Текст книги "Лакомый кусочек"

Автор книги: Лавиния Бертрам

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)

– Зачем тебе это? Ведь ты уже сделал соответствующие выводы. По твоему мнению, я была грязной шлюхой, когда жила с Малькольмом, вот он и не сдержался!

Если даже так оно и было, Раймонд не оправдывал действий брата.

– Расскажи мне все по порядку. Я должен знать правду, – попросил он чуть ли не с мольбой в голосе.

Патриция усмехнулась.

– А ты мне поверишь?

Раймонд запутался. Ему было трудно решить, во что верить, а во что нет. Малькольма он любил; его ему не хватало. Но та нравственная оценка, которую двоюродный брат давал Патриции, абсолютно не соответствовала характеру той женщины, которая стояла сейчас перед ним.

Патриция нежно и самоотверженно любила своих детей, была наделена огромным великодушием и умела прощать, а еще помнила и ценила все хорошее, что ей когда-то делали. Кроме того, она была умна, вынослива и очаровательна.

Наверное, Раймонд слишком долго молчал.

Патриция резко подскочила к кровати и схватила подушку, потом достала простыню из нижнего ящика комода.

– Когда поймешь, можешь ты мне верить или нет, сообщи! – сказала она холодно и направилась к двери.

Раймонд почувствовал, что им овладевает легкая паника.

– Куда ты уходишь?

– Думаю, сегодня мне лучше переночевать в гостиной, – бросила Патриция через плечо.

Не зная, что делать или говорить, Раймонд выдал первое, что ему пришло в голову:

– Только не думай, что, накладывая запрет на секс с тобой, ты сможешь вить из меня веревки! – В то мгновение, когда последнее слово слетело с его губ, он крупно пожалел о сказанном.

Патриция приостановилась и повернулась к нему. Ее взгляд потускнел, и она за какую-то минуту мгновенно осунулась.

– Я ни о чем подобном и не думала. Более того, наконец-то поняла, что должна окончательно перестать жить мечтами.

Она ушла. А Раймонд еще долго стоял на месте, обзывая себя ужаснейшими из известных ему ругательств.

Патриция лежала на диване в гостиной, изнывая от душевной боли, но в ее глазах не было слез. Она пришла на этот диванчик не просто так, а подсознательно ища спасения. Именно на нем ей приходилось спать у бабушки в первый год после маминой смерти. Но сегодня милый сердцу диван был не в состоянии помочь. Ничто не могло ее утешить.

Раймонд ей не верил. Она обнажила перед ним свою изувеченную душу, показала снимки, заключения врачей и другие документы. А он продолжал считать, что его двоюродный брат чуть ли не святой. Ее мечты рухнули, а любовь была растоптана самым грубым образом.

Муж потребовал, чтобы она рассказала ему правду, но подразумевал «ее версию правды». В нем жило непоколебимое убеждение, что у него есть право судить, где ложь, а где истина.

Она вцепилась в краешек простыни, прикусила нижнюю губу, стремясь заглушить рвущиеся из груди рыдания, и не разжимала челюсть до тех пор, пока не почувствовала вкус крови.

Глупая, какая же я глупая! – думала она, задыхаясь от обиды и отчаяния. Наивно верила, что, став женой человека, который меня не любит, все же смогу когда-нибудь услышать от него заветные слова. А этого не случится никогда.

Даже увидев фотографии, Раймонд продолжал считать Малькольма жертвой. Это означало, что о будущем с ним ей не следовало и мечтать. Его слепая вера в непорочность брата стала вечной помехой в их отношениях. Конечно, она могла попросить Джарвиса рассказать ему все, что тот знал. Но что от этого изменилось бы? Раймонд не доверял ей, значит, о долгой совместной жизни с ним не могло идти и речи.

Из ее груди вырвался сдавленный стон отчаяния, и она сжалась в комочек, продолжая крепко держаться за край простыни.

В следующее мгновение на ее руку легла теплая мужская ладонь.

– Прости меня, милая! Я очень виноват перед тобой.

Патриция испуганно открыла глаза и увидела склонившуюся над ней фигуру мужа.

– Пойдем в нашу кровать, пожалуйста, – прошептал Раймонд, опускаясь рядом, с диваном на колени. – Прошу тебя!

Она отчетливо услышала в его голосе мольбу и страшно удивилась, но не сдалась.

– Я не хочу с тобой спать!

Ей показалось, что даже в темноте она увидела, как вспыхнули его щеки, но тут же прогнала эту мысль. Раймонду Бейнзу было несвойственно краснеть.

