Текст книги "Клеймённые уродством (СИ)"

Автор книги: Лена Савченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Глава 13. Дядя

С дядей вышла тоже крайне тёплая встреча – он пихнул меня ботинком, спрашивая чего я тут развалилась. Не узнал, по крайней мере не сразу.

Я сонно проморгалась, подняла голову – темный силуэт мужчины показался мне по началу смутно знакомым. Мне захотелось начать возмущаться – какого хрена? Сплю где хочу, тебя это волновать не должно. Но потом, услышав голос и уже почти забытые ругательства быстро вернулась в реальность. Джейме был не в духе, я чувствовала как тот нервничает – понял. что с сестрой что-то приключилось? Жаль только, что поздно. Я улыбнулась, усаживаясь на пятую точку и смотря на него сверху вниз с откровенный ухмылкой и задором – уступать дорогу мужчине в планы не входило, а попробует рыпнуться – получит за все хорошее и отвратительное.

– Ты оглохла? Свали!

Он всегда был немного "быковатым", даже по отношению к моей матери. Лишь бы повздорить, поругаться. Если у него был зверь, то дядя точно не умел держать его под контролем. Хотя, вероятнее Джейме был в прицнипе такой – тупой и злой, а таких людей проще всего использовать и они самые простые противники в драке – вывел из себя, все, считай, что уже втоптал его в грязь и пыль.

– Пошли отсюда, – Питер вышел из дома, замерев рядом со мной. Я подтянула под себя колени и подняла на него голову – он надевал перчатки на окровавленные руки. Сто баксов что кровь не его. От парня веяло неимоверным спокойствием и таким душевным равновесием, что любой буддийский монах нервно покуривал в сторонке какой-то запрещенное вещество.

Лицо Пита переменилось. Несколько секунд они с мужчиной стояли, глядя друг на друга, напряжение нарастало, я быстренько подвинулась в сторону, ближе к краю ступенек. Панк шумно вдохнул и… прыгнул на него. Совсем по кошачьи, занося руку с ножом, в свете фонаря сверкнула сталь. Но тот увернулся, сбросив с себя панка и бросился наутек, Питтер рванул за ним. Я хмыкнула. Надо же, а сколько гонору было. Мы убьем вас… кажется, получится наоборот.

Мне было легко на душе, вместе с этим я чувствовала и некое опустошение, но… приятное. Я простила его в тот момент, когда он наступил на горло той твари. Хотя в будущих ссорах припоминала еще долго, да и подстебывала этим тоже. Но… я бы не стояла тут, если бы не это все. Не было всех этих людей, не было бы Марго, которая положила мне свою руку на мою, но боялась даже дышать в тот момент. Не было бы того же Джейкоба, его любви. У панков не принято скорбеть, но помнить мы обязаны.

Я бы и правда могла жить обычной жизнью. Ходить в школу, потом колледж, потом, если повезет – престижная работа. И жить спокойной жизнью, пользоваться магией для достижения маленьких целей, радоваться мелочам. Может быть даже встретить какого-нибудь парня, отношения, семья… Все эти фантазии казались такими далекими. Будто даже не было и шанса на то, что такое могло произойти. И не с кем-нибудь, а именно со мной! Питер… я прислушалась к себе и поняла, что даже не знаю пока как к нему относится. Без понятия. Он вроде бы был тем, кто поддерживал и подхватывал всю жизнь, а с другой стороны перед глазами стоял образ этого зеленого переростка, которые хватает меня за руки и рисует портал. Мозаика пазла складывалось в одно: вот как я тут оказалась. Он хотел спрятать меня и остался сам, что бы приглядеть за подругой. Замечательно. А лучше мира он найти не мог? Ведь наверняка есть места, где куда лучше живеться. Где больше магии, больше добрых людей. Хотя, мне казалось, что с последним беда была повсеместно.

