Текст книги "Северный страж"

Автор книги: Леонид Сидоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Гертруда уклончиво пожала плечами.

– Ну, просто это было или непросто, думаю, теперь мы уже никогда не узнаем. Главное, что всё благополучно разрешилось для вас, для моей бедной подопечной и для жителей деревни. Правда, надо заметить, не для всех, к сожалению…

Алексей понуро уставился в стол. Призрачный образ Чеширской рыси упорно стоял перед глазами. Хотелось найти хоть какое-то разумное объяснение, но кроме как внушённой галлюцинации ничего похожего на ум не приходило.

Украдкой покосившись в угол, тихо поинтересовался:

– Скажите, а Филиска, она тоже умеет видеть это?

– Не совсем, – охотно отозвалась Гертруда. – Пока скорее чувствует присутствие неких сущностей. Словно тень. Как выяснилось, у неё в роду была прабабка колдунья, видимо, это умение и передалось по наследству. Я лишь бережно раздуваю тлеющий огонёк. Кстати, не подумайте, что это мистическое чувство присуще лишь так называемым колдунам. Навь осязают животные и птицы, и, как это ни странно, в коей-то мере и самые обычные люди. Заранее простите, возможно, я сейчас затрону ваши чувства, но буду откровенна. Иногда горькие пьяницы, или люди, потерявшие рассудок, или же просто при смерти, тоже ненадолго переходят в навь, хотя и сами не осознают этого. Да и просто творческие люди, наконец. Не знаю, знакомы ли вам литературные труды Данте Алигьери… брр, – зябко поёжилась, – но порою я думаю, что ему, да и многим другим талантливым личностям тоже доводилось видеть сокрытое… «Божественная комедия». Читали?

– Нет, – смутился Алексей. – Только слышал. Краем уха.

– Жаль, – вздохнула Гертруда. – Прошедшие два столетия дают себя знать. Видимо, старая классика быстро забылась. На самом деле, потрясающее произведение. Порою даже не верится, что оно ещё только будет написано… Впрочем, довольно рассуждать о вещах туманных. Давайте вернёмся к делам насущным. И как вы теперь намерены устроить свою дальнейшую жизнь? – пытливо взглянула в глаза.

Алексей потупился и уныло пожал плечами.

– Не знаю. Столько всего произошло…

Главный вопрос, который весь день исподволь гнал в подсознание, наконец взял верх. Действительность навалилась всей своей тяжестью. А ведь и правда, как теперь жить, что делать. Радужные планы, вся жизнь впереди – и всё всмятку. Почему… За что… Чёртова рысь!

– Понимаю ваше смятение и глубоко вам сочувствую. Позвольте дать небольшой совет. Не торопитесь. Если вас это не смущает, поживите пока у меня. Освойтесь, окрепните. Я преподам вам кое-какие важные уроки, а там уже и решите, что делать дальше. Насколько я поняла, вы студент-медик, и ваше умение очень может, здесь пригодиться.

– Умение? – Алексей криво усмехнулся. – Считайте, что его и нет. Без инструментов, без фармацевтики, без современных средств диагностики, ну то есть вещиц наподобие этой, – в запальчивости крутанул смартфон, – я никто. У нас там совершенно иной уровень жизни и техники, понимаете? Да я здесь просто младенец!

– Ай-ай-ай, – Гертруда укоризненно покачала головой. – Я вижу самую настоящую панику. Выше голову, Алексей! Не знаю, утешит ли вас, но только представьте себе на миг, каково было юной и хрупкой девушке, попавшей в новый, неизвестный мир? И тем не менее я смогла выжить и вполне обустроить свою жизнь, – тяжело вздохнула. – Правда, самое дорогое для меня пришлось потерять… Ладно, полно, посчитаем это минуткой общей простительной слабости. Итак, как вам мой совет? Согласны?

Алексей слабо пожал плечами.

– Конечно, согласен. Только вот всё равно как-то неудобно. Стесню вас. Да и вообще…

Гертруда улыбнулась.

– Не тревожьтесь понапрасну. Нисколько не стесните, места в избушке ещё довольно изрядно… И всё же, сколь разительно упростился русский язык за два века. Иносказания, междометия, недосказанности, и тем не менее я вас как-то прекрасно понимаю. Удивительно.

