Текст книги "Прощай. Ты мне изменил (СИ)"

Автор книги: Лаура Норт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 52

Теперь я была загружена гораздо больше.

Всё, что я откладывала – навалилось разом.

Но насколько же легче мне стало!

Пока я была в деревне, в меня вливалась концентрированная энергия, на которой я сейчас работала.

Я стала меньше спать – потому что высыпалась.

Я стала раньше вставать.

Я стала яснее думать и легче планировать.

Я стала меньше думать о Максе.

И думать не с острой болью, а с болью заживающей уже раны. Я отпустила его.

А он… нет.

Огромное количество пропущенных ждало меня по приезду. Большую часть которых составляли его звонки. И что ему было от меня нужно?

– Кира!

– Алло? Что-то случилось? Зачем звонил столько раз? Я же сказала, что буду вне доступа, – прохладно, с ноткой недовольства.

– Мне… не говорила. Я беспокоился. – дрогнувшим голосом.

– Да? Я думала, всем отправила сообщение. – с лёгким удивлением. – Ну хотя бы Насте мог позвонить?

– Я позвонил. Потом.

– Так тебе что-то было нужно?

– Да. – серьёзным тоном. – Мне всегда нужна ты.

– Я думала, ты по делу… Ну что ж, тогда прощаюсь. У меня нет времени на всякую ерунду. – сухо, жёстко.

Я выдохнула. Всё в порядке!

Больше никому перезванивать не стала. За исключением учеников.

Моему возвращению обрадовались.

Так приятно было сознавать, что тебя ждут, что ты нужна! Удивительно, ведь обычно дети стараются избежать лишней нагрузки. Значит я их зацепила, смогла сделать обучение интересным. Это ещё больше подхлестнуло мой энтузиазм и я ещё больше углубилась в изучение оригинальной и новаторской педагогической литературы.

До развода оставались считанные дни, но теперь я могла думать о нём без ужаса и тоски. Была полна решимости изменить свою жизнь и подтвердить это. Я чувствовала себя такой сильной – ничто не сможет сдвинуть меня с этого пути!

Не сразу я повидала Настю. У неё объявились какие-то таинственные дела, из-за которых она никак не могла со мной встретиться. Да и у меня времени, если честно, было маловато, поэтому наше расписание никак не совпадало.

После поездки я обнаружила, что соскучилась по городу. И мне остро не хватало прогулок. Тем более, что погода установилась тёплая, ясная.

И в свободные моменты – если они выдавались – я предпочитала ходить пешком.

Вот и сегодня, когда сложились звёзды, я накупила вкусняшек и своим ходом двинулась к подруге. Настя была дома одна и я даже удивилась – оказывается, я привыкла к присутствию Влада на этой кухне! Он очень органично там смотрелся. С одной стороны было немного жаль, что он не приготовит нам что-нибудь по своим секретным рецептам, а с другой – без него можно было разговаривать гораздо свободнее.

Я сгрузила пакеты на кухонный стол и обошла всю квартиру, демонстративно заглядывая в каждый угол.

– Куда ты дела Влада? – картинно возмутилась я. – Кто нам еду готовить будет?

Подруга, следившая за мной, удивлённо подняв брови, весело возмутилась:

– Что? Я его себе в хозяйство заманиваю, в единоличное пользование!

Я остановилась и посмотрела на неё с укором.

Разочарованно покачала головой.

– Вот так вот… ни на кого надеяться нельзя… Что значит – в единоличное пользование? Я-то надеялась пристроить его в надёжные руки, чтобы приходить в гости на угощения! Эх…

– Ладно. – милостиво согласилась Настя. – Иногда можно.

И мы прыснули, глядя друг на друга.

И крепко обнялись.

– Ты совсем по-другому выглядишь! Поездка пошла тебе на пользу!

– Ты тоже светишься. Влад?

– Не только… – загадочно улыбнулась Настя. – Есть ещё что-то. Но я не буду говорить, пока кое-что не решится.

Она выглядела довольной-предовольной. Хорошо. Что бы это ни было, если это делает её счастливой – это хорошо.

Мы устроились на кухне, заварили чай, красиво разложили по тарелочкам вкусности – мясную нарезку, сыры, сладости. Да здравствует сухомятка и вредное питание! Устроим разгрузочный день.

И принялись рассматривать всё, что я нафотографировала.

