-моему, да, – отвечаю я просто. – Запал. И если отец не примет мой выбор, значит, я найду способ все изменить. Потому что она сто́ит того.

Артём молчит, потом кивает:

– Ладно. Посмотрим, как оно будет. Но учти: я все равно за тебя переживаю.

– Спасибо, – я протягиваю ему руку. – Я это ценю.

Он пожимает ее, и на секунду вижу того Артёма, с которым мы росли вместе. Может, он и не понимает меня сейчас, но, надеюсь, когда-нибудь это случится.

Музыка все еще гремит, в доме полно людей, но я уже знаю, что делать. Достаю телефон и набираю сообщение: «Уже скучаю. И.».

Нажимаю «отправить» и улыбаюсь. Пусть весь мир против. Мне все равно. Потому что у меня теперь есть ОНА.

8

Игорь

– Спишь, стервец? – голос отца вырывает меня из сна, и я резко сажусь на кровати. – Ты что ж творишь, Игорь?

Я уже знаю, что этот тон не сулит ничего хорошего.

– Ты уже вернулся? – как можно спокойнее спрашиваю я. – Что-то быстро в этот раз переговоры провел, или телки не впечатлили?

– Не хами! – рявкает отец и бросает мне в лицо халат. – Оденься, нам надо поговорить.

– Мне не надо, – огрызаюсь я, но все-таки натягиваю одежду и встаю. – Я бы еще поспал.

– Надеюсь, что после нашего разговора тебе будет не до сна, – холодно говорит отец, складывая руки на груди. – Смотрю, сынок, ты совсем распоясался. На работу не ходишь, дома устроил настоящий бедлам…

– Я тебе сто раз говорил, что я не буду работать в твоей компании, – смотрю на отца из-подо лба. – Это же ты меня отправил учиться на юриста.

– А ты что всю жизнь хотел по морде получать? – рычит отец. – Тебе, я смотрю, голову и так отбили напрочь.

– Это ты у нас с отбитой головой и комплексом бога! – не выдерживаю я. – А мне светила сборная и олимпиада, но тебе же было наплевать на мои желания!

– Ну, конечно же, кулаками проще махать, чем головой думать, – цедит сквозь зубы папенька. – Сейчас не об этом разговор. Ты зачем Виолетту вчера выгнал?

– Аааа, понятно откуда ветер дует, – вздыхаю я.

Смотрю на отца, в свои сорок девять выглядит он на все сто. Высокий, подтянутый, ухоженный. И чего он только не женится? Может, тогда бы перестал меня контролировать?

– Да это уже не ветер – это ураган, – отец повышает голос. – Ты же знаешь, что мы с ее отцом планировали бизнес объединить! А ты такое отчебучил!

Отец нервно начинает расхаживать по моей комнате, засунув руки в карманы.

– И что это за девка была, которую ты вчера обхаживал? – он останавливается напротив меня и вопросительно смотрит. – Какая-то студентка без роду без племени?

– Ну, ты же и так все знаешь. Тебе же уже все доложили, – пожимаю плечами. – Зачем тогда спрашиваешь?

– Я хочу знать кто она.

– Ее зовут Ника. Она учится на филологическом.

Отец морщится:

– Захаров не должен водить дружбу с кем попало. У нас есть договоренности, планы. Виолетта – идеальный вариант: семья, связи, репутация. А эта… Ника. Что она может тебе дать?

– Себя, – отвечаю я, чувствуя, как внутри закипает злость. – То, чего я никогда не получал от всех этих «правильных» девушек.

– Зачем она тебе? – хмыкает отец. – Тем более сказали, что она… как бы это помягче…

– Если ты скажешь хоть одно плохое слово про Нику, – с вызовом смотрю на отца, сжимая и разжимая кулаки. – Я не посмотрю, что ты мой отец…

Борис Петрович резко останавливается и опирается руками о спинку кресла:

– Вот, значит, как ты заговорил, – отец холодно смотрит на меня. – Либо ты прекращаешь эти отношения, либо лишаешься доступа к семейному счету. Никаких выплат, никакой поддержки. Ты остаешься ни с чем. Выбирай.

В комнате повисает тяжелая тишина. Я чувствую, как внутри идет борьба: с одной стороны – привычный комфорт, деньги, статус, с другой – Ника. Ее глаза, когда она впервые доверилась мне. Ее голос, когда шептала мое имя. Ее улыбка, которая делает мир светлее.

