![](/files/books/160/oblozhka-knigi-bezumno-lyublyu-si-380728.jpg)
Текст книги "Безумно люблю (СИ)"
Автор книги: Лаванда Риз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
Глава 11
– Хорошо, я внимательно тебя слушаю, – тяжелым вздохом провожаю лайнер и сажусь рядышком с Рэем, который тут же берёт меня за руку, начиная нежно поглаживать мою ладонь, вскинув на меня внимательный взгляд. Мне уже даже немного не по себе, потому что он слишком серьёзен и пауза становиться всё тяжелее и тяжелее.
– У меня есть дочь. Её зовут Лиззи, ей четыре года и … к сожалению, она живёт не со мной, а со своей матерью и очередным отчимом, потому что они очень часто меняются. Я не был женат, но пять лет назад встречался с Софи, так зовут мать Лиззи, которая, по её словам, «незаметно залетела». Это были просто ни к чему не обязывающие свободные отношения, которые нас обоих полностью устраивали, никаких обязательств и обещаний. Но даже тогда, когда выяснилось, что ребёнок всё-таки мой я не предложил Софи пожениться, потому что не хотелось связывать себя навсегда браком с девушкой к которой не испытываешь никаких чувств. Встречаться, чтобы покувыркаться в постели раз в неделю это одно, а создавать полноценную семью … Софи не из тех женщин, которые могут стать «хранительницей очага» и любимой женой. Я хотел забрать ребёнка себе, но даже несмотря на мою юридическую подкованность и связи – закон оставил ребёнка с матерью. Единственное, чего я смог добиться это «отцовская суббота». Поэтому вот уже четыре года каждую субботу я провожу время со своей дочерью. И соответственно, из-за этого приходится корректировать все планы и личную жизнь. К примеру, если ты запланируешь отметить свой день рождения в субботу – я не смогу прийти, потому что общение с Лиззи для меня чрезвычайно важно, она всегда очень меня ждёт. В будние дни я завален работой, субботы я посвящаю дочери, остаётся только воскресенье, когда я могу более-менее расслабиться и уделить время кому-нибудь ещё и то условно, потому что, если мне предстоит непростое слушание я просиживаю над делом и выходной.
– Это ты так осторожно включаешь задний ход?
– Нет, вовсе нет, – трясёт головой Рэй, сильнее сжимая мою руку. – Просто хочу быть с тобой откровенным, чтобы ты имела представление, каково это встречаться со мной, чтобы в будущем меньше возникало недопонимания, нужно обозначить все нюансы сейчас. Лучше всё обсудить заранее. Лично я очень хочу встречаться с тобой, Стеф, причём на серьёзных основаниях, со всеми обязательствами и ответственностью. Я вовсе не готов расстаться, не готов отпустить. Если тебя что-то не устроит я пойму, потому что знаю, что со мной иногда не просто, но мы попытаемся найти компромисс, верно? Что ты мне на всё это скажешь?
– Замечательно, что ты с такой отцовской трепетностью относишься к своей девочке, дети – это здорово. Я люблю детей, – вздыхаю я в ответ. – Правда, не знаю смогу ли я когда-нибудь решиться завести своих собственных из-за моей загруженности, не ты один фанат своей работы. А разве мне нельзя будет проводить время по субботам вместе с тобой и Лиззи? – на мой, казалось бы, простой вопрос Рей вдруг так странно на меня посмотрел.
– А ты бы этого хотела? – удивлённо выдохнул он.
– Конечно, почему нет?! Я не вижу в этом проблему. Хотя разве что …
– Что? – напрягся Рей.
– Боюсь, что, наблюдая как ты мило общаешься с ребёнком, подмечая все твои хорошие качества, которых и так хватает, я могу в тебя влюбиться.
– Ха, какая прелесть, – растягивает губы в улыбке Рей. – А ты можно подумать ещё не влюбилась? Хочешь сказать, что ты устояла и сердечко не подпрыгивает каждый раз, когда я тебя целую?
– Так это был план? Сразить меня наповал?