– Ну на самом деле не так уж и поменялся, – оживился Алексей. – Просто я не самый удачный пример. Как говорит мой отец, это всё дурное влияние телевидения… Пардон, – заметил недоумение в глазах и кивнул на смартфон, – ну, похожая на эту штука, только сильно побольше. Показывает что-то вроде театра.

Гертруда благосклонно кивнула.

– Понимаю. Очень полезное изобретение. Только вот как театр может, оказать дурное влияние, ума не приложу.

Алексей смущённо усмехнулся.

– Ну как… Понимаете, фильмы, тьфу, театры тоже бывают разные…

– Ах, вот оно что! – оживилась Гертруда. – Кажется, начинаю догадываться. Что-то вроде дурной игры актёров, когда возмущённая публика начинает освистывать и забрасывать фигляров тухлыми яйцами?

– Да-да, что-то вроде этого, – невольно улыбнулся Алексей. – Точнее я бы даже не смог выразиться.

– Интересно-интересно. А не могли бы вы показать мне что-нибудь из современного искусства?

– Показать, – Алексей лихорадочно полистал музыкальные клипы. – Даже и не знаю. Вообще эта штука больше предназначена для разговоров, но кое-что можно…

Хорошо, что в своё время руки так и не дошли расчистить флэшку. Всякие приколы и попса явно не подойдут, а вот кое-что послушать можно. Классика, которую давным-давно накачал для мамы, пригодилась самым неожиданным образом.

Едва прозвучали первые ноты, Гертруда удивлённо вскрикнула:

– О боже! Вивальди! Невероятно! – восхищённо уставилась на смартфон. – Такая маленькая вещица, а заменяет целый оркестр! Кажется, я начинаю понимать, что вы имели в виду, говоря о совершенно иной жизни… А что здесь ещё имеется?

– Ну не знаю. Много чего, – замялся Алексей. – Да вы сами вот так листайте, – провёл по экрану. – Слушать здесь, – нажал кнопку. – Всё просто, попробуйте.

Гертруда увлечённо махнула по экрану. Изображение послушно перелистнулось.

– Глядите-ка, а действительно просто!

Современная техника освоилась со второй попытки. За окном незаметно сгустилась ночь…

Глава 7

– Алексей, – старческая рука осторожно потрясла плечо. – Алексей!

– Ещё чуть-чуть…

Кутаясь в старую медвежью шкуру, Алексей сонно пробормотал и перевернулся на другой бок.

– Алексей! Просыпайтесь. Ну вы и соня, право слово…

Алексей заспанно вскочил и уставился на Гертруду едва приоткрытым левым глазом.

– Да-да, что-то случилось?

Гертруда грустно улыбнулась.

– Нет, ничего. Помнится, Любояра вот так же не могла добудиться… Простите, что прервала ваш сон, но мне нужно сходить в деревню. В полдень церемония прощания с усопшими, сами понимаете…

– Понимаю, – Алексей лихорадочно потёр лицо и растерянно оглянулся на окошко.

Снаружи струился мутный свет.

– Во, утро уже… А который час?

– Скоро полдень. Не хотелось вас будить, но подумав, что вы будете несколько удивлены моим отсутствием, увы, пришлось. Завтрак, или скорее уже даже обед, на столе. Не стесняйтесь, располагайте собой как дома, – прихрамывая, старушка направилась к двери.

Прихватив клюку, повернулась.

– Да, и у меня к вам есть маленькая просьба. Если вас не затруднит, поддерживайте, пожалуйста, угли в печи хотя бы едва теплящимися. Там горшок с тёплой водой томится, порою бывает крайне необходима, да и разжечь огонь здесь просто целое бедствие. Люди за ним даже из деревни приходят. Кстати, той водой можете и умыться, но только будьте осторожны, не обожгитесь, – ободряюще улыбнулась и вышла.

– Спасибо! – запоздало спохватился Алексей вслед.

Ожесточённо растёр лицо и пошарил под топчаном в поисках берцев.

Да, уж действительно соня. Вот что значит, двое суток толком не спал. И вчера ещё здорово засиделись. Смартфон разрядился почти наполовину. Ха, попробуй теперь заряди. Хотя куда с ним теперь? Разве только что в качестве ностальгии. Батарея максимум ещё два дня проживёт, а дальше можно и подзарядиться. И ждать-то всего ничего, какую-то жалкую тысячу лет. Ерунда, подумаешь. Всего-навсего Мафусаилом заделаться. Бороду вон уже почти отрастил. Да уж, весёлая жизнь настала, однако…

Зябко поёживаясь, добрёл до печи и, опасливо попробовав пальцем горячую крышку, с натугой отодвинул в сторону и оценивающе заглянул в пышущий жаром зев.

