Текст книги "Развод в 40 плюс. Рецепт моего счастья (СИ)"
Автор книги: Лена Лорен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)
Глава 4
Глава 4
– А ты точно уверена, что твоя мать не догадалась насчет трусов? – послышался незнакомый голос за спиной.
Я вздрогнула, резко обернулась. Но Ксюша меня не заметила.
Она с порога направлялась к зеркальной стене, за ней – та самая Саша, фитоняшка.
– Да нет, я всё так подала, что не придраться вообще, – фыркнула Ксюша, сбрасывая с плеч толстовку.
– А прикинь, она не поверила и решила за тобой проследить?
– Да ну, она же вечно чем-то занята: то у неё стирка, то готовка с убогим блогом, то сериал какой-нибудь. В спортзал она не сунется никогда в жизни, у неё же паника от одной мысли, что на неё кто-то посмотрит.
Я невольно пригнулась, натянула капюшон на голову.
Сердце заколотилось.
– Блин, Ксюх, – хихикнула Саша, – я вообще не представляю, как ты с ней живешь. Она такая… ну, знаешь… олдскульная.
– Да ты что! – отозвалась Ксюша, закатывая глаза. – Она сегодня яичницу с колбасой назвала "идеальным белковым завтраком". А у меня ПП-завтрак – чиа, греча, авокадо. Вот где идеально!
Обе заржали. Мне стало тошно.
– Я же ей вчера говорю: мам, давай я тебе покажу, что сейчас реально едят. А она в ответ: “Ты у меня и так красивая”.
– Ужас, – протянула Саша с глумливым смешком. – Это же как надо не уважать себя, чтобы жить с такими мыслями и телом?
И вот в эту секунду я увидела себя их глазами. Не как мать. А как “такое тело”.
Мне хотелось исчезнуть. Раствориться в этих зеркалах. Или, наоборот, швырнуть в них гантель.
Но я осталась. Потому что было интересно, насколько глубоко они могут копнуть.
– Знаешь, – протянула Ксюша, поправляя волосы, – мне иногда кажется, что она вообще не понимает, что живет в двадцать первом веке. У нее ценности какие-то… колхозные.
– Так ты не виновата, что ты из другой лиги, – Саша подмигнула. – У тебя ж папа классный. А мама… ну, она как бы… старая школа.
– Рил. Вот ты – другое дело. – Ксюша смотрела на Сашу с обожанием. – Я бы не отказалась от такой мачехи.
– Правда? Да я только за, – расплылась “Фитоняшка” в мечтательной улыбке. – Ты отца своего уговаривай развестись, и я, так и быть, удочерю тебя.
Что, мать вашу, здесь происходит?
Нужно бежать! Бежать отсюда подальше!
И тут дверь зала открылась.
Я услышала его шаги, не повернув головы. Узнала по запаху. Это был тот самый парфюм, который я дарила ему на прошлую годовщину.
Вова.
Он зашел в зал в фирменной форме, с бутылкой воды в руке и уверенной походкой альфа-самца.
– Привет, девчонки, – сказал он и наклонился, чтобы… поцеловать Сашу в губы.
Не случайно, не невинно. По-домашнему. Так привычно, как будто они это делали сотни раз.
У меня на долю секунды заледенели пальцы. А потом стали гореть, как от ожога. Пересохло во рту, язык стал шероховатым, как наждачка. Колени чуть не подкосились. В груди не боль даже, а пустота с вакуумом.
Саша хихикнула и шлепнула его по груди:
– Ты чего, нас же могут увидеть.
– Да ладно тебе, скромница, всё под контролем. – Вова оглянулся по сторонам, а потом смачно схватил девушку за зад. – Тут все свои. Чего нам стесняться?
– Да уж, – протянула Ксюша, совершенно не реагируя на подобные действия своего отца, – ну пап, ты бы хоть постыдился. А то я и так стала очень часто тебя выгораживать перед мамой.
Что? Как это часто? Да что же это такое? Я как будто уснула, и мне снится кошмар!
– Вот поедете к Саше домой, и делайте там, что хотите, – продолжила Ксюша со смехом.
– Извини, больше не будем, – подмигнул этот козел моей дочери-предательнице. – Но со стрингами ты, конечно, здорово выкрутилась. Я тебе айфон за это новый куплю.
– А мне? Мне что купишь? – промурлыкала Саша, обвивая руками шею моего благоверного.