– Если ты имеешь в виду занятие любовью, обещаю, я не буду к тебе приставать. – Он сделал паузу, и у нее возникло ощущение, что следующие слова ему будет невероятно трудно произнести вслух. – Все, чего я хочу, так это чувствовать тебя рядом. Мне это крайне необходимо.

Ему это необходимо? – подумала Патриция скептически. Насколько мне известно, он не нуждается ни в ком и ни в чем. А меньше всего – во мне. Я для него – средство восстановления справедливости. От меня он хочет заполучить наследника. А еще ему нужны Сьюзен и Эндрю, ведь они тоже Бейнз.

– Уже поздно, Раймонд, – сказала она ледяным тоном. – Иди спать. Перед дорогой нам не обходимо набраться сил.

Он и не ожидал, что будет сразу же прощен. Ведь сам не щадил ее, осуждал и презирал на протяжении стольких лет.

Патриция закрыла глаза, чтобы не видеть ни его восхитительного обнаженного торса, ни просьбы в его глазах. Она была убеждена, что этот коварный человек опять что-то задумал, и не намеревалась в очередной раз попадать в ловушку.

– Мне не заснуть одному, – прошептал Раймонд. – Признаюсь, я вел себя, как последний идиот, и теперь не смогу себе этого простить.

– А при чем тут я? – спросила Патриция, не открывая глаз.

– Я сильно обидел тебя, Патриция, и хочу вымолить у тебя прощение, – проговорил Раймонд с несвойственным для него раскаянием. – Сколько ужасных оскорблений я нанес тебе своими бездумными словами. Сколько боли ты испытала от Малькольма… – Он погладил пальцами ее нежную шею. – Знаешь, какая мысль мне пришла в голову, когда я увидел фотографии?

Патриция твердо решила, что ей не должно быть до этого никакого дела. И ничего не ответила, упрямо сжав губы.

Раймонд вздохнул. И произнес хрипловатым изменившимся голосом:

– Я подумал, что, если бы мой кузен был жив, я собственноручно убил бы его.

Голос Раймонда прозвучал настолько жестко, что Патриция почувствовала, что он действительно выполнил бы свою угрозу.

Она изумилась:

– Но ведь ты…

Раймонд приложил к ее губам указательный палец.

– После просмотра документов я пребывал в шоке, поэтому и не сразу сообразил, что тебе сказать, как действовать. Я не могу тебе описать, что испытывал, когда видел тебя избитую на тех фотографиях.

Патриция решила, что настал ее черед задавать вопросы.

– И все же попробуй рассказать мне, что ты чувствовал, – потребовала она. – Я хочу представить себе, что происходило в твоей душе. – В ее сердце вновь затеплилась слабая надежда, хотя сомнения все еще беспощадно терзали его.

– Я был потрясен, разъярен, взбешен. И ощущал, что тоже был причастен к тому, что с тобой происходило. Ведь страдания тебе причинял мой брат! Мне показалось, я навсегда лишился дара речи…

Патриция медленно разжала руки и положила одну из них на крупную кисть Раймонда.

– Именно поэтому ты не ответил на мой вопрос?

Раймонд дотронулся до ее подбородка подушечками пальцев и бережно провел по нему.

– Да.

Патриция ощутила прилив знакомых дурманящих эмоций, но заставила себя не обращать на них внимания.

– А сейчас готов ответить?

Раймонд не удержался и легонько поцеловал ее.

– Готов, моя милая. Если ты даже скажешь мне, что листья на деревьях бывают золотыми, я поверю тебе.

Патриция с облегчением вздохнула.

– Ты вернешься в нашу кровать? – спросил Раймонд несмело.

Подобная робость не была присуща Раймонду Бейнзу. Она даже не догадывалась, что этот человек тоже может быть уязвимым. Ее сердце оттаяло.

Не дождавшись ответа, Раймонд поднял Патрицию вместе с подушкой и простыней на руки и с минуту стоял у дивана. Она молчала и не сопротивлялась.

Он медленно повернулся и направился к двери.

– Хочешь сказать, у меня нет выбора? – спросила Патриция.

– У тебя был выбор, но ты дала мне понять, что сама хочешь вернуться в нашу постель, – ответил Раймонд, крепче прижимая ее к себе.

Патриция обвила рукой его шею. Опустив ее на кровать в спальне, он снял с нее халат.

– Ты решил, что сексом мы все же будем заниматься? – спросила она чуть насмешливо.

– Не называй это словом «секс»! – требовательно и жестко сказал Раймонд. – Мы с тобой занимаемся не сексом, а любовью, понимаешь? Секс – это удовлетворение животных потребностей, не более.

Его слова стали живительным бальзамом для истерзанной души Патриции, в ее глазах светились слезы. Но Раймонд ждал не этого. Ему хотелось услышать ее мнение по поводу того, что он только что сказал. Она безмолвно протянула руки, потому что разговаривать была не в состоянии.

Он кинулся в ее объятия с готовностью и радостью.

Потом они долго лежали молча, просто наслаждаясь близостью друг друга.

– Расскажи мне, что предшествовало той ночи, – осторожно попросил Раймонд.

Он не уточнял, какую ночь имеет в виду, но Патриция все поняла – ночь ее побега из Шотландии.

– Мне кажется, Малькольм нуждался в профессиональной помощи психиатра, – начала она сдавленным голосом. – С самого начала нашей совместной жизни он безо всяких на то оснований стал чрезмерно подозрительным. По прошествии двух месяцев он начал злиться, оттого что я не беременею, принялся водить меня по врачам, обвинять в том, что я втайне от него пью таблетки… В тот период он уже поднимал на меня руку…

– Какой кошмар! – Раймонд обхватил голову ладонями. – А я беспощадно усугубил твои страдания! Угрозами заставил тебя выйти за себя замуж! Я полный кретин, моя милая!

Патриция, утешая, погладила его по спине.

– Не ругай себя, ты ведь ничего не знал. – Она помолчала, потом продолжила: – Мне кажется, что Малькольм начал мне изменять в тот период, когда я только забеременела Сью. Узнав о его похождениях, я перестала с ним спать, боясь подцепить от него какую-нибудь заразу. В первую очередь это отразилось бы на здоровье моего ребенка… Малькольм запил, часто вообще не являлся ночью домой.

Раймонд покачал головой, отказываясь верить собственным ушам.

– В ту ночь, когда я решилась уехать, он вернулся ужасно пьяный… – Ее голос задрожал, но она сумела взять себя в руки. – Начал приставать ко мне, но я не хотела заниматься с ним сексом.

Раймонд мрачно усмехнулся.

– Не удивительно!

Порывисто вздохнув, она чуть отвернули.

– Малькольм бил меня с особой жестокостью, обзывал кошмарными словами…

– Ты хотела приехать ко мне? – спросил Раймонд тихо.

Патриция кивнула.

– О, милая моя! – Он крепко прижал жену к себе и уткнулся в ее блестящие каштановые волосы. – Если бы я только знал о твоей беде, то спас бы тебя, чего бы мне это ни стоило. Ты уже тогда была для меня единственной и самой желанной.

Патриция не понимала, спит она или бодрствует. Слова Раймонда ласкали слух, согревали душу, расплавляли скопившийся в ее сердце лед.

– Я полюбил тебя в тот день, когда мы познакомились, Патриция, – продолжал он. – И с тех пор моя душа была постоянно полна только тобой. Я чувствовал себя преступником, негодяем – ведь мечтал о жене собственного брата, но ничего не мог с собой поделать.

Патриция с недоумением посмотрела ему в глаза.

– Ты полюбил меня?

– Да, милая, да! – горячо ответил Раймонд. – Я пытался убедить себя в том, что просто хочу тебя, но в глубине души всегда знал, что это не так. – В его глазах отразилась мольба. – Я понимаю, что ты не в состоянии ответить сейчас на мои чувства, ведь я причинил тебе слишком много боли: оскорблял тебя, унижал, запугивал угрозами… Обещаю, что ничего подобного больше не повторится. – Он выдержал паузу. – Только не оставляй меня, пожалуйста!..

Патриция тихо рассмеялась.

– Какой ты, оказывается, глупый!

Раймонд с отчаянием сжал пальцы в кулаки.

– Ты считаешь, что не сможешь меня простить? – пробормотал он убитым голосом. – О, милая… Я не представляю, как буду жить без тебя и наших малышей…

Патриция поспешно прижалась к нему.

– Назвав тебя глупым, я имела в виду совсем не то, о чем ты подумал, – попыталась уточнить она. – Разве ты не понял, что я тоже люблю тебя? В противном случае ни за что не под пустила бы к себе после всего, что пережила с Малькольмом.

Раймонд долго рассматривал ее лицо, будто только что увидел его впервые.

– Ты святая, Патриция! Настоящий ангел.

Она удовлетворенно рассмеялась.

– Никакой я не ангел.

Раймонд нежно поцеловал ее в лоб.

– Знаешь, когда погибли Малькольм и Лилиана… – Его голос стих, и Патриция тяжело вздохнула.

– Представляю, как ты страдал, – пробормотала она с искренним сочувствием.

Раймонд покачал головой.

– Я страдал не так сильно, как должен был. И, признаюсь честно, больше убивался по ребенку, нежели по Лилиане. Уже через двадцать четыре часа после происшествия все мои мысли вновь вернулись к тебе. Я твердо решил, что со временем ты станешь моей. Признаюсь честно, был период, когда мне безумно хотелось отомстить и за Малькольма, и за Лилиану, и за себя…

– … поэтому и пытался вначале добиться моего согласия на наш брак, запугивая меня всякой ерундой? – спросила Патриция шутливо-сердитым тоном.

Раймонд уткнулся носом в ее щеку.

– Ты когда-нибудь простишь меня? Сможешь доверять мне, зная, каким отвратительным мужем я был для Лилианы?

– Не наговаривай на себя, ты был вовсе не отвратительным мужем, – поспешила утешить его Патриция. – Если бы Малькольм погиб, а Лилиана осталась жива, ты продолжал бы хранить ей верность и никогда не дал бедняжке понять, что любишь другую женщину. Я хорошо знаю тебя, Раймонд. Ты относишься к той категории людей, которые придерживаются твердых жизненных принципов.

После этих слов он поцеловал ее страстно и ненасытно.

Она перевела дыхание, улыбнулась и протяжно произнесла:

– Тебе не в чем себя упрекать, мой дорогой!

Лицо Раймонда напряглось.

– Нет, есть в чем, – возразил он. – Я вел себя с тобой непростительно грубо и жестко и до последнего верил россказням Малькольма, хотя с каждым днем все больше и больше убеждался в том, что ты совсем не такая, какой он тебя описывал. А все из-за того, что ощущал чересчур виноватым и порочным себя самого… Я желал жену своего брата так сильно, что сходил с ума…

Патриция рассмеялась и погладила его по густым волосам.

– Успокойся, я тебя прощаю. И ужасно люблю.

Эпилог

Матиас Бейнз, будущий предводитель старинного шотландского рода, делал первые в своей жизни шаги – сосредоточенно и старательно поднимал то одну, то вторую ножку, неуверенно топая по аллее. Годовалого карапуза окружали тепло и забота большой и дружной семьи.

Патриция Бейнз, счастливая мать, цвела, как яблони в саду их величественного, древнего замка. Ее серые глаза излучали свет, с пухлых губ не сходила радостная улыбка. В свои двадцать девять она выглядела юной и прекрасной.

У Матиаса был старший брат, смышленый и смелый девятилетний Эндрю. И сестра Сьюзен – красавица с добрым сердцем, любительница шляпок, шоколадных батончиков и всевозможных историй о привидениях.

Крошка Матиас своим появлением на свет обрадовал всех, но сам он больше, чем к кому-либо другому, тянулся к своему отцу – настоящему великану, не чаявшему в нем души.

– Эндрю, Сьюзен! – крикнул Раймонд. – Подойдите к Матиасу с двух сторон, я сфотографирую вас троих. Человек делает первые шаги, этот момент просто необходимо запечатлеть на пленке.

Дети обожали фотографироваться, особенно со своим маленьким очаровательным братиком.

Патриция вышла в сад в тот момент, когда три «фотомодели» позировали у мраморного фонтанчика.

– Любовь моя, ты очень вовремя к нам присоединилась! – воскликнул Раймонд обрадовано, увидев жену. – Сейчас мы попросим Мэри сфотографировать нас всех вместе.

– Отличная мысль! – Патриция хлопнула в ладоши.

Раймонд с деловым видом осмотрел сад и выбрал подходящее место у яблони с могучим стволом.

– Расположимся вот тут.

Он присел на корточки и протянул руки Матиасу. Тот заулыбался во весь рот и затопал по направлению к нему.

Эндрю вспрыгнул Раймонду на спину, обхватывая его руками за шею, ногами за туловище. Сью взгромоздилась на его правое колено, а карапуза Матиаса отец семейства усадил на левое. Патриция пристроилась впереди них, опустившись на прохладную сочную траву, и прижалась затылком к широкой груди мужа.

– Замечательно! Фотография получится что надо, – восторженно заметила Мэри, глядя на семейство Бейнз сквозь объектив фотоаппарата. – Внимание! Снимаю!

Но ей пришлось немного подождать, поскольку по аллее со всех лап, боясь опоздать, к ним мчался ирландский сеттер – весельчак Робби.