Парень вернулся один, злой как черт и не спрашивая, потащил сквозь темноту плохо освещенных улиц. Ноги плохо слушались, а идти предстояло не в магазин за углом. Ночь, причем довольно глубокая, но уже подбирающаяся к утру – часа 4, может быть. Автобусов в это время нет, пытаться поймать машину совершенно бесполезно – по ночам тут шатаются только наркоманы и алкаши, ищущие возле какого угла прилечь поспать.

Дни потекли своим чередом. Двое суток мы шатались по городу, напрашиваясь на ночь в ночлежку к Кастиэлю – парень пускал без вопросов оба раза, вскользь интересуясь, как у нас с деньгами и не нужна ли работа. Питер мягко его отшил – мол, мы договорились и от своего отступать не будем. Берем только крупняк, редко и в исключительных случаях. Пообщавшись со старыми знакомыми, я поняла, что тут толком ничего не изменилось – разве что глава всего этого безобразия стал более осторожен с наймом людей, чуть не загремев на пожизненной с несколько месяцев назад. Потому новенькие появлялись редко и почти сразу же становились своими, так как все понимали – раз их сюда притащили, значит – надолго. Минимум на года два. Меньше тут держались совсем единицы, таких обычно находили трупами по утрам.

За это время мы с Питом почти не разговаривали – парень видимо решил дать мне время отойти от всего произошедшего и правильно сделал. Я много думала, размышляла и в итоге пришла к заключению, что извинений парень не получит, но ненависти все же не заслужил. Панк был прав: он не был повинен в том, что я родилась у тех людей. Не был виноват и в том, что они узнали кто я.

Но пришлось все же вернутся к своим. Я еще раз получила нагоняй Стива, Джефф тоже высказал свое «фи» и пожалел, что не был там с нами – обязательно бы остался встречать гостей грудью. Тоже получил нагоняй от Стива. Тему с комнатами на втором этаже бара пришлось быстро ускорять – в квартиру возвращаться было опасно, а спать всем хотелось под крышей над головой. В итоге длинный коридор после винтовой лестницы был обустроен, как и 5 маленьких комнат – в них помещалась только кровать двухспальная, небольшой шкаф и пара тумбочек. В трех помещения решено было поставить обычные раскладушки – работать у нас все равно будут свои и зачастую этим «своим» жить было негде. Да и в принципе если кому-то будет некуда идти. Про оплату комнат речи даже не шло.

В нижнее помещение завозились большие катушки, табуретки, стены раскрашивали баллончиком и маркерами, как и барную стойку. Ее оббили железом, поверх – картоном. Так, на всякий случай. Копы конечно интересовались откуда у обычных почти бездомных деньги на все это, но после того, как Стив отвели капитана в сторону и что-то ему сказал, визиты прекратились. Меня тоже интересовал этот вопрос: Стиви нигде не работал, сидел лишь дома, либо шлялся по одному только ему известным делам. Но при этом кэш у него водился всегда, карманы парня никогда не были пусты.

Ко мне все так же приставали иногда на улицах, видимо посчитав меня привлекательной для поползновений между ног. Такие ребята получали по яйцам либо коленом, либо, если были сильно настойчивы, оружием. С последним я не расставалась ни на минуту с того дня. Мало ли что может произойти даже в моей комнате. Вернее в нашей. За отсутствием должного пространства, нас с Питом, особо не спрашивая, поселили в одну комнату. Мол, раньше вместе дрыхли, и сейчас тоже будете.

Парень, кстати, предпочел сделать вид, что ничего не было. Что я не выскакивала из автобуса, не пыталась уехать из города. И мне казалось это разумным – незачем было мусолить все это, незачем обговаривать – невесть во что могла вылиться эта беседа. Я твердо для себя решила позже подробнее расспросить обо всем, что происходило… там. В другой точке времени и пространства. Меня крайне интересовала моя судьба, это было даже интереснее чем вспоминать прошлые жизни. Но нужно было время, в первую очередь мне – остыть окончательно, что бы внезапно не вспыхнуть ругательствами и новыми обвинениями.