– Я выбираю ЕЕ, – тихо, но твердо говорю я.

Отец бледнеет:

– Ты понимаешь, что говоришь? Я лишу тебя всего!

– Зато я стану свободным. Свободным выбирать кого любить, где работать, как жить, – я иду к шкафу и достаю дорожную сумку. – И если для этого нужно отказаться от денег – я готов.

Отец смотрит на меня долго, тяжело. В его глазах – смесь гнева и… боли? Может, он действительно считает, что так для меня лучше. Но сейчас я должен поступить по-своему.

– Как знаешь, – наконец, бросает он. – Но не приходи ко мне, когда тебе хвост прищемят.

– Спасибо за поддержку, пап, – с иронией говорю я, сбрасывая в сумку необходимые вещи.

Выхожу на улицу и останавливаюсь на крыльце. Облегченно вздыхаю, как будто с моих плеч спал многотонный груз. И почему я не сделал этого раньше? Почему столько лет потакал прихотям отца. Наверное, потому, что у меня не было ради кого бороться. Поэтому и плыл я по течению, прожигая жизнь.

Достаю телефон и с надеждой смотрю на экран, но ни сообщения, ни пропущенного звонка от Ники нет. Огорченно вздыхаю и сразу же набираю номер Тёмыча.

– Привет, братан, – стараюсь, чтобы голос звучал как можно беспечнее. – Примешь безродного друга на постой?

– Поговорил с отцом?

Артём всегда знал, что со мной происходит. Мне даже не надо было ничего рассказывать.

– Да. Теперь вот я бездомный.

– Приезжай.

Я прохожу мимо своей машины, прощально хлопаю ее по капоту и иду к воротам. Выходя за забор, бросаю последний взгляд в сторону дома и вижу отца, стоя́щего у окна и смотрящего мне вслед.

Как же давно я не ездил на общественном транспорте… Последний раз это было, когда я еще учился в школе и сбега́л из дома на секцию бокса.

Тёмыч радушно пропускает меня в свою маленькую квартиру, которая осталась у него от родителей, и ставит передо мной стакан с виски.

– Ну что, – он опускается рядом, – отец поставил ультиматум?

Я утвердительно киваю.

– И ты выбрал ее?

– Да, – просто отвечаю, пожимая плечами и глядя на стакан, зажатый в руке.

Артём молчит, а потом по дружески хлопает меня по плечу:

– Знаешь, я, может, не одобряю, но… уважаю. Ты хоть предупредил Нику?

Я качаю головой:

– Еще нет.

– Тогда звони. Потому что Виолетта уже растрепала всем, что Захаров-младший променял деньги на какую-то корову. Ты же знаешь, что такие новости разлетаются быстро. Я боюсь, что и до Ники уже донесли эту информацию. У нас же мир не без добрых людей.

Сердце пропускает удар. Я достаю телефон и набираю ее номер.

– Алло? – ее голос звучит странно, отстраненно.

– Ника, послушай… – начинаю я, но она перебивает:

– Игорь, я все знаю. Ленка только что звонила, а ей рассказала ее одногруппница. Короче, сарафанное радио в действии. И… я решила, что нам не надо больше видеться. Так будет лучше.

– Что? – я вскакиваю на ноги. – Ника, подожди, это не то…

– Нет, это именно то, – ее голос дрожит, но она старается говорить твердо. – Ты не должен из-за меня потерять все. Это несправедливо. Я не хочу, чтобы ты страдал из-за меня.

– Ника, – я сжимаю телефон так, что, кажется, он треснет. – Послушай меня внимательно. Я выбрал тебя не потому, что «должен» или «жертвую». Я выбрал тебя, потому что ты – самое важное, что случилось со мной за всю жизнь. Без тебя все эти деньги, статус – просто пыль.

На том конце провода тишина. Потом я слышу всхлип:

– Но твой отец… Я не хочу становиться между вами…

– Мой отец – взрослый человек, который должен научиться принимать мои решения, – говорю я твердо. – А ты – моя жизнь сейчас. И если ты действительно хочешь помочь мне – дай мне шанс доказать это. Не убегай. Останься.

– Игорь, я все решила. Так будет лучше для нас обоих. Прости.

В трубке раздаются гудки. Я стою, сжимая телефон в руке, и чувствую, как внутри разрастается пустота. Артем молча смотрит на меня, потом тихо говорит:

– Может, она права? Может, сто́ит вернуться к отцу, помириться с Виолеттой? Ты же знаешь, он не будет злиться вечно.