– А тебе… тебя я на Мальдивы через месяц свожу, хочешь?
– А-а-а! Да это же моя мечта! Я там свои купальники новые выгуляю! – заверещала Саша, засасывая Вову на глазах у нашей дочери.
И тут я не выдержала. Отплюнулась и встала. Медленно, с достоинством, как героиня в плохом фильме про хорошую женщину.
– Что, Ксюш, это ты так от матери родной отказываешься? – сказала я громко.
Все трое обернулись.
И это был тот самый момент. Тот, ради которого стоило не убегать.
Ксюша побледнела. Саша ойкнула. А Вова… Он позеленел. Застыл в полнейшем замешательстве.
Я подошла ближе. Сняла капюшон. Смотрела прямо, ровно. На всех них.
Нос вдруг защекотало, как перед слезами. Но я просто глубоко вдохнула. До самой души.
– Ну эт вы, конечно, устроили цирк с конями. Но спасибо, – произнесла я саркастично. – Вы все мне очень помогли. Открыли мне глаза на правду, помогли взглянуть на себя иначе. Браво!
Я обвела их презрительным взглядом, в котором, надеюсь, читалось всё то разочарование, что я чувствовала.
Пауза. Тишина. Их троица, как замороженная картина.
– Только что ж вы, родные мои, побоялись сказать мне всё это в лицо? Неужели вы вообще меня ни во что не ставите?
– Мам… – прошептала Ксюша.
– Нет, Ксюша. Ты сама это сказала. Я просто услышала.
Я посмотрела на них в последний раз. Не со злостью. С горечью. И без слез.
– Вова. У тебя больше нет жены. Ксюша. Надеюсь, ты найдешь кого-то, кто действительно будет тебе достойной мамой. А теперь, извините. Меня ждут мои великие дела – стирка, готовка… и мой “убогий блог”.
Я развернулась и ушла. Не оглядываясь. Потому что знала: если оглянусь – упаду. А я собиралась только подниматься.
Глава 5
Глава 5
Я выскочила из зала с такой скоростью, будто меня подожгли. На самом деле подожгли. Только изнутри.
Дверь тренажерного зала захлопнулась за мной. Звук был такой, словно я окончательно захлопнула и всю свою прежнюю жизнь.
Только сделала шаг в сторону лифта, и тут же… врезалась лбом во что-то твердое и мускулистое.
– Осторожно! – прозвучал мужской голос. Густой. Обволакивающий. Слишком близко.
Я отшатнулась, схватившись за лоб, и подняла глаза на жертву лобового тарана.
Передо мной стоял… ходячий баннер мужской самодостаточности. Мужчина ростом под два метра. Брюнет со щетиной. Широкоплечий. Уверенный в себе. С серьезным взглядом. Одетый в футболку-поло в обтяжку, с татуировками на накачанных руках, с дорогими часами на запястье.
Он принадлежал к той породе мужчин, которых я инстинктивно избегала. Просто потому, что рядом с такими всегда чувствуешь себя… как столовая ложка рядом с хрустальным фужером.
– Вы как, нормально? – спросил он, чуть склонив голову.
Ага, конечно! Только что узнала, что муж изменяет, дочка предала, и вообще жизнь катится в тартарары… А так, конечно, всё прекрасно!
– Да. Просто я сейчас, возможно, немного не в себе, – сказала я и поправила капюшон.
– Хм, заметно, – кивнул ходячий тестостерон, оглядывая меня с нескрываемым, даже изучающим интересом. – Обычно клиенты не выбегают из фитнес-клуба, словно их подгоняет сам дьявол.
– А это не клуб, это филиал ада, – пробурчала я.
Он рассмеялся. Открыто, заразительно и очень естественно. Звук его смеха, обращенный ко мне, а не к экрану телефона, стал глотком свежего воздуха в затхлой атмосфере моего дня.
– А вы… интересная, – произнес он, чуть прищурившись, словно оценивая диковинную находку. – Новенькая?
– А? – моргнула, а затем отмахнулась. – Нет. Старенькая. Разве по мне не видно?
И он снова окинул меня взглядом, медленно, с головы до ног, а затем спрятал руки в карманы безупречно выглаженных брюк.
– Не знаю, не знаю… Старенькой вас точно не назовешь. Да и я вроде всех здесь знаю, а вас вижу впервые. Хотя вас трудно было бы не запомнить.