Дядю мы искать продолжали – Пит пообещал, что разберется с обоими. И сказал, что ему действительно жаль, что все обернулось именно так. Когда пределы наших связей были на исходе мы подключили детей-бродяг. Эти проныры знали все и обо всех, особенно за деньги. Попросив помощи у нескольких стаек нам оставалось только ждать: у мелких было все, фотография, краткая справка о характере и прочие черты мужчины. Через неделю или около того, группка таких нашла его – по словам ребят он прятался у какого-то друга, дом находился всего за несколько кварталов от нашего бара. Группка получила в благодарность полтинник, чему бесконечно обрадовалась. Эх, где в моем детстве были добрые панки, которым нужно было кого-то найти?

К Джейме решили подбираться осторожно. Дом-то вычислил, подробнее узнать не вышло. Пару дней мы дежурили в ожидании того, что эта мерзость соизволит хотя бы выползти из своей норы, но просидели в пустую. Заваливаться вот так вот в квартиру было опасно, мало ли, сколько их там на самом деле, что у него есть из оружия и прочие мелкие параметры, которые доставляли неприятностей. Но выбора не было, мое терпение кончалось, как и Питера – решено было идти напролом.

Мы с Питером стояли напротив двери. С виду обычная, но в подтексте чувствовалась не особо мощная магическая защита.

– Доверяешь мне? – он вопросительно посмотрел на меня, затем кивнул на дверь.

– Да. Он там?

Я прислушалась, пытаясь ответить на свой вопрос сама.

– Сейчас узнаем, – панк усмехнулся, чуть отошел, что-то прикинул, кивнула сам себе и резко выбил дверь с ноги.

– Джейми, вылезай из своей норы! – весело заорал он, проходя по упавшей двери. Петли тоже были вырваны с мясом, – Я пришел поговорить! Джейме… А вот, ты где.

Дядя лежал придавленный дверью и весом парня. Пит, вначале просто раскачиваясь, спустя несколько секунд уже откровенно прыгал. Но все же физическое превосходство оказалось на стороне мужчины – в один из прыжков он улучил момент, вывернулся чем сразу же воспользовался – откинув свое укрытие, смешно поднялся на четвереньки и рванув, скрылся за поворотом явно на кухню.

– А есть о чем?

Я резко нырнула обратно в подъезд, утягивая за собой Питера. Мы встали по обе стороны от двери. Не ошиблась – вслед словам полетела пуля. Надеюсь гранат у него нет – их взрыва в близи тело не выдержит, каким бы хорошим магом я не была.

– Ты обидел мою невесту, придется ответить за свои слова.

Я понимала, что парень просто играет на нервах Джея и откровенно веселится, но все равно залилась краской. Невеста явно никудышная, потому как супружеский долг исполнять не стремилась от слова совсем. Нет, я была далеко не правильной девочкой, но почему-то именно на Питера меня не тянуло. Наверное все же играла братская привязанности, инцест, конечно, дело семейное, но точно не обо мне.

– Да пошел ты, Вестейд! Сдохнете вместе!

– После тебя! А ты знаешь, я узнал твою сестру. И тебя тоже. Я убил вашего дражайшего папашу, вроде бы! Ты знаешь что он сделал?

Как бы перепалка не заинтересовала соседей и те не вызвали копов. На всякий случай я скастовала звуконепроницаемые барьер вокруг нас помощнее, лишних ушей не хотелось. Бегать потом от синих человечком по всему Лондону, толком не выходить из дома. искать деньги, что бы дело замяли… Не очень приятно получилось бы.

– Он пытался меня убить за то, что я осмелился посмотреть на декольте его женушки. Кстати, не плохая была ночка….

– Завали!