Толстые дубовые чурбаки зловеще подмигнули багровым огнём.

Нормально, часа на два-три хватит. А вот умыться бы тёплой водичкой действительно не мешало бы. Да и до пояса неплохо. Ещё пару таких деньков, и стафилококк точно сожрёт. Чудесное будет зрелище. Восхитительное. Весь в фурункулах, как гоблин в бородавках. Ха, медик! Сапожник без сапог. Никакими травками тогда точно не обойдёшься.

М-да-с, вот тебе и остался на хозяйстве. Печально. Как бы не спалить тут всё сдуру. И как только Филиска этот горшок вчера доставала? Да так ловко, раз и всё. Даже не обожглась вообще. Эх, ё-моё, сюда бы хоть какую-нибудь простенькую микроволновку… Да, ерунда, справимся. Человек двадцать первого века – это звучит гордо.

С сомнением повертев ухват, приноровился и, щурясь от жара, с натугой поддел горшок. Закусив губу, вытащил на приступок.

– Вот так, и всего делов, – с облегчением прислонил ухват к стене. – Ф-у-у, круто здесь. Хороший такой душик. Прежде чем помыться, сделай горшок, зачерпни водички и сожги кубометр леса, а уж опосля…

Оглядев ряд дубовых бадеек, выбрал поменьше и зачерпнул кипятка. Разбавил холодной водой и, прихватив полотенце, вышел за порог.

Сквозь осеннюю хмарь едва проглядывало тусклое солнце.

Поёжившись от холода, искренне восхитился.

– Славная осень. Здоровый, ядрёный воздух усталые силы бодрит… Ага, а то как же, бодрит, ещё как бодрит! Курорт прямо, Сейшелы-Багамы!

Подбадривая себя перед предстоящим испытанием, пару раз выдохнул и, зажмурившись, опрокинул на себя ушат.

– Охо-хо-хо, мать моя!

Подскочив как ужаленный, ошалело растёрся полотенцем и метнулся в избу. Наспех вытерев голову, облачился в термобельё и уселся у печи, постукивая зубами от холода.

– Х-х-хорошо иметь домик в деревне… Да ну к чёрту такое моржевание! Наверняка у них тут какая-нибудь баня есть. Ведь сами же они где-то моются…

Отогревшись, забросил в огонь пару дровишек и уселся за стол. Откинул с заботливо укутанной тарелки полотенце и, умиротворённо вздохнув, принялся за еду.

– Да-с, надо что-то делать. Всё-таки правильно она вчера говорила. Жить как-то надо.

Гостеприимство гостеприимством, но, понятное дело, еда сама на деревьях не растёт. И долго сидеть на шее у хлебосольной старушки тоже как-то неудобно. Можно сказать, даже стыдно. Здоровенный лоб, двадцать лет в обед. А почему собственно сидеть? Для начала хотя бы по хозяйству помочь можно. Вклиниваться в местный быт как-то надо, похоже, застрял здесь капитально. Она ведь сама из врождённой вежливости ничего не скажет, фрейлина, не абы кто. Как там отец говорит? Белая кость? Точно. Она самая. Хоть в Средневековье, хоть в двадцать первом веке.

Воодушевлённый идеей, наскоро вымыл посуду, и, прихватив ружьё, выскочил за порог. Прикосновение к металлу неприятно отозвалось в руке.

– Что за ерунда? – озадаченно остановился и дохнул в ладони. – Замёрз, что ли? Как дед старый. Хоть перчатки надевай. Дожил.

В порядке эксперимента снова ухватился за ствол. Во рту почувствовалось слабое холодящее жжение. Как будто снова очутился в далёком детстве и, по авторитетному наущению Серёги, разобрал радиоуправляемую машинку и попробовал на язык клеммы батарейки в девять вольт.

– Бред какой-то.

Озадаченно сплюнув, перехватил за ремень и повесил ружьё на правое плечо. Едва ощутимое жжение послушно переместилось на правую сторону языка.