– Хм. Это как – “трудно не запомнить”? – выстрелила я. – Габариты не те?
Его губы дрогнули в усмешке, тем не менее он спокойно ответил:
– Дело не в габаритах. Просто… вы умеете производить впечатление. В вас что-то есть.
Господи, что он несет? Совсем уже ку-ку?
– Простите, если грубо спрошу... А вы кто вообще? Просто мимо проходили?
– Я Артём, – он протянул мне широкую, сильную ладонь. – Владелец этого, как вы выразились, филиала ада.
Черт. Как неловко вышло…
Артём всё еще держал руку, ожидая моего ответа. Но я не решилась ее пожать. Просто сухо кивнула.
Рука у меня сейчас – это та часть тела, которую хочется засунуть в миксер, а не подавать незнакомцам, пышущим мужской мощью и уверенностью.
– Знаете, вы очень… – продолжил он, но я резко перебила его.
– Не надо! Я и так сегодня наслушалась в свой адрес много нового.
Он удивленно вскинул брови, но не отступил.
– Хорошо, тогда давайте поговорим не о вас, а о чем-нибудь другом?
Я иронично хмыкнула.
– Например? О чем могут говорить два незнакомых человека? О глобальном потеплении? Или о том, почему после сорока метаболизм замедляется? – предположила я, закатывая глаза. – Боюсь, моя экспертиза в этих вопросах стремится к нулю.
“Сегодня мой мозг будет занят исключительно размышлениями о том, как правильно пережить предательство близких и собственную никчемность”, – мысленно добавила я.
Артём на секунду задумался, почесывая щетину, а потом вдруг сказал:
– Мы можем поговорить о завтрашнем дне. Вот что вы делаете завтра? Могу ли я пригласить вас на ужин? Или в кино? Или просто на прогулку по парку?
Я посмотрела на него как на инопланетянина, только что приземлившегося в мой персональный ад.
– Вы… сейчас серьезно? – выдавила я, чувствуя, как внутри меня поднимается волна истерического смеха. – А вас не смущает тот факт, что я замужем? – Демонстративно выставила руку с обручальным кольцом, которое теперь служило лишь напоминаем о неудавшемся браке.
Артём даже не взглянул на кольцо. Лишь пожал плечами, сохраняя на лице невозмутимое выражение.
– А почему меня должно это смущать? Мне нравятся женщины, которых нужно добиваться… Особенно если их мужья явно не ценят сокровище, которым обладают.
Я закатила глаза. Этот мужчина либо совершенно не представлял, с кем имеет дело, либо, что гораздо хуже, понимал слишком хорошо.
Просто он так говорил, словно был в курсе моих проблем с Вовой. А может, они знакомы? Точно! Вова же ходит в его фитнес-клуб!
Тогда бежать, бежать от него без оглядки!
– Послушайте, Артём, – произнесла я, стараясь сохранить ледяное спокойствие в голосе, – я, конечно, понимаю, что вы привыкли к толпам поклонниц, падающих к вашим ногам от одного взгляда. Но я не какая-нибудь фитоняшка, жаждущая вашего внимания. Я – замужняя женщина в кризисе. Так что прошу вас, оставьте меня в покое!
– Ох, какие мы гордые! – Артём ничуть не смутился, напротив, его губы расплылись в еще более широкой, дразнящей улыбке. – Ну хорошо, хорошо, замужняя вы наша. Я отступаю. Но позвольте мне сказать вам напоследок всего одну вещь.
– Валяйте, – вздохнула я, предчувствуя что-то гадкое.
– Вы очень красивая, когда злитесь, – прошептал он, склоняясь так близко, что я почувствовала терпкий аромат его парфюма, обволакивающий меня. – И я уверен, когда вы улыбаетесь, вы еще более неотразима. Надеюсь, когда-нибудь вы подарите мне свою улыбку.
С этими словами он развернулся и ушел, оставив меня стоять в полном оцепенении.
Я проводила его взглядом, чувствуя себя ковриком, который только что пропылесосили и вывернули наизнанку.
Впрочем, надо признать, что после этого странного диалога… мне стало немного легче. Как будто кто-то нажал кнопку "перезагрузка" в моем перегруженном мозгу.
И тут я вспомнила про лифт. И про то, что мне вообще-то надо домой, зализывать раны и обдумывать план мести… или чего-то там еще, что полагается делать в таких ситуациях.
