Текст книги "отЛИЧНОЕ... где, с кем и как"

Автор книги: Лена Ленина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава двадцать третья
Аренда квартиры в Париже

О том, где не хотят жить крысы, и о том, где хочу жить я

Прежде чем впервые купить себе квартиру в Париже, мы с семьей, как все осторожные или как все бедные люди, пожили в арендованном жилье. Оно и к лучшему, так как тем самым мое знакомство с ужасными агентами недвижимости проходило постепенно. Эту породу во Франции особенно не любят. Наверное, потому что завидуют, ведь им удается зарабатывать от пяти до десяти процентов от суммы сделки каждой продажи или покупки недвижимости, да и еще брать приличные взятки за хорошие квартиры, как говорят французы, «под столом», при этом ровным счетом ничего не делая. С учетом сегодняшних взвинченных цен на недвижимость ничего ни делать получается очень выгодно.

Мой первый агент по недвижимости мог бы считаться обаятельным, если бы не его глаза. На заводском сборочном конвейере явно случился сбой. Глаза, безусловно, предназначались акуле, но ктото отвлекся и допустил прокол.

Отсмотрев с его помощью несколько квартир, обнаружила, что в некоторых из них хотелось остаться жить навсегда, а в некоторых порадоваться за то, что твое детство кончилось и оно никогда не пройдет в таких условиях. В одной я даже не предполагала наличие крыс – настолько влажный и скверный там был воздух, что наверняка никто не смог уговорить крыс остаться.

Найдя наконецто уютную квартирку с видом на Венсенский лес, мы порадовали нашу квартирную хозяйку жильцами, платящими, на удивление, даже зимой при наличии детей. Во Франции некоторые недобросовестные арендаторы, пользуясь благоприятными законами, не позволяющими хозяевам квартир выставлять семьи с детьми на улицу с ноября по март, забывают платить в холодное время года.

Время, проведенное в аренде, я провела с пользой – каждому входящему гостю вручалась карта Парижа и пригородов, на которой маркером они должны были отмечать приличные и неприличные кварталы и районы. Под приличными подразумевались места с пониженным процентом проживающего цветного населения, вовсе не потому, что я расист, а потому, что белый цвет мне всегда казался нарядным. А еще моих гостей приличными просилось считать районы, за коренного жителя которого они мечтали бы выдать свою дочь, если бы она у них была. И дело тут не в снобизме, а в том, что, как говорит моя мама, я всегда больше думаю о других, чем о себе. Мне казалось это определением благородного альтруизма, а она думает, что это понты. Кстати, это молодежное слово она, обычно очень аристократично выражающаяся мадам, выучила совсем недавно наряду с такими словами, как «клево», «круто» и «стремно». Но иногда пока еще их путает и неудачно меняет местами.

Вот так постепенно выкристаллизовалось знание о престижных парижских округах, где нужно жить, – 7, 16, 8, 6 и Neuilly и округах и окрестностях, в которых надолго оставлять спортивную машину то же, что и курить в пороховом погребе – 9, 10, 11, 13, 18, 19, 20 и SaintDenis.

Глава двадцать четвертая
Грабеж

О том, почему кондиционеры бывают полезны, о том, кто мне сломал палец, и о том, почему я не доверяю полиции

Жизнь за границей медом казалась не всегда. Однажды летом мне неожиданно пришлось прервать наши традиционные семейные выезды на Лазурный берег Франции, на который с тех пор у меня легкая аллергия.

Каждый год, до этого события, летом мы с семьей отдыхали в августе на этом самом берегу, меняя от года к году в качестве объекта аренды то виллу, то квартиру, а в качестве места аренды жонглируя средиземноморскими Cannes, Nice, Villefranche, Monaco, Menton, Cap d Antibes или Mougins. На этот раз мы были в Каннах, мой сыночек с маменькой плескались в лазурном море, а я после легкого шопинга лишь планировала к ним присоединиться, для чего сняла с себя золотобриллианты, сложив все это добро в лакированную сумочку от «Диора». Как у настоящей поборницы здорового образа жизни и противницы вредных кондиционеров, у меня, а точнее, у моего новенького, купленного на рекламные сбережения «Мерседеса» были полуопущены передние боковые стекла. Дверцы же, ввиду свежести модели, блокировались автоматически. Но это меня не спасло. Остановившись на красный свет светофора, я с удивлением очнулась от вальяжнодремотного состояния, почувствовав, что пирожные «шукетки», до которых я очень стала охоча во Франции и которые лежали на соседнем переднем сиденье в пакете, приподнимает мужская рука. В недоумении повернувшись в сторону нарушителя спокойствия, я с еще большим удивлением увидела рядом с собой просунутую в мое полуоткрытое окно огромную черную мотоциклетную каску с опущенным «забралом». «Каска» чтото искала на соседнем сиденье моей машины.

