Текст книги "Станьте моей помощницей (СИ)"
Автор книги: Лена Поллина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)
Заклинило на ней. Может это всего лишь потому, что я считал ее девственницей? Просто был азарт ее приручить и «распечатать». Но нет! Понимаю, что мне хочется ее не просто трахнуть! Мне хочется чего-то большего. Она другая. Смешная, забавная, немного наивная и в то же время так страстно царапается словами…
Блядь, ну как так?
Мне сейчас так херово думать о том, чем они могут заниматься в этой гребанной тачке! И в то же время, если бы они это сделали, мне бы было легче. Просто вычеркнуть ее из жизни.
Да какой, блядь вычеркнуть! Она там появиться даже не успела…
Тогда почему у меня сейчас так бешено колотится сердце?
Не знаю сколько времени я просто катаюсь по городу…
Возвращаюсь домой, когда улицы освещаются огнями, а в некоторых домах уже погашен свет.
Застаю дома Маринку, она заехала за вещами. Все же несколько раз она у меня ночевала и пыталась пустить в моей квартире корни, периодически забывая свои вещи.
Ходит обиженная. Не разговаривает со мной.
Я смотрю на нее. Долго смотрю. Потом ловлю ее белокурый локон и накручиваю его на палец.
– У тебя красивые волосы.
– Ты выпил что ли? – удивленно поднимает на меня глаза.
Я грустно улыбаюсь. А в мыслях выдаю «Прости, Маринка, но сегодня в постели со мной впервые будешь не ты»…
Я впиваюсь в ее губы страстным поцелуем. Но целую не ее, а свою Карамельку! Страстно целую!
Чертов я идиот!
Глава 10
Ангелина.
Форс мажорный день закончился испорченной новой футболкой и небольшим покраснением от ожога.
Не представляю, как мне выжить в таких условиях, если подобное будет твориться каждый рабочий день.
Но мне несказанно везет, потому что наш шеф уезжал в трехдневную командировку. У меня было время на передышку. Правда, он уже вернулся и я даже не представляю как мне смотреть ему в глаза при встрече. Надеюсь, что этой встречи не будет долго. По крайней мере я делаю для этого все. Вот даже сегодня, когда я услышала его голос возле лифта приняла решение пройтись пешком по лесенке, что бы упаси Боже не ехать с ним пару этажей в замкнутом пространстве. Тем более, что для меня теперь эти металлические стены служат напоминанием о моем позоре. Вот бы стереть себе воспоминания, что бы не краснеть всякий раз когда я захожу в лифт.
В командировку шеф ездил не один. Он прихватил с собой Машу. Так что в первый день я не знала к кому пристроиться. Было очень неловко. Я вдруг почувствовала себя чужой. Хотя я проработала здесь целую неделю и вполне неплохо находила общий язык с коллегами. Но стоило шустрой, смелой и до жути болтливой Маше уехать, как моя смелость тут же потухла.
Но на второй день меня под крылышко заботливо взяла Ольга Васильевна – начальница отдела кадров. Мы с ней вместе обедаем и встречаемся на перерывах. Помню, что наш босс дал ей задание найти ему помощника.
Теперь у нас в компании конкурс «Мисс помощница для дракона»
Свою анкету на участия в этом конкурсе не отправила разве что Женя Михайловна – наша уборщица (рыжая и очень пышнотелая женщина с яркими алыми губами).
Со всех отделов в кабинет отдела кадров потянулся шлейф сладких, дорогих духов. Мне иногда казалось, что хозяйки ароматов приходили собеседоваться совсем не на должность помощника. Очень уж интимные вопросы, а иногда и утверждения они задавали Ольге.
«А правда, что Андрей Александрович с Маринкой разошелся»;
«Ой! По любому любовницу ищет»;
«Я правда вот похудеть не успела. Кто бы знал, что такой шанс так скоро выпадет».
Те кто посмелее, говорили о своих подозрениях открыто, кто трусливее– писали в чат «Подслушки». Меня кстати чудом миновала участь быть «обсосанной» в данном чате. Сотрудники шоу-рума в тот день, когда босс заглянул в наш скромный отдел, видимо так испугались, что сидели не поднимая головы. Потом даже спрашивали не сильно ли попало и жаловались, что начальник иногда может нагрубить и даже накричать. Темперамент, мол, восточный. Кровь горячая.