И только когда дошла до лифта, я вдруг поймала себя на мысли:
А ведь этот Артём смотрел на мое тело с оценкой, но не скривился. Он не пытался подогнать меня под стандарты нынешней красоты. Он просто назвал меня красивой…
И почему-то... это стало самым странным и тревожным из всего, что сегодня произошло. Это выбивалось из общей массы дерьма, в которое я сегодня вляпалась.
Глава 6
Глава 6
Когда я дошла до дома, руки всё еще дрожали. Я даже не помнила, как открывала дверь. Просто оказалась в коридоре, рухнула на мягкое сиденье у обувницы и уставилась в одну точку. В пустоту.
В ушах звенело. В глазах мелькали мушки.
Не знаю, сколько я так просидела, но отвлек меня телефон. Смс пришло.
Сердце ухнуло куда-то в пропасть.
Если это Вова решил добить меня, клянусь, я выброшу этот чертов телефон из окна! А вслед за ним и все его вещи!
Но нет. На экране высветился чужой номер. Несохраненный в контактах.
“Лида, вы как? Надеюсь, добрались до дома без происшествий?”
Я уставилась в экран. Моргнула. Протерла глаза.
Что за дела?
Я не привыкла, чтобы кто-то спрашивал, как я. Не из вежливости. Просто так.
Следующее сообщение пришло, пока я пыталась понять, кто бы это мог быть, и откуда это человек знает мое имя.
“Не злитесь. Я просто хотел убедиться, что с вами всё в порядке”.
Я молча смотрела на экран.
Это шутка какая-то? Откуда этот Артём раздобыл мой номер?
И тут вспомнилось, как при оформлении пробного абонемента я указывала свои данные.
Он нашел мой номер в клиентской базе фитнес-центра. Точно!
А это вообще законно?
Нахмурившись, я села ровнее. Пальцы застыли над экраном. Потом они быстро заскользили по клавиатуре:
“А вы не из тех, кто сдается, да?”
Ответ пришел почти сразу, будто Артём заранее знал, что написать.
“Вы меня раскусили. Я упрямый. Особенно когда чувствую, что кто-то стоит того. Вы мне просто понравились, Лида. Но не волнуйтесь, я умею ждать. И не кусаюсь. Почти :)”
Буквы расплывались. Я медленно прочитала сообщение, затем еще раз.
Ну и как это понимать, черт возьми?
Это же почти как признание? Или очередной виток мужской лжи, но с более умелой подачей?
Разозлившись, я настрочила ответ:
“Буду откровенной, Артём. Вы слишком легко говорите такие слова. Не боитесь, что вас пошлют? Если честно, меня такой ваш напор пугает”.
На этот раз пауза затянулась. Я даже подумала, что Артём обиделся. И почему-то в этом было что-то… обидное и для меня.
Но спустя мгновение вибрация снова прокатилась по моей ладони.
“Так и есть. Я не боюсь. И это не потому, что я слишком самоуверен. Просто считаю, что лучше рискнуть и услышать “нет”, чем ничего не делать… Но я уважаю чужие границы. Если вы не готовы ответить “да”, скажите честно”.
Медленно, будто пальцы не мои, я заблокировала экран. Не ответила.
Потому что не знала, что написать на такое....
Передернув плечами, я поднялась и пошла на кухню, но только сделала пару шагов, как вдруг входная дверь хлопнула.
Послышались голоса. Сначала Ксюшин. В тональностях раздраженного подростка и холодной уверенности, которой у нее не было еще вчера.
Потом Вова заговорил. Громко. Весело. С каким-то фальшивым облегчением, будто он уже заранее знал, что сейчас всё произойдет. И наконец, можно не притворяться.
Макс вошел последним. Он был тихим. Смотрел в пол. Но когда поднял глаза и увидел меня, во взгляде не было удивления. Только какая-то глубокая, взрослая усталость и такое же разочарование, как и у меня.
– Ма, – первым сказал он, голос у него дрогнул.
А Ксюша уже летела на меня, набирая воздух в легкие:
– Ну, ты хотя бы не делай вид, что не догадывалась. Всё равно же знала. Просто делала вид, что не замечаешь. Все всё знали! Даже Макс! Знали, но просто молчали!
Больно. Да так, что хоть волком вой…
– Ксюша! – Вова метнул на нее строгий взгляд, но беззубо. Уже всё равно.
