332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Леонид Млечин » Как Брежнев сменил Хрущева. Тайная история дворцового переворота » Текст книги (страница 9)
Как Брежнев сменил Хрущева. Тайная история дворцового переворота
  • Текст добавлен: 20 сентября 2016, 18:29

Текст книги "Как Брежнев сменил Хрущева. Тайная история дворцового переворота"


Автор книги: Леонид Млечин




Жанры:

   

Политика

,


сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– Место обозначено. Комендант мавзолея знает, как рыть могилу. Инструкции получите от товарища Шверника. Необходимо, чтобы перезахоронение прошло без шума.

Распоряжался всем председатель Комитета партийного контроля при ЦК КПСС Николай Михайлович Шверник. 31 октября гроб с прахом Сталина вынесли из мавзолея. Это произошло глубокой ночью, через несколько часов после закрытия съезда. Красную площадь оцепили под предлогом репетиции парада к ноябрьской годовщине. Мавзолей обнесли фанерными щитами, чтобы ничего не было видно.

Офицеры кремлевского полка вынесли саркофаг из мавзолея и доставили в лабораторию, где с мундира генералиссимуса сняли Золотую Звезду Героя и заменили золотые пуговицы на латунные. Останки вождя переложили в гроб, изготовленный из сухой древесины в столярной мастерской отдельного полка специального назначения комендатуры Кремля. Крышку гроба закрыли Шверник и сотрудник секретной лаборатории, которая обслуживала мавзолей.

Могилу у стены выкопали солдаты кремлевского полка. Положенные в могилу мощи тут же заложили бетонной плитой. Через девять лет, в 1970 году, на могиле Сталина у Кремлевской стены установят памятник работы президента Академии художеств скульптора Николая Васильевича Томского. Большой белой лентой закрыли надпись «Ленин – Сталин» на фронтоне мавзолея – пока не сделали новую надпись. Внутри мавзолея саркофаг с телом Ленина вернули на прежнее место.

Через месяц генерал Захаров получил повышение и стал заместителем председателя КГБ. Он был всегда рядом с Хрущевым, Никита Сергеевич доверял высокому и статному офицеру.

Судьба Василия Сталина

Через три недели после смерти вождя, 26 марта 1953 года, приказом министра обороны маршала Булганина генерал-лейтенанта авиации Василия Иосифовича Сталина уволили в запас без права ношения военной формы. А через месяц, 28 апреля, сына вождя, с которого раньше пылинки сдували, арестовали.

Постановление об аресте подписал начальник следственной части по особо важным делам Министерства внутренних дел генерал-лейтенант Лев Емельянович Влодзимирский.

Почему с сыном Сталина поступили так сурово?

Происки Лаврентия Павловича, который мстил сыну за отца? Но Берию через два месяца самого арестовали. За ним последовал и генерал Влодзимирский. А Василий Сталин продолжал сидеть. Его обвиняли в том, что он пьянствовал, «на работу не являлся. Доклады своих подчиненных принимал у себя на квартире или на даче. Насаждал в подчиненном ему аппарате угодничество». Но за это не сажают. Обвинили в разбазаривании государственных средств. Но и это не самое тяжелое преступление. Настоящее обвинение ему предъявили по печально знаменитой 58-й статье Уголовного кодекса – за антисоветские высказывания.

Судили ускоренным порядком, принятым после убийства Кирова в декабре 1934 года: без адвоката и без прокурора. Это его отец придумал, чтобы поскорее отправлять на тот свет «врагов народа».

Дело Василия Сталина рассматривала Военная коллегия Верховного суда. 2 сентября 1955 года приговорила его к восьми годам лишения свободы. Его должны были отправить в лагерь, но держали во Владимирской тюрьме, подальше от людей. За что же такое суровое наказание? За то, что в пьяном виде обещал пойти к иностранным корреспондентам и сказать все, что он думает о нынешних руководителях страны?

