Текст книги "Грис-космоплаватель"

Автор книги: Леонид Моргун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Нет, нет, неправда…

– Человек… человек здесь… – зашелестело вокруг.

Деревья сдвинулись, образовав непроходимый частокол, и тянули к мальчику свои неспокойно колышущиеся ветви, хватали его, царапали, старались побольнее хлестнуть, и все ближе и ближе сдвигаясь.

– Помогите! – закричал Грис. – Супербот, где ты! Древоскок, ау!

Неожиданно откуда-то сверху к нему спикировал Пшук.

– Хватайся за углы и держись крепче! – крикнул он.

И в следующую секунду они взмыли ввысь над неспокойно колышущимся лесным морем и перенеслись на опушку, где их как будто поджидал большой отряд вооруженных всадников. Ехавший впереди человек с белым шарфом на шее повелительно взмахнул рукой, – и со всех сторон в наших путешественников понеслись стрелы.

– Ой-ой! – закричал Пшук, когда в него вонзилась одна или две стрелы. – Они меня разорвут!

– Летим от них быстрее!

– Не могу… – зашипел Пшук. – Прохудился…

И с шумом, подобным внезапно спущенной шине он опустился к ногам всадников. Но стоило Грису выпустить его из рук, как он надулся, как воздушный шар и вновь взлетел в небеса, уносимый порывом крепкого ветра.

Глава 14

– Кто ты такой? – холодно осведомился мальчик с белым шарфом на шее. На вид ему было лет десять-двенадцать, и восседал он на дивном мохнатом единороге огненной масти, украшенном цветастой попоной с богатой чеканкой.

– Я? – Грис растерялся. – Я здесь случайно… Вроде бы проездом. Я – с другой планеты. Я понимаю, что это для вас звучит наверно, очень странно…

– Зачем же? – всадник пожал плечами. – Это-то как раз меня ничуть не удивляет. Только чужаки позволяют себе вести здесь так бесцеремонно. Можно подумать, вы у себя дома не можете придумывать свои дурацкие штучки. Нет, это надо же! – возмутился он. – Прыгающие деревья! Только этого нам и не хватало для полного счастья! Признавайся, твоя работа? – он гневно указал на скачущий, гогочущий и громыхающий лес.

– Я… мы с Суперботом только хотели спастись от атомных торпед…

Мальчик скрипнул зубами.

– Я вам покажу торпеды! Сжечь! – крикнул он воинам, указав на лес. – Все сжечь!

Всадники, а их было около сотни, и все они были взрослыми мужчинами лет тридцати-сорока с густыми бородами, немедленно сорвали с шей шарфы и обмотали ими древки своих копий, которые вернее было бы именовать просто кольями с обожженными концами. Затем кто-то достал трут и кремни и высек огонь. Пламя мгновенно охватило импровизированные факелы и, подъехав к опушке, воины принялись метать пылающие копья в глубину чащи.

Лес быстро занялся. Деревья горели, издавая истошные вопли и, корчась в нестерпимых муках, валились на землю и погибали сотнями и тысячами.

– Что вы делаете? – воскликнул Грис. – За что вы их так?

– Так будут наказаны все, нарушившие Закон Упорядочивания! – жестоко ответил мальчик с шарфом. – Деревьям должно стоять на месте, воде – течь, а земле – лежать! Людям же положено мирно жить и трудиться, а не заниматься колдовством. Жгите, жгите его, не щадите! – прикрикнул он на своих воинов, которые возвращались к нему, во весь опор пришпоривая своих скакунов.

– Господин пресветлый князь! – закричал могучий рыжебородый воин, подъехав поближе. – На нас там напали жуткие чудища!

– Какие еще чудища? – побледнел мальчик. – Днем чудищам быть не положено!

Но он уже и сам увидел, как три громадных черных вепря, выскочили из горящего леса, набросились на его отряд и разметали его по сторонам.

– Шкуры у них железные, ни пика, ни секира их не берет… – жалостливо проговорил бородач.

– А голыми руками не пробовал? А сглазом или чарами?

– Да разве ж мы смеем?.. – робко пробасил воин.