– Аллергия, что ли? Докупался, короче…

Оставив на потом выяснение странной гиперчувствительности к металлу, обошёл избушку вокруг, оценивающе разглядывая сверху донизу. Строители особо не заботились о красоте, явно больше отдавая предпочтение надёжности. Грубо обтёсанные камни поросли мхом до самой потемневшей от времени камышовой крыши. На фоне леса идеальная маскировка, лучше и не придумаешь. Если не знать, что где-то рядом жильё, в пасмурную погоду пройдёшь метрах в пятидесяти и не заметишь.

За домом обнаружился низенький навес с заботливо уложенной начатой поленницей дров. Наверху из-под застрёхи выглядывала отшлифованная до блеска рукоятка топора. На миг прислушавшись к двояким ощущениям близкого присутствия двух металлов, потянул рукоять на себя.

– О, а вот и инструмент.

Критически осмотрев лезвие, удивлённо хмыкнул.

– Надо же, рабочий. Конечно, заточка не фонтан, но для сельской местности сойдёт.

Прихватил размочаленный огрызок верёвки и целеустремлённо побрёл к виднеющимся метрах в ста густым зарослям. Хрустя, как лось, сухими опавшими ветками, проломился сквозь мелкий подлесок и выскочил на дубовую опушку.

Озадаченно оглядевшись, несколько приуныл.

– Да уж. И как они тут живут? Без бензопилы тут вообще делать нечего.

Соперничая друг с другом, вершины необъятных лесных великанов густо переплелись сучьями. Кажется, даже подсеки ствол, дерево так и останется висеть в воздухе. Непонятно как старушка вообще ухитрилась раздобыть дров в этой чаще. Да не абы каких, а сухих, и уж тем более перетащить всё это к избушке.

Постукивая по стволам ободком топора, прошёлся по кругу, оценивающе поглядывая на вершины. Хозяйственный порыв стал казаться несколько невыполнимым, если даже не сказать бредовым. Завалить такие деревца без бензопилы просто нереально. Но и сразу отступить тоже задело за живое. Если аборигены могут, и даже ухитряются выжить в суровую зиму, значит, справиться с дровами тоже как-то можно. Не впадают же они в спячку, в конце концов. Хотя идея хорошая. Пришёл ноябрь, взял и завалился как медведь в анабиоз до весны. Весной проснулся, чего-нибудь подножного быстренько пожевал, а там и опять осень. Насыщенная такая житуха.

Побродив между стволами, окончательно убедился, что дубы без проблем простоят ещё лет пятьсот, а возможно, доживут и до времён самого Пушкина. Будет с чего писать Лукоморье.

Не, тут явно ловить нечего. Лет пятнадцать топором махать придётся. Надо менять стратегию. И вообще. А почему, собственно, если дрова, то сразу дубовые? Свет на них клином, что ли, сошёлся? Не, ну понятно, всякая там плотность древесины выше, жара больше, смолы нет. В конце концов, не шашлык же на них готовить. Если нужно просто погреться или воды разогреть, для такого дела сосна как раз самое то. А молодой сосняк, кажется, растёт где-то по пути. Точно, как раз в окрестностях дуба-патриарха.

Развернулся и бодрой трусцой рванул назад. По пути заглянул в избушку и подбросил в погрустневшую было печь пару мелких полешек. Пламя обрадованно вспыхнуло.

Завороженно протянув руки к огню, немного понаблюдал за быстро прогорающими поленьями и сокрушённо вздохнул.

– Да уж, неплохо кушает. Такими темпами никаких дров не напасёшься. Эх, ладно, печка. Хорошо у тебя, тепло, но извини, надо бечь…

Жадно опорожнив ковшик воды, вытерся рукавом и выскочил за дверь.

Ориентируясь на высокую макушку дуба, обошёл пригорок вокруг. Вскоре послышался шум ручья. Молодые тощие сосны дружно теснились вдоль воды, словно стесняясь необъятных габаритов окружающих лесных исполинов. Видимо, когда-то весенний паводок принёс семена, вот и проросли там, где летом хоть немного падает свет.

Алексей остановился, скептически разглядывая юную поросль.

– Да-а-а, детский сад. Вас и рубить-то жалко. Если только на Новый год. Да и то…

Пренебрежительно махнув рукой, забросил топор на плечо и побрёл вдоль ручья. Дубы постепенно уступили место березняку. Посадки стали гуще. Конкурируя со стройными берёзками, худышки сосны заметно тянулись к солнцу.