– Постой, я думал это был твой план влюбить меня в себя до беспамятства. Даже на нудистский пляж меня для этого затащила. Разве нет? – перетягивает меня к себе на колени Рэй.
– Н-е-е-е-т, ничего такого я не планировала, умник. Это всё ты подстроил… – не договаривая ловлю его губы, страстно всхлипывая,
обвивая за шею, пытаясь подтвердить своими поцелуями его подозрение. Вот так не сказав напрямую мы признались намёками. Почему он решил, что я испугаюсь наличия дочери, что это меня оттолкнёт от него или насторожит? Неужели он так обо мне думает или всё ещё не до конца понимает? Тогда нужно сказать более конкретней:
– Не знаю из-за чего мне так хорошо с тобой, Болдер. Будто ты свой в доску, и рядом с тобой легко принимать себя и ситуацию. А ещё мне хочется тебя касаться и если увидишь, что я злюсь или обижаюсь, пожалуйста, обнимай меня в такие моменты крепче. Мне нравится на тебя смотреть и слушать твой смех, я …люблю тебя целовать. Люблю это ощущение рядом с тобой, я кажусь себе такой радостной и счастливой. И мне абсолютно не важно, что мы будем с головой погружаться в работу или проблемы, главное ведь чувствовать, что мысленно ты со мной, а я с тобой… – он не даёт мне договорить, снова припечатавшись к моим губам, с лёгким стоном сжав меня до хруста в своих объятьях.
– Пожалуйста, запомни эти слова. А лучше запиши их в своём дневнике, возможно, я захочу их услышать снова в виде клятвенной речи, потому что это лучшее признание, что мне доводилось слышать, – шепчет Рэй. – И это спустя четыре дня после знакомства, – тихонько смеётся он.
– Зато искренне, и я хочу узнать тебя ещё ближе, настолько ближе, что дальше уже некуда, – дергаю плечиком. – Возможно позже я откопаю в тебе гору недостатков и начну пилить тебя день и ночь, бубнить и устраивать истерики, а пока я хочу, чтобы ты был моим парнем, хочу ходить с тобой на свидания и слать по утрам эти дурацкие картинки, желая доброго утра.
– Придётся тщательнее припрятать эту гору недостатков, – смеётся абсолютно счастливый Рэй.
– Не старайся. Быть может, обнаружив мои недостатки, ты сбежишь от меня раньше, чем я замечу твои.
– Исключено!
– Почему ты так уверен?
– Потому что уверен, – состроил загадочную рожицу Рэй. – Не сбегу. Это как предчувствие. Это как уверенность в том, что ты будешь временами взрывать мой мозг. А я буду тебя прощать, обнимать и ждать, когда кудряшка успокоится и полюбит меня снова.
– Да нет же, я буду любить тебя даже во время взрыва мозга! – выпалила я и осеклась об эту подскочившую бровь.
– Мне нравится наша беседа, продолжай, – улыбается он, не сопротивляясь тому, что я принялась стягивать с него одежду.
– А дальше люби меня без слов, Болдер.
И он любил, после того как схватив меня руки, прыгнул в воду. Любил, страстно прижимая к правому борту, смущая морских обитателей, так что у меня дух захватывало, пока я не растворилась в море с его именем на губах. Мне не рассказать этому бескрайне-голубому небу надо мной, как счастлива моя воспрявшая душа, как радуется моё тело.
Ох, чёрт возьми, как же я благодарна этой змее Натали и этому придурку Николасу! Вернусь – расцелую, но удовольствия отравить им жизнь конечно же себя не лишу. И не дай бог она скажет мне что-то гадкое о Рэе или, чего доброго, вздумает вернуться к нему обратно. Этот мужчина мой! Меня к нему даже под действием бабкиного зелья на автопилоте притянуло, ноги неосознанно принесли, значит, судьба. А раз он мне тут заявил, что никуда не сбежит, причём так уверенно, то, стало быть, не сильно удивится моей целеустремлённости, которую Мэг называет заскоками.
– А как Натали отреагировала на то, что у тебя есть дочь? – спросила я уже чуть позже, когда мы поднялись на борт.