Я резко поворачиваюсь к нему:

– Ты серьезно? Предлагаешь мне отказаться от нее? От того, что впервые в жизни кажется мне настоящим?

Артём вздыхает, потирая руками лицо:

– Я просто не хочу, чтобы ты страдал. Ты же понимаешь, без денег отца будет тяжело. А ты никогда не работал по-настоящему…

– Значит, научусь, – отрезаю я. – Но предавать Нику не стану.

Мы молчим несколько минут. Потом меня осеняет:

– Есть один вариант, как быстро заработать.

– Пойдешь банки грабить? – Тёмыч еще пытается шутить.

– Бои без правил. Я знаю, где проходят подпольные поединки. И знаю, что там неплохо платят.

Артём бледнеет:

– Ты свихнулся? Ты же сколько не тренировался! Ты в ринге стоял сто лет назад…

– Ты забыл, что я мастер спорта по боксу. Талант не пропьешь.

– Это не спортзал, Игорян! Там ломают кости, выбивают зубы, калечат!

– А что мне делать? – я срываюсь на крик. – Сидеть на шее у тебя? Ждать, пока отец смилостивится? Или отказаться от девушки, которая впервые заставила меня почувствовать себя живым?

Артём долго смотрит на меня, потом качает головой:

– Ладно. Если ты так решил – я помогу найти контакты. Но обещай быть осторожным.

Бой проходит в старом промышленном ангаре на окраине города. Странно, когда мы в прошлый раз приезжали на такой же бой, он проходил совершенно в другом конце города.

– Да они же кочуют, чтобы менты не запалили, – объясняет Тёмыч, оказывается, я высказал свои мысли вслух, но даже не заметил этого. – Игорян, может, все-таки передумаешь. Время еще есть. Пока тебя не заявили на бой, можно отказаться.

– Тёмыч, все будет бенч. Мне деньги нужны сейчас.

Мы заходим в ангар. Воздух пропитан потом, табачным дымом и адреналином. Вокруг клетки толпятся люди, кто-то делает ставки, кто-то жадно следит за происходящим, кто-то просто пришел посмотреть на чужую боль.

Тёмыч исчезает на несколько минут, а потом появляется с незнакомым мужиком, который ведет меня куда-то в темноту.

– Здесь переоденешься и сразу в клетку. На жеребьевку ты уже опоздал, поэтому биться будешь с победителем.

Артём обреченно стонет и закрывает глаза.

– Игорь, остановись. Тебя же покалечат.

– Моему сопернику придется сильно постараться, – криво усмехаюсь я, сбрасывая с себя футболку.

Мой противник – здоровяк под два метра ростом с лицом, изрезанным шрамами. Он ухмыляется, разминая кулаки. Я чувствую, как учащается пульс, как холодный пот стекает по спине.

– Готов, мажорчик? – хрипло бросает он. – Сейчас я тебе покажу, как деньги зарабатываются.

Рефери дает сигнал, и бой начинается.

Первые удары я еще успеваю блокировать – боксерская подготовка дает о себе знать. Но противник мощнее, опытнее. Его кулак врезается мне в челюсть – в голове звенит, во рту появляется металлический привкус.

Я ухожу в глухую оборону, пытаюсь нащупать слабые места. Удается провести пару точных ударов в корпус – противник морщится, но тут же отвечает сокрушительным апперкотом. Мир перед глазами плывет.

«Вставай, Захаров, – мысленно ору я себе. – Ты не для того сюда пришел, чтобы лечь в первом раунде!»

Собрав остатки сил, бросаюсь в атаку. Удары сыплются один за другим. Я уже не чувствую боли, только ярость и отчаянное желание победить. Противник теряет бдительность, и мне удается поймать его на встречном движении: правый кросс точно в челюсть.

Он шатается, пытается устоять, но падает на колено. Рефери начинает отсчет:

– Раз… два… три…

Противник с трудом поднимается, но видно, что он дезориентирован. Еще один удар, и он валится на пол.

– Победа! – объявляет рефери, поднимая мою руку.

Толпа взрывается криками. Кто-то хлопает по плечу, кто-то протягивает бутылку воды. Я едва стою на ногах, но внутри – триумф. Я сделал это. Я смогу обеспечить себя и Нику.

