Текст книги "Предатель, зачем ты вернулся? (СИ)"

Автор книги: Лена Лорен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 20

Машина свернула в уже знакомый двор, и я снова притихла, натянулась сильно.

Демьян припарковался в свободном кармане и вышел из машины.

Как бы мне ни хотелось отсидеться, пришлось приложить усилия, чтобы собрать себя в кучу.

Оставив сумку в машине, я вышла на улицу и глянула на окна квартиры, где жила Светлана.

– Идем, Нин, – торопил меня Демьян, развернувшись. Он уже успел дойти до подъезда, а я так и продолжала стоять на одном месте, словно приклеилась к земле. – Чем дольше ты сомневаешься, тем сложнее решиться.

Это факт. Я прекрасно это понимала, но мандраж только усиливался и сердце сжималось в томительном ожидании недоброго предчувствия.

Не вытерпев, Демьян подошел ко мне и опустил тяжелые руки на мои плечи.

– Ты не обязана ее прощать.

– Не обязана, – согласилась я, опустив глаза в землю.

– Тебя никто не заставит дружить с ней или общаться в будущем, если ты сама этого не захочешь.

– Верно.

– Ты не обязана ей ничем, – Демьян вдруг обхватил мое лицо руками и легонько тряхнул. – Но посмотреть ей в глаза ты должна. Ты должна, наконец, отпустить эту ситуацию, а для этого нужно заполнить все пробелы.

Я не смотрела на него, но ощущала прожигающий взгляд, блуждающий по моему лицу. И желание поддержать меня, как-то помочь совладать с собой. Ощущала, словно это желание можно было потрогать и напитаться силой.

– Ты прав… Я сделаю это, – ответила я, набравшись храбрости, и вошла в подъезд.

В конце концов, мы чужие друг другу люди.

На совесть моей биологической матери, конечно, сложно было полагаться, но если у нее имеется хоть крупица информации, которая поможет нам, я должна пересилить себя и, наплевав на свои обещания, посмотреть ей в глаза.

Должна, черт возьми!

Демьян позвонил в звонок, я замерла в ожидании. Где-то в глубине души я даже надеялась на то, что Светланы не окажется дома, и мы будем вынуждены уехать отсюда ни с чем, однако спустя мгновение входная дверь распахнулась.

Тут-то мои нервы просто лопнули разом.

Стоя на пороге своей квартиры, Светлана молча обвела нас взглядом. Лицо ее не выражало никаких эмоций, словно она ждала нас и готовилась к этой встрече.

– Проходите, – отворила она дверь шире, впуская нас в квартиру.

А в моей голове вдруг мелькнула мысль – а не устроит ли она нам ловушку, когда мы окажемся на ее территории? Вдруг там засада?

Превозмогая себя, я переступила порог, мы прошли в коридор, разулись.

А квартирка-то у моей матери была добротной, чистенькой и светлой. Трешка со свежим ремонтом и всеми удобствами.

– Чай или кофе? – предложила Светлана, когда мы вошли в довольно просторную и уютно обставленную кухню.

Отвернувшись от нас, она включила чайник и принялась доставать кружки из шкафчика. Трясущимися руками.

Мое ощущение, что Светлана не испытывала никаких эмоций от встречи, оказалось ложным. Она нервничала. И неслабо так.

– Спасибо, но мы сюда приехали не за этим, – сухо ответила за нас обоих, подумав, что так будет правильней, просто доверия Светлана совсем не вызывала.

На первый взгляд, в ее квартире никого кроме нас не было, даже дочери, но лучше перебдеть.

Женщина замерла и вполголоса сказала:

– Я догадываюсь, зачем вы пришли.

“Ну еще бы ты не догадывалась ”, – едва ли не ляпнула я.

– Мы хотим знать всё о сестре Нины, – произнес Демьян, усаживаясь за обеденный стол. Взгляд его, тяжелый и требовательный, буравил Светлану, словно прокурор, готовый вынести обвинительный приговор.

Я же застыла в дверном проеме, готовая в любой момент сорваться с места, если ситуация выйдет из-под контроля.

Светлана, словно боясь встретиться со мной взглядом, налила себе чаю и робко присела напротив Демьяна.

Тем лучше. Чем меньше она смотрит на меня, тем легче будет сохранить остатки самообладания.

– Ее зовут Надя, – выдавила она, наконец переходя к делу.