– А что? Она всё равно рано или поздно узнала бы! – вскинулась дочь. – Ты же сам собирался ей сказать!
Я посмотрела на Вову.
Он вдруг стал маленьким. Не физически, а внутри.
– Ну и что будем делать, Лид? Что нас ждет? Развод? Скандал? Очередная сцена? – сморщился Вова. – Можешь, кстати, не утруждаться. Я сам всё скажу. Прямо сейчас. Да, я с Сашей. Уже несколько месяцев. И, если хочешь знать, да! Она лучше тебя. Во всем. Она легкая. Мне с ней... проще.
Я начала задыхаться. Тело не слушалось. Как будто каждая кость в теле гудела на своей частоте.
Просто проще.
Еще так преподнес, словно я – груз.
– Значит, говоришь, она легкая? – произнесла я с отстраненным видом.
– Не только, – Вова обвел меня взглядом с головы до ног. – Лида, ты посмотри на себя. Ты изменилась. Ты перестала быть женщиной. Стала... ну, знаешь, бабенкой. Всё время усталая, в этих своих фартучках. Ты даже смеяться разучилась.
Я открыла рот, но не смогла сразу выговорить ни слова. Лишь сдавленный звук, как будто из горла вышла жизнь.
– А Саша… она не такая. С ней реально легко. Она смеется. Она... не грузит. И, да, она классно выглядит. Честно? Я каждый раз удивляюсь, что она вообще со мной. Она – кайф. А ты... стала стокилограммовой бытовухой.
Я застыла. Сердце подпрыгнуло к горлу.
– Ты серьезно сейчас? – прошептала я в ужасе. – После всего, что я для тебя сделала? После прошлого года?
– Мам, – встряла Ксюша, уже более спокойно, – ну... может, папа и прав. Просто тебе бы не помешало чуть... ну, взяться за себя.
– Заткнись, Ксюха! – перебил ее Макс неожиданно резко и так громко, что стены задрожали. – Просто завали свое хлебало уже наконец!
Ксюша в шоке раскрыла рот, уставившись на брата во все глаза. Вова нахмурился и повернулся к сыну:
– Ты как с сестрой разговариваешь?
Макс стоял, сжав кулаки. Румянец до ушей. Но взгляд был твердым, враждебным.
– А как мне еще с вами разговаривать? – впервые в жизни сын повысил голос на отца. – Мама целый год за тобой ухаживала, когда ты на ноги встать не мог. Когда ты стонал по ночам и рыдал в ванной, думая, что подохнешь скоро. А она тебе жопу вытирала, супы готовила, из больницы не вылазила, хотя сама падала от усталости. Ты это уже забыл, да?
Тишина. Такая, в которой даже холодильник кажется слишком громким.
– А теперь ты ее жирной называешь? – Макс шагнул к Вове ближе. – Да ты… ты – просто неблагодарный урод!
Ксюша пыталась что-то вставить, но не нашла слов. Стояла как побитая.
А Вова... Побагровев от смеси злости и унижения, он просто отвернулся, как будто разговор исчерпан.
– Раз так, я ухожу! – отрезал он, срываясь с места.
– Ну и вали! – выплюнул Макс. – Только не возвращайся, понял?!
– Пап, я с тобой! – Ксюша рванула за ним следом, но тот сразу же ее осадил:
– Ты-то куда? Дома оставайся!
– Ну, пап…
– С матерью будь, я сказал!
Ксюша в протесте топнула ногой, но, поняв, что отцовское мнение не изменится, пулей понеслась в комнату. Прятать свои слезы.
Когда входная дверь за Вовой захлопнулась, сын со злости впечатал свой кулак в стену. Выдохнул, а затем развернулся и посмотрел на меня. И я впервые за долгое время увидела в его глазах не раздраженного подростка, а мужчину.
– Охренеть денек, ничего не скажешь! – бросил он гневно, после чего убежал в свою комнату.
Выражался при мне Макс не в первый раз. Но именно сегодня это было очень даже к месту. Сейчас я была с ним солидарна. Лучше и не скажешь.
И вот только сейчас я позволила себе вздохнуть. Не заплакать. Не рухнуть на пол. Просто вдохнуть полной грудью, как человек, которому вернули воздух.
И в этой тишине снова завибрировал мой телефон, а на экране отображалось новое сообщение от Артёма:
“Если вам нужно просто помолчать – напишите мне хотя бы точку. Я всё пойму.”