Но радость длится недолго. Мир вдруг начинает кружиться, ноги подкашиваются. Последнее, что я помню – озабоченное лицо Артёма и чей-то истеричный крик.

9

Я сижу в аудитории, машинально листаю конспект по теории литературы, но слова расплываются перед глазами. Пытаюсь переварить информацию, которую мне только что сообщила Ленка.

– Ника, ты меня вообще слушаешь? – подруга тычет меня в бок локтем. – Я тебе уже пять минут рассказываю про новую выставку в галерее!

Я вздрагиваю:

– Прости, Лен. Просто… не могу ни о чем другом думать.

– Чего ты заморачиваешься? – Ленка, как всегда, ничего не воспринимает серьезно. – Эти Захаровы поругаются, а через час помирятся. Ты чего так завелась?

– Ну так поругались же они из-за меня. Ты же сама сказала, что Игорь даже из дома ушел.

– Ой, мы же не знаем наверняка, – отмахивается девушка. – Скорее это все эта его Виолетта сплетни распускает. Ника, нам не понять их мажорских игрищ.

– Наверное, надо позвонить и сказать, что мы больше не будем встречаться, – достаю телефон, который начинает вибрировать прямо у меня в руках.

Я вскакиваю и направляюсь к выходу.

– Пискунова, куда это вы собрались? – строго спрашивает Ольга Петровна, с которой мы столкнулись в дверях. – У нас, вообще-то, лекция начинается.

– Мне надо, – на ходу говорю я и выскакиваю в коридор.

Вдох-выдох, вдох-выдох… Надо успокоиться.

– Алло? – говорю, как только нажимаю кнопку приема звонка. Стараюсь говорить холодно, отстраненно, прилагая максимальные усилия.

– Ника, послушай… – Игорь явно решил со мной объясниться, но я не даю ему и слова сказать:

– Игорь, я все знаю. Ленка только что звонила, а ей рассказала ее одногруппница. Короче, сарафанное радио в действии. И… я решила, что нам не надо больше видеться. Так будет лучше.

– Что? – его голос звучит взволнованно. – Ника, подожди, это не то…

– Нет, это именно то, – мой голос дрожит, но я стараюсь говорить твердо. – Ты не должен из-за меня потерять все. Это несправедливо. Я не хочу, чтобы ты страдал из-за меня.

– Ника, – я сжимаю телефон так, что, кажется, он треснет. – Послушай меня внимательно. Я выбрал тебя не потому, что «должен» или «жертвую». Я выбрал тебя, потому что ты – самое важное, что случилось со мной за всю жизнь. Без тебя все эти деньги, статус – просто пыль.

Я молчу. Потом всхлипываю:

– Но твой отец… Я не хочу становиться между вами…

– Мой отец – взрослый человек, который должен научиться принимать мои решения, – голос Игоря звучит твердо. – А ты – моя жизнь сейчас. И если ты действительно хочешь помочь мне – дай мне шанс доказать это. Не убегай. Останься.

– Игорь, я все решила. Так будет лучше для нас обоих. Прости.

Я отключаюсь и сразу же блокирую его номер, чтобы не было соблазна ответить на звонок.

Слезы льются из глаз, но не оттого, что все закончилось, а от осознания, что мне в этой жизни совершенно ничего не светит. Отец был прав, я никому не нужный “шкаф на ножках”, который еще и приносит людям несчастье.

Вытираю слезы и снова: вдох-выдох, вдох-выдох… Как там говорил царь Соломон: “Все проходит и это пройдет”? А значит, надо выбросить из головы мысли о том, что я могу быть счастливой, любимой, желанной.

Возвращаюсь в аудиторию и сажусь рядом с Ленкой, которая бросает на меня взволнованные взгляды, но я открываю тетрадь и начинаю конспектировать лекцию.

На перемене подруга приносит мне кофе и становится рядом со мной. Я молча пью обжигающий напиток, глядя в окно.

Она хмурится, потом берет меня за руку:

– Ты переживаешь из-за разговора с Игорем?

Киваю, чувствуя, как к горлу подступает комок:

– Он отказался от всего ради меня. От дома, от денег, от будущего, которое ему прочил отец. А я… я его оттолкнула.

В голове сразу же всплывает ответ Медведя на монолог Хозяина из моей любимой пьесы Евгения Шварца “Обыкновенное чудо”:

“Хозяин: Нищие, безоружные люди сбрасывают королей с престола из любви к ближнему. Из любви к родине солдаты попирают смерть ногами, и та бежит без оглядки. Мудрецы поднимаются на небо и ныряют в самый ад – из любви к истине. Землю перестраивают из любви к прекрасному. А ты что сделал из любви к девушке?