В приговоре записали: «За незаконное расходование и присвоение государственного имущества» (злоупотребление служебным положением при особо отягчающих обстоятельствах – статья 193–17 Уголовного кодекса РСФСР) и за «враждебные выпады и антисоветские клеветнические измышления в отношении руководителей КПСС и Советского государства» (а это уже смертельно опасная статья 58–10).

Его сестра, Светлана Сталина, вспоминала, что Василия арестовали после попойки с иностранцами. В ходе следствия выплыли аферы, растраты, использование служебного положения. Следствие продолжалось два с лишним года. Чекисты арестовали адъютантов Василия, его сослуживцев, и те подписали нужные показания.

Но главное в другом – вернулись из мест не столь отдаленных люди, попавшие в тюрьму с легкой руки Василия Сталина. А это были не простые люди, а маршалы и генералы… И не только у крупных военных, но и у партийных руководителей действительно были основания ненавидеть сына вождя. Прежде всего у Георгия Максимилиановича Маленкова, которому Василий едва не сломал карьеру.

В 1946 году Сталин разослал членам политбюро письмо, в котором говорилось, что в авиационной промышленности вскрыты крупные преступления – заводы поставляли негодные самолеты, а командование военно-воздушных сил закрывало на это глаза. Считается, что на плохие самолеты пожаловался отцу генерал авиации Василий Иосифович Сталин.

Куратором авиационной промышленности был член политбюро и секретарь ЦК Маленков. 4 мая 1946 года Сталин специальным постановлением политбюро лишил его должности секретаря ЦК: «Установить, что т. Маленков, как шеф над авиационной промышленностью и по приемке самолетов – над военно-воздушными силами, морально отвечает за те безобразия, которые вскрыты в работе этих ведомств (выпуск и приемка недоброкачественных самолетов), что он, зная об этих безобразиях, не сигнализировал о них в ЦК ВКП(б)».

В Министерстве государственной безопасности стали собирать показания на Маленкова, готовясь к его аресту. Следователи, занимавшиеся авиационным делом, не без удовольствия говорили: «Маленков погорел». Но вождь привык к на диво исполнительному Георгию Максимилиановичу. Решил, что тот уже достаточно наказан, и вернул Маленкову свое расположение.

Так что же, выходит, Василия Сталина наказали за то, что он в свое время жаловался отцу на генералов и партийных чиновников? Отомстили? Это одна причина. Есть другая – он перестал быть небожителем и ему уже не позволялись те вольности, которые прощались сыну вождя.

Василия не любил военный министр маршал Булганин, с которым младший Сталин вел себя запанибрата, если не сказать по-хамски. После смерти вождя все изменилось, но Василий Иосифович продолжал разговаривать с Булганиным, да и с другими членами президиума ЦК так же, как и прежде.

Прилюдно сказал о министре:

– Убить его мало!

Слова Василия записывали и доносили руководству партии.

Василия Иосифовича вызвал начальник Главного управления кадров Министерства обороны, вручил копию приказа об увольнении из вооруженных сил. Василий стал просить, чтобы ему дали какую-нибудь работу.

Булганин принял его. Предложил:

– Поедешь начальником аэроклуба в Моршанск?

Василий взорвался:

– Эта должность для старшего лейтенанта. Я на нее не пойду.

Булганин сказал:

– Тогда у меня для тебя в армии места нет…

Видимо, был еще один мотив. Подсознательно, сажая младшего Сталина, члены президиума ЦК освобождались от мистического страха перед этим именем.

Сталинского зятя – Юрия Андреевича Жданова, который заведовал в ЦК КПСС отделом, тоже выслали из Москвы. После смерти вождя беседу с ним провели сразу три секретаря ЦК – Суслов, Поспелов и Шаталин. Суслов для вида поинтересовался:

– Где вы работали до аппарата ЦК?

– Был ассистентом в Московском университете.

– Видимо, вам целесообразно туда вернуться, – констатировал Суслов.

Но оставлять его в столице не захотели. Через неделю Жданова вызвали вновь, и Петр Поспелов сделал ему иное предложение:

– ЦК считает, что вам следует получить опыт местной партийной работы. Было бы полезно поработать в отделе науки Челябинского или Ростовского обкома.