– Говорила, что не против посвящать субботы своим личным делам, – нехотя ответил Рэй. – Стеф, прошу, давай не будем упоминать Натали в наших разговорах, сравнивать ситуации, проводить параллели или накручивать себя. Она прошлое. Как и Николас. Да?
– Верно. Вот только мне с ними придётся сталкиваться в офисе каждый день. Поэтому задвинуть в прошлое эту парочку не получится. Я ещё долго буду психовать, глядя на неё, представляя
вас вместе, и не говори мне, что умная взрослая женщина не должна страдать такой ерундой. Не смогу не страдать именно потому, что я девушка эмоциональная с хорошо развитой фантазией.
– Нужно подумать о том, чтобы сменить место работы. К примеру, перейти ко мне? – улыбается Рэй. – Тогда все мысли в этой кучерявой голове будут только о нас.
– Не-а, спасибо милый, но я останусь в бюро, на которое вкалывала два года, а вот им придётся уйти и никак по-другому. Будет лучше, даже если они свалят из Сент-Пола. А я сбегать не собираюсь!
– Значит, всё-таки собралась воевать? – недовольно хмурится Рэй. – И наша поездка, наши вспыхнувшие отношения ничего не изменили?
– Они изменили всё, Рэй! – обхватив ладонями его лицо, заглядываю в глаза. – Мой отец говорит, что вера в бога, никогда не мешала ему вершить правосудие, не дожидаясь, что небеса покарают негодяев или что их догонит карма в пути. Но правосудие – это не само наказание, а способность заставить преступника понять свою ошибку, признать её и встать на путь исправления. Вот на таких принципах я воспитана. Я не умею прощать плохих людей, потому что это поощряет их вседозволенность. Натали и Николас должны поступить правильно, и я им в этом помогу.
– Воительница. Достать для тебя доспехи?
Пробегаюсь пальцами по его волосам, пытаясь пригладить торчащий ёжик:
– Это все тайны мистера Болдера? Или желаете меня ещё о чём-нибудь предупредить?
– Да нет, все скелеты выставлены на показ, оголился как мог. Теперь займусь тобой, – уголки его губ тронула горечь, и прижав меня крепче, Рэй перешёл на шепот. – Прошу, не разбей мне сердце. До этого, так как ты его никто не трогал.
– Обещаю стать тебе верным другом, принять тебя в наш девчачий клуб, разрешить прочесть тебе мой «дневник для потомков», громче всех смеяться над твоими шутками, ненавидеть твоих врагов и каждую ночь проводить в твоей постели.
– Ого, – нервно сглотнул Рэй, похоже даже разволновавшись. – Мне похоже осталось только согласиться стать твоим мужем.
– Соглашайся, будет весело, – тряхнула я головой под его громкий смех.
– О, я в этом даже не сомневаюсь, дорогая. Но я всё-таки приверженец тех взглядом, что предложение руки и сердца должен делать мужчина.
– Как хочешь. Я два раза не предлагаю, – кокетливо повожу плечиком, наконец-то одевшись, в целом оставшись довольной этим круизом. Так хочется позвонить девчонкам и поделиться с ними новостями, что даже уши чешутся. – Как будем выбираться?
– Просто поплывём к берегу.
– Ах ты … Почему твоё коварство я нахожу очаровательным?
– С влюблёнными женщинами всегда так, – язвит он, заводя «сломанную» яхту.
– Нет, так я тебя слишком быстро разбалую. Нужно быть с тобой строже. Начну кусаться, чтобы был всегда в тонусе. А в особо хорошем настроении буду приходить на слушанья, где ты представляешь защиту и строить тебе глазки со второго ряда.
– Напугала. Я весь в предвкушении. Жду не дождусь, любовь моя, будешь моим талисманом.
– Что … что ты сказал? Это вызов?
– О, да. На следующей неделе, в среду. Судья твой отец. Вот он удивится.
– Я приду, Болдер.
– Только нудистов с собой не приводи. …Любовь моя, – специально выделил интонацией, поиграв бровью. Вот значит как. Правда в шутливой форме. Любовь моя. Снова стрижи в животе носятся.
…Утром сладкие потягушки, блуждающие губы по моему лицу и возглас ужаса по поводу того, как поздно мы проснулись.
– Соня, мы пропустили завтрак! Почти полдень! Ты ведь сказала, что завела будильник?! – вскакивает Рэй. – Наша вторая попытка увидеть пирамиды снова накрылась.
– И все почившие фараоны, конечно, ужасно сожалеют об этом, – сонно бормочу я. – Я завела, просто мы его не услышали, ты слишком сладко храпел. Это что первая семейная сцена?
И пока Рэй плещется в душе, медленно сползаю с кровати, борясь с желанием валяться в постели до вечера, потому что топтать раскалённый песок как-то не хочется, даже любование пирамид не прельщает. Жара адская. Кондиционер еле справляется. Брошенный на кровати телефон Рэя квакнул сообщением. И чёрт меня дернул посмотреть.
«Всё ещё развлекаешься со своей новой шлюшкой? Не надоело ещё? Когда твоя важная задница явится домой?»
Когда показался Рэй меня уже трясло мелкой дрожью. От злости.
– Кто такая Даррен? – прошипела я. – Уж прости случайно увидела сообщение!
Взглянув на выражение моего лица Рэй пулей кинулся к кровати, одной рукой схватив телефон, второй меня.
– Так, тихо, пока ты снова не начала собирать вещи, Даррен это мой брат. Засранец, – прочитав сообщение, небрежно отбросив мобильный, Рэй обхватывает ладонями моё перекошенное лицо. – Если ты думаешь, что знаешь всё о жутких характерах, могу познакомить тебя с одним эксклюзивным экземпляром. У Даррена проблема с восприятием женского пола. Он ненавидит всех, у кого есть грудь. Это долгая история. Но поверь мне, он всех называет шляхами, даже нашу мать. В данном случае это даже не стоит воспринимать за оскорбление. Не принимай на свой счёт, слышишь? Ревнивица, – рассмеялся он, услышав мой вздох облегчения. И только я собралась выдать очередную колкость, как теперь уже мой телефон принялся надрываться на тумбочке.
– Это Хлоя. Я должна ответить. Я не звонила ей целые сутки, видимо, там уже бьют тревогу.
– Ты нужна нам, – всхлипывает в трубке Хлоя. – Мама в реанимации.
– Держись. Вылечу первым же рейсом. Как отец?
– Молчит, – давится она слезами, из-за чего я сама вот-вот расплачусь.
– Скоро буду! Рэй, – положив трубку, вскидываю на него глаза. – Нам придётся вернуться.
Глава 12
Билеты удалось достать только на вечер и то чудом, кто-то отказался за шесть часов до вылета. Но я не могу сидеть в номере, болтать ножкой в бассейне или потягивать коктейль в шезлонге, дожидаясь вечера. Иначе это была бы не я. О, да, такой меня Рэй ещё не видел, так что ему тоже придётся каждый день открывать во мне что-то новое, раз осмелился предложить мне серьёзные отношения. Мне нужно нервничая метаться по аэропорту, считая взлетающие и приземляющиеся самолёты, нервируя своим хождением туда-сюда персонал и ожидающих пассажиров. Вроде как в аэропорту я становлюсь ближе к дому. Представляю каково сейчас Хлое, она слишком мягкая и мнительная, будет реветь всю ночь, пока я не прилечу, потому что утешить её смогу только я. Как и отца, которому тоже необходимо моё участие, хотя в таких ситуациях он просто молчит. Отец будет всю ночь сидеть у кровати Хелен, но зная его он не сможет прижать к себе свою рыдающую дочь, хотя я знаю, как он её любит, просто Мэтью Палмер не умеет демонстрировать свои нежные чувства, он их держит в себе. Я сейчас нужна им обоим, но смогу увидеть их лишь завтра утром.
Рэй стоически сидит в кресле возле наших чемоданов, наблюдая за мной со стороны, похоже понимая, что сейчас меня трогать и как-то успокаивать бессмысленно. Умный, чуткий. Мне хватило трёх секунд, глядя на него, чтобы моё сердце затопило нежностью, таким щемящим желанием подойти, сесть рядом и крепко его обнять. Не знаю, есть ли такое понятие «прижаться душой», но мне захотелось именно этого и именно так я и сделала. Села на руки и уткнулась в шею. И так мне хорошо стало!