– Ну наконец-то, – остановился перед понурой рыжей сосной, тоскливо завалившейся колючими сухими иголками на облетевшую молодую берёзку. – Не повезло тебе, подруга…

Положив ружьё, деловито поплевал на руки, примерился и рубанул топором. Сосна дёрнулась и глухо треснула. Иголки прошелестели об куртку и засыпались за шиворот. По позвоночнику словно пробежался колючий ёж.

– Да тьфу ты! Ни в борщ, ни в Красную армию! – непроизвольно выскочила любимая отцовская поговорка.

С силой вогнав топор в комель, скинул куртку и раздражённо вытряс колючки. Облачившись, недоверчиво поёрзал спиной. Вроде бы всё.

Свирепо покосился наверх, мстительным жестом накинул капюшон и схватился за топор.

– Вредничаем, да? А вот что ты скажешь на это!

С двух ударов завалив настырное дерево, с саркастической усмешкой дождался, когда прошелестит колючая россыпь.

– Вот так-то…

Легонько помахивая топориком, неспешно прошёлся вдоль ствола, сбивая мелкие сучки. Оставив голый хлыст, прикинул размеры.

– Тэк-с, метров восемь. А неплохо получается. Раскрошить по полметра, как раз шестнадцать штук. Ну и там у домика ещё можно располовинить, если в печку не влезут…

Увлёкшись работой, в какой-то момент сообразил, за спиной чувствуется странно знакомое присутствие. Нарочито медленно, словно между делом, положил топор, схватил ружьё и рывком повернулся.

Рысь ответила внимательным немигающим взглядом.

– А, Чеширский, – Алексей постарался, чтобы голос не дрогнул. – Привет-привет, галлюцинация…

Непонятно, как можно подобраться так близко и бесшумно. Кругом сплошные сучки и иголки. Хотя, если запросто проворачивает такие штуки со временем, просто смешно удивляться всему остальному. Небось, сильно заинтересовался, чем это таким подопытный кролик занят, вот и прервал свои потусторонние изыскания и вынырнул из подпространства.

– Ну что пришёл? По делу, али так, в космос меня опять запулить, к динозаврам? Или тебе чисто прикольно, как я тут теперь кувыркаюсь?

Рысь чуть наклонила голову набок.

– Молчишь? – разозлился Алексей. – Ты вообще-то хоть понимаешь, что натворил? Да ты мне всю жизнь испортил! Понимаешь, нет? Ну и чёрт с тобой, – досадливо махнул рукой. – Тормоз.

Гертруда права. Если бы он что-то замыслил, точно бы опять сиганул. Что ему вообще надо? Сидит себе, смотрит, молчит как пень. Тьфу, тоже нашёлся тут, филин хренов…

Тяжело вздохнув, занялся делом. Потусторонние потусторонними, а дрова дровами. Ха, Козьма Прутков практически. Вот что значит труд на свежем воздухе. Ладно, к делу.

Потюкивая топором, неспешно прошёлся вдоль хлыста, отмеряя зарубки. Покосившись на безмолвного спутника, укоризненно хмыкнул и с хаканьем вогнал топор в хрустнувшую древесину. Отрубленная деревяшка описала плавную дугу и тяжело шлёпнулась рядом с рысью.

Чеширский даже не шелохнулся.

– Пардон, – сокрушённо развёл руками Алексей. – Ничего личного. Просто ты не соблюдаешь технику безопасности… Ну что ты опять вытаращился? Не стой под стрелой, говорю!

Интересно, он вообще хоть что-нибудь понимает? Может, круг нарисовать или квадрат? А что, сразу будет характеризовать как творческую разумную личность, которой не чужды некоторые углубленные познания в геометрии. Точно, помнится, в Интернете была заметка. Тоже послание к инопланетянам делали. Суровые сибирские мужики. Посадили лесок в виде надписи, то ли «сто лет Ленину», то ли просто «Ленин». И неплохо так получилось. До сих пор из космоса видно. Конечно, мнение инопланетян на этот счёт пока неизвестно, а вот космонавты периодически лицезрят на каждом витке.

Х-м-м, а может, и правда попробовать, чем чёрт не шутит? Вдруг клюнет?

– Эй, Чеширский, – махнул рукой и поднял тонкий прутик. – Смотри сюда.

Разровнял ботинком иголки до грунта и старательно нарисовал треугольник.

– Как тебе? – поднял голову. – Нравится?

Рысь не пошелохнулась, целиком копируя каменное спокойствие далёкого египетского собрата семейства кошачьих.