Юрий Жданов выбрал Ростов, где и остался. Больше его не трогали.

Сегодня Василий Сталин с его несчастной судьбой вызывает, пожалуй, сочувствие. Он в одиннадцать лет остался без матери и, по существу, вырос без отца, у которого не было ни времени, ни желания заниматься никому не нужными детьми.

Василий не вынес этой тяжкой ноши – быть сыном великого вождя. Слишком большие надежды возлагались на него. И слишком быстро отец в нем разочаровался. Увидел, что наследника из него не получится. Отец смотрел на детей с сожалением. Ни сын, ни дочь не могли пробудить в нем отцовскую любовь. А может, Сталину и вовсе не были доступны эти чувства. Он вспоминал о Василии, лишь назначая его на очередную высокую должность или снимая с нее.

Василий воспитывался сталинской охраной. В нем рано проявились наглость и заносчивость, нежелание чему бы то ни было учиться и привычка наслаждаться жизнью. Благо он был одним из немногих в стране, кому это позволялось. И до смерти отца его окружали подхалимы и собутыльники.

Летом 1948 года Василий стал командующим военно-воздушными силами Московского военного округа. Ему было всего двадцать семь лет. В мае 1949 года отец произвел его в генерал-лейтенанты. Присвоение высокого звания стало поводом для бесконечных пьянок.

9 декабря 1950 года начальник Лечебно-санаторного управления Кремля профессор Петр Иванович Егоров доложил Сталину:

«Считаю своим долгом доложить Вам о состоянии здоровья Василия Иосифовича.

Василий Иосифович страдает истощением нервной системы, хроническим катаром желудка и малокровием. Причиной указанных заболеваний является чрезмерное злоупотребление алкоголем.

16 ноября с. г. у Василия Иосифовича внезапно (дома, около часу ночи, во время просмотра кинокартины) развился эпилептический припадок – полная потеря сознания, общие судороги мышц тела, прикус языка и выделение из полости рта пенистой жидкости… К сожалению, за последние семь – десять дней Василий Иосифович вновь стал много пить, и в связи с этим снова появились симптомы резкой интоксикации (отвращение к пище, похудение, повышенная раздражительность, плохой сон).

Убеждения и требования врачей прекратить употребление спиртных напитков ни к чему не привели. Прошу Вашего содействия…»

27 июля 1952 года в Тушине проходил парад по случаю праздника воздушного флота, им по должности командовал генерал Сталин. Вечером был устроен прием. Василий Иосифович явился уже пьяным. В присутствии отца вел себя по-хамски, на людях обругал главнокомандующего военно-воздушными силами страны.

Сталин-старший разгневался: сын его позорит. 13 августа 1952 года Василия откомандировали в распоряжение главнокомандующего ВВС, а 5 сентября зачислили слушателем в Военную академию Генерального штаба. На занятия он не ходил, сидел на даче и пил. Так продолжалось, пока его не арестовали…

Во Владимирской тюрьме сына вождя держали под фамилией Васильев. Он, совсем еще молодой человек, болел – видимо, на почве неумеренного употребления горячительных напитков. Да и советская тюрьма быстро разрушает здоровье.

Хрущев поинтересовался у председателя КГБ Шелепина:

– А как ведет себя Василий Сталин? Поговорите с ним, посоветуйтесь со Светланой.

Сталин-младший поклялся Шелепину, что будет вести себя достойно.

– Я за то, чтобы его освободить, – сказал Хрущев.

Исполняя волю первого секретаря, 5 января 1960 года председатель КГБ Шелепин и генеральный прокурор Руденко доложили в ЦК:

«Сталин В. И. содержится в заключении шесть лет восемь месяцев. За этот период времени администрацией мест лишения свободы характеризуется положительно. В настоящее время он имеет ряд серьезных заболеваний (заболевание сердца, желудка, сосудов ног и другие недуги).