По мере просматривания у Насти делался всё более задумчивый вид.

– Всё! – безапелляционно. – Я решила! Хочу себе дом у озера!

– Эй! Это я вообще-то должна была сказать! – возмутилась я.

– Мне нужнее!

– А как же удобная городская жизнь? Супермаркеты, больницы, школа? М? – поддела я её.

– Ха! Подумаешь! Делов-то – иметь жильё и там и тут. Надо только разбогатеть как следует – и всё!

– Согласна! Плёвое дело!

Мы чокнулись чашками с чаем и опять рассмеялись.

Мы болтали, не замечая, как летит время.

Но за окном начало темнеть и я с сожалением оторвалась от разговора и начала собираться домой.

Пора уже.

Хочу успеть пройтись пешком, пока ещё светло.

Я вдыхала городской вечерний воздух и думала, что не смогу навсегда уехать в деревню. Город – это мой дом. Мне всё здесь знакомо. Хорошо расставаться на время, чтобы встреча ощущалась острее. Но навсегда – нет.

Огни магазинов, огни машин, огни домов.

Драгоценное украшение города. Дороги, дворы, толпы людей на улицах…

Назойливо зазвонил телефон. Макс. Опять.

Раздражённо выключила звук. Не хочу с ним разговаривать. Не хочу портить такой чудесный вечер!

Стемнело. Поднялся ветер. Я поёжилась. Ничего, осталось чуть-чуть. Как хорошо, что я живу в безопасном районе и тут можно спокойно ходить по ночам!

В ботинок попал камешек и я остановилась под фонарём достать его.

Мимо с громким воплем промчался огромный чёрный кот.

Я вздрогнула, уронила ботинок.

Сердце колотилось, как ненормальное. С трудом надела ботинок обратно. Вот же!

Ничего, я в приметы не верю.

Даже наоборот – чёрные коты – к счастью.

…точно к счастью?

Сердце камнем упало на дно.

В арке-проходе между домами на меня надвинулись три тёмные фигуры.

Глава 53

Макс

Проснулся я с дичайшей головной болью.

Что вчера было?

Кажется, мы сидели с друзьями в каком-то баре и говорили про женщин.

О чём ещё говорить взрослым мужчинам, побывавшим в отношениях?

И пили.

Пили.

Я же не собирался пить? Начальство намекнуло, что сегодня будет важный клиент и мы не должны упустить его.

Оно, начальство, было очень не в духе. И подозревало, что внезапное исчезновение прекрасной Дианы связано со мной.

Так оно и было, конечно.

Диана смогла найти разумные аргументированные доводы, почему ей срочно надо уехать, но старый прожжёный юрист подозревал, что дело нечисто.

Он был прав. Но я молчал.

Теперь он опять пытался подцепить на крючок крупную рыбу. И мне стоило постараться не испортить впечатление от нашей фирмы.

Ну и привести в хорошее настроение начальника, чьи романтические и финансовые мечты были безжалостно порушены.

Зараза, почему такой яркий свет? Выключите солнце…

Встал, закрыл занавески, прошлепал на кухню. Морщась, выпил таблетку.

Это я зря, конечно, устроил. Нельзя было вчера напиваться. Но кто не думает так после пьянки? И кому это мешает напиваться?

А теперь мне плохо.

И таблетка сразу не подействует… и не снимет все симптомы, разве станет чуть легче… может быть.

Алкоголь – зло.

И не помогает.

Всё равно не получилось забыться и забыть…

Да разве я стал бы доходить до такого состояния, если бы со мной была моя Кира?

Я бы думал о ней и скорее стремился домой. А к кому мне стремиться сейчас?

Сообщение.

Абонент доступен…

Я что – звонил Кире? По пьяни? Стыдоба… Как всегда – стараешься произвести хорошее впечатление, а получается наоборот. Хорошо, что она была недоступна.

Так. Я не только ей звонил. Насте, маме…

Диане хоть не звонил?

Нет, к счастью нет.

Короткий разговор. Любимый голос.

Мало.

И горько.

И поневоле закрадывается мысль – ведь я оступился всего один раз. А терплю боль за это постоянно. Равноценно ли это? Не слишком ли Кира жестока? За одну ошибку – так долго наказывать?

Но… я сам виноват.

Ошибка одна, а память о ней – это навсегда.