Медведь: Я отказался от нее.”

Вот и я отказалась от Игоря, только ради того, чтобы ему было хорошо.

– Ты поступила так, чтобы его не подставлять, – мягко говорит Лена. – Но, может, стоило дать ему шанс?

– Я не хочу, чтобы он из-за меня страдал! – выпаливаю я. – Понимаешь? Он же мог остаться в своей семье, сохранить все, что у него было. А теперь…

– А теперь заканчивай себя грызть, – Ленка меняет тон. – Сразу было понятно, что нам до этих мажоров, как до Луны. Плюнь и разотри. Еще и на нашей улице будет праздник.

Подруга всеми силами пытается отвлечь меня от мрачных мыслей, но у нее это плохо получается. Только когда я после занятий иду на факультатив, меня немного отпускает.

– Ника, у вас что-то случилось? – Ольга Петровна внимательно смотрит на меня. – Вы готовы почитать нам что-нибудь новенькое?

– Простите, Ольга Петровна, но сегодня настроение нетворческое, – вздыхаю я. – Можно, я сегодня других послушаю.

Сегодня впервые мне не хочется писать. В голову не приходит ни одна рифма. Да что там писать, дышать не хочется.

Уже вечером я выхожу из института. Хочется, не хочется, но надо идти домой.

Телефон начинает вибрировать в кармане, когда я сижу на остановке в ожидании своего автобуса. Номер незнакомый. Сердце замирает, но что-то подсказывает, что это важно.

– Алло? – голос дрожит.

– Ника? – в трубке звучит встревоженный голос Артёма. – Это Артём, друг Игоря. Ты можешь сейчас говорить?

– Да, конечно, – горло сжимает какой-то непонятный спазм. – Что-то случилось? – выдавливаю я.

– Игорь в больнице. После боя… В общем, он в тяжелом состоянии. Я подумал, ты должна знать.

Мир вокруг на секунду теряет четкость, совершая головокружительный кульбит. В ушах звенит, колени подкашиваются.

– Какой бой? О чем ты? Где он?

Артём быстро объясняет про подпольные бои. Рассказывает, насколько серьезные у Игоря травмы. Говорит о том, что он сейчас в реанимации. Я едва слышу его слова, потому что уже бегу по улице, хватая ртом воздух.

– Я сейчас буду! Скажи, куда ехать!

Я несусь по улицам, поднимая руку, пытаясь поймать такси, молясь про себя: «Только бы успеть. Только бы он был жив. Только бы…» Но, как назло, ни одна машина не останавливается, и я продолжаю бежать. Бежать до колик в боку, до черных мушек в глазах.

В голове крутятся обрывки воспоминаний: его улыбка, его нежные прикосновения, его голос, шепчущий: «Ты – самое важное, что случилось со мной».

Больница встречает меня запахом антисептиков и тиканьем часов на стене. Артём уже ждет у входа.

– Как он? – выдыхаю я, едва переводя дух.

Он качает головой:

– Врачи говорят, состояние стабильно тяжелое. Он пока без сознания. Пойдем, я проведу тебя.

В палате все белое: стены, постель, бинты на лице Игоря. Он лежит неподвижно, подключенный к каким-то аппаратам. Дыхание едва заметно. Я подхожу на ватных ногах, осторожно беру его руку – холодную, безжизненную.

– Игорь, – шепчу, и слезы катятся по щекам. – Прости меня. Прости, что оттолкнула тебя. Я так испугалась, что из-за меня ты потеряешь все… Но я не могу потерять тебя.

Лена приходит через час. Она молча ставит рядом термос с кофе, обнимает меня за плечи.

– Он сильный, Ника. Выкарабкается, – шепчет она. – Ты бы, может, пошла домой, отдохнула.

Я отрицательно мотаю головой, не отводя глаз от его лица. Единственный раз я вышла из палаты, только для того, чтобы позвонить маме и предупредить, что домой я сегодня не приду.

Но я не пришла домой не только сегодня, но и завтра, и послезавтра. Три дня я почти не сплю, не ем – просто сижу рядом, держу его за руку, шепчу что-то бессвязное. Рассказываю, как скучаю, как боюсь, что не успею сказать ему главное.