Учитывая вышеизложенное, просим ЦК КПСС рассмотреть следующие предложения:

применить к Сталину В. И. частную амнистию, освободить его от дальнейшего отбывания наказания и снять судимость;

поручить Моссовету предоставить Сталину В. И. в г. Москве трехкомнатную квартиру;

поручить Министерству обороны СССР назначить Сталину пенсию в соответствии с законом, предоставить ему путевку в санаторий сроком на три месяца и возвратить изъятое при аресте лично принадлежавшее ему имущество;

выдать Сталину В. И. тридцать тысяч рублей в качестве единовременного пособия».

11 января Василия Сталина досрочно освободили. Но ничем из того, что ему обещали, воспользоваться он не успел. Вновь стал пить. Всего через три месяца, 16 апреля, его арестовали «за продолжение антисоветской деятельности». Речь шла о том, что он побывал в китайском посольстве, где сделал «клеветническое заявление антисоветского характера», как говорилось в документах КГБ.

С Василием по-отечески беседовал председатель президиума Верховного Совета Климент Ефремович Ворошилов. Василий каялся и просил дать ему работу. Престарелый маршал корил его за выпивки:

– Я тебя знаю со дня, когда ты появился на свет, приходилось нянчить тебя. И я желаю тебе только добра. Но сейчас буду говорить тебе неприятные, плохие вещи. Ты должен стать другим человеком. Ты еще молодой, а вот какая у тебя лысина. У отца твоего не было, хотя он дожил до семидесяти четырех лет. Все это потому, что ты ведешь слишком бурную жизнь, живешь не так, как нужно. Ты носишь фамилию великого человека, ты его сын и не должен это забывать…

Хрущеву беседа Ворошилова с Василием не понравилась. И все члены президиума ЦК, как один, накинулись на Ворошилова, хотя ничего дурного Климент Ефремович не сделал. В отношении же Сталина-младшего руководители партии и вовсе не стеснялись в выражениях.

– Василий Сталин – это антисоветчик, авантюрист, – сформулировал обвинения Суслов, член президиума и секретарь ЦК. – Надо пресечь его деятельность, отменить указ о досрочном освобождении и водворить его обратно в заключение. Поведение товарища Ворошилова – не надо было связываться. Создается впечатление, что эту мразь вы поддерживаете.

– Водворить в тюрьму, – поддержал Суслова секретарь ЦК Николай Григорьевич Игнатов. – Перерождение привело его к измене родине.

– Василий Сталин оказался подлой, грязной личностью, – говорил Нуритдин Мухитдинов. – Зачем товарищу Ворошилову надо было его принимать?

– Василий Сталин – предатель родины, его место в тюрьме, а вы его приласкали, – отчитал Ворошилова и Фрол Козлов. – После беседы с товарищем Хрущевым он никуда не побежал, а после разговора с вами побежал в китайское посольство.

Василий просил китайское посольство разрешить ему поехать в Пекин для лечения и работы. Но отпускать сына вождя в Китай, отношения с которым портились на глазах, партийное руководство не собиралось.

– Василий Сталин – государственный преступник, – высказался Алексей Николаевич Косыгин, член президиума ЦК и заместитель Хрущева в правительстве. – Его надо изолировать. А товарищ Ворошилов неправильно себя ведет.

В решении президиума ЦК записали: «В связи с преступным антиобщественным поведением В. Сталина отменить постановление Президиума Верховного Совета СССР от 11 января 1960 года о досрочном освобождении В. Сталина от дальнейшего отбытия наказания и снятии судимости; водворить В. Сталина в места лишения свободы для отбытия наказания согласно приговору Военной коллегии Верховного Суда СССР от 2 сентября 1953 года».

Василия Сталина вернули в тюрьму отбывать наказание полностью. Через год срок закончился. А пускать его в Москву не хотели. Шелепин и Руденко предложили «в порядке исключения из действующего законодательства направить В. И. Сталина после отбытия наказания в ссылку сроком на пять лет в г. Казань (в этот город запрещен въезд иностранцам). В случае самовольного выезда из указанного места, согласно закону, он может быть привлечен к уголовной ответственности».