– Ну что же… видать, придется мне принять на себя общий грех, – с этими словами юный князь выехал на пригорок и, сложив руки на груди, сурово взглянул на кабанов, которые неслись к нему со всей возможной скоростью.

– Осторожнее! – крикнул ему Грис. – Это же и есть атомные торпеды! «Черные коршуны»!

– Тише, почтенный недоросль, – упрекнул его бородач. – Не мешай князю чаровать.

Резко взмахнув руками, князь прокричал нечто нечленораздельное. И в тот же миг клубы дыма, плывущего над лесом, сгустились в тяжелые тучи и из них, ярко сверкнув, пала молния, поразив ближайшего зверя. И сразу же послышался гулкий взрыв и на месте кабана поднялся столб земли и огня. Два его собрата немедленно вильнули в разные стороны и бросились наутек, на ходу трансформируясь. В одно мгновение они отрастили короткие стальные крылья, тела их приобрели сигарообразную форму, они взмыли ввысь и растаяли в небе, оставив за собой широкие шлейфы белого дыма.

– Так вот они какие, твои «коршуны», – хмуро проговорил князь, вернувшись.

– Да, – сказал Грис. – Наверное, таково их истинное обличье.

– Разве ты их раньше не видел?

– Я увидел их лишь тогда когда попал сюда. Они были похожи на трех страшных зубастых птиц… потом на кабанов… а кем они станут потом?

– Не знаю, – пожал плечами князь. – На нашей планете каждый может стать чем захочет, если он этого действительно хочет. Домой! – распорядился он и велел бородачу подсадить Гриса на своего единорога. Грис несмело подошел к зверю, который скосил на него свой изумрудный глаз и свирепо рыкнул.

– Не трусь! – подбодрил его рыжебородый. – Клянусь Младенцами, это же просто пони.

– Какой пони, когда у него вон какой рог! – возразил Грис.

– Самая обычная бессловесная рабочая лошадка, которой вздумалось вообразить себя единорогом, – рассмеялся воин. – Завтра ей захочется побыть крокодилом или дракончиком, но ведь это не значит, что мы должны под них подлаживаться? Живей прыгай в седло, и если ты при этом съездишь его по уху, он только больше тебя зауважает.

Некоторое время отряд следовал неглубокой лощиной, по которой протекал кроваво-красный родник, затем выехали на степной простор. У Гриса перехватило дыхание при виде восхитительного замка, высившегося вдали. Его высокие башни завершались разноцветными флагами и причудливыми флюгерами, стены были увенчаны изящно вырезанными зубцами.

– Вот мы и дома, – сказал бородач, которого звали Шматом.

– Ваш князь – владелец этого прекрасного замка?

– Нет, мы живем вон там в том поместье, – и Шмат указал кучку деревенских строений, прилепившихся у подножья замка, – А это – это никакой не замок, а скала, которая чего-то размечталась и стала фуфыриться. Непорядок…

– А что, ваш князь ее тоже… молнией?..

– Вот еще! Какой смысл? – удивился Шмат. – Скала она и есть скала. Ее так и зовут: Степная Дурь. Подумаешь, пофорсит и успокоится.

– Так что же, – изумился Грис, – у вас даже камни могут превращаться во что захотят?

– Все могут, – ответил Шмат, – Если право имеют.

Глава 15

– До смерти никого, но Ховрину руку вывихнул, когда он им молочко неостуженное подал.

– Ховрина плетьми бить и в яму! – нахмурил брови князь. – Я эти его проделки помню, он и мне горячее подсовывал. Пойдем, – он взглянул на Гриса, – я покажу тебе твои покои.

Но в эту минуту в соседней комнате послышался страшный гвалт и грохот, раздался звон разбитой посуды, и в залу ввалилась толпа старцев в нелепой шутовской одежде с перемазанными лицами. Некоторые из них стонали, другие плакали. Увидев князя, они дружно повалились ему в ноги.

– Князь-кровинушка, не выдай! – возопил один из старичков.

– Светлейший лютует! – подхватил другой.

– Того и гляди до смерти забьет!..