– Что снова никаких изменений? – тихо спрашивает Артём, который каждый день приходит к другу.

– Нет, – вздыхаю я. – Артём, а почему отец Игоря ни разу не пришел его навестить? Неужели ему все равно, что происходит с его сыном?

– Я ему не сообщил.

– Как? Как ты не сообщил? Господи, вы какие-то, ненормальные! Немедленно звони его отцу!

– Ты чего раскомандовалась? – шипит парень. – Вот придет в себя Игорян, пусть сам решает, хочет он видеть отца или нет.

Я как раз поправляю подушку, когда ресницы Игоря дрожат, а пальцы слегка сжимают мою ладонь.

– Игорь? – выдыхаю я, наклоняясь ближе. – Ты меня слышишь?

Захаров медленно открывает глаза, фокусирует взгляд на мне. На бледном лице появляется слабая улыбка.

– Ника… – хрипло произносит он. – Ты здесь.

– Конечно, я здесь, – вытираю слезы. – Я никуда не уйду.

Я отступаю от кровати, потому что палату заполняют люди в белых халатах, которые измеряют давление, светят Игорю в глаза какими-то фонариками, щупаю пульс. А я чувствую, как с моих плеч сваливается груз этих бесконечных трех дней.

– Господи, неужели все закончилось, – шепчу я, когда мы остаемся одни. – Ты меня больше так не пугай.

– Ну и зачем тебе бедный, безработный инвалид? – Игорь держит меня за руку и смотрит в глаза.

– Дурак ты, Захаров, – усмехаюсь я. – Какой же ты дурак.

Именно в этот момент распахивается дверь и на пороге появляется высокий, импозантный мужчина в дорогом костюме.

– Ты здесь откуда? – недовольно спрашивает Игорь, сжимая мою руку сильнее.

– Вот пришел тебя проведать, – мужчина проходит в палату, бросая взгляд на наши переплетенные руки. – Спасибо Артёму, – сообщил. Ты совсем с ума сошел? Совсем головой не думаешь?

– Давай ты не будешь изображать обеспокоенного родителя, – тихо говорит Игорь.

Я вздрагиваю, понимая, что передо мной стоит Захаров-старший.

– Может, представишь нас? – я вижу, что мужчина нервничает, потому что у него слегка подергивается щека.

Он сверлит меня взглядом. И мне хочется стать невидимой. Я и так не красавица, а сейчас просто пугало. Три дня немытые волосы торчат в разные стороны, темные круги под глазами, осунувшееся лицо. Короче, та еще красотка.

– Борис Петрович, – он протягивает мне руку, понимая, что Игорь совсем не собирается нас знакомить.

– Ника, – тихо говорю я и отвечаю на мягкое рукопожатие.

– Так вот она какая, твоя Ника, – тихо говорит отец Игоря.

Я встаю, сглатываю:

– Я… Я сейчас уйду.

– Никуда ты не пойдешь, – Игорь перехватывает мою руку. – Если ему что-то не нравится, пусть сам уходит.

– Не надо напрягаться, сынок, – он поднимает руку. – Я увидел все, что мне нужно.

Борис Петрович подходит ближе и смотрит на сына:

– Ты действительно ее любишь?

– Да, – Игорь говорит с вызовом, несмотря на слабость. – И всегда буду любить.

Отец долго молчит, потом кивает:

– Что ж… Видимо, мне пора научиться принимать твои решения.

Неделю спустя

– Ну что, молодежь, – Борис Петрович появляется на пороге палаты, когда мы с Игорем прощаемся с лечащим врачом, который продолжает давать нам указания, что нужно делать, чтобы быстрее восстановиться. – Предлагаю ехать домой.

– Пап, мы уже квартиру сняли, – Игорь обнимает меня за плечи. – Так что спасибо за предложение.

– А я думал, что дома и стены помогают, – вздыхает мужчина. – Вам и комнату уже оборудовали побольше.

– В смысле нам? – Игорь удивленно приподнимает брови.

– Конечно, вам, – улыбается Борис Петрович. – Я уже понял, что Ника очень положительно на тебя влияет. Ты заметил, что за эту неделю мы с тобой ни разу не поругались?

Мои щеки вспыхивают от такой похвалы.

– Ну, спасибо, пап. Ты как думаешь? – Игорь смотрит на меня, сжимая руку. – Мы принимаем твое предложение, – отвечает он отцу, после того как я утвердительно киваю головой.