28 апреля 1961 года Василия Иосифовича этапировали в Казань. Доставили к председателю КГБ Татарии, который объяснил сыну вождя, что в течение ближайших пяти лет покидать город ему нельзя.

На свободе Сталин-младший, уже тяжело больной человек, прожил меньше года. Ему подобрали однокомнатную квартиру, положили пенсию в сто пятьдесят рублей. Он постоянно выпивал. Собутыльникам, соседям и просто случайным людям охотно рассказывал о себе, многозначительно объяснял:

– Посадили меня потому, что я слишком много знаю.

Долго не получал паспорт. От него требовали изменить фамилию на Джугашвили, он наотрез отказывался. Наконец местный КГБ с ним сторговался. Василий поставил условия: дать квартиру побольше, увеличить пенсию и выделить ему машину. Москва согласилась с его требованиями. 9 января 1962 года ему выписали паспорт на фамилию Джугашвили. Он сразу же женился на медицинской сестре Марии Игнатьевне Шеваргиной. Она ухаживала за ним в Институте хирургии имени А. В. Вишневского, где он лежал после тюрьмы, и последовала за сыном Сталина в Казань.

Квартиру оборудовали аппаратурой прослушивания, так что чекисты знали, что Василий продолжал поносить Хрущева. Считал, что его не пускают в Москву потому, что боятся. Он пил практически каждый день. Очень постарел, плохо выглядел. Врачи с трудом выводили его из запоя.

14 марта 1962 года его навестил преподаватель Ульяновского танкового училища. Выходец из Грузии, он принес с собой большое количество красного вина. Трехдневный запой привел к алкогольной интоксикации. Сердце Василия Сталина не выдержало.

19 марта председатель КГБ Семичастный доложил Хрущеву: «По предварительным данным, причиной смерти явилось злоупотребление алкоголем. Джугашвили, несмотря на неоднократные предупреждения врачей, систематически пьянствовал».

Председатель КГБ предложил похоронить бывшего генерала в Казани без военных почестей. Предложение было принято. Ранняя смерть Василия породила слухи о том, что его убили. Но кто это мог сделать? И зачем?

В 1962 году Маленков, исключенный из партии, уже был отправлен на пенсию. У Хрущева личного отношения к младшему Сталину не было. И вообще у власти уже находились новые люди, которые Василия Иосифовича практически не знали.

Но может быть, КГБ действительно приложил руку к ранней смерти сына вождя?

В Казани за ним ухаживала медсестра, которая заставила его на себе жениться и удочерить ее детей. Уверяют, что она была связана с КГБ и умертвила его – делала специальные уколы… Правда, непонятно, зачем ей было убивать человека, которого она на себе женила?

Да и кому мешал Василий Сталин? Если бы боялись его разговоров со случайными собеседниками, могли просто вернуть за решетку. А организовать «мокрое дело» было уже не так просто. Председатель КГБ должен был составить бумагу, первый секретарь ЦК, то есть в данном случае Хрущев, подписать ее. Найти исполнителей, которые не станут думать о том, что следующее начальство может их за это и посадить.

Таких акций в послесталинское время не было; во всяком случае, об этом ничего не известно, хотя после 1991 года документы госбезопасности о наиболее одиозных преступлениях были рассекречены.

Ходили и другие слухи – что на самом деле медсестра, которая ухаживала за Василием, сумела с помощью знакомых в милиции получить для него паспорт на вымышленную фамилию и увезла его в Геленджик. И будто бы есть люди, которые его там видели: он выпивал с мужиками в сквере на лавочке.

Управление КГБ по Татарской АССР провело тщательную проверку обстоятельств смерти Василия Иосифовича, включая судебно-медицинскую экспертизу. Нет оснований сомневаться в том, что Сталин-младший умер своей смертью. Он скончался сравнительно молодым, потому что неразумно распорядился своей жизнью. Правда, виноват он в этом только частично: угораздило же его родиться в семье, где никто не был счастлив и не мог дать счастья другим.