О темпераменте и горячей крови я знаю не по наслышке. Часто вспоминаю о его обжигающем дыхании и каменном…
– Я тоже хочу попробовать себя на должность помощницы.
Из бестыжих мыслей меня выдергивает голос Каркуши.
– Жанна! Как так-то! – Ольга Васильевна по– доброму улыбается – я тебя только подготовила на должность своего зама.
– Там зарплата больше. У Маши, у простого секретаря на десять тысяч выше, моей, а тут и подавно шикарная будет.
Я смотрю, как Ольга Васильевна со вздохом принимает анкету от Жанны и сама уже подумываю попробовать себя на должность помощника. Может прав Илья? Чего мне бояться?
Но у меня нет опыта. И я нашего босса жутко раздражаю.
Вспоминаю его предложение и краснею.
– Ангелина. У тебя телефон звонит. Какая-то ты сонная сегодня. – Поднимаю голову и вижу, как Ольга Васильевна протягивает мне мою трубку. Замечаю, что мы остались с ней вдвоем в кабинете. Можно расслабиться. Не по душе мне эта Жанна.
Но когда я вижу номер, который мне звонит я бледнею. Очень мне не нравится контакт, который так отчаянно пытается до меня достучаться.
– Ангелина, с тобой все хорошо?
Я коротко киваю и отвечаю на звонок.
– Ангелина Сергеевна, добрый день. Участковый Рогозин Евгений Михалыч. Ну что. У нас опять ЧП. В этот раз они три месяца продержались. Мама Ваша в реанимации. Черепно-мозговая травма, сломаны четыре ребра…
А дальше звуки не доживают до слов смешиваясь в густую кашу, в моей голове раздается громкий вой мамы, чувствую как по моим бледным щекам скатываются слезы.
Помню, как меня впервые огорошили такой новостью на третьем курсе. Доченька была совсем крошкой. Я прибежала в квартиру дяди Паши, в ту самую, откуда меня однажды забрали органы опеки. Мама лежала в крови и выла. Это был именно вой. Страшный, протяжный. Помню, как я хотела просто оттуда уйти. Мне было стыдно за свои мысли, но смотреть на это я не хотела. Она мне практически чужой человек. Тем более сейчас. Ее лицо с каждым годом все больше напоминает раздутый шар. Речь невнятная. Она меня уже давно не узнает. И я не хочу ее знать.
Но каждый раз они звонят мне. Маленькой, беспомощной женщине с ребенком на руках. И я должна взять ответственность и написать за нее заявление. Первые три раза я писала, сожителя мамы задерживали. Он мне даже передавал угрозы, но меня тщательно охраняли в студенческом общежитии. В этом мне повезло. У меня был очень хороший комендант. Антонида Васильевна. Она как курочка с цыплятами носилась со своими студентами. Под ее крылом оказалась и я.
– Она в тяжелом состоянии, Геля. Надо этого недоноска уже садить.
– Хорошо. Я приеду. Сегодня. После 18.
Быстро вытираю слезы и кладу трубку.
– Ангелина. Что случилось?
Ольга Васильевна обнимает меня за плечи и ставит передо мной крепкий чай.
А я молчу. Ну не могу я рассказать этой роскошной женщине, что мою маргинальную маму чуть не прикончил ее дружок. Мне безумно стыдно и горько одновременно.
«Мама»…
Для меня слишком много алкоголя в этом для кого-то святом слове.
Андрей
Ненавижу командировки! День и ночь становятся на равных. Аэропорты, гостиницы, переговорные и в этот раз чересчур болтливая спутница. В первый день командировки я кажется узнал о ней абсолютно все! Даже как зовут всех куриц в курятнике у ее бабушки на даче. Но когда ее любопытство заходит слишком далеко, я грубо пресекаю все возможности задавать мне вопросы и рассказывать мне сплетни. Поэтому оставшиеся два дня мы работаем в блаженной тишине.
Провокационный разговор Маша рискнула завести в обеденный перерыв, в ресторане где мы готовились к очередной встрече.
– Простите, это конечно не мое дело. Но я хотела узнать, что произошло между Вами и Гелей?
Машка перемешивает сахар в чае противно брякая ложкой, а я недовольно морщусь от этого неприятного звука и пытаюсь понять, о ком она говорит
– Не понимаю Вас, Мария! О ком Вы говорите?