В мгновение ока, догадавшись, что «Каска» ищет дамскую сумочку, о популярности которых у грабителей на юге Франции я неоднократно слышала разные ужасы, я неловко дернулась в сторону заднего сиденья. «Каска» догадалась, что сумочка там, и просунулась уже половиной туловища мне в машину и протянула руку к заднему сиденью. Я тоже. Началась борьба за «Диора», из которой последний, то есть сумочка, вышла с треском и с оторванными ручками. Но так как я не хотела уступать, мне тоже досталось и тоже по ручкам. Точнее, по ручке, а еще точнее, негодяй изо всей силы шарахнул меня по руке да так, что сломал палец, который тут же забрызгал кровью весь салон. Воспользовавшись моей заминкой, «каска» наконецто овладела сумочкой и бросилась к неподалеку стоявшему сообщнику с мопедом, вскочила сзади и была такова. При этом тут же стоящие и глазеющие многочисленные прохожие (в полдень народу на улицах много) и пальцем не пошевелили, чтобы ему воспрепятствовать.

Я же, еще чуть ранее, в борьбе за сумочку, пытаясь избавиться от нахала, надавила на газ и со звоном врезалась во впереди стоящий автомобильный хлам. Хозяин хлама, то есть допотопного «Рено29» с местными номерами, игнорируя мой истекающий кровью палец, вместо того чтобы оказать помощь или хотя бы позвонить в полицию, начал орать, что нувориши всех тут заколебали, и потребовал тут же заполнить страховочный документ. Он выглядел настолько злобным и кровожадным, что я с трудом сдерживала искушение бросить ему кусок сырого мяса. Он брызгал слюной на мой куда более пострадавший сверкающий «Мерседесик» до тех пор, пока я не сделала того, чего он добивался, хотя позвонить в полицию и в банк для блокировки кредитных карт было поважнее.

Приехавшая полиция позволила мне таки позвонить в банк и лениво предложила после больницы проехать в отделение для составления описи, честно признавшись, что воровство сумочек здесь, в разгар сезона, происходит по десять раз на дню и вероятность того, что мне вернется моя собственность, стремится к нулю. Имея математический склад ума, подсказывающий мне, что стремление к нулю и ноль – это не одно и то же, а также обладая с советского детства обостренным чувством справедливости, да и утерянная собственность не давала о себе забыть постоянной в ней потребностью – то телефон, то ключи, то электронная записная книжка, то кредитка, я всетаки заехала в отделение.

Полицейский, заполнявший бланк описи собственности, молча терпел перечень бриллиантовых украшений, кредитных карт, паспортов и сотовых телефонов в количестве двух штук, розового цвета каждый, а также не поднял головы при упоминании суммы наличных денег, которую он наверняка не зарабатывал в месяц и которую новая русская возила с собой, возвращаясь с шопинга. Но при упоминании именной авторучки в корпусе из массивного золота он весь передернулся. Видимо, это стало последней каплей. Поэтому когда я трагично описывала кончину «Диора», он, несмотря на мой внушительно перебинтованный палец, зло выдавил: «Ничего, дамочка, вам муж новую купит», чем не только возмутил мою феминистскую сущность, но и поставил меня по другую сторону баррикад в социальноклассовой борьбе. Если бы мне платили по десять центов всякий раз, когда я испытываю недоверие к полиции, я бы теперь раскатывала на собственной яхте по Средиземному морю.