– Ладно, согласен. Не очень удачно получилось. Посмотрим, что ты скажешь на это…

Затоптал рисунок и, тщательно соблюдая пропорции, выцарапал пентаграмму. Отряхнув руки, победно повернулся.

– Ну что скажешь? Твоя тематика, кстати.

Чеширский деланно зевнул и начал растворяться.

– Ты куда это собрался?

Алексей возмущённо крутанулся. Стало заметно прохладнее. Рысь неспешно уходила куда-то вдоль ручья.

– Эй, ты, потусторонний! А ну стой! Я ещё не договорил!

Замерев на полушаге, рысь повернулась. И судя по всему, даже удивилась. По крайней мере, в глазах промелькнуло что-то похожее на интерес.

– Да-да, я тебе говорю! – заторопился Алексей вслед. – Для чего весь этот цирк? – показал на мрачный лес. – Зачем ты вообще меня сюда приволок? Слушай, ну как тебе ещё объяснить? Плохо мне здесь. Дубы, колдуны… Не моё это всё. Верни меня обратно, а? Ну ты же можешь! Ну пожалуйста!

Подскочил к рыси и с надеждой стукнул себя в грудь.

– Прыгни, как тогда, а? Я окажусь дома, ты тоже где-нибудь, и забудем всё как страшный сон. Сочувствую, что померла твоя прежняя хозяйка, или родственница, не знаю, кто она там тебе была, но это не моё всё, понимаешь, нет?

Чеширский приблизился с ленивой грацией хищника. Потёрся о ноги, игриво боднул плечом и исчез.

– Так, я не понял!

Алексей возмущённо рванул вслед.

Стало ещё холоднее. В теле ощущалась невероятная лёгкость. Деревья вокруг зыбко расплылись, словно смотришь через дальнозоркие бабушкины очки. Дальше колыхалась неприятная серая муть.

Невероятно выросшая рысь терпеливо дожидалась в двух шагах. Поймав взгляд, прижалась к земле и прыгнула на дуб. Стрелой промчалась по стволу и, грациозно перескочив на следующий, игриво замерла и повернула голову. Типа давай, сигай, тормоз двуногий, чего же ты ждёшь?

– Детский сад какой-то, – хмыкнул Алексей. – Догонялки? Ну ладно, давай поиграемся.

Накатило какое-то странное веселье. Позабыв про дрова, азартно кинулся к стволу и замер, ошарашенно разглядывая выступившие когти и пятнистую шерсть на руках.

– Бред…

Видимо, окончательно потеряв всякое терпение, Чеширский сиганул сверху, сбил с ног и помчался вдоль ручья, виляя между деревьями.

– Ну всё, гад, ты достал!

Рассвирепев, Алексей кинулся следом.

Поняв, что настигают, Чеширский поменял тактику, неожиданно бросаясь в разные стороны и закладывая крутые виражи.

На очередном повороте врезавшись в странно мягкое дерево, Алексей ошалело потряс головой и присел, стараясь не потерять из виду мечущуюся рысь.

– А вы, я вижу, тут уже довольно неплохо освоились, – послышался насмешливый голос откуда-то сверху.

Алексей растерянно задрал голову.

Хлопая крыльями, огромная чёрная ворона примостилась на корявый сучок и едко осведомилась:

– Что, не очень похожа, да?

– А-а-а…

– Да-да, можете не отвечать. Позвольте спросить, и как вы намерены отсюда выбираться?

– Так, э-э-э, сейчас…

Опомнившись, Алексей озадаченно огляделся. Расплывчатые корявые дубовые сучья зловеще колыхались под ветерком, словно живые. Дальше и глядеть не стоит. Такая муть, словно кисель.

Чеширского уже и след простыл. И ручей куда-то подевался. Вот гад, заманил и бросил!

А правда, куда идти? И ружьё ещё оставил, и топор этот. Доигрались, называется. Развели как последнего идиота…

– Признаёте, что потерялись? – вынесла приговор Гертруда. – Вот так-то. Это вам не шутки. Сказать откровенно, я сильно удивлена, что вам удалось настолько далеко уйти в навь. Надеюсь, это послужит вам хорошим уроком… Впрочем, довольно. Итак, слушайте внимательно, – глянув куда-то вдаль, основательно устроилась на сучке, – раз уж вы тут оказались, урок первый. Выйти назад вы не сможете, даже при всём желании. В нави просто нет такого понятия, потому как в яви вы никуда и не уходили.