Так я и знала. Светлана просто перепутала нас, потому и назвала меня Надей при первой встрече.

– Надя, – протянул Демьян, задумчиво повторяя ее имя. На мгновение в его глазах промелькнуло замешательство.

Неудивительно. Прожить три года бок о бок с человеком и только сейчас узнать его настоящее имя – это удар ниже пояса.

Словно отрезвившись от мимолетной растерянности, Демьян откинулся на спинку деревянного стула, скрестив руки на груди.

– И как часто вы с Надей общаетесь?

– Да как… Не так часто, как хотелось бы, конечно, – Светлана запнулась, внезапно побледнев. С трудом проглотив глоток чая, она замялась. – В последний раз я видела Надю, когда ей было девятнадцать. И то, мы почти не разговаривали.

Всё ясно. Зря мы приехали. Ничего она нам не расскажет. Ничего, что помогло бы выйти на ее след.

Оставалась лишь слабая надежда на программу слежения. Но и она бесполезна, если номер не в сети. Стоит Наде отключить телефон, и мы снова потеряем ее. Повезет, если она вообще его включит. А вдруг она уже догадалась, что мы охотимся за ней?

– Есть какая-то причина, по которой вы не общаетесь? – Демьян осторожно прощупывал почву, выстраивая диалог.

Я же решила пока оставаться в тени, поберечь нервы, которые и без того натянуты, как струны.

– Конечно, есть причина, – возмутилась Светлана, вцепившись в кружку, словно в спасательный круг. – Во-первых, Надя всегда была замкнутой и нелюдимой. А во-вторых… Она даже не знает, что я ее мать. Ей никто об этом не говорил. С пеленок ее воспитывала другая женщина, и она была категорически против моего вмешательства.

Чтобы запретить родной матери общаться с дочерью – это нужно было сильно постараться. Насколько я знаю, закон всегда на стороне матери.

– Вы имеете в виду приемную мать Нади? – не выдержала я, в голосе прозвучало осуждение.

В моих глазах Светлана предстала чудовищем. При живой матери обеих дочерей воспитывали чужие люди, а она умыла руки…

Женщина виновато взглянула на меня.

– Ее родная тетка. Сестра моего мужа стала опекуном Нади.

Супер…

Всю жизнь я не знала, что у меня есть кровные родственники. Живые и здоровые. Мать, отец, тетка, сестра…

– Что с ним? С моим биологическим отцом? – выпалила я, не в силах больше сдерживаться.

– Умер в тюрьме двадцать пять лет назад, – ответила она без тени сожаления. – Запущенный туберкулез. Не смогли вылечить. Или не захотели.

Значит, мой отец умер примерно тогда же, когда я родилась.

– Ну и как же вышло, что Нину и Надю разлучили при рождении? – Демьян озвучил вопрос, который мучил меня больше всего. Сама бы я не осмелилась его задать.

Плечи Светланы поникли. Она отодвинула от себя кружку и, положив руки на колени, сцепила пальцы, пытаясь унять дрожь.

– Я этого не хотела, – выдавила она с виноватым видом, отчего мне стало противно. – Я всегда хотела, чтобы мои девочки были рядом со мной, – она подняла голову и взглянула на меня глазами, полными слез. – Твой отец был жестоким человеком. Очень жестоким. Михаил забрал вас сразу после выписки, я даже домой вас не успела занести. И сколько бы я ни обивала пороги милиции, всё было бесполезно. В какой-то момент я просто сдалась. Но не было ни дня, чтобы я не пожалела об этом.

В ее раскаяние верилось с трудом, однако сердце отчего-то всё равно сжималось, ныло, причиняя острую, почти невыносимую боль.

– Вы так и не ответили на вопрос, – твердо произнесла я, стараясь сохранить самообладание. – Как вышло, что нас с Надей разлучили?

– Я думала, ты умерла, Нин… Умерла еще в младенчестве, – всхлипнула она. – Я все эти годы проклинала себя за то, что не смогла тебе помочь. А когда ты появилась на пороге моей квартиры, я поняла, что двадцать пять лет назад меня намеренно ввели в заблуждение.

Холод сковал меня изнутри, ледяной коркой покрыл кожу.

Ужасно слышать такое от собственной матери, которая похоронила меня заживо.