Глава двадцать пятая
Путь в ПиАРиж

О том, как трудно получить работу во Франции

В период моей профессиональной ежемесячной сибирской рабочей вахты тяжесть перелетов и наворачивающиеся слезы на глаза каждый раз, когда мимо пробегал или проезжал в коляске чейнибудь ребенок, заставляла задуматься о трудоустройстве по месту учебы сыночка. Кроме этого, не какието там всевозможные социальные европейские выгоды и уровень жизни, а еще и климатический вопрос оставался самым убедительным аргументом против сибирского патриотизма. Перенесенные в раннем детстве три пневмонии подряд сделали меня устойчиво аллергичной к холоду. Да и слоган «моя милиция меня бережет» не подтвердился на опыте в истории с продажной группой с автоматами наперевес из «маскишоу», организованном в конкурентной борьбе за мое кресло (об этом читайте в книге «Perfection»). Да и отсутствие необходимости доказывать равноправие между полами было существенным плюсом европейской жизни. Пришлось, правда, доказывать равенство между национальностями, но это уже не так обидно из солидарности со всем миром – ведь французы любят только самих себя, а русские для них даже слегка предпочтительнее африканцев. Среди прочих трудностей выживания в Париже стоит назвать языковые, ментальные, культурные, финансовые, эмиграционные, административные, предубежденческие, а также последствия «холодной» войны. Но самыми большими всетаки являются трудности с трудоустройством. Минимальная заработная плата во Франции, как и в других высокоразвитых европейских странах, настолько высока по сравнению со среднероссийской, и тем более среднеукраинской или среднемолдавской, что даже минимальной заработной платы человеку хватает на то, чтобы снять жилье, одеться и прокормиться. Но может быть, именно поэтому работы на всех и не хватает. Тем более на всех нефранцузов. Но еще труднее, чем найти работу, – это получить на нее право. Что позволяется лишь владельцам паспортов и карт резидентов. Все остальные, даже легально владеющие картами с правом на пребывание и туристическими визами, отдыхают. И не всем «отдыхающим» это нравится. В качестве коварства и замкнутости порочного круга стоит отметить, что право на работу можно с трудом, но получить, найдя эту самую работу. Чем я и занялась. Но как истинная мазохистка, начала искать работу в такой конкурентноемкой и вожделенной даже для французов сфере, как шоубизнес. По прибытии в страну единственным моим контактом был адвокат, у которого я и спросила, пользуясь положением клиента, нет ли у него знакомых в областях кино, телевидения и модельного бизнеса. Поскребя по сусекам и по макушке, добрый дяденька дал бедной девочке номер телефона одного из своих клиентов, руководителя модельного агентства. Правда, мужского. Но это уже были незначительные детали для начинающего бульдозера.

Поль возглавлял крупнейшее агентство моделеймужчин, потому что они ему нравились. Поэтому для того, чтобы обаять его, мне пришлось потрудиться. Убедить его в том, что меня ждет великое будущее, помогли мое красноречие, вера в себя и банка черной икры. Поль, в свою очередь, познакомил меня с двумя журналистами. Хотелось верить в то, что сделал он это не только из желания от меня отвязаться. Те, по законам эстафеты, дали мне свои контакты в шоубизнесе, и цепная реакция началась. Но для того чтобы маленький снежок превратился в огромный и все сметающий на своем пути снежный ком, понадобилось еще много снежинок.

Глава двадцать шестая
Очень Важная Персона

О том, легко ли сфотографироваться в Париже с мэром Москвы, а также о том, чем пахнут и как ухаживают олигархи

Однажды один знакомый моего знакомого попросил моего знакомого попросить меня передать ему пакет с непомнюдажечем во время его наиважнейшего, чуть ли не правительственного визита в Париж в составе делегации мэра Москвы. Я, товарищ отзывчивый и ответственный, в означенное время оказалась в холле роскошнейшего парижского отеля «Крийон». Знакомый знакомого оказался улыбчивой и балагурной шишкой из Госдумы, подведшей меня, восторженную, к самому мэру, великодушно согласившемуся со мной сфотографироваться на память. Почувствовав на себе пристальный взгляд женщины в полосатой рубашке, я узнала мэрову жену и как девочка вежливая спросила у нее, не будет ли она возражать, если я сфотографируюсь с ее супругом. Она сказала, что возражать не станет, но почемуто в момент вспышки бросилась на объектив как на амбразуру. Все посмеялись, она тоже, если ее гримасу можно было назвать смехом, и фото пришлось переснимать. За злоключениями импровизированной фотосессии внимательно наблюдал один симпатичный голубоглазый зрелый блондин в очках. Знакомый моего знакомого представил мне блондина как Очень Важную Персону, сама же Персона подмигнула мне и, воспользовавшись царившей суматохой, попросила свозить ее в ближайший бутик за дамской сумочкой. Персона не производила впечатление человека, носящего дамские сумочки, поэтому, да еще и в силу природной склонности к дружбе и взаимовыручке, я согласилась. Не зная, какой бутик предложить, ввиду парижского разнообразия этого вида, я решила отвезти персону в «Галерею Лафайет», где на первом этаже расположены основные сумочные марки. Персона объяснила, что сумка нужна для жены его друга, который не смог бросить мэра на произвол судьбы, но без сумки не мог вернуться на родину, зная характер своей жены. Видимо, Персона тоже догадывалась о характере жены друга, поэтому, кроме сумки, купила еще одну сумку, пару флаконов духов и много других женских радостей французского производства. Проходя мимо ювелирного отдела, Персона вдруг объявила, что за мою безграничную доброту и отзывчивость желает меня отблагодарить и за несколько секунд приобрела для меня, потерявшей дар речи, кольцо с большим бриллиантом. Вернувшийся ко мне дар речи превратился в поток слов благодарности, из которого постороннее ухо могло уловить несколько слов типа «слишком», «добры», «неудобно», «принимать» и несколько штук «спасибо». А сказано это было голосом, которым можно было бы размораживать холодильник. Довольная собой и моей растроганностью, Персона последовала дальше. Так я впервые познакомилась с российским олигархом.

Отвезя Персону обратно в «Крийон», я с удовольствием согласилась сводить ее и ее друзей вечером на представление в «Лидо». И, довольная своим безымянным пальцем, чаще глядя на руку, чем на дорогу, поехала хвастаться маме.

Посещение зрелищноэротического спектакля «Лидо» настроило нас с Персоной на соответствующую волну, и мы, как два подростка, поцеловались в щечку. Ввиду отсутствия вредных привычек в виде алкоголя и сигарет, Персона пахла вкусно. Весь оставшийся вечер мы держались за руки. Мы хохотали, а потом вкусно ужинали в лучшем парижском китайском ресторане «Дьеп», что на улице Пьера Шарона.

А на следующее утро он улетел, предварительно снабдив меня всеми номерами мобильных телефонов, в том числе и его службы безопасности, узнав о существовании которой я впервые задумалась над тем, что с Очень Важными Персонами общаться не так уж и легко, как может показаться сначала.

Глава двадцать седьмая
Любовочка

О том, как я влюбилась в работоголика

Персона позвонила сразу же по прилете и пообещала перезвонить, доехав до офиса. Была суббота, и, не услышав звонка даже спустя целых три часа, я набрала сама, поинтересовавшись, не стоит ли найти офис поближе. Персона, рассмеявшись, объяснила, что его просто захватили ожидающие его в офисе дела и люди. Так я узнала, что работоголики бойкотируют выходные.

В тот же день Персона, трогательно признавшись, что скучает, пригласила меня прилететь к ней, то есть к нему, в гости, в Москву. В романтическом порыве я взяла билет и, как всегда на время отъездов, оставила сыночка на попечение маменьки.

Первыми, кого я увидела по прилете в офисе, кроме секретарши, которая приветствовала меня такой улыбкой, словно хотела сказать, что поступила сюда на работу лишь в надежде когданибудь встретиться со мной, были его дети. Дети, в количестве двух человек и в возрасте (на глазок колеблющемся) около 20 лет, настороженно со мной поздоровались. Было очень лестно услышать, что он представляет меня как свою любимую девушку. Видимо, дети были опытными и продвинутыми, потому что они не бросились на меня с кулаками. А может быть, их материальная зависимость от папы Олигарха делала их сговорчивее и понятливее.

Его заместители оказались более дружелюбными и, как оказалось позже, сразу же стали делать ставки на то, как скоро мы расстанемся. Некоторые из них проиграли несколько лет спустя.

Так началась наша романтическая история, которая по интенсивности чувств, впечатлений и эмоций превзошла все мною пережитые, а заодно и все мною прочитанные в юности любовные романы. Я до сих пор зову его Любовочкой, правда, иногда оглядываюсь, чтобы не делать этого в присутствии мэров, президентов и других уважаемых лиц.