Я продолжаю изучать бумаги.
– Между Вами и Ангелиной Беловой, новенькой сотрудницей шоу-рума? Простите– это не мое дело! Но я за нее жутко переживаю. Она изо Вас плачет, падает в обморок. А на днях сказала, что Вы за ней бегаете, потому что она Вам не дала!
На этих словах мои глаза округляются! Всегда стараюсь сохранять хладнокровие и держать лицо! Но тут не могу с собой совладать…
Слишком неосторожен я был в своих действиях! Понимаю. Не снимаю с себя ответственность за это. Но эта мелочь тоже хороша…
Про себя отмечаю, что имя Ангелина Карамельке внешне очень подходит.
Внимательно смотрю на Машу. Стараюсь вложить во взгляд и в голос больше холода.
– Мария, моя личная жизнь не касается никого из сотрудников! У нас слишком много работы и у Вас не должно оставаться времени на сплетни! Если все же Вы его находите, я в скором времени поспешу это исправить.
По глазам своего секретаря вижу, что мои слова более чем плотно уложились в ее черепную коробочку и на несколько дней мне гарантирована тишина не только в командировке, но и на рабочем месте, в приемной.
Сегодня утром я видел Карамельку. Чуть не столкнулся с ней у лифта. Но трусиха рванула к лестнице. И правильно сделала. Значит цель у нас с ней одна – свести все встречи к минимуму. Не нравится мне своя реакция на нее. Я догадался, что она цепляет меня своей непокорностью и тем, что она не бегает за мной. Влюблена, хочет – да. Но я прекрасно понимаю, что будет после одноразового секса с сотрудницей. Слезы, истерика, скандал.
Нет! Так я рисковать не могу. А для отношений она несерьезная. Опять же влюбленная мелкая дурочка. Телефон начнет проверять, капризничать, ревновать…
Нет!
Сегодня в приемной у нас очень оживленно. Планирую провести собеседование на должность помощника. Машка уже не справляется. Надо ее срочно разгружать, иначе скоро начнет косячить. А мне ее косяки могут дорого обойтись. Пока разрешил помогать Жанне. Но надеюсь, что это ненадолго. По длине юбки и яркому макияжу чувствую, что эта женщина находится в приемной отнюдь не ради дружеской помощи.
– Андрей Александрович, готовы начать собеседование? У нас сегодня десять кандидаток. Справимся?
Маша осторожно мне улыбается. Надо почаще укорачивать ей язык. Ведь идеальный секретарь.
– Да. Два часа вполне могу уделить.
Маша кивает и выплывает в приемную и я начинаю собеседование.
Уж не знаю, когда я стал такой капризный, но ни одна кандидатка мне не нравится. Чаще ловлю на себе томные взгляды. Понимаю, что шли кандидатки за работой, но при встрече решили, что могут попробовать себя и в другом. Их решений я не разделяю. Таких отсеиваю сразу. И к концу дня из десяти остаются всего две. Не скажу, что идеальные помощники. Робкие, неуверенные и без опыта на должности. Но на втором этапе все решу. Всегда можно обучить и закалить сотрудников. Да и испытательный срок не зря придумали.
– Андрюха. Чувствую ты так не скоро найдешь себе помощницу – в кабинет заходит довольный Илья – Моя королева итак потратила три дня на поиски помощницы для такого ужасно требовательного чудища, как ты.
– Я твоей королеве за это плачу хорошую зарплату– пожимаю руку приятелю, но не очень-то хочу возвращать ему улыбку.
Если честно желание одно: забить ему кадык в горло. С ноги!
– Что, девочек молодых мучал? Ну как? Подобрал себе свежую кровь или дальше Гелю будешь мучить?
Илья устраивается на диване и пододвигает себе вазу с фруктами.
А я оцениваю его слишком фамильярное обращение к Карамельке.
– И давно она для тебя просто Геля?
Чувствую, как раскаляется воздух. Ну блядь хотел же забить на нее. Какого ж я опять начинаю гнать на своего друга?
– Пиздец ты влип, брат. – тянет Илья, откусывая яблоко. – У меня с ней ничего не было и быть не может! Я Олю добиваюсь, если ты не забыл. А на счет Гельки это я так, прикалываюсь…
Прикалывается он! И это его «Геля, Гелька» раздражает еще больше. Между ними явно никаких границ.