– Так вот, – Питер усмехнулся, снимая пистолет с предохранителя, – Ты обидел мою невесту. Пиздец тебе, червь. Заодно контракт завершу – я ведь пожалел тогда двух маленьких деток, добрый сильно был!

Выстрел, еще один, Пит чего то ждал.

– Сколько у тебя патронов?

– Достаточно, что бы прикончить тебя и твою шлюху!

– Да ну?

Карман моей куртки резко потяжелел, я улыбнулась. Не сложнее, чем вытащить сигарету из закрытой пачки, особенно если знаешь местоположение нужного предмета. Неприятный сюрприз для дражайшего дяди – вряд ли он думал, что я смогу продолжать сама развиваться в магией. Не хочу хвастаться, но я имела в этом определенные успехи и мои способности не заканчивались на сдвигании алюминиевой ложки с места на пару сантиметров. Хотя когда-то и это давалось мне с большим трудом. Много времени прошло и от той рыжей, жизнерадостной девочки по имени Элис не осталось и следа.

– Сука!

Выстрелил уже Питер, из квартиры послышались ругательства. Этаж 10. Лестницы с той стороны дома нет – он в ловушке. Даже если сиганет из окна, то просто превратиться в лепешку. Хотелось, разумеется, покончить с ним самой, но главная цель – это его смерть, а как – дело десятое.

– А ты знаешь, я передумал, разговор отложим на астрал, с твоей жалкой душонкой! Убью тебя тут.

Он спокойно вышел из укрытия, направился по коридору. Квартира выглядела плохо, но видимо мужчина, живший тут, не сильно заботился о ее внешнем виде. Зеленые обои были местами ободраны, раскиданная обувь по прихожей. С кухни несло чем-то протухшим в перемешку с погоревшим. Я поморщилась – с тех пор, как я получила возможность жить нормально, то перестала переносить грязные квартиры и грязь в принципе. Тоже самое касалось беспорядка. Редко в нашей комнате с Питом можно было найти разбросанные по полу вещи – я шипела на него за каждый носок или футболку, если находила их за пределами шкафа. Направо уходил коридор с сан узлом и двумя комнатами. На кухне виднелся только столик и большое окно в крупной, немного винтажной решетке.

Он был таким же жалким, как и его сестра. Такой же загнанный в угол зверек, который скалится и хочет умолять о пощаде, но понимает что ее можно не ждать. Слишком много он зла причинил мне, слишком зол на него за это был Питер и слишком равнодушна к его жизни была я. Единственное чего мне хотелось – что бы дядя поскорее отправился в небытие и не на перерождение, как это обычно происходит, а исчез навсегда, словно его и не существовало никогда прежде.

Питер просто сжег его. Так, как я могла тогда сжечь парнишку, полезшего к нас с Марго. Я выходила из дома с чувством торжества – все таки они оба получили свое. Пусть не от меня, а от того, кого я когда ненавидела. Мельком глянула на Пита, тот, кажется тоже был доволен. Вместе с их смертью сгорела и эта тяжесть, что терзала меня всю жизнь. Все эти воспоминания как-то поблекли и со временем даже забылись. Только иногда мне снились кошмары, но я уже не вскакивала с криком, переносила куда легче.

До войны оставалось еще 4 месяца. За это время мы спокойно доделали помещение бара, открыли его, не ожидав, что придет такое количество народу. Фонис Фарм стал многим родным причалом. Название обычное, где-то услышали на улице и особое значение в него закладывать не стали. Зачем? Были пьянки, музыка и жизнь. Впервые наливая стопку виски, я осознала, что все таки настолько я живая. И что вся эта срань с матерью и Хайло осталась в прошлом. Брат снова был мне братом, об которого я грелась по ночам. Не на нем и не под ним. Не путайте.

Стив остыл, Харос больше не появлялся, и все наладилось, но я чувствовала нечто. Нечто серьёзное, пугающее до усрачки.