В это время из соседнего помещения вынырнули кочерга, ухват и метла и, приплясывая в воздухе, принялись тузить старичков, которые отчаянно вопя, бросились под лавки. Ставр взмахнул рукой, гневно глянул на расшалившиеся предметы, и они тут же безвольно, с печальным звяканьем попадали на пол.

– Негоже тебе так резвиться, светлейший князь! – сурово сказал Ставр.

Внутри соседней комнаты раздался топот маленьких ножек, и на пороге появился ребенок двух или трех лет в одной рубашонке, с соской во рту. Он сосредоточенно поглядел на Ставра, шмыгнул носом и перевел взгляд на Гриса.

– Это мой друг, – сказал Ставр, – Княжич из соседнего поместья. Он приехал к нам погостить.

Ничего не отвечая, ребенок продолжал глядеть на Гриса серьезным испытующим взором. Отчего-то от взгляда этих больших и круглых васильковых глаз, Грису стало жутковато.

– Где великий князь? – быстро спросил князь.

– В жмурки играет, – ответили из-под лавок.

– Сюда его живее!

Отчего-то Грису стало очень неудобно стоять на ногах, одежда его показалась ему чересчур свободной и даже мешковатой. Он покачнулся, зашатался, замахал руками и упал на четвереньки. Потом взглянул на свои ладони, которые у него на глазах превратились в маленькие круглые копытца и… тоненько заблеял.

С жалобным плачем он выбежал из дома. Подскакав к ближайшей лужице, он глянул в нее и обмер – из воды на него глядела мохнатая баранья морда. А мимо него по двору сновала дворня, размахивая сетями наподобие рыбацких и кликали великого князя. Долгое время поиски их были безуспешными. Но вот в сетях что-то забилось и по двору прокатился истошный рев. Ловцы попятились, но продолжали удерживать нечто, попавшееся в сети. А оно стремительно меняло обличья, превращаясь то в какую-то жутко разрисованную зверюгу с несколькими пастями и хвостами, то в гигантскую змею, то в бесформенный камень и продолжало биться из стороны в стороны, пока к нему не подошел Ставр и не сказал: – Ну, будет тебе придуриваться. Чай не маленький.

Тогда лишь это нечто приняло вполне благообразный облик прехорошенького мальчика лет семи. Он расправил плечи и скосил глаза на слуг. Те скинули с него сети.

– Ну и что? – недовольно сказал он Ставру. – Что уже, поиграть нельзя, да?

Всему свое время, – ответил Ставр. – Сейчас уж вечер, ужинать пора. Да и светлейшего ступай уйми, он, видишь, моего гостя, соседского княжича в ягненка превратил.

– Ну и пусть превратил, – пожал плечами великий. – На то он и светлейший. А по гостям нечего ходить без приглашения.

– А ты его все ж таки уйми, – настаивал князь, – постарайся ему втолковать, что и он когда-нибудь вырастет, хорошо ли будет, если и его так вот во что-нибудь обратят?

– Да уж, ему втолкуешь, – мальчик-князь махнул рукой и неохотно направился в дом.

– Ты, княжич, главное, того, не плачь, не расстраивайся, – утешал его Шмат, расчесывая курчавую грисову шерстку костяным гребнем. – Лучше покушай. Я, видишь, травки тебе свежей нащипал. А может, водички хочешь?

Грис всхлипнул, покачал головой и ткнулся мордой в охапку сена, которое неожиданно показалось ему удивительно вкусным и ароматным. «Вот так это и произойдет, – с тоской подумал он, – сначала привыкну к сену, потом – пить из корыта, потом – блеять, и так вот навеки и останусь бараном, пока не заколют… И ведь ни за что! Ведь впервые в жизни его увидел, а он…» Думая так, он вместе с тем продолжал проворно есть, почти не слушая речей рыжего.

– Главное в нашей жизни что? – продолжал философствовать Шмат. – покой и смиренномудрие! Вот! Я вон, когда светлейшим был, одного няня, который мне вовремя пеленки не поменял, так я его вовсе в таракана обратил. Я этого, правда, не помню, но мне рассказывали. Зато точно помню, что в бытность свою княжичем твоего возраста, значит, так я всю дворню в галок попревращал, они и разлетелись по свету. Обед подходит, а никого нет. Ох и досталось же мне от князей…

– А потом? – спросил Грис.

– А потом – повзрослел, стал годен лишь на воинскую службу. Теперь вот на охотничьей должности. Потом пойду землю пахать. А уж когда вовсе из ума выживу, придется в дворовые переходить, может, тогда и меня в галку обратят… Э, брат, да ты вроде заговорил!

– Вроде… А что?

– Так это же хорошо? Это значит, что светлейший про тебя забывать начал. Того гляди, к утру и вовсе запамятует и снова станешь человеком. Хотя, между нами скажу, уж больно хлопотливая эта должность человечья. Уж лучше зверем быть

– Чего же ты не превратишься? В волка, например, или в оленя?

– Да… – Шмат почесал в затылке. – это вроде бы можно, но… Волка ноги кормят. Это значит, день пируй, а неделю – рыскай. На оленей и коней спрос большой, ими любой рад полакомиться.

– А в птицу?

– Тех не обманешь. Стая за версту чужака чует, насмерть забьет и конец ему, – Шмат покачал головой. Нет, если обращаться, то разве что в камень, или в дерево какое, но… Пробовал я, а не по душе. Уж больно скучно. Ну, давай, брат, на боковую. Он завел Гриса в загон, а сверху опустил решетку с толстыми деревянными кольями. Сам пошел в свой угол и так же принялся огораживать вокруг него баррикаду.

– А зачем вы так прячетесь? – с удивлением спросил Грис.

– Как – зачем? – в свою очередь удивился Шмат. – Ночь ведь уже на дворе. Князья спать укладываются. Сейчас их сны ночные да страхи будут являться. А сны у них знаешь какие? Жуть!

Он заперся на засов, свернулся клубком на охапке сена и через минуту уже тонко похрапывал. Наш же герой не спал. Он глядел в темноту и думал.

Глава 16

События, происшедшие с ним с того памятного дня, когда он выбежал из дому с намерением больше не возвращаться, менялись с такой калейдоскопической быстротой, что он просто-напросто не успевал осмыслить их. Конечно же, с одной стороны, он обрел те самые приключения, по которым столь долгое время тосковала его душа, изнемогавшая в рамках унылой повседневности. И, скажем откровенно, задолго до появления Вергойна Грис уже был изрядным выдумщиком и, запоем прочитав толстые тома о приключениях Д'Артаньяна, капитана Блада и Алана Квотермейна, грезил подвигами великих авантюристов прошлого. Затем, созрев для фантастики, он стал жить приключениями фаэтов, каллистян и отважных космонавтов со звучными именами. Однако все, приключившееся с ним в последние дни не могло привидеться ему даже в самом красочном сне. Жадные фарарийцы, суровые пираты, благородный командор и коварный ящер, чванливый Супербот и самовлюбленный Пшук – все эти образы вмиг промелькнули перед его мысленным взором. Все они влияли на жизнь его, все круто меняли течение событий. И в этом состояла другая, оборотная сторона жизни, полной приключений. Он вечно был беглецом, преследуемым, пленником, игрушкой в руках более сильного, пока, наконец, не стал ягненком на скотном дворе. Он, видевший себя с бластером в руках во главе компании обожавших его бесшабашных друзей, храбро сражавшийся с диковинными зверями на загадочных планетах, освобождавший из плена сказочных красавиц, побеждавший самых свирепых драконов, – пал жертвой прихоти капризного и злого младенца! Мысль о том, что по прихоти несмышленого дитяти он может до конца жизни остаться животным особенно удручала Гриса. Так удручала, что он вновь собрался поплакать, но неожиданно услышал шорох. Кто-то осторожно крался снаружи сарая, крался по направлению к двери. Правда, они были надежно заложены колом, но…

Сильный удар потряс стены сарая. Кол, подпирающий дверь, отлетел в сторону Затем послышался томительный скрип двери. Грис похолодел. Нечто обширное и громоздкое, плохо различимое в темноте, забралось в сарай и вытаращило свои огромные, фосфоресцирующие во тьме глаза. Грис задрожал от страха. Плотоядно облизнувшись, чудище оскалило пасть и подобралось поближе.

– Шмат! Проснись!.. Да открой же глаза! – позвал Грис, но тот лишь перевернулся на другой бок и захрапел.

Еще что-то, похожее одновременно на птицу и на громадную летучую мышь, впорхнуло в сарай и, вцепившись когтями и зубастым клювом в прутья грисовой решетки, принялось их расшатывать. Первое страшилище тоже подползло совсем близко и попыталось просунуть внутрь клетки свою громадную когтистую лапу. Клетка затрещала. Грис в ужасе забился в дальний угол загончика и подумал, какое было бы счастье, если вдруг сейчас в его руках оказалось какое-нибудь оружие, скажем автомат или пулемет. Даже пистолет… Нет, именно автомат, большой, тяжелый, с вороненым стволом АКМ, такой, какой хранится в железном сейфе в кабинете военной подготовки в их школе, но не со сточенным бойком, а настоящий, с полным магазином, или даже двумя, тремя…

Один из прутьев клетки вылетел, и звериная лапа с длиннющими когтями, просунулась внутрь. Схватив прут, Грис изо всех сил ударил по лапе. Чудовище взвыло.

– Ага, больно! – радостно закричал Грис, поудобнее перехватил прут обеими руками и вдруг увидел, что его руки, именно руки, а никакие не копытца сжимают тот самый автомат, о котором он только что мечтал. Он нажал гашетку и… громоподобная очередь огласила стены сарая. Чудовище заревело от боли, а он всаживал в него пулю за пулей, расстреливая его в упор.

Шмат сразу же проснулся и поглядев на мальчика безумным взором и воскликнул:

– Ты что? Что делаешь? Ты куда?..

Не слушая его, Грис выбил решетку и, перебравшись через издыхающую зверюгу, вышел наружу.

На подворье царил ужас. Тут и там носились звери один другого страшнее: здоровенные летающие сороконожки, крокодилы со львиными мордами, жутковатые вампиры с измазанными кровью лицами, над ними металось страшное Черное Одеяло, пытаясь кого-нибудь задушить. Порой зверье набрасывалось друг на друга, но чаще же они стучались в окна и двери, пугая людей, хоронившихся от них за семью замками, за крепкими, надежными решетками и для верности укрывшись перинами с головой.

Вскинув свой автомат и уперев его в бедро (ох и тяжел же он был, надо вам сказать), Грис выпустил длинную очередь по всей этой нечисти и с острой радостью и восторгом победителя увидел, как они корчатся на земле, истекая кровью и вопя от боли. А с крыльца, с небес, из разных темных углов на него бросались все новые и новые монстры, которых он также яростно и беспощадно расстреливал. Потом, ступая по трепыхающимся телам, он ворвался в дом, короткими очередями приканчивая прятавшуюся по углам нечисть.

Он выстрелами распахивал двери, сшибал их с петель и все шел и шел дальше по анфиладе пустынных комнат, а в доме царила необъятная тишина, прерываемая лишь его шагами, порой взрывавшаяся грохотом выстрелов и оттого казавшаяся еще более гнетущей.

В последней комнате Грис обнаружил феноменальных размеров постель, заваленную пуховиками, сорвал перину и обнаружил под ней двух до смерти перепуганных – светлейшего и великого. При виде Гриса оба залились слезами и теснее прижались друг к другу.

– Ну, будет тебе! – крикнул встревоженный Ставр, вбегая в горницу, – Они и так уже обмочились со страху.

– А если он снова попробует меня заколдовать?

– Тебя? Да ты что? – искренне изумился князь. – Это для них теперь будет уроком на всю жизнь. Они тебя отныне будут как огня бояться. Да и не смогут они тебя теперь заколдовать, если ты сам силой собственной воли из-под их чар освободился.

Погрозив малолетним колдунам на прощанье пальцем, Грис вслед за Ставром отправился в комнату, в которой стоял стол, уставленный яствами. Несколько старичков, сменив скатерть, постелили роскошно вышитое полотно и уставили стол новыми закусками и флягами с питьем.

– Поужинай со мной, – предложил князь.

– Спасибо, я сыт по горло, – хмуро ответил Грис, еще не отошедший от переживаний минувшего вечера и ночи. – Травки вволю нащипался.

– Да ты не огорчайся, – усмехнулся Ставр. – Так уж в нашем мире заведено. Для детей здесь рай, им все позволено, они тут и цари и волшебники. А у вас разве не так?

– Нет, – признался Грис, – у нас всем заправляют взрослые. А дети им во всем подчиняются.

– Вот счастье-то! – воскликнул Ставр.

– Какое уж счастье? – возразил Грис. – Целый день как привязанный. С утра – в школу, потом мамка по дому гоняет, то ей в магазин сбегай, то за малышней пригляди, а вечером уроки и спать после программы «Время».

– Ах, – вздохнул князь, – как бы я желал, чтобы и у нас надо всеми командовал кто-нибудь взрослый… Но они нас ужасно бояться. Да и правильно, а то попадется такой вот светлейший, никому от него покоя не будет, ему день-деньской лишь бы куролесить.

– А что же вы родителям не пожалуетесь? Скажите его матери или отцу, пусть всыпят ему как следует.

– Что-то ты не то говоришь, – нахмурился князь. – Каким еще ро-ди-те-лям? Никаких таких родителей у нас нет.

– А откуда же вы все взялись? В капусте вас нашли, что ли?

– Конечно, в капусте, – спокойно подтвердил князь. – А где же еще?

Грис пристально поглядел на него. На лице юного князя не было и тени улыбки.

– Ты что, издеваешься, да? – побагровел Грис. – В какой еще такой капусте?

– Да вон же за домом у нас начинается большое капустное поле. И по весне мы все идем туда искать «божественных». Чуть подрастут они – и становятся «светлейшими», потом «великими», потом просто князьями, и так будут взрослеть, пока не станут нянями.

– И ты… ты тоже когда-нибудь будешь кому-то прислуживать за столом?

– Конечно. И землю буду пахать. И нянчить кого-то тоже буду. А иначе нельзя. Иначе вся жизнь полетит вверх тормашками.

– А что же, взрослые у вас совершенно не умеют творить чудеса?

Князь пожал плечами.

– Возможно и умеют. Но они всегда очень заняты своими взрослыми делами. Да и боятся они нарушить Закон Упорядочивания, – и пояснил: – Видишь ли, планета эта чересчур уж… как бы тебе сказать, добрая, что ли? На ней мысль человека так же ощутима, как движение человеческих рук на твоей планете. И так же, как в своем мире ты, таская бревна и складывая их, можешь построить, скажем, дом, у нас ты можешь сделать то же самое простым усилием мысли. Но дом этот, между нами, не будет прочен.

– Почему?

– Да потому что мысленно человек набрасывает лишь общий контур вещи, он забывает стругать доски, делать в них пазы, вставлять в них клинья, заполнять щели паклей. Так что проще взять да и выстроить этот дом по всем правилам. Но первые люди, высадившиеся на Энигме этого не поняли. Они решили, что обрели истинный рай. И потому принялись распоряжаться тут кто и как хотел. Один сводил горы, другой осушал моря, третий – вырубал леса, четвертый – вызывал дожди, пятый – небывалую жару, шестой сотворил невесомость, седьмой вообще потребовал молочных рек с кисельными берегами.

– Вот здорово! – с восторгом воскликнул Грис. – И как, получилось?

– Непонятно, чему ты радуешься? – нахмурился Ставр. – Молоко все скисло и образовало огромные вонючие болота на юге материка, а на киселе роятся полчища мух, которые устраивают ежегодные нашествия и разносят заразу. Кстати, того, кто это выдумал и заели до смерти собственные же мухи. И вообще, все они кончили плохо. Который сводил горы, был задавлен свалившейся с них снежной лавиной; которой осушал моря, не подумал, что они вдруг превратятся в тучи и прольются дождем, настоящим всемирным потопом; и представь себе, он утонул во время этого потопа вместе с тем, который вызывал дожди; вырубивший лес погиб от суховея, любитель жаркой погоды – от солнечного удара…

– А тот, который сделался невесомым?

– Его унесло ветром и о нем так до сих пор никто ничего и не знает, – князь развел руками. – И вот в результате всех этих художеств на планете стало твориться такое, что ни в сказке сказать, ни пером описать. В одном месте летали ангелы, в другом какой-то святоша устроил самый настоящий ад, в третьем – бегали толстенные шелковичные черви, поедавшие все вокруг, в четвертом – чадили заводы, в пятом – маршировали солдаты-роботы. Кстати, можешь себе представить, какое оружие только не напридумали эти взрослые. Это вот, – он, кивнув, указал на стоявший в углу автомат, – это еще жалкий лепет по сравнению с лучеметами, лайтингами, бластерами и дезинтеграторами, – он сплюнул, и еще недавно грозный боевой автомат превратился в грубо оструганный грязный кол. – И вот, когда взрослые окончательно переругались между собой и только чудо могло спасти планету от атомной войны, дети тайком договорились и взяли власть в свои руки. Они-то и ввели в действие Закон Упорядочивания, раз и навсегда закрепив облик планеты и под страхом вечного зачарования запретив кому бы то ни было что-либо в нем изменять. С тех пор власть на планете принадлежит двадцати двум Великим Младенцам, а вся основная территория разделена на поместья, каждым из которых правит князь, его контролирует великий, а того – светлейший.

– Ну да, контролируют! – фыркнул Грис. – Они же несмышленыши!

– В колдовстве они, кстати, гораздо сильнее меня. А у меня они учатся рассудительности, чтобы начать княжить, как и я, когда придет их срок.

– Подожди, подожди, а как же ваши родители, так вот просто взяли и расстались со своей властью?

– Какие еще родители? – удивился князь. – Ты имеешь ввиду тех, первых взрослых? С ними поступили жестоко, но другого выбора не было. Их превратили… В общем, в разные предметы, чтобы они не смогли погубить всю планету. А дальше уж все пошло, как заведено.

– Послушай, а… – Грис смешался, но все же счел необходимым уточнить. – А почему во всем твоем поместье я не видел ни одной женщины? Они такие, ну… ну, в общем, ходят в юбках и вообще…

– А, девчонки… – князь пренебрежительно махнул рукой. – Мы с ними не общаемся. Они живут так же уединенно, как и мы, и у них в точности такие же порядки. Ближайшее их поместье в двух конных переходах отсюда. Наши мужики по весне и осенью помогают им сажать капусту. А что?

– Да нет, ничего, – пробормотал Грис, густо краснея. О своих догадках касательно чудесного появления на свет «божественных», «светлейших» и прочих младенцев, он предпочел юному князю пока не сообщать. «Вот вырастет взрослым, станет крестьянином – сам догадается», – благоразумно решил он.

Под утро разразилась гроза. Грис проснулся, разбуженный раскатами близкого грома и растворил окно, забранное слюдой. С хмурых небес проистекали целые водопады. На дворе образовалось небольшое озерцо. Быстро снующие речки уносили со двора останки расстрелянных Грисом ночью чудовищ. В центре двора на возвышении, под проливным дождем (Грис даже поежился) стояла худенькая детская фигурка.

Вскоре она взмахнула руками, и дождь прекратился. Тучи расползлись, в просвете засияло солнце. Сойдя со своего возвышения, Ставр (а это был именно он), вприпрыжку через лужи направился к дому. Увидев Гриса в окне, он остановился.

– Привет, – крикнул ему Грис. – Что, решил освежиться?

– Нет, пожар тушил, – ответил князь. – Отказывается одна из твоих пуль попала в сеновал, он загорелся, а мы и не знали. На счастье, кто-то дым учуял, а то не миновать бы беды. Тебе больше не стоит баловаться с огнестрельным оружием. И вообще, поосторожнее с огнем. Видишь же, у нас все сделано из дерева.

– А почему вы не строите из камня?

– Камням больно, когда их ломают, – серьезно ответил Ставр.