– А как же я тогда…

– Слушайте и не перебивайте! У нас очень мало времени. Не хочу вас пугать, но своим откровенным ребячеством вы уже переполошили всю окрестную нечисть. И она спешит сюда. Потому даже и не пытайтесь тратить драгоценное время и искать обратную дорогу. Её здесь попросту нет. Просто повернитесь, как тогда в избушке, несколько раз. Да, и не пугайтесь, когда не увидите меня после первого оборота. В яви я ещё очень далеко от вас. Поспешите, они уже близко…

Алексей поспешно крутанулся назад. Мир приобрёл некоторую резкость. Гертруда исчезла, как и предупреждала. В лесу слышался громкий треск, как будто что-то тяжёлое ломится не разбирая дороги. И судя по грохоту, встреча с этим чем-то явно не сулит ничего хорошего. Перед глазами невольно промелькнули бегающие по церковным стенам вурдалаки из «Вия» и мёртвый Хома посреди мелового круга…

Стряхнув невольное оцепенение, Алексей взял себя в руки. Обернулся ещё раз, и ещё, и поспешно огляделся. Грохот исчез. Ружьё и топор валялись рядом с горкой дров. Похоже, и правда вернулся.

– Ф-у-у… Да уж, сходил за дровишками.

Дрожащей рукой вытерев пот со лба, подобрал топор. Успокаивая расшатанные нервы, приглядел поблизости подходящий сухостой и с остервенением врубился в древесину.

– Да ну к черту такие гонки…

Через час, с кряхтеньем взвалив на спину тяжёлую перевязанную вязанку дров, двинулся назад к избушке.

– Эх, вот так всегда. Пустили дебила в Диснейленд…

Предстоящий разговор с Гертрудой явно не сулил ничего хорошего. Стыдно. Как нашкодивший первоклассник. И Чеширский этот тоже хорош, нашёл себе собрата. Погоняться ему, видите ли, захотелось. Детский сад…

Избушка мирно попыхивала дымком, словно ничего и не случилось. С каждым шагом упадническое настроение чуть улучшалось. В конце концов, если разобраться, ничего же страшного не случилось? Да, виноват. Да, погнался. Наивно и доверчиво клюнул на коварную подначку этого лохматого шулера-прохиндея… А кто ж вообще мог подумать, что там такое творится! Шерсть эта, когти. И натурально как, главное. Да и она тоже хороша, напугала до жути. Натуральная ворона. Могла бы хоть заранее, что ли, предупредить… А с другой стороны, кто бы в такое поверил. Интересно, игры разума или правда что-то такое реальное?

Обошёл избу и с грохотом сбросил с плеч надоевшую ношу. С трудом разогнув затёкшую поясницу, по-хозяйски пристроил топорик под застреху и не спеша, стараясь не занозить пальцы, начал аккуратно складывать поленницу.

А собственно, куда теперь спешить? Времени ещё полно. Судя по всему, Гертруда пока так и не появилась. По крайней мере, не вышла поинтересоваться на грохот. Значит, ещё в пути. Снова заходить и глянуть в навь после всего этого как-то не очень. Неизвестно ещё, куда успели добежать эти… существа. Ну и грохот был. Со всех сторон напролом ломились. Прямо как в «Вие». Брр… Придёт же такое на ум. И зачем вообще тогда отец разрешил это смотреть? Ага, иди сынок, посмотри, классика, как же! Похлеще любых американских ужастиков. А может, просто первые детские впечатления? Впечаталась в подкорку, вот и вылезает при каждом удобном случае. И главное, потом ещё несколько раз смотрел, и ни в одном глазу. Вот что значит первое впечатление. Не, детям до шестнадцати такое точно нельзя. Пусть вначале психика хоть чуть-чуть окрепнет. Хотя какие сейчас дети. Насмотрятся по зомбоящику всяких ужасов, потом вообще ничем не проймёшь. Но фильм всё равно потрясающий. И главное, как им тогда удалось. Буквально на коленке, без всяких навороченных компьютерных спецэффектов. Особенно ведьмочка эта летающая впечатляет. В церквушке… Жуть какая-то. Вот поневоле тут и подумаешь, что доводилось видеть Гоголю. А что, попробуй вот так запросто возьми да напиши такое…

Сзади послышались шаркающие шаги. Прихватив ружьё, Алексей повернулся.