Глава 21

Меня подмывало по-детски накрыть уши руками, чтобы не слышать всего того, о чем рассказывает Светлана. Чувствовала, что чем больше она будет углубляться в свое прошлое, тем сложнее мне будет это принять.

– Твой отец был чиновником. Коррумпированным. Но я осознала это слишком поздно. Помню, осудила его в сердцах, наговорила лишнего, хлопнула дверью и ушла, беременная вами. А он в отместку отнял вас, хотя вы и не нужны были ему. Так он мстил мне. Вскоре его арестовали за взяточничество, имущество конфисковали, а вы… словно сквозь землю провалились. Я не знала, куда вас распределили, где искать, – вздыхала Светлана чуть ли не через каждое слово. – А примерно через месяц на домашний позвонили. Какая-то женщина потребовала прекратить поиски и… помянуть тебя. Я не сразу поняла, что она имеет в виду, а потом она сообщила: ты умерла. От пневмонии.

Меня едва ли не подкинуло в воздух.

Что за ерунда?

Всего могла ожидать, но только не этого.

– И вы так просто поверили? – недоумевала я. Вроде взрослый человек, а в сказки верит. – Ни справок, ни заключения о смерти не запросили? Могилу хотя бы поискали! А вы, судя по всему, даже пальцем не пошевелили!

Мои слова, как кнутом, хлестнули ее по лицу.

Я едва не попросила прощения за резкость, но вовремя прикусила язык.

Не за что извиняться.

– Как и любая мать, я надеялась, что это неправда. Но в те времена было сложно связаться с людьми, которые этого не хотят. Я не могла выйти на эту женщину, не могла заявить на нее. Я понятия не имела, кто она. Лишь спустя пятнадцать лет я узнала, что звонила сестра Миши, Валька. Она сама призналась, сказала, что сразу после ареста Миша велел ей переехать с вами в пригород Омска. У них там бабка жила.

Что же за отношения связывали моих родителей? Мать будто была для отца инкубатором, не более.

И в итоге у меня мать кукушка, а отец и того хуже – дьявол в человеческом обличии. Он же не только отнял у нее детей, но и позаботился о том, что она не смогла нас вернуть даже после его смерти.

– В общем, всем было плевать на мое горе. Шесть лет я оплакивала тебя, а потом встретила Степку, своего мужа. Если бы не он, меня бы, наверное, уже не было на этом свете. С ним я ожила, а с рождением Алинки горе мое притупилось.

С трудом проглотила горечь.

Я ведь шла сюда с установкой во что бы то ни стало держаться невозмутимо. Велела себе ни в коем случае не вестись на слова Светланы, какими бы жалостливыми они ни были.

Но всё внутри меня рушиться начинает. Я впала в какое-то беспросветное уныние, из которого не было сил выбраться.

Я ведь тоже мать. И в какой-то степени понимала, как мучительно больно ей было в одночасье потерять всё.

Но если бы какие-то сволочи так обошлись с моим ребенком, я бы рвала и метала. Любому перегрызла бы глотку, если бы кто-то хоть пальцем тронул мою дочь. На всё бы пошла, но дорвалась бы до правды.

А эта же не сделала ничего! Просто еще разок родила!

Склонив голову к груди, я начала задыхаться. От нарастающего кома обиды, от правды, обрушившейся на меня. Эмоции захлестнули бы меня, если бы я не почувствовала ладонь Демьяна на моей пояснице.

Он заметил, что я уже держусь из последних сил. Силой мысли он убеждал меня потерпеть, продержаться еще немного. Это читалось по его глазам, по тому, как он поглаживал меня по спине.

– Немало воды утекло с тех пор, но последние лет десять мы с Валей созванивались. Не часто, раз в полгода, чтобы узнать, как Надя поживает, – задумчиво продолжила Светлана, схватила горсть салфеток и вытерла ими распухший, покрасневший нос. – После твоего ухода я позвонила ей и потребовала правды. Так я узнала, что тебя отдали в приют.

И на это потребовалось целых двадцать пять лет, черт возьми…

Я опустила глаза в пол, их защипало дико. Слезы застилали все вокруг.

– И как же так вышло? И… почему только меня? – сипло выдавила из себя, глотка ссохлась, аж сглотнуть было нечем.

Я боялась позорно разрыдаться, но Демьян, словно чувствуя это, окутывал меня своей поддержкой. Его мягкие прикосновения к спине по-прежнему ощущались. Как якорь, удерживающий на поверхности бушующего моря. И, как ни странно, его присутствие не раздражало, а, наоборот, дарило странное, болезненное утешение. Я словно вдыхала его безмолвную силу, нуждаясь в ней, как цветок в живительной влаге.

– Мне этого никогда не понять, но, как показывает жизнь, жестокость людей порой не знает границ, – прошептала Светлана, закрывая лицо дрожащими руками. – Ты стала ненужным ребенком, лишним ртом… От тебя решили избавиться, потому что после смерти отца вас двоих было не на что содержать.

Я пребывала в глубочайшем шоке, а Демьян стиснул зубы, втягивая воздух так, словно хотел удержать внутри бурю, готовую вырваться наружу.

– Тетка Нади в этом виновата, получается? Так? – громыхнул Демьян, по капле наполняясь злобой.

– Да какой там, – отмахнулась Светлана салфеткой, превратившейся в лохмотья. – Валька тут ни при чем, сама жила на птичьих правах. Это все бабка Мишина! Её метод! И Миша такой же душегуб! – процедила она с ненавистью и посмотрела на меня угасшим, полным скорби взглядом. – Всю жизнь нам с тобой эти изверги сломали, Ниночка. Чтоб им черти кишки рвали в аду!

Пока Светлана сыпала проклятиями, меня душила обида, тисками сжимала горло.

Казалось бы, мне должно быть плевать. Всё уже в прошлом. Я пережила это, выбралась из ямы. Однако разочарование в людях… В родных людях! Оно обрушилось на меня с новой силой.

Я ведь была совсем еще крошкой… Как можно было обойтись так с младенцем? Это было за гранью моего понимания.

– Где живет тетка Нади? Адрес знаете? Говорите! – рявкнул Демьян, вскакивая со стула.

Он напрягся, словно готов был сорваться с места в ту же секунду. Его взгляд буравил Светлану, заставляя ее инстинктивно сжаться.

– Узнала я… Лет десять назад узнала… Только вам он зачем? – испуганно ответила Светлана. – Если вы надумали бабку наказывать, то поздно, судьба ее и без того наказала, сдохла она собачьей смертью.

Никогда не радовалась чьей-то смерти, но тут я даже позлорадствовала про себя. Рано или поздно все получают по заслугам…

– Я могу вам дать ее телефон, – предложила Светлана, но Демьяна такой вариант не устроил.

Он оперся кулаками о стол, нависая над женщиной. Давил взглядом, а затем и словами:

– Слушайте, я не знаю, кто такая эта Валя, и как она воспитывала Надю, да и знать особо не желаю, – говорил он монотонно, но каждое его слово было пронизано ненавистью и жаждой мести. – Мне достаточно того, что я знаю, кто такая Надя. Это мерзкий человек. Ничем не лучше вас и тех людей, кто так наплевательски отнесся к Нине. Она продолжает поганить Нине жизнь.

Сгорбившись, Светлана виновато покосилась на меня и, покачав головой, тихонько завыла. Но ни капли сострадания она больше не вызывала. Ничего не вызывала, даже ненависти. Пустота одна...

– Если вы действительно жалеете, что Нине за свою жизнь пришлось сполна натерпеться… Если вы хотите искупить свою вину, вы дадите нам адрес Надиной тетки. Еще вы скажете нам всё, что знаете о Наде. А как только мы уйдем отсюда, вы будете помалкивать о нашем разговоре, иначе станете невольным соучастником. Подумайте о вашей несовершеннолетней дочери, – Демьян безжалостно давил на больное, бросая недвусмысленные угрозы. – Хотя бы Алину не подводите.

И тут Светлана, наконец, показала нам свое истинное лицо.

– Хорошо, я всё скажу, только и вы пообещайте мне, что забудете этот адрес и больше никогда не потревожите меня, – она снова обратила на меня взгляд, на сей раз жесткий и холодный. – У меня муж и дочь, и я не хочу лишних проблем, не хочу, чтобы они думали обо мне плохо. Пойми меня правильно... Так будет лучше для нас обеих.

Глава 22

– Как ты, Нин? – вкрадчивым тоном спросил Демьян, искоса взглянув на меня.

Мы как раз уже подъезжали к моему дому.

За всю дорогу мы ни словом не обмолвились. Переваривали разговор со Светланой и новые ужасающие факты, к которым я не была готова. Не была я готова к тому, что она настолько гнилая...

Но мне это было необходимо узнать… Для того, чтобы поставить финальную точку и убедиться, что Светлана – всего лишь женщина, которая родила меня.

– Нормально. Мне нормально, если учитывать то, что моя биологическая мать оказалась дешевой актрисой, – ответила я бесцветным голосом. – Но давай больше не будем возвращаться к ней, давай сделаем вид, будто мы с ней не встречались.

– Конечно, Нин, я только за, – устало улыбнулся Демьян.

Судя по всему, его тоже всё это вымотало. А у меня же не было сил ни ненавидеть Светлану, ни думать о ней. Я была выжата до последней капли. И всё, о чем мечтала сейчас – это об объятиях дочери, ванне и анальгине. Голова просто раскалывалась.

– Тебе нужно уволиться с работы, – следом произнес Демьян, и это был не совет, а, скорее, указание.

– И как ты себе это представляешь?

– Обычно. Пишешь заявление и уходишь без отработки, – так просто он ответил, пожимая плечами.

Всё-то у Демьяна было легко и просто.

Признаться, я и сама уже подумывала об увольнении. Учитывая обстоятельства, это было бы правильным решением. Уже сегодня я могла бы написать заявление, если бы не некоторые нюансы.

– Да не могу я уволиться, я же только устроилась. Не могу я подвести Марка Дмитриевича, да и накоплений у меня никаких нет. На что нам жить с дочкой?

– Этот вопрос я возьму на себя и завтра же переговорю с этим твоим Марком Дмитриевичем, – твердо заявил Демьян, отчего у меня челюсть отвисла.

Нет, мне, конечно, приятно, что он проявляет к нам с дочкой заботу, и не догадываясь пока, что Саша его дочь. Но содержать нас, когда я его об этом даже не просила – по-моему, это уже перебор.

Не имела я ни малейшего желания зависеть от него материально. Это ко многому обязывает, а я не хочу быть обязанной Аверину.

– Вот ответь мне, ты возишься со мной из чувства вины? – прищурилась я, желая понять его мотивы.

– Мы оба понимаем, что на мне лежит вина за то, что сейчас происходит с тобой, но я это делаю не из чувства вины, а потому что должен. Потому что хочу это делать. Я хочу. Уберечь. Вас. Такой ответ тебя устроит?

Я лишь неопределенно пожала плечами, ведь в его бескорыстные мотивы верилось с трудом. Демьян точно на что-то рассчитывал.

– А еще в ближайшее время нужно заняться вашим переездом. Сейчас жить в твоей квартире небезопасно. Двор не охраняется, домофон работает через раз, видеонаблюдения тоже нет. Это не дело, Нин.

Это уж точно. Я и сама понимала, что наш двор не славился безопасностью и порядком.

– И что ты предлагаешь? – вопросительно посмотрела на него, заведомо зная, что его вариант мне не понравится.

– Вы поедете со мной, – огорошил он меня.

– Куда? – выдохнула я растерянно.

– В Омск. Поселитесь с Сашей в доме моих родителей. Можешь и Марину Степановну взять с собой, я только за, – улыбнулся он.

Что? В дом его родителей? Людей, которые не пожелали знакомиться со мной, только потому что их не устраивало мое сомнительное происхождение?

Он хоть понимает, как паршиво я буду чувствовать себя?

С чувством раздражения я издала протяжный вздох. Вытолкнула из легких весь запас воздуха, стараясь обуздать эмоции, вызванные неприятными воспоминаниями о его родителях.

Да ладно. Что было, то прошло. Тут обиды излишни.

К тому же его отца уже нет в живых. Но Валерия Денисовна-то никуда не делась. А ведь именно она была ярой противницей того, чтобы Демьян встречался со мной.

Как-то раз я невольно подслушала телефонный разговор Демьяна с матерью, из чего узнала о себе много нового. Например, что я приворожила Демьяна, позарившись на его деньги и славу, ведь, по ее мнению, Демьян не мог связаться с такой простушкой, вроде меня, да еще и притащить ее в свой дом.

На моей памяти это был их последний разговор. С тех пор Демьян был зол на свою мать и больше не общался с родными.

Я не смогла признаться Демьяну, что слышала их разговор. Не хотела ставить его в неловкое положение и заставлять оправдываться за слова своей матери. Мне было достаточно и того, что сам Демьян так не считал.