Чувствую себя бабой беременной.
Снова напоминаю себя, что с Карамелькой все!
И вообще… Никакая она больше не Карамелька! Ангелина она. Белова.
Молчу.
Не отвечаю.
В дверь кабинета несмело стучат. Машку я поставил на место. Долго теперь кайфовать от ее послушания буду.
– Андрей Александрович, у нас сегодня намечено совещание с коллективом по поводу празднования Дня рождения компании. Всех звать или только руководителей отдела?
Задумываюсь.
– Хлызов проведет вам собрание. Полностью делегирую Вам, Илья Васильевич это мероприятие. Мне некогда этим заниматься.
Илья улыбается.
– Ооооо… Тут сделаю все в лучшем виде! Всех раздену. Сделаю бикини-вечеринку. Машка – беги за стрингами.
Смеется.
Маша устало закатывает глаза, но тоже улыбается.
– И подружек своих захвати. Будет жарко. Геля пусть красные покупает. Ваш любимый цвет ведь красный, Андрей Александрович?
– Одетый! – произношу сухо.
Жует яблоко. Улыбается. Заигрался ты, парень!
– Приличное что– нибудь организуй. А если из тебя похоть уже выливается через край, то хоть голым приходи со своей Гелей. Мне все равно.
Распечатываю договор и складываю его в папку.
– Мария, я на встречу потом сразу в зал. Буду в офисе к семнадцати. Дождись меня, мне нужно будет помочь с таблицами.
– Но Андрей Александрович… – Начинает помощница, но наткнувшись на мой строгий взгляд замолкает.
Так-то лучше!
Илья молчит. Маша молчит. Тишина.
Выхожу из кабинета и выдыхаю. Прививка от Карамельки сделана. Теперь она просто Ангелина. Моя сотрудница, с которой я буду пересекаться очень редко. И упаси Боже она нарушит субординацию!
Глава 11
Ангелина
Прибегаю в участок в половине седьмого. Ненавижу это место! Без того паршивое настроение напрочь пропитывается неприятными запахами этого здания и унынием. Ощущение, что это никогда не закончится. Сколько бы я ее дружков не засадила за решетку она найдет себе новых. Намного хуже прежних.
– Ангелина. В этот раз все намного серьезнее. Мама твоя…
– Прошу не называйте ее так! Мне неприятно.
Не знаю зачем так грубо обрываю участкового. Ловлю на себе быстрый взгляд его помощника. Наверное осуждает меня…
В кабинете на несколько секунд воцаряется тишина.
– Эта женщина, которая все же является твоей матерью в тяжелом состоянии. Только ты примешь решение, как поступить. Помню, что она лишена родительских прав. Но если ты решишь написать заявление, ты нам очень поможешь. Мы этого урода давно хотим засадить! Он нам каждую неделю проблемы создает. То кража, то драка, а здесь все серьезно. Не отвертится.
– Где она?
Я вновь грубо обрываю речь капитана. Евгений Михайлович строгий пожилой мужчина. Он со мной всегда вежлив. Но почему то сейчас у меня рождается брезгливое чувство ко всему, что происходит. Почему-то так жалко себя. Не хочу ничего делать! Но если пущу все на самотек потом мне будет хреново. Понимаю это. Не смогу я договориться со своей совестью… Ой не смогу…
– Она в 4й городской. В реанимации.
– Документы то у нее хоть есть? Или как бродяжку положили?
Евгений Михайлович смущается. Понимает мое отношение с матерью. Понимает, что я могу просто развернуться и уйти потому что это уже пятый раз! Чертов пятый раз! Сколько еще должно произойти таких ЧП, что бы я однажды не ответила на звонок? А я ведь имею на это право!
– Геля, документы у нее всегда хранятся в чистом пакетике. Как и твое фото.
– Перестаньте, прошу! Это лишнее! Мне без разницы, что она там оплакивает! Ее в моей жизни нет уже давно! Все самые тяжелые времена я проживала одна! У меня маленький ребенок! А если что-то пойдет не так?
Почему я сейчас должна рисковать своей жизнью и жизнью своей дочери? Я еще этим уродам должна передать деньги! Отчаяние добивает меня.
Я не выдерживаю. Плачу. По-моему слезы в последнее время мое перманентное состояние.
– Ваше право, Ангелина Сергеевна. Дело мы возбудили.
Встаю и выхожу из участка и про себя повторяю «Я все сделала правильно! Я все сделала правильно!» Но на душе противно скребут кошки.
Все будет хорошо. Его все равно посадят и без моего заявления. Ведь посадят же?
Не замечаю, как дохожу до больницы. Совесть отравляет медленно отравляет мой мозг. Если еще и в больницу не схожу, вообще растворит меня.
В больнице меня высокомерно измеряют взглядом.
– Белова Татьяна Сергеевна в тяжелом состоянии. К ней никого не пускают. Да мы честно и не думали, что к ней кто– то придет.
Еще раз брезгливо мазнув по мне взглядом медсестра блондинка продолжает заполнять какие-то бумаги.
– Подскажите пожалуйста, нужны ли какие-то лекарства? Оплата за содержание?
Медсестра вновь поднимает на меня глаза.
– Ну вообще-то может пригодиться, если выживет. Вы ей кто?
– Я ее дочь. Точнее. Она лишена официально родительских прав. Но. Если что-то понадобиться позвоните пожалуйста мне.
Я протягиваю медсестре листок с номером телефона. Взгляд ее теплеет, в обращении ко мне уже чувствуется сочувствие.
– Мы Вам позвоним.
Пулей вылетаю из больницы и вдыхаю теплый воздух апрельского вечера. Откуплюсь деньгами. Наскребу сколько смогу, но связываться с этим бандюгой больше не стану. Слишком большой риск.
Я ужасно злюсь на маму. Сначала злилась потому что она лишила меня нормального детства, потом, за то что она своими выходками превращает мою жизнь в ад!
Она не всегда пила. Более того, она на отлично закончила педагогическое училище.
Но один неверный шаг стоил ей всего. Карьеры и положения в обществе.
Когда маме было девятнадцать лет, она закончила училище и устроилась работать в школу учителем химии.
Там же и познакомилась с папой. Ему было всего шестнадцать лет. Он учился в выпускном классе. Запретные отношения, запретная связь после которой на свет появилась я. Когда об их романе узнали, маму беременную выставили из школы с волчьим билетом. Она родила меня и пошла на завод. Родители от нее отреклись! Такой позор на их голову принесла! Первое время она крепилась, а потом расклеилась. Стала себя жалеть и оплакивать свою прошлую жизнь. Она очень сожалела о своем поступке. Я думаю, что она была бы счастлива все исправить. А я всегда являлась ей воспоминанием о горькой ошибке, которую она совершила в молодости.
Поэтому, когда я забеременела Яной я запретила себе жалеть себя. Понимала, что я и только я могу позаботиться о дочке. Больше мне положиться было не на кого.
Подхожу к остановке и жду свой автобус. Сейчас главное, что бы меня не уволили. В голове вновь проносится мысль: «А может все-таки попробовать себя на должность помощницы»?
Загрузив себя тяжелыми мыслями не замечаю, как дохожу до дома.
А дома меня ждет радостный сюрприз: приехала моя бабулечка!
– Да что за бедовая женщина! Никогда покоя тебе не даст видимо!
Линочка! Не связывайся ты с ней, пожалуйста! Не пиши никаких бумаг. Она тебе никто, а ее дружки очень опасные.
Сегодня бабушка останется ночевать у меня. Она приехала на плановое обследование. Мы уже попили чай и затеяли стряпню. У нас с ней традиция: мы при встрече всегда стряпаем вареники.
Люблю домашний уют, который бабушка всегда приносит с собой в мою маленькую общажную комнатку, люблю, когда она у меня гостит.
Роднее ее у меня никого нет. Только она и моя мелкая Яночка.
Бабушка тонко раскатывает тесто и щедро заполняет его творогом.
– Бабуль, я не написала в этот раз заявление, но в больницу сходила. Она, говорят в реанимации.
Повторяю бабушкины действия с тестом и аккуратно защипляю края почти уже готового варенника.
Странное ощущение. Пустота. Почему-то всегда, когда я говорю о ней у меня пустота. Словно о неживом человеку говорю, а о выдуманном персонаже, которого пару раз видела на картинке в комиксе.