Тяжело опираясь на клюку, со свёртком подмышкой возвращалась Гертруда. Встретившись взглядом, укоризненно покачала головой.

– О-хо-хо, горюшко вы моё луковое… Выбрались? Ну и слава богу. Признаться, не ожидала от вас такой прыти, не ожидала. Вы же могли там бесследно сгинуть, понимаете! Бесследно!

Алексей виновато вздохнул.

– Чего ж не понять. Понимаю… Теперь.

Шмыгнул к двери и галантно распахнул, пропуская старушку. Почему-то снова возникло мимолётное ощущение близкого металла.

– Понимаете, – остывая, проворчала Гертруда. – Теперь-то оно, конечно, понимаете. Задним умом мы все крепки. Полнейшее безрассудство! Полнейшее!

Поставила клюку и прошла к столу.

– Не стойте в дверях, – положила свёрток. – Раз уж на то пошло, позвольте узнать, зачем вас вообще, извиняюсь за грубый ямщицкий, туда понесло?

Алексей пристроил ружьё и уселся на скамью, пытаясь не обращать внимания на пульсирующее покалывание языка.

Что творится, вообще непонятно. Ружьё под боком, а какие-то железяки чувствуются ещё и прямо. Ерунда какая-то.

– Кхм. Да всё этот чёртов Чеширский, пардон, ну рысь моя. Я как раз дрова рубил, а она… э-э-э, он, как всегда за спиной. Возник. Сидит и смотрит. Я с ним и так поговорил и эдак, а он ни в какую! Зевнул и ушёл. Туда. И ещё безразлично так, словно я вообще пустое место. Мне так обидно стало, ну я и за ним. Он там ждал. Подошёл и словно ластится. Потом опять ушёл. Я снова за ним. Он прыг на дерево, я следом, так и погнался…

Гертруда восторженно захохотала.

– Так это всего лишь… Ой, не могу! Ой, умора! Подумать только! Устроить чехарду в нави!

Алексей смущённо заулыбался.

– Уж потешил, так потешил, – отсмеявшись, Гертруда вытерла глаза платочком. – А позвольте узнать, о чём же вы так упорно пытались с ним поговорить, если не секрет, конечно?

– Да какой тут может быть, секрет, – пожал плечами Алексей. – О доме, конечно. Просил, чтобы вернул меня назад. Очень просил.

– Ах, Алексей, – вздохнула Гертруда. – Оставьте это бесплодное занятие. Не понимают они человеческого языка, увы, не понимают. Думаю, если бы сие деяние было бы так просто, мой Карлуша уже бы давно бы возвратил меня в отчий дом. Поверьте, уж сколько раз я его молила и увещевала, да только всё попусту… Видимо, эти существа тоже не властны над вещами, которые превыше нашего разумения… В одну реку нельзя войти дважды. Не знаю, знакомо ли вам такое высказывание.

– Аристотель? – вскинулся Алексей.

– Отнюдь нет. Гераклит Эфесский. Конечно, в оригинале звучало иначе, но тем не менее суть остаётся. Увы… Так что давайте лучше с вами займёмся делами насущными, – медленно развернула свёрток. – Узнаёте? Забирайте ваш заслуженный трофей.

Алексей поражённо уставился на сломанный меч.

– Узнаю. То-то я и смотрю… Так это он же, э-э-э… А зачем он мне?

– Как зачем? – удивлённо всплеснула руками Гертруда. – Ах да, понимаю. Пусть вас не смущает, что он сломан. Судя по тому, что я знаю о нурманах, клинок сделан из весьма недурственного железа, и очень дорого стоит, пусть даже и сломанный. И скажу даже более. Окрестные кузнецы за него бы все бороды друг другу повыдергали…

– Вы серьёзно?

Машинально потерев зудящую щёку, Алексей потянулся к обломкам и в сомнении повертел рукоять.

– Ну не знаю. По-моему, рухлядь какая-то. Если только начисто перековать.

– Так-так, – Гертруда посмотрела так, как когда-то давным-давно в детстве смотрела бабушка. Словно сквозь сползшие на кончик носа очки.

– Вижу, вы тоже это чувствуете. Но удивительно сколь же быстро. Впрочем, чему удивляться, если вы уже так далеко смогли забраться в навь…

– Вы о чём? – недоумённо глянул Алексей.

Гертруда тонко улыбнулась.

– Железо. Ведь чувствуете жжение, признайтесь?