Но вот так незадача… Валерия Денисовна оказалась права в какой-то степени.

Демьян по итогу спутался с девушкой, которая на протяжении трех лет водила его за нос и выкачивала из него деньги… И все вокруг думали, что этой девушкой была я.

Надя не просто запятнала мое имя. Она вывалила меня в грязи, от которой мне теперь век не отмыться.

Да что же она за человек такой?!

– Ты сейчас предлагаешь нам жить с твоей матерью? – протянула как можно равнодушней, чтобы так очевидно не демонстрировать свое возмущение.

– Об этом можешь не волноваться. Ее нет в стране и еще долгое время не будет, – заверил Демьян, но легче от этого не становилось. – После смерти отца она быстро выскочила замуж и переехала с новым мужем на его родину. Дом сейчас пустует, но он надежен как крепость. И охрана имеется. А здесь… Я не смогу гарантировать вам безопасность, если вы с Сашей останетесь здесь.

Как же всё это сложно…

Жила себе спокойно столько лет, горя не знала, и всё в один миг будто схлопнулось. Дерьмо повалило наружу со всех щелей. И мы с дочерью теперь рискуем погрязнуть во всем этом.

Ну ладно я… Я привыкла к трудностям, но, как мать, я просто обязана оградить своего ребенка от любых опасностей.

– Думаешь, после всего Надя может навредить нам? – спросила, желая выяснить, насколько всё плохо.

Демьян наморщил лоб, потер образовавшуюся гармошку из складок. Задумался всерьез, уставившись на дорогу.

– Я не знаю, на что она способна, – наконец произнес он. – Но учитывая то, как она похожа на тебя, всякое возможно. Мы не можем сейчас так рисковать. Ты должна это понимать.

Да уж… Прикинуться мной Наде сейчас вообще не составит труда. Она ведь может и в садик пробраться под видом меня, похитить Сашу и пиши пропало…

Да черта с два! Этого я ей не дам сделать!

В садик мы с Сашей больше ни ногой!

Но как быть с переездом?

По идее, терять было нечего, ведь квартирой собственной я так и не обжилась, но я уже привыкла к этому городу. Да и не знала, как переезд скажется на Сашеньке. Всё-таки это стресс.

И как быть с тем, что Демьян, возможно, будет рядом? Это же и его дом в том числе, а значит, мы с Сашей частенько будем пересекаться с ним, зависеть от него, можно сказать.

М-да уж, на такое соседство я не была настроена.

Впрочем, это временные трудности. Я просто уверена. Рано или поздно наши дороги с Демьяном снова разойдутся, только теперь уже навсегда. Так что ради безопасности своей дочери я готова потерпеть Демьяна. Столько, сколько придется. Готова забыть на время, что этот человек однажды предал меня, причинил боль. Другого выхода у меня, увы, не было.

– Хорошо, только дай мне пару дней, – пошла я на попятную. – Я созвонюсь с Мариной Степановной и…

Демьян качнул головой, не давая договорить:

– Сутки, Нина! На всё про всё у нас максимум сутки. Завтра примерно в это же время у нас вылет.

Ох…

Вот это скорости, конечно.

Да как за сутки всё успеть? И заявление на увольнение написать, и вещи собрать, и Марине Степановне всё правильно преподнести.

Если я заговорю с мамой о переезде, она начнет переживать, пытаться выяснить причину такого спонтанного решения.

А у нее сердце слабое. Год назад еще проблемы начались. По больницам всё бегает и всю пенсию на лекарства спускает.

Скажи я ей, что у меня объявилась сестра-близнец, которая портит мне жизнь, да ее же инфаркт разобьет! Поэтому вываливать всю правду лучше не стоит. Постепенно как-нибудь, чтобы, не дай бог, не нанести ей вред.

– Ладно. Но мне нужно известить о своем увольнении Марка Дмитриевича. Лично, – сделала я выразительный акцент на последнем слове, чтобы доходчивей было.

– А без этого никак? – протянул хмуро, выражая недовольства.

– Никак, – отрезала я холодно, и меня пронзил его острый и непримиримый взгляд.

Очевидно, он хотел на меня как-то повлиять, переубедить, отговорить, но в итоге был вынужден смолчать, поскольку понимал, что у него нет на это прав.