Вот ведь я на него запала!
– Расскажи мне о чём-нибудь, чтобы я отвлеклась от своих мыслей. Расскажи о брате? Хочу слышать твой голос, – чуть отстраняюсь, заглядываю в глаза, чтобы увидеть его согласие и ловлю его губы.
– Ну, тогда я готов говорить без устали, сколько нам там осталось, часа три. Лишь бы ты только прекратила метаться. Не могу на это смотреть, хочется посадить тебя на спину и взлететь.
– Ты нравишься мне так сильно, Рэй Болдер, что даже меня это пугает.
– А я тащусь, когда ты мне об этом говоришь, и понимаю, что этого мне не хватало и что мужчины, оказывается, тоже любят ушами. Возможно, это даже сработало бы и по отношению к моему брату. Наверное, ты удивишься, мы с Дарреном двойняшки. Родились в один день, но совершенно не похожи друг на друга, ни внешне, ни характером.
– Сколько тебе кстати лет? – вскидываю голову. Встречается одна с парнем, а когда ему день рождения даже не поинтересовалась.
– Уже совершеннолетний, – усмехается Рей, наверное, подумав о том же самом. – Через неделю мне будет тридцать два.
– Двенадцатое августа, значит, ты у нас лев по гороскопу. Это в четверг. У меня будет возможность познакомится с твоим братом или я слишком наглею?
– Конечно же ты приглашена, – смеётся Рей, целуя меня в висок. – Если Даррен явится, тебе не повезёт познакомиться с самым несносным адвокатом Миннесоты.
– Он тоже закончил юридический? Вы что в юности были неразлучными, куда ты туда и он? Но я что-то не слышала об адвокате Даррене Болдере.
– Он очень редко берётся за дело. Мало того, что с таким характером он отпугивает клиентов, так ещё и состояние здоровья повлияло на его карьеру. Хотя Даррен намного зубастее меня, но … судьба решила иначе. Три года назад Даррен попал в аварию. Теперь он в инвалидном кресле. Небольшие шансы на восстановление есть, но этот засранец не хочет стараться и бороться за свою полноценность, ведь снова придётся терпеть адскую боль, делать усилия, терпеть неудачи. А терпеть неудачи мой брат не любит больше всего. В тот день лил сильный дождь, за рулём второй машины сидела женщина, не справившись с управлением она вылетела на встречную, и машина Даррена упала с моста. Несколько дней в реанимации, три сложных операции. Короче говоря, ему досталось, и эта ситуация ещё больше добавила презрения к женскому полу. У него была одна несчастливая безответная любовь ещё в колледже и после этого он будто осатанел. Разбитое сердце покрылось изморозью. Предупреждаю сразу – его сложно выносить, дольше десяти минут вытерпеть сложно. Даррен редко выбирается из дому, но очень внимательно следит за моей жизнью.
– Как жаль человека, – вздыхаю я. – Ведь он несчастен.
– Да. Но как можно помочь тому, кто на себя забил? Он не слушает, а когда ему начинаешь что-то говорить – сыплет сарказмом. Наш отец умер, когда мы ещё учились в школе. Мать после этого замуж больше не вышла, посвятив нам свою жизнь. Характер у неё тоже не сахар, она у каждого найдёт ровно тридцать три недостатка. Мама искренне считает, что природа не создала тех идеальных женщин, которые нам бы с Дарреном подошли.
– А ты значит среди них такой весь хороший, весёлый, добрый и понимающий?
– Да, я решил не брать с них пример. Или я притворяюсь, а на самом деле я ещё хуже, я просто ужасный, но мне очень нужно тебя заманить в свои сети, – смеётся Рэй.