– Ай-я-яй! Куда ты это собралась размазать? – бабушка ловит Яночкину ручку, которая щедро накладывает творог прямо на стол и тут же его растирает – ну пойдем теперь умываться!
Я улыбаюсь. Два самых моих дорогих человека! Больше никого в моей жизни нет. С папой с каждым годом мы видимся все реже. У него подрастает сын Егор. Жена его Наташа так и не приняла меня в семью. Даже когда они приезжали к бабушке на лето она упорно делала вид, что я всего лишь предмет интерьера, не более того. Помню, когда мне было двенадцать лет, они приехала на папин день рождения. Я их очень ждала. Бабушка сшила мне платье с розовой, пышной, фатиновой юбкой. Я чувствовала себя настоящей принцессой. Помогала тогда весь день бабушке готовить праздничный ужин. Старалась. Мне так хотелось ей понравиться! А она по приезду лишь бросила на меня скучающий взгляд и произнесла что-то вроде «Боже, с какой помойки ты притащила эту тряпку»? Егорке тогда было лет пять. Но почему-то именно его мне хотелось утопить в небольшом резиновом бассейне, в котором он купался почти весь вечер. Наверное мне хотелось сорвать на нем всю злость потому что именно на Егора было обрушено все внимание и любовь! Помню, как ушла в праздничный вечер на старую ферму и проревела там добрых два часа, а когда пришла, поняла, что моего отсутствия даже никто не заметил. Я жалела себя! Я искала любви в каждом взгляде пришедших на праздник. Но там встречалось лишь сочувствие. Никому я не была нужна. Только бабушке. Она тогда весь вечер хлопотала с гостями и конечно же не заметила моего отсутствия. А я решилась сделать то, после чего папа со своей женой больше к нам не приезжал. Я одела на бабушкину собаку Наташкин дорогой топ, а остальные ее шмотки высыпала в конуру. А сама забралась на чердак. Помню крики Наташки, смех папиных друзей, удивленное оханье и хихиканье Наташкиных подруг. Помню, как хныкал Егор, потому что его разбудили в позднее время и усаживали на прохладное сиденье автомобиля. А еще я помню папины слабые уговоры остаться. Он как-то слишком неуверенно убеждал Наташку в том, что я еще ребенок. Тогда он снова выбрал ее!
Странно бы было требовать от него любви, ведь я для него так же как и для мамы была всего лишь ошибкой!
– Папа тебя не приглашал на свой день рождения?
Защипывая очередной варенник интересуюсь у бабушки. Они уже с Яной умылись и бабуля усаживает внучку, точнее правнучку рисовать.
– Приглашал. Егорке в этом году пятнадцать исполняется. Ресторан хотят ему снимать. Поэтому Игорешкин день рождения планировали отметить просто в квартире.
– Тоже неплохо – выдыхаю и понимаю, что до сих пор я жду от него приглашения. Я все свои студенческие годы в папин день рождения лишь на пару часиков встречалась с именинником в какой-нибудь кафешке и дарила ему подарок. Он мне четыре года обещал покататься на колесе обозрения и просто прогуляться со мной целый день в парке и поесть мороженного или сладкой ваты. Но почти всегда наши встречи заканчивались истеричным звонком жены. Я чувствовала себя любовницей.
– Тебя он опять не пригласил, да? – бабушка закидывает готовые варенники в каструлю с кипящей водой и ловит мой взгляд
– Нет. В этом году я даже не получила приглашение в дешевую кафешку! Видимо, детство мое закончилось– Печально улыбаюсь и пожимаю плечами.
Чувствую, как в глазах собирается влага.
Слезы– терпите. Только не сейчас!
– Ты куда? Сейчас варенники сварятся уже – бабушка кидает на меня быстрый взгляд, но к моему счастью не замечает моего волнения.
– Я руки помою. Я скоро.
Быстро выхожу из комнаты. Как только за мной закрывается дверь мне в ноздри ударяет коридорных запах сырости и сигарет. Обшарпанные стены, вечно капающие краны в умывалках и бесконечный смех за стенами соседних комнат вызывают у меня нервный приступ тошноты! Хочется упасть на корточки и расплакаться.
В моей жизни как-то все слишком серо, сыро и вот так же безнадежно, как атмосфера в этом здании.
Ну почему мне с каждым днем становится тяжелее?
Плачу я не только из-за папы.
Я влюбилась в своего бездушного мужа.
И с каждым днем меня все больше засасывает в это болото.
Глава 12
Ангелина
Я мчусь по коридору в приемную. Неделю не видела шефа и все было прекрасно. А сейчас он меня вызывает к себе. Причем позвонил мне сам! Господи, откуда у него мой номер?
Осторожно открываю дверь в его кабинет. Тут я еще не была. В приемной приходилось, а в святую святых вход посторонним воспрещен!
Я захожу и забываю, как дышать.
Он лениво растянулся в кресле. Увидев меня его взгляд вмиг становится плотоядным. Без слов он приближается ко мне. Я не смею дышать. Шеф проходится взглядом по моей фигуре, потом одним рывком рассыпает пуговицы блузки по кабинету и усаживает меня прямо на стол. В животе порхают бабочки, в голове затыкаются тараканы, а в сердце…
Он меня целует! И вдруг. Я замечаю бабушкин фикус на его столе. Вот прямо в таком же горшке, как у нее. Комната медленно превращается в бабушкин дом, а меня уже целует не мой босс. Я уже не могу разобрать кто со мной рядом. Он отдаляется от меня, лицо его искажается и он жалобно хрипит «Аня! Выпусти меня! Аннушка плохо мне, выпусти-и-и!»
Чувства вмиг меняются на липкий страх. Этот кошмар меня преследует уже не первую неделю…
Я открываю глаза и сажусь обнимая коленки.
Шеф спать не дает своими ласками во сне, этот страшный мужчина все время выпустить меня просит. И Аней называет…
Жутко…
На шефа я до сих пор злюсь!
Распечатала его фотографию, повесила у себя в комнате и обклеила ему шевелюру цветочками из Янкиных раскрасок. А рубашку раскрасила в розовый цвет. Бабушка сказала, что он очень похож на цыгана в таком наряде.
Смотрю на портрет «цыгана» и подмигиваю ему.
– Доброе утро, придурок! Неудачного тебе дня!
Беру телефон в руки. Через десять минут должен был сработать будильник. Ну хорошо, что этот сон хоть проснуться помог без лишних потягиваний.
Мой телефон пиликает. Открываю сообщение от Машки.
«Шефа сегодня нет. Жанке слегла с ангиной. Помощницу так и не нашли. Выручай, Гелик! Пропаду одна.»
Улыбаюсь своей кудрявой тараторке и быстро набираю сообщение
«С тебя брауни и запеченная филадельфия. И ничего не знаю, мои услуги очень дорогие)))»
Через пару секунд прилетает ответ
«Да блин. Одни проститутки кругом. Ладно. Так и быть. Доставлю удовольствие твоему желудку»
Улыбаясь, отбрасываю в сторону телефон и устало плюхаюсь на кровать. Как будто и не спала. Рядом мирно сопит доченька. Целую ее в щеку и отправляюсь в душ.
Сегодня душно. Май представил, что он июль и закатил нам почти тридцатиградусную жару. А я люблю жару. Как раз в офис легких образов прикупила все в том же шоуруме. Сегодня одеваю ментоловый костюм. Короткая блузка с рукавом три четверти, которая застегивается спереди и короткая юбка а силуэта с высокой талией. На волосах делаю легкую волну, губы увлажняю розовым блеском, на щеки немного хайлайтера. Хочу одеть сегодня каблуки, но в последний момент передумываю и одеваю белые легкие кросовки на высокой подошве. Мало ли, вдруг много бегать придется. Передаю сонную доченьку в заботливые руки нашей няни и спешу на работу.
А на работе уже привычная суета. Бегу в шоу-рум и быстро выполняю текучку.
На часах почти мгновенно появляются заветные цифры, после которых я спешу на вкусный обед. Брауни и филадельфия. От удовольствия на лице расползается улыбка. А еще я очень мечтаю увидеть кабинет шефа своими глазами. Очень уж часто он мне стал сниться.
– Ну что, моя пчела-трудяжка. Готова осваивать нелегкую профессию секретаря?
Машка что-то громко печатает и не поднимая глаз начинает со мной диалог.
Она забавная. Легкая, всегда веселая. Я у нее многому учусь. Например – не унывать.
– Готова. Командуй.