Я сжала телефон в руке, как спасательный круг.
И вдруг впервые за долгое время поняла, что меня увидели.
Не потому что я мать, жена, кухарка и живая аптечка в одном лице. А просто потому что я – есть.
И пока я стояла в этом аду, где рушился мной многолетний брак, кто-то там – снаружи – ждал от меня всего одну точку.
И, может быть, это хоть что-то значило.
Глава 7
Глава 7
Неделю спустя
Мой прежний мир рухнул, но я, как ни странно, осталась стоять на ногах.
Я подала документы на развод. Действовала спокойно, хладнокровно.
Словно заполняла квитанцию за коммунальные услуги.
Никаких скандалов, никаких слез и соплей. Какой в этом смысл?
Смысл вопить и стенать о разбитой семье и потерянной любви?
Лить крокодиловы слезы. Ведь ничего уже не вернешь.
В ЗАГСе работница за стеклом, утомленная рутиной, только буднично подняла брови, когда я сказала, что хочу подать одностороннее заявление, и машинально протянула мне бланк. Пробежав глазами по строчкам, в графе “причина развода” я твердо вывела: “Невозможность дальнейшего совместного проживания”.
Но как же хотелось написать правду! Выплеснуть горечь и обиду чернилами на казенную бумагу: “Предал, гад ползучий! Обозвал стокилограммовой бытовухой и сбежал к молодой лани с точеной фигуркой”.
Нет, ну а что? Чем не причина для развода?
Но нет, нельзя. Официальность требует бездушных формулировок.
Вышла из ЗАГСа, вдохнула свежий уличный воздух полной грудью.
Он обжег легкие непривычной свободой. Свободой? Нет, о ней еще было рано думать.
Но тут в памяти всплыло то самое, неотправленное сообщение. Та точка, которую я так и не решилась послать Артёму. Этому напористому мужчине, проявившему ко мне участие в момент, когда рушился мир.
Он словно на секунду приоткрыл мне дверь в другую жизнь, где есть место вниманию и восхищению, а потом я сама же захлопнула эту дверь.
Потому что испугалась.
Между нами повисло многоточие. Не пауза. Не прощание. Просто тишина, звенящая от невысказанных слов.
Рано! Слишком рано для новых мужчин, для флирта, для переписок и тем более чего-то большего.
Я пока не готова. Сейчас – точно нет.
Сейчас мне нужно научиться смотреть в зеркало и не отводить взгляда. Научиться снова видеть в себе не просто кухарку, аптечку и жилетку, а женщину. Ту, которую можно любить. Которую я полюблю сперва сама, а потом, если уж мне улыбнется судьба, полюбит кто-то другой.
Жизнь без Вовы оказалась странной. Непривычной. Но в чем-то, на удивление, даже уютной. Словно я наконец-то сняла тесную обувь.
Он-то ушел, а я осталась. Как и дети. Макс – с ним всё понятно. Он меня поддержал. Он моя опора. А вот Ксюша… Ну, Ксюша просто проживала на одной с нами территории, но молчаливо поддерживала отца.
И давала это ясно понять.
Всё это время она меня избегала, в глаза не смотрела, за ужином молчала как рыба. Но я кожей чувствовала, что ее гложет стыд.
А почему? Да потому что папа ушел, а фитоняша, та самая новая крутая “мачеха”, как-то не спешила взять ее к себе и папе на проживание.
Я это поняла по обрывкам разговоров. Обломились моей детке все ее радужные планы.
И подружка оказалась липовая. Позолоченная фальшивка.
В общем, Ксюше хоть и было стыдно до зубной боли, но гордость ей не позволяла заговорить первой. А я и подавно не хотела идти с ней на контакт. Если кому и надо извиняться, то точно не мне, а ей.
И вот сегодня, впервые за целую неделю, она появилась на кухне. С уставшим лицом, сутулой спиной и рюкзаком, будто набитым кирпичами. Взгляд потухший, губы сжаты. Я едва узнала в ней ту самую язвительную принцессу революции.
– Мам, – спросила она у меня как ни в чем не бывало, – а чем можно перекусить? Я жесть голодная…
Я не сразу удостоила ее взглядом. Продолжала невозмутимо протирать посуду, словно она была чем-то невообразимо важным, а потом всё же обернулась к дочери.
– Ты шутишь? – спросила я ровным голосом. – С чего ты взяла, что после всего, что произошло, я обязана вам прислуживать?