«А женись как Аджубей»

На второй курс отделения журналистики филологического факультета Московского университета Алексей Иванович Аджубей перевелся из школы-студии Художественного театра. Веселый, обаятельный, яркий, компанейский, артистичный, хорошо одетый, он был на пять лет старше вчерашних школьников. В него влюбилась юная Рада Никитична Хрущева, дочь первого секретаря ЦК компартии Украины.

Мать Аджубея, Нина Матвеевна Гупало, модная портниха, которая работала в закрытом ателье и обшивала тогдашнее московское высшее общество, встревожилась: не сломает ли эта любовь карьеру ее сына? Времена были еще сталинские, сегодня Хрущев – член политбюро и в фаворе, а завтра… Но любовь закончилась свадьбой.

Ходила тогда такая шутка: «Не имей сто друзей, а женись как Аджубей».

Шутка не имела отношения к реальности.

Они родили троих детей и хранили прекрасные отношения, пока были вместе на этой земле. Алексей Иванович ласково и нежно относился к жене. Рада Никитична стала ему надежной опорой.

Это была необычная пара. Рада Хрущева всегда держалась очень скромно и достойно. Никто бы и не подумал, что она дочь хозяина страны. Получила второе образование – окончила биологический факультет Московского университета – и всю жизнь работала в журнале «Наука и жизнь», сначала заведовала отделом биологии и медицины, потом стала заместителем главного редактора.

Она с трудом переносила бурный образ жизни мужа, который поздно вечером, а то и ночью, после подписания газеты в свет, привозил коллег домой, и они до утра веселились и выпивали. Аджубей был человеком богемы, любил компании, ни в чем себе не отказывал. Пользовался успехом у женщин. Рассказывали, что из-за какой-то дамы у Аджубея вышел разлад с замечательным певцом Марком Бернесом. И главный редактор отомстил более удачливому в любви Бернесу злыми газетными фельетонами…

При таком различии характеров Рада Никитична и Алексей Иванович счастливо жили и в те трудные годы, когда Аджубей потерял работу.

Надо заметить, что и у самого Никиты Сергеевича Хрущева была счастливая семья и этим он отличался от многих других советских руководителей. Совсем молодым человеком в Юзовке Хрущев женился на Ефросинье Ивановне Писаревой, красивой рыжеволосой женщине, дочери его старшего товарища. Она скоропостижно скончалась в 1919 году от тифа.

Закончив рабфак и вернувшись в Юзовку в 1922 году, Хрущев женился во второй раз на юной девушке. Брак оказался недолгим, Никита Сергеевич о второй жене вспоминать не любил, поэтому известно только ее имя – Маруся.

Подругой жизни стала Нина Петровна Кухарчук, более образованная, чем ее муж, и столь же твердо верящая в коммунистические идеалы. Нина Петровна была спокойной женщиной с очень твердым характером. Они родила троих детей – Раду, Сергея и Елену. Таким образом, Хрущев – редкость среди членов политбюро – был многодетным отцом, растил пятерых.

Студентом Алексей Аджубей пришел стажером в отдел спорта «Комсомольской правды» и остался в газете. Заведовал отделом студенческой молодежи, отделом искусств, стал заместителем главного редактора. Быстрому возвышению он в равной степени был обязан и высокому положению тестя, и собственным талантам.

Прирожденный газетчик, Алексей Аджубей все должности занимал по праву. Как выразилась одна его сотрудница, «он любил газету, как женщину». Другое дело, что, не будь он зятем Никиты Сергеевича, едва ли его карьера оказалась бы такой быстрой.

Руководители комсомола, с которыми он был на «ты», поставили Аджубея во главе газеты. Главного редактора «Комсомольской правды» Дмитрия Петровича Горюнова, повысив, убрали из редакции, чтобы освободить кресло хрущевскому зятю. Надо сказать, что Горюнов был сильным журналистом и «Комсомолка» при нем расцвела.