Я плюхаюсь на стул возле нее и заглядываю в монитор.
Машка поворачивается ко мне и улыбается
– Ну уж нет. Сначала – экскурсия!
Быстро соскакивает с кресла и утягивает меня в кабинет шефа.
Кабинет немного меньше приемной. На рабочем столе идеальный порядок.
– Чего замерла? Вот в такой красоте работают строгие шефы, как наш Андрюха. А теперь иди сюда и зацени вид из окна-и кивком головы Машка приглашает меня к панорамному окну.
Я послушно подхожу к чистому стеклу и замираю от красоты. Всего лишь пятый этаж, но какой чудесный вид.
– Я даже не знала, что из окна шефа виден пруд нашего с Янкой любимого парка. Мы там уточек кормим всегда.
Как-то слишком мечтательно произношу я.
– Я люблю сидеть здесь с кофе, после ухода шефа. Позволяю себе эти десять минут роскоши.
Голос Машки ровный, без смеха. Мне даже не привычно. Но я ее понимаю. К такой красоте невозможно привыкнуть. И в такие восторженные моменты всегда хочется быть искренним.
Стоим мы у этого окна минут пятнадцать, но потом все же отлипаем и мне Маша тянет в другую сторону.
– А вот тут Геля, находится дверь, которую никому нельзя открывать ни при каких обстоятельствах. Только мне, да и то в экстренных случаях.
Маша прикладывает карту к электронному замку и открывает дверь.
– А наш босс не «Синяя Борода, случайно. Просто как-то слишком мрачновато все это. Не находишь?
Маша смеется.
– Это очень «бородатая шутка». Шефа уже все на эту тему потролили.
Я несмело захожу внутрь комнаты и замираю.
Это маленькая квартира. Сразу на входе, слева небольшая кухонька со всем необходимым. Справа небольшой шкаф со сменными вещами, халатами и постельным бельем. Дальше стоит большой диван, а напротив дивана широкая плазма.
Между кухонькой и диваном вновь дверь.
– Надеюсь, что там не женские головы – киваю на дверь и хихикаю.
Машка подхватывает мое игривое настроение.
– Нет же Гелька! Там красная комната. В ней наш шеф делает клиентов сговорчивее.
Я улыбаюсь и открываю дверь.
Комната совсем не красная, а большая и светлая, отделана под мрамор. Это санузел с душевой.
Я еще раз обвожу «квартирку» восторженным взглядом.
– Я бы жить сюда переехала.
Маша смеется.
– Ты первая, кто об этом сказал. Другие мечтали лишь покувыркаться с шефом вот на этом вот диване.
Я долго смотрю на диван. Потом ложусь на него и закрываю глаза.
– А я бы здесь сладко спала.
И словно подтверждая свои слова издаю громкое сопение. Маша вновь громко смеется.
– Пошли давай! Вдруг «Синяя Борода» заявится. Тогда точно здесь спать останешься, но перед сном побываешь в красной комнате – Машка мне играет бровями намекая на пошлости.
Я прыскаю.
– Там же душевая. Он меня мыть что ли будет?
– Ну уж не знаю, что у вас у извращенцев на уме.
Мы громко смеемся и идем работать.
Работа в приемной руководителя компании пока кажется не такой уж сложной. Я довольно быстро и с интересом вникаю в суть работы.
– Так, дальше что? В 12.00 Встреча с Саркисян по обустройству офиса. Потом?
Составляю шефу график на недею, пока Машка ищет себе платье. Говорят на днях планируется корпоратив по случаю Дня рождения компании, который обычно делится на два празднования. Сначала в городе с торжественной частью, поздравлениями и вечерними платьями, а потом в загородном комплексе проходит тимбилдинг.
– Так, Геля, посиди тут пять минуточек, ок? Мне заказ привезли. Платьишки померить.
Не успеваю я ничего ответить, как она тут же выбегает из приемной. Прикольно.
Я откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза. Через пару минут вместо Машкиного топота из коридора слышится мужской голос. Я резко сажусь и физически ощущаю громкие удары своего сердца. На мгновение забываю, как дышать. Дверь открывается и красивый, темноволосый мужчина появляется в проеме. Он не смотрит в мою сторону, потому что занят телефонным разговором. Быстро идет в свой кабинет и скрывается за дверью.