– Ну мам, не начинай, а? – Она закатила глаза, встала напротив меня, сверля взглядом. Поморщилась, увидев на столе пирожное, словно это была отрава. – Что я такого сделала? Ты обиделась на правду?
Я вздохнула. Тяжело, с той обреченной покорностью, что приходит на смену первоначальному шоку. Пришлось принять горькую правду: наша с Вовой дочка выросла наглой эгоисткой.
– Я не обиделась, Ксюша. Просто ты еще, наверное, маленькая и не понимаешь кое-что. Видимо, мы с папой не научили тебя хорошему. Упустили, бывает.
– Мам, это что? Нотации?! Решила понудить? – Она картинно всплеснула руками. – Я и так устала и просто хочу есть! Ты же всё равно дома и что-то готовила. Тебе жалко, что ли, для родной дочери?!
– Поесть? А разве моя еда тебе подходит, Ксюша? Ты же сама говорила, что я готовлю не то, что едят все нормальные веганы. Так что ты от меня теперь хочешь? У тебя руки-ноги есть. Кухня в твоем распоряжении. Хочешь – сделай себе тост. Хочешь – чиа-пудинги. Гугл тебе в помощь. Надеюсь, Фитоняша Саша одобрит. А мама… мама теперь сама по себе.
Она вытаращилась, глядела на меня с выражением вселенской обиды, но слов так и не нашла. Постояла так полминуты, фыркнула, схватила яблоко со стола и вышла, хлопнув дверью кухни.
А через пару минут громыхнула уже входная – Ксюша демонстративно покинула дом.
Ну и прекрасно. Пусть проветрится. Авось, и мозги прочистит заодно.
Я вернулась к столу, и в этот момент экран телефона ожил, высветив уведомление.
С маркетплейса: “Ваш заказ доставлен. Фиксатор для телефона ждет вас в пункте самовывоза”.
Смахнула окошко уведомления и улыбнулась.
Мелочь, а приятно. Я давно хотела этот фиксатор и наконец решила приобрести – удобная штука, чтобы снимать видео на кухне, не колхозя всякие пирамиды из банок или стопок книг.
Кулинарный блог я не бросала, просто взяла паузу.
Ну как готовить с душой, когда твою собственную душу наизнанку вывернули?
Стыдно было делиться с миром рецептами, когда внутри у самой всё пересолено и безнадежно подгорело.
Но на днях я решила – хватит. Пора возвращаться. Пусть у меня далеко не миллион подписчиков, и даже не сто, и даже, к сожалению, не пятьдесят. Со мной не спешат заключать рекламные контракты. Зато это мое место силы.
Место, где я могу быть собой и готовить любимые блюда по своему вкусу.
И пусть это даже будет один лайк – и тот от соседки. Зато он будет искренним и от души.
Съездила за посылкой, по дороге зашла в “Вкуснобери”, взяла пару баночек нового крем-сыра, вдохновилась на чизкейк без выпечки. Давно хотела попробовать.
Пока ехала домой, в голове уже крутились идеи: как оформить подачу, под каким углом ставить телефон, чтобы было светло и уютно, что сказать вначале. Даже настроение чуть улучшилось. То есть не сказать, чтобы совсем отпустило, но точно стало легче. Я пришла в норму.
Когда я открыла дверь, в квартире было непривычно тихо. Ни звуков из комнаты дочери, ни шагов сына. И только на кухне… кто-то возился.
Сердце екнуло. Странно… Кто бы это мог быть?
Зашла и обомлела.
За столом, царственно восседая на своем излюбленном стуле, расположился Вова. И ладно бы он просто сидел в ожидании моего прихода. Но нет!
Он восседал, словно хозяин поместья, будто и не покидал этот дом никогда. Невозмутимый, как лев, почивающий в самом сердце прайда.
Неспешно потягивал чай, да еще и из моей любимой кружки. Проклятие!
И как вишенка на торте – он уплетал мои свежайшие пирожные, любовно разложенные в коробке, приготовленные сегодня утром. Те самые, что я приберегла для особенной съемки, для первого выпуска после долгого перерыва. Съемки, где я, наконец, решусь открыть свое лицо миру, сбросив оковы прежней стеснительности, вырвавшись из уютной зоны комфорта.
Я готовилась, предвкушала… а он…
Волна обжигающего гнева сковала меня у входа.
Такой дерзости я не могла и вообразить!