Навсегда. Страшное слово…

На работу я пришёл в более-менее приличном виде.

Важный клиент задерживался и я посвятил время разгребанию ежедневных завалов. Просто поразительно, насколько беспечны люди… а юристам потом приходится за ними всё разгребать. За деньги.

Таблетка помогла мало. Головная боль усиливалась. И, кажется, стала подниматься температура. Неужели я заболел? Только этого не хватало! Пошёл, выпил жаропонижающее. Стало легче.

Вип-персона, наконец, соизволила явиться. Знающая себе цену дама, невысокая, стройная, ухоженная, светловолосая, с модной короткой стрижкой, уже далеко не юная.

Юрий Петрович был сама любезность и расточал улыбки, сладкие, как халва.

Мы с остальными сотрудниками готовили кипы документов, обсуждали массу вопросов. И предстояло решить не меньше.

Дамочка всё чаще обращалась ко мне. Улыбалась, стреляла глазками. Демонстративно повёрнутая рука с обручальным кольцом не производила на неё никакого впечатления. И я с раздражением подумал, что опять придётся тратить время на объяснения, почему я не горю желанием уделять ей… особое внимание.

Но, кажется, мой начальник так не думал.

Мы переместились в ресторан, чтобы побеседовать в неформальной обстановке, отпраздновать заключение сделки. Все были воодушевлены.

И Юрий Петрович подловил меня, когда дама вышла в туалет, и тихим голосом посоветовал быть с ней поласковей, не брыкаться, общаться теснее и побольше обещать.

Потому что от этого может зависеть моя карьера. Эта клиентка нужна нам кровь из носа, у неё есть выход на нужных ему, Юрию Петровичу, людей!

Посмотрим. У меня было на этот счёт своё мнение.

Уже сводило скулы от улыбок. Но надо было сидеть, по крайней мере сейчас.

Хвалебные речи начальства прервал звонок мобильного.

Обрадовался поводу сбежать хоть ненадолго, извинился, вышел наружу. Было прохладно, но плевать!

Эдик.

Что-то случилось?

Сердце забилось чаще, он редко звонил сам!

– Макс, привет. Я по делу. Важному. Ты можешь говорить? – голос сбивался, дыхание частило, как будто он быстро шёл. Или бежал.

– Эдик, у тебя всё в порядке? Нужна помощь?

– Нет-нет, у меня всё хорошо. Проблемы… кажется у тебя.

– В чём дело?

– Да помнишь, я искал для тебя информацию? Так вот, я, оказывается, искал не слишком тихо. Мой интерес заметили. Человечки мужа Дианы. Пришлось выложить им всё, что я накопал… и знаешь… кажется, они совсем не это ожидали увидеть. Не ожидали, что на Диану кто-то копает. Как я понял, она там выставила себя жертвой. Так что… теперь они в курсе всего.

– У них ко мне какие-то вопросы? Претензии?

– Нет. Если ты будешь молчать. Но…

– Что – но? – я проявил нетерпение, потому что в зале меня потеряли и Юрий Петрович уже буравил меня взглядом через стекло.

– Диана пропала. – виновато сказал он. – будь осторожен. Они пока не могут её найти.

Взгляд начальства стал ещё более убийственным. Я увидел, как клиентка встала из-за стола и направилась ко мне.

Ещё минуту.

Просто позвоню Кире, чтобы убедиться, что всё в порядке.

Чтобы предупредить.

Кира не брала трубку.

Настя! Позвоню ей.

Настя сказала, что Кира была у неё, но давно ушла.

Может, телефон просто на беззвучном режиме? Сердце заходилось от тревоги, руки дрожали.

К чёрту!

Я не буду спокоен, пока не проверю!

Клиентка подошла, покачивая бедрами.

– Что же вы нас бросили? – она обольстительно улыбалась.

– Жене плохо. – соврал я, – Надо ехать! Извините.

Она поймала меня за руку.

– Вы же не врач? Чем вы… ты можешь помочь? Ну задержись с нами ещё ненадолго!

Начальник свирепо смотрел и показывал кулак.

Я решился.

Глава 54

Сначала это был привычный страх.

Ну, когда пугаешься чего-то внезапного.

Мало ли, люди куда-то идут, а ты уже заранее испугалась, как дура.

Обычно за ним следует облегчение.

Не сейчас.

В лицо брызнул яркий