Война, конечно, не в глобальном смысле. Началось все с того, что Джессику изнасиловали.

Глава 14. Решение

Это были обычные последние часы перед закрытием. Приглушённый свет, неоновые вывески, горящие преимущественно красным и фиолетовым. Людей практически не было, осталась может пара-тройка столов с уже оплаченными заказами. Благодать. Я натирала свежевымытые бокалы с задумчивым и немного замученным видом пялясь в одну точку. Работая уже восьмую смену подряд и спя часа по 4 часа в сутки, я вымоталась. Ждала когда закончится эта – потом еще один выход два дня долгожданных выходных. Персонала еще толком не набрали, работали сами, так что ходили злые, разве что на гостей не кидались. Но после пары шлепков по заднице у меня сдавали нервы и я в крайне вежливой форме объясняла мужикам, чаще одетым по обычному и напившимся в свинку, где окажутся их гениталии в случае, если их жест в мою сторону повторится еще раз. Срабатывало не всегда, к сожалению, и приходилось выполнять свои обещания. Так что в скором времени меня в определенных кругах начали побаиваться, называя детоубийцей.

После случая с дядей и матерью границы морали стерлись совершенно. Я смотрела на людей, как на кожаные мешки, наполненные мясом. Циничность с сарказмом просто затмевали любые чувства и со временем я начала понимать, что жестокость и ярость берет свою долю моего разума. Когда меня оскорбляли – я не задумываясь била по болевым точкам. Когда пытались ударить, отправляла в реанимацию ударами тяжелых ботинок и короткими ножами. Пит как-то сказал, что я начинаю сходить с ума, а я подошла и просто нагло засосала его, засмеялась и пошла в бар обратно в зал, оставив недоумевающего парня докуривать сигарету. Может у меня и правда ехала крыша – было как-то наплевать. Слишком сильно на мне сказался тот день, слишком много произошло

Джесс ввалилась за полчаса до закрытия, рыдая, запахнувшись в клетчатую рубашку. Все щеки были почти черными от потекшей туши, волосы, убранные в хвост, растрёпаны. Питер, мешая какой-то девчонке с зеленными волосами коктейль, сунул всю приблуду мне и бросился в зал. Взболтав напиток и небрежно, но красиво вылив его в стакан, я, обтирая руки полотенцем последовала за ним. Джессику трясло.

Она рассказала, что шла домой после очередного выноса мозга от матери, но дорогу ей перекрыли двое впереди, и двое сзади. Шансов не было – она крайне слабо владела магией, оружия при себе не было, кроме жалкой заточки, которую выбили в первую же минуту. Рассказывая ей, где ее место в пищевой цепочке и что девушка из себя представляет, по очереди или одновременно они воспользовались ей и просто ушли, харкнув напоследок шатенке на лицо. Я могла бы сказать прямо, но в конце концов вдруг ты приличный, и от такого крепкого мата у тебя уши отпадут.

Братца трясло. Кулаки, с силой сжатые до побелевших костяшек. Плотно сжатые губы. Напряженные мышцы шеи. Он был в гневе. Таком же, как тогда. Закрылись мы раньше минут на 15, взашей выгоняя некоторых гостей. В течении следующего часа пришли все, до кого я смогла дозвониться – первым прибежал Роб. Вроде после расставания со своей бывшей он тайно любил эту отбитую на всю голову девушку с замашками проститутки. Джессика даже вроде работала ей, но трахаться с кем-то за деньги это одно и сугубо ее личное дело, а то что произошло – совсем иное. Даже если девушка, выражаясь откровенно – шлюха, это не значит, что ее модно брать и нагло пользовать прямо на улице, да еще и бесплатно. Стив с Джеффом, слинявшие еще ранним утром, прибыли чуть позже, постепенно зал заполнился полностью, кому-то не хватало места и те садились на пол, столы. Виновница этого собрания расположилась за баром, решив видимо напиться в стельку. Я ее в этом начинании понимала. Но пока этого не сделала, Стив успел выудить из нее немного информации, которой хватило, что лицо парня стало белым как мел.