– И что ты здесь делаешь, интересно спросить? – процедила я, стараясь сдержать дрожь в голосе.
Он соизволил поднять на меня взгляд, поставил кружку на стол с нарочитой медлительностью, будто впереди целая вечность. И противно причмокнул губами.
– Что за вопрос, Лида? Я пришел домой.
– Домой? – переспросила я. – А как же твой новый семейный очаг? Саша выставила за дверь? Или нимб легкомысленности оказался не таким уж и сияющим?
Он вздохнул, покачал головой. В глазах блеснуло раздражение. Судя по всему, еще неделю назад он был рад сбежать от “стокилограммовой бытовухи”, а оказалось, что новая жизнь не стала раем.
– Лид… послушай… Ну я дурак. Круглый идиот. Бес меня попутал, не иначе. Даже не думал, что всё будет так плохо. Поверил, как мальчишка, что с ней будет легче. Но всё оказалось совсем не так. Она пустышка. Бездушная кукла. Просто… безмозглая картинка, – ныл и жаловался он, как будто я была его личной жилеткой для слез. – В ней нет души. В голове только диеты и селфи! Я так больше не могу, Лид! Прости меня… Я совершил чудовищную ошибку.
Он поднял на меня взгляд, полный собачьей преданности и мольбы о прощении. Взгляд был настолько жалок, что меня передернуло. Меньше всего я ожидала возвращения блудного попугая с таким поникшим хохолком.
– В общем… Если ты готова… Если мы… Короче! Если ты дашь мне шанс – я хочу всё вернуть.
Он произнес это мягко, даже с какой-то робкой нежностью, которая возвращала в прошлое. Взывала к нему. И он, мой блудный муж, взывал.
Но внутри меня ничего не дрогнуло. Ни капли сочувствия, ни искры надежды… Ничего. Всё перегорело. Осталась только усталость и раздражение от его внезапного появления. Снова он здесь, претендует на жену, которую собственноручно выбросил на помойку.
Как старый и ненужный свитер, который растянулся от времени.
А теперь, видите ли, решил его выудить и отряхнуть от грязи.
– Нет, Вова, – выдохнула я и качнула головой, словно стряхнула с себя дурной сон. – Ничего не вернуть. Мне это больше не нужно. Я прекрасно справилась без тебя. И я наконец могу дышать полной грудью. Без тебя. Одна. Сама по себе. И никто мне больше не скажет, что я какая-то не такая. Я себя устраиваю. А если тебя нет, дорогой, это твои проблемы. Можешь катиться к своей няше, Маше, Глаше, да к кому угодно, а мне и одной прекрасно.
Он замер, глядя на меня в шоке, губы сжались в тонкую, сердитую линию.
– То есть… это конец? Ты всё решила? – В голосе прорезались стальные нотки.
– Да. Решила. И уже подала на развод. Я не просто говорю – я действую. И, в отличие от некоторых, я делаю всё честно, а не за спиной.
Он медленно встал, прошелся по кухне, заглянул в окно, зачем-то коснулся кончиками пальцев края льняной скатерти, задержал взгляд на белом боку холодильника.
– А ты неплохо устроилась. – Голос его прозвучал чужим, отстраненным. – Просторно. Тихо. Дети рядом. Всё в порядке, да? Никто тебе не мешает делать то, что ты хочешь. А мне что прикажешь делать? Это, вообще-то, и мой дом!
Я ничего не ответила. Только следила за ним взглядом и отсчитывала секунды до того момента, когда хрупкое равновесие окончательно рухнет, и я запущу в него этим чертовым крем-сыром.
Что тут скажешь? Он сам вырыл эту яму. Сам себя в нее и столкнул. Так что все претензии исключительно к себе любимому!
– То есть я тут лишний, я так понял? Ну что, Лида, раз не хочешь по-хорошему… – Он посмотрел на меня прямо, и в его холодных глазах больше не было раскаяния. Один сплошной лед. – Тогда будет по-плохому.
– Это угроза? – выдохнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается от предчувствия беды.
– Это обещание, Лид. Мирного развода не будет. Я выверну тебя наизнанку. Имущество пополам, помнишь? А квартира, между прочим, оформлена на нас четверых. А если суд сочтет, что ты препятствуешь моему общению с детьми… Что ж, можешь вообще остаться ни с чем. Думаешь, я не знаю, как работает эта прогнившая система?