Это время можно было смело считать затяжным академическим отпуском. И если бы ктонибудь попросил меня поделиться с ним краткой информацией о моих планах на следующую неделю, на это ушло бы у меня не более пяти секунд. Я просто вручила бы ему чистый лист бумаги, а если бы этот некто пожелал иметь три копии доклада – то три листа. Потому как невозможно делать свою карьеру и следовать за любимым работоголиком по его извилистому пути, перелетая почти ежедневно то из ГонКонга в Лондон, то из Франкфурта в НьюЙорк через многочисленные офшорные зоны. И все это для того, чтобы зарабатывать себе на жизнь, понимая ее так, как это ему нравится, скажем, быть рядом со мной и дарить мне милые безделушки. Хотя, по мнению одного авторитетного американского журнала, изучающего чужие деньги, Любовочка входил в семидесятку самых богатых людей планеты и делал это посредством своих 350 фирм, в которых имел контрольный пакет. А вот я не люблю деньги, они загибаются на углах.

Частные самолеты, роскошные отели, яхты, личные острова, биржы, президенты и заискивающие престарелые советские звезды стали атрибутами и моей жизни тоже.

Но самое удивительное было то, что Любовочка был удивительно внимателен и нежен. Со временем он уже представлял меня даже посторонним как мать его будущих детей, а спустя много лет сказал на своем дне рождения одному министру, что я была женщиной, которую он любил больше всех в жизни. Мне, имеющей некоторое представление о моральноэтических нормах олигархов, такое его отношение было дороже любых подарков и роскоши, тем более что к последнему быстро привыкаешь.

Но два лидера, даже если один из них совсем начинающий, но от этого не менее амбициозный, не могут ужиться долго вместе. И, идя по дороге другого, хоть и любимого человека, ты вскоре начинаешь скучать по своей и искать ее повсюду.

Глава двадцать восьмая
ТВЦ

О том, как щемит сердце треногой камеры

Началось все с одного телевизионного деятеля, которого я встретила в приемной у Любовочки, и его рассказ о производстве больно защемил в моем сердце какуюто телевизионную струну нерва, и я ностальгично затосковала о монтаже, сценариях и съемках. А проходивший мимо оператор с треногой от камеры так и вообще погрузил меня в сладкие воспоминания о производстве видеороликов и телевизионных передач.

Я уговорила Любовочку представить меня руководителю любого канала, дабы я могла изложить ему мой быстро родившийся новый проект. Первый подвернувшийся руководитель оказался президентом ТВЦ, как сокращенно именовали Телевизионный Центр люди, испытывающие затруднение с дыханием или просто экономящие время. Вот на этого президента я и обрушила свою накопившуюся творческую энергию. К сожалению, быть представленной олигархом не только полезно, но и вредно. Мою программу поставили в коммерческий отдел. Это означало, что не мне платят за производство гениальных передач, а это я должна найти спонсора, оплачивающего не только само производство, но еще и дорогостоящий эфир для размещения программы. Это также несправедливо, как продавать один и тот же хлеб в булочной богатым дороже, чем бедным. Отступать не в моих правилах, но и Любовочку просить найти спонсора было немыслимо, тем более что он и так нехотя знакомил меня с руководителем канала, как будто предчувствуя, что ничего хорошего ему это не сулит. Пришлось обрастать связями в Москве на предмет поиска рекламодателя, уговаривать первого попавшегося из них на финансирование нового проекта и затягивать пояса не только у себя (я, естественно, работала бесплатно), но и у режиссера с ни в чем не повинными операторами. Так родилась моя новая программа на ТВЦ «Деловая Лихорадка», которую я не только вела, но и вынужденно продюсировала. Идея программы была для меня не нова – я оседлала и пришпорила моего любимого конька – успешные люди и их формула успеха. Впоследствии список проинтервьюированных крупнейших российских предпринимателей пригодился для моего первого бестселлера на русском языке «Мультимиллионеры». Самыми первыми гостями программы стали некоторые бизнесмены из окружения Любовочки, а потом уже каждый из них знакомил меня со своими друзьями и знакомыми предпринимателями. Так снежный ком обрастал русскими снежинками, а моя телефонная книга стала ценным предметом для различных секретных служб и охотниц за олигархами.