– Кто ещё кого заманивает. … Я буду скучать, Рэй. Вот что ещё мне не даёт покоя, не только мысли о Хелен, которую я давно называю мамой. Ведь завтра мы расстанемся, я поеду в больницу, а ты по своим делам, и я не знаю, когда мы сможем увидится в ближайшее время. Здесь мы почти не разлучались, не считая моих скачек на верблюде и поэтому я боюсь дефицита «Рэя Болдера».
– Я тоже думал об этом. … Так это странно, настолько быстро и крепко привязаться к человеку. Поэтому мне тоже не по себе. Не хотелось бы чтобы в Сент-Поле это состояние поглотили будни.
– Зависит от нас, – выдыхаю я, задержавшись взглядом, снова ныряя в эти глаза, туда, в этот омут нежности. Вбирая в память это
состояние рядом с ним, эти ощущение, чтобы потом было на что равняться, когда влюблённость сбавит обороты или нахлынет раздражительность, я должна буду вспомнить, что мы были вот такими. Тянусь к его губам, не могу ничего с собой поделать, и мы целуемся бесконечно долго, и мне уже не важно сколько самолётов взлетело и что на нас пялятся. Пусть завидуют.
– Ох, молодожёны, – вздыхает, сидящая рядом бабулька. – Помнится, я тоже целый месяц после свадьбы с опухшими губами ходила. Сколько вы уже женаты? Дай ему уже наконец отдышаться, – легонько толкает она меня локтем, видно ей надоело ждать, когда мы остановимся.
– Мы только начали встречаться, – улыбаюсь я.
– О! – смешно округлила глаза бабулька. – Тогда позвольте дать вам совет, молодые люди. Не торопитесь, но продолжайте наслаждаться друг другом. Нужна проверка. Наберитесь терпения, дождитесь, когда наступит штиль, когда всё испробуете и десять раз поссорившись помиритесь. И вот если однажды, в дождливый пасмурный день проснувшись вы почувствуете, как ноет душа за второй половинкой, как невозможно сильно хочется прижаться друг к другу и что порознь в этой житейской суете уже просто невмоготу – тогда можно. Тогда будет крепко и возможно навсегда. Нужно так чтоб до старости вместе, чтобы оба выбрали безумно любить несмотря ни на что.
– А если невмоготу станет уже через месяц? – уточняет у неё Рэй.
– И такое бывает. Тогда беритесь за руки и к алтарю. А в свадебное путешествие езжайте туда, где холодно, не выбирайте жаркие страны. Поезжайте в Норвегию. О, какая же там красота, и холодно так, что постоянно хочется прижиматься друг к другу под одеялом, чтобы согреться.
– Отличные советы, спасибо. Слышал? Следующая наша поездка будет в Норвегию. Мне понравилась идея на счёт прижиматься, – бормочу я Рэю, который тянет меня к стойке регистрации, потому что наконец объявили наш рейс. Оборачиваюсь, машу на прощание бабульке и беру его за руку.
Мне сложно отпустить эту мужскую ладонь, которую я сжимала восемь часов подряд во время полёта даже во сне. А теперь мне нужно сесть в своё такси и уехать. Это оказалось тяжелее, чем я думала. Отпустить, обнять, сказать «созвонимся» отвести взгляд и прыгнуть в машину.
– Я буду ждать звонка, – шепчет Рэй. – Надеюсь, у тебя есть мой номер, – пытается он улыбнуться.
– Выучила его наизусть. …Я позвоню, – быстро целую его в губы. Хоть бы не расплакаться, потому что в носу уже щипает. Сажусь в такси, хлопая дверцей. Машина трогается с места, я не выдерживаю и прижимаюсь лбом к стеклу, с ужасом глядя как между нами увеличивается расстояние. Он посылает мне воздушный поцелуй и ему уже не видно, как по моим щекам катятся слёзы. Мне уже его не хватает.
– Стефани! – Хлоя бросается мне на шею в больничном коридоре. Зарёванная, измученная, несчастная. Прижимаю её к себе, глажу по голове.
– Ч-ч-ч, всё хорошо, я рядом, мы справимся, – похлопывая её по спине. – Как она?
– Стабильно тяжёлая. В сознание ещё не приходила, – всхлипывает Хлоя. – Отец там с ней в палате. Врач сказал, что сегодняшние сутки решающие.
Тихонько захожу в палату. Хелен под капельницами, подсоединена к кардиомонитору. Рядом застыл сгорбленный Мэтью Палмер, сейчас он не суровый судья, пример для подражания студентов юридического университета, сейчас он сходящий с ума от переживаний муж.
– Привет, пап, – касаюсь его плеча. – Выглядишь уставшим. Я побуду с мамой, езжай домой отдохни.
– Сегодня мне нужно быть в суде, слушанье не удалось отложить. Рад, что ты здесь, Стеф, – поднимает на меня уставшие глаза. Видно, ночью глаз не сомкнул. – Будут новости постарайся тут же сообщить. Вернусь, как только освобожусь, – он не умеет проявлять
эмоции, зато я умею их проявлять даже за троих. Крепко обнимаю, целуя в щёку. Ему не нужны слова, он всё видит и понимает по моим глазам.
Остаёмся дежурить вместе с Хлоей, но она слишком опустошена и измучена слезами и бессонной ночью, поэтому умостившись на кушетку тут же засыпает, успокоившись моим присутствием. А я сажусь ближе к Хелен, беру её за руку и начинаю разговаривать.
– Знаешь, мам, я тут встретила такого замечательного парня, мне очень нужно тебя с ним познакомить, потому что возможно я выйду за него замуж, – и я рассказывает ей про Рэя, про нашу поездку, упомянув про пляж и верблюдов. Мне кажется, она меня слышит, ей просто нужны силы вернуться. Я говорила так долго, оказывается, о Рэе я могу болтать бесконечно, что у меня пересохло во рту, а Хелен похоже решила очнуться лишь бы только я заткнулась. Ворохнувшись, она застонала, и я тут же нажала на кнопку, вызывая медсестру, а та в свою очередь врача.
«Критическое состояние миновало. Мама очнулась. Еду домой» – отправила я сообщение отцу и Рэю.
– Жить хорошо, – слабо прошептала Хелен. Ей сделали укол, и она снова проваливалась в сон, только уже в исцеляющий. – Что ещё за парень? …Ты ведь …помнишь, что самое …ценное, что мы можем подарить …другому человеку?
– Это любовь. Я помню, мам. И это самое лучшее, чем мы можем наполнить себя. Поправляйся, завтра утром буду у тебя, как штык.
– Хлоя, пойдём домой. Тебе нужно отдохнуть, как следует. Врач сказал, что мама всё равно проспит до утра. Отец уже едет сюда, она без присмотра не останется.
– Нет, – упрямо трясёт головой Хлоя. – Дома глаз не сомкну. Останусь тут на кушетке. Привези мне сменную одежду и поесть. Спасибо, что вернулась. Поэтому маме стало лучше.
Понимаю, что уговорить её не получится, Хлоя сильно привязана к матери, и она не придёт в норму, пока Хелен не выпишут. А так как я сидя спать не умею, то выбираю более разумный вариант –
отправиться к себе. Завтра я буду нужна им бодрой. Снова придётся повторить свой рассказ, зарядить всех позитивом, включая доктора. Отцу правда я пока о Рэе сообщать не собираюсь. Хелен с Хлоей тоже будут помалкивать, потому что в отношении с парнями у нас строго. Если уж надумаю рассказать, то сразу и знакомить придётся, представляя как избранного и единственного. Сейчас приеду домой, наберу ванну и позвоню Рэю. Ужасно хочу услышать его голос, возможно удастся выдавить из него какую-нибудь шуточку или нежность.
Выбираюсь из такси, вдыхаю на полную грудь прохладу вечернего воздуха, вдруг с опозданием захлебнувшись благодарностью по поводу случившегося чуда. То, что Хелен пришла в себя, то, что она осталась на стороне живых, с нами, что её больное сердце опять выбрало нас, я считаю хорошим знаком. Подхожу ближе к дому и …замираю, хотя стрижи в животе вот-вот вытолкнут сердце наружу. На ступеньках сидит Рэй. …Наконец срываюсь с места и уже через мгновение я вишу у него на шее, «прижавшись душой к его груди».