Илья Миронович Шатуновский, известный фельетонист, вспоминал, как в газету приехал первый секретарь ЦК комсомола Шелепин. Сотрудников «Комсомолки» собрали в редакционном Голубом зале.

– Состоялось решение ЦК партии, Дмитрий Петрович Горюнов переходит в «Правду», – многозначительно сказал Шелепин. – Кто, по вашему мнению, может стать новым главным редактором газеты?

Журналистов удивил небывалый демократизм, главного редактора всегда назначал ЦК.

– Ну что вы, товарищи, переглядываетесь? Называйте свои кандидатуры, – подбодрил журналистов Шелепин. – Какое у вас мнение?

– А какое мнение у ЦК комсомола? – поинтересовался кто-то из газетчиков.

– Конечно, у ЦК свое мнение есть, – не стал скрывать Шелепин. – Мы склоняемся к кандидатуре Алексея Ивановича Аджубея. Но пока это ничего не значит. Вам работать с главным редактором, вам и решать.

Все молчали. Раньше таких вопросов никто не задавал.

– Я вижу, иных предложений нет, – констатировал Шелепин. – Что же, воля коллектива – закон.

Об этом назначении никто в редакции не жалел. Прочный тыл позволял Аджубею делать то, что непозволительно было другим. Он мог позвонить тестю и по-домашнему представиться:

– Никита Сергеевич, это Алеша.

Присутствовавшие при разговоре испытывали непреодолимое желание встать и вытянуться в струнку. Конечно, такой звонок решал вопрос, который остальным редакторам был не по зубам. Но многое Аджубей делал на свой страх и риск.

Родственные отношения не спасали Аджубея от всех неприятностей. Некоторые члены президиума ЦК, возмутившись очередным номером «Комсомолки», снимали трубку вертушки и звонили главному редактору:

– Товарищ Аджубей, в чьих интересах вы напечатали статью в сегодняшнем номере?

Алексей Иванович не знал, что последует за этим выговором: не позвонит ли разгневанный член президиума ЦК самому Хрущеву? Не разозлится ли Никита Сергеевич на своенравного зятя, который создает ему лишние проблемы, и не скажет ли: подберите-ка ему другую должность, менее заметную?

Поэтому Аджубею приходилось ладить и с большим начальством, и с аппаратом ЦК, который способен был испортить жизнь главному редактору газеты. Но у него было еще одно преимущество: он знал, как Хрущев относится к тому или иному чиновнику, поэтому на раздраженный вопрос мог уверенно и даже с вызовом ответить:

– Эта статья опубликована в интересах советской власти.

И собеседнику оставалось только в сердцах бросить трубку вертушки.

Когда в мае пятьдесят девятого Аджубей появился в «Известиях», ветераны встретили его скептически – что за мальчишка к ним пришел? Ему было тридцать пять лет. Он переходил в «Известия» не без опаски. Советовался с женой:

– Может, лучше поехать собкором в Англию?

Но желание доказать, что он способен любую газету сделать лучшей в стране, взяло верх. Представил его известинцам секретарь ЦК по идеологии Леонид Федорович Ильичев, который в сороковых годах сам редактировал «Известия». Собравшимся журналистам Ильичев объяснил, что ЦК принял решение укрепить руководство газеты, потому что не удовлетворен ее работой.

Сам Аджубей сразу объяснил, что намерен делать новую газету. Он вспомнил, что, вручая его предшественнику орден, председатель президиума Верховного Совета СССР Ворошилов, желая сделать комплимент, сказал, что награждает редактора «самой правдоподобной газеты».

– Но «Известия» не должны быть похожи на «Правду»! – темпераментно изложил свое кредо Аджубей. – Что можно сделать, чтобы выделить «Известия», чтобы ее отличали от других газет? Журналистика отстает от того, что от нее ждет народ. Это суконная журналистика. В ней отсутствует человек. Жизнь много сложнее, так пусть в газете она будет такой, какая есть. Розовая газета нам не нужна. Нужны критические выступления, конфликтные, постановочные, и мы их будем требовать от вас. Надо драться за новое в промышленности, сельском хозяйстве, науке. Именно – драться! Газета сама должна делать политику, и она же – ее отражать.