Один из нападавшим оказался Крюком, получившим прозвище в свое время на то, таскался с таким «протезом» в кармане. Ну и применял его соответственно. Парень был правой рукой главаря одной группировки, с участниками которой мы и без того периодически хуярились. И насколько мне помнилось это его люди тогда забили Джейкоба. Нацисты. Ублюдки-бритоголовые, которых многие путали со скинами. За скинхедов, кстати, мне всегда было обидно – дельные ребята с у мными мыслями, часто получали ни за что только потому, что внешне были сходи с нацистами. Признаться честно, я сама путала их поначалу, но после пары лекций от Стива "о добре и зле", расставила для все точки над i.

Да что ж им не живется то спокойно. Они постоянно нарывались, встревали в конфликты, провоцировали на драку и любили выйти толпой на одного, забивая несчастного до реанимации под крики друзей. Я скрипнула зубами.

– Их надо кончать, – мрачно заявил Стиви, глотнув вискаря, – Эти ублюдки в конец зарвались. Их уже даже репутация нашей психички не пугает.

О, это про меня. Дело в том, что недавно, когда меня так же пытались нагнуть трое. Как хорошая, послушная и совершенно безобидная девочка я сделала вид что поддаюсь добровольно, а потом одному откусила член, другому сдавила и отрезала яйца, повезло что он захотел что бы я их поласкала, а третьему метнула нож точно в шею, когда тот попытался убежать. Веселая была ночка.

– Я давно тебе говорил, – Майкл, ковыряющийся зубочисткой в зубах, вытянул ноги вперед и закинул одну на другую. Сквозь рваные джинсы углядывались голые ноги – и как ему не холодно? Лондон уже с два месяца как замело снегом по самое не хочу. Прошипованую кожанку он на холодные времена утеплял.

– Окей, мистер очевидность, ты был прав, – парень развел руками, – Что мы о них знаем вообще, кроме состава лидеров?

– Где живут некоторые, – я задумчиво рассматривала ногти. Хотелось выцарапать им глаза, – Но на дома нападать не очень, могу сунутся на бар. Тут алкашки и прочего на не одну тысячу баксов, терять не хочется. Мы конечно живем тут, но 4 человека против толпы – увольте. Но можно достать гранатомет…

– Иди нахуй, Элис со своим гранатометом, – Пит фыркнул, – У них связей не меньше, чем у нас наверняка. Могут и ответить – хочешь бар по кусочкам собирать, а потом отмазываться от копов? Знаешь сколько тут тайников?

– Знаю, – я разочарованно вздохнула, – Сама делала, в конце концов.

А нычек было распихано и правда много – хватит каждому минимум на 10 лет.

Просидели мы до утра. Под конец всех этих обсуждений у меня уже начали закрываться глаза, а мысль что выходить на работу через 5 часов вгоняла с тихую истерику. Но тем не менее было решено, что завтра бар не откроется. Персоналу было велено идти отсыпаться максимум часов полудня, потом наш негласный лидер составит план действий и мы получим указания. Но Питер спать не пошел – отправился куда-то вместе со Стивом и Майклом, вооружившись битами. Я хотела напросится с ними, но голова была неимоверно тяжелая. Все, на что моего боевого духа хватило, это доползти по винтовой, скрипучей лестнице на второй этаж, толкнуть дверь комнаты и завалиться прямо в одежде, поверх одеяла, спать.

Начинался, пожалуй, самый тяжелый период моей жизни. С синяками, вывихами, растяжениям, надрыванием глотки по ночам от боли, которая рвала на части. Многие ни во что не ставят войны улиц, но позвольте показать вам жестокие реалии.

Если в тех войнах, что проходят между странами, есть какие то понятия, строения и их искусству можно научиться, то здесь нет ничего подобного. Тебя могут зарезать, забить, похитить и все это никак не объяснимо. Единственные правила: не ходить по одиночке, желательно вообще не оставаться одному, всегда носить с собой оружие и быть готовым. В любой момент – когда в толчке, бухаешь, спишь, ешь, трахаешься. Это стихийное бедствие, если война идет за территорию, но у нас было хуже. Мы сражались за жизнь.

Ожидание удара каждую секунду, вечные озирания по сторонам при любом подозрительном фоне малейшей угрозы – все это неимоверно давит на кочерыжку. Ты становишься нервным, поминутно проверяешь оружие, если не на людных улицах. И вообще стараешься избежать толпы – мало ли, с толкучке легко поймать нож под ребра, если твой враг окажется в нужное время и в нужном месте.

За следующую неделю я успела схлопотать один нож в ляжку, фингал под глаз, разбитый два раза нос, разошлись швы на животе на порезе месячной давности, трещину в ребре, граничащую с переломом. Была одна драка, которую, я наверное, никогда не забуду. Вернее не совсем драка…

Я вышла на перекур около 8 вечера из задней двери бара. Накинула капюшон, чуть согнулась что бы подкурить и мне в лицо швырнули охапку снега, повалили на землю. Что бы сопротивляться я не успела оправиться от шока – вроде оглядывалась и никого не было. Один из них уселся верхом на меня, лица я не видела, да и не разглядывала особо, второй прижал к земле руки – холодный снег неприятно кольнул голые ладони.

– Думали самые умные? – прошипел один из них, наклоняясь ко мне, – Я тебя, сучка, научу манерам.

Он еблан или прикидывается? Я резко подняла голову, нехило приложившись лбом куда-то в районе его носа. Удар вышел сильный, от боли зашипела даже я. Парень взвыл и видимо еще сильнее разозлившись, ударил четко в челюсть. Во рту появился привкус крови и что-то неприятно скрипнуло о зубы, похоже один мне выбили. Боли не было. Стоп, почему он не продолжает? Где гневные тирады в мою сторону? Где следующий удар? Я попыталась скинуть его с себя ногами, но колено не доставало до удара до спины. Черт. На лицо капнула капля чего-то горячего, крови из носа очевидно, я безумно улыбнулась. Какие же они жалкие. Думают, что они сильнее потому что я девчонка.

– Ребят, знаете в чем ваша проблема? – улыбка становилась шире. Жжение в груди сильнее, я на мгновение прикрыла и распахнула светящиеся желтые глаза, – Вы не умеете выбирать себе врагов.

Импульс, образ и тот, что держал мои руки с каким-то рычанием выпустил их. Запахло паленным мясом. Получив какую-то свободу, я занесла руку, материализуя в ней огонь и ударила точно вниз челюсти. От усиления парень даже чуть подлетел, завалившись рядом. Краем глаза успела увидеть, что его напарник корчится на земле, видимо нянча обоженные ладони, значит мешать не будет. Я вскочила, челюсть неприятно ныла и пока первый не успел оклематься и отупить происходящее, с силой двинула ногой по его лицу. Тяжелые гриндера я снимала только для того, что бы завалиться спать – они сами по себе отличное оружие. Главное, правильно уметь бить, рассчитывать силу удара и в поддержкой стальной чашечки в носке и пластины в платформе даже усиления не требуется.

Он дернулся, но был оглушен, что бы как-то попытаться хотя бы заслонить голову руками. Я с силой еще раз опустила ногу ему на бритый череп, после третьего удара я услышала чавкающие звуки. Своего добилась.

Я с жуткой, скорее всего окровавленной улыбкой, двинулась к другому. Во рту очень отчетливо чувствовался привкус метала, все таки выбил зуб, гаденыш. Главное, что кость не сломал – и на том спасибо.

– Элис! – хлопнула дверь. Даже не обратила внимания, а чуть согнулась над своей жертвой.

– Сжечь бы тебя на костре, стерва! – завопил парень, отползая от меня на локтях. Верующий что ли? Я хмыкнула. Верующий нацист, интересно.

– На каком, миленький, костре? – я схватила его за ворот куртки и приподняла. От ужаса, маячащего в серых, водянистых глазах, он даже не сопротивлялся, – Такие ведьмы живут вечно. Беги песик, покажи своему хозяину свои лапки, расскажи про своего друга и передай, что если еще раз он сунется ко мне или к кому-то из моих, то его, и всех его псов, ждет та же участь. Ты понял меня?

Парень судорожно кивнул, губы его тряслись. Он откровенно плакал, крупные слезы катились по худым щекам. Бритоголовая падаль.

Я толкнула его обратно на землю и парень вначале отполз от меня на пару метров, потом нелепо поднялся и бросился бегать прочь. Я засвистела – звук унесся в высь.

– Подруга, тебе лечиться надо, – окликнул меня оказывается Майк. Парень нервно затягивался, с легкой опаской глядя на меня.

– Да ладно, – я обернулась в сторону, куда убежал нацист, – А им надо менять принципы. Серьёзно, настолько нужны быть ёбнутым, что бы верить в Гитлера?

Майкл пожал плечами, что-то прикинув у себя, видимо соглашаясь со мной. Посмотрев себе под ноги, я обнаружила алые следы на белоснежном снегу от одного ботинка. Он, кстати, снова пошел. Крупные белые мухи падали на землю, не гонимые никаким ветром. Я замерла, заворожённо глядя вверх.

Лондон был в своем репертуаре. Шумный, тихий, злой, добрый – он все сразу, в нем нет баланса. Считается, конечно, что англичане короли порядка, но столица это сплошной хаус и неопределённость. Меня только что пытались убить – вы гляньте. Глаза все еще слабо мерцают желтоватым светом, руки горячие и жжение в груди так и не пропало, мне хочется по тихой грусти разорвать друга на части, но вот я смотрю вверх и меня цепляет за живое простой снег.

Раньше он был просто ненавистью чистой воды. Я терпеть не могла зиму, потому что холод всегда собачий и пару раз чуть не замерзла во сне насмерть. Потому что кто-то зимой всегда уходил и этот мерзкий снег следовал за мной по пятам. Снег шел в самые плохие или хорошие дни, в моменты когда мне не хотелось жить или я жаждала движения, какой-то жизни вокруг меня, смеялась так громко, что слышали небеса. И в ответ посылали мне эти белые хлопья, которые отныне напоминали мне пепел под ногами на той площади в другой жизни. Он так же оседал на шапку или волосы, пролетал мимо и был печально красив. Настолько, насколько вообще возможно… не знаю что. Это чувство, которому я до сих пор не нашла никакого объяснения. Не понимала какое оно… такое грустное и восторженное, когда хочется плакать и смеяться одновременно. И хочется дышать, бежать, только вперед, оставив позади все эти камни, которые тянут меня на дно с каждым годом все сильнее. Пусть та истерика и помогла мне, но ненадолго. Память все равно давала о себе знать, маячила улицами, музыкантами на них, что играли печальные мелодии по вечерам на своих инструментах. Снами, людьми, домами. Этим сраным снегом. Буквально всем. И я до сих пор бегу от всего этого и все никак не могу остановится и выдохнуть. Иногда мне хотелось исчезнуть, лишь бы только не чувствовать этой боли, которая рвала изнутри на части.

– Ты где витаешь? – Майкл щелкнул у меня перед глазами пальцами, я моргнула чуть подавшись назад.

– Да так, задумалась об одной вещи, – глупая улыбка.

Парень не стал допытывать. Пожал худыми плечами и открыл дверь, приглашая меня внутрь.