Один из известинцев скептически заметил:

– Надо иметь на это право – делать политику!

Аджубей темпераментно возразил:

– Надо показать раз, два, и право будет дано. Не было запрещения делать политику! Его выдумали ленивые.

Алексей Иванович сделал то, чего никто от него не ожидал. На первой же планерке отверг все материалы, подготовленные для очередного номера, и добавил:

– Соберемся через час. Принесите все самое интересное, что у вас есть.

И он выпустил номер из статей, которые до него напечатать не решались.

Хрущев и Аджубей были в чем-то похожи: тот же взрывной темперамент, та же склонность к новым, революционным идеям и готовность немедленно, ни с чем не считаясь, воплощать их в жизнь. Алексей Иванович менял не только газету, но образ и темп жизни газетчиков. В «Известиях» поставили телетайпы, которые были абсолютной новинкой, завели электронную рекламу – вечером бегущая строка на здании газеты на Пушкинской площади сообщала о содержании свежего номера.

Он требовал от подчиненных сенсаций, материалов, о которых говорила бы вся страна. На летучке недовольно говорил:

– Что это за номер? Я в обществе показаться не могу!

Он принадлежал к редкой породе газетных редакторов, которые работают азартно, фонтанируют идеями и умеют воодушевлять своих коллег. Тираж газеты достиг фантастической цифры восемь миллионов экземпляров, притом что подписка была лимитирована, то есть не все желающие могли подписаться на любимую газету.

Аджубей чувствовал себя уверенно в аппаратном мире. У него в руках было большое хозяйство, и он им единолично распоряжался. Но Алексей Иванович не был всесилен, он тоже нуждался в поддержке.

Помощник главного редактора Александр Сильченко вспоминал, как Аджубей придумал издавать приложение к «Известиям» – еженедельник «Неделя». Алексей Иванович увидел во Франции воскресное приложение к коммунистической газете «Юманите» и загорелся этой идеей. Разработали макет новой газеты. Нужно было заручиться согласием влиятельных людей. Прежде всего обратился к Шелепину, тогда уже председателю КГБ. Вызвал Сильченко:

– Поезжайте к Александру Николаевичу и передайте этот пакет.

Помощник главного редактора «Известий» прежде работал у Шелепина в ЦК ВЛКСМ. Опытный Аджубей и это учел:

– Он должен вас помнить, это облегчает вашу задачу.

У подъезда старого здания КГБ на площади Дзержинского посланца Аджубея встретили и проводили на третий этаж. В большом кабинете навстречу вышел Шелепин.

– Давайте посмотрим, что прислал ваш главный, – сказал Александр Николаевич.

Достал из папки макет будущего еженедельника и полистал. Макет – вещь, понятная только профессиональным журналистам. На лице Шелепина появилось недоуменное выражение. Снял трубку вертушки и соединился с Аджубеем:

– Алексей Иванович, я не очень разбираюсь в этом макете. И не думаю, что его стоит показывать Никите Сергеевичу. Да сделайте вы настоящий номер, это поможет добиться желаемого результата.

Аджубей последовал совету председателя КГБ. «Неделя» вышла в свет и стала очень популярной… Впрочем, это не спасало ни газету, ни главного редактора от недовольства идеологического начальства.

29 ноября 1962 года на президиуме ЦК Хрущев – с участием Аджубея, заведующего отделом культуры ЦК Дмитрия Алексеевича Поликарпова и главного редактора «Правды» Павла Алексеевича Сатюкова – разбирал письмо в ЦК группы художников.

Влиятельные руководители Союза художников жаловались на засилье «формалистов», которые пытаются протащить «буржуазную идеологию в советское изобразительное искусство, растленно влияя на молодежь». Авторы письма недоумевали: почему «формалисты» нашли трибуну и в «Неделе», и в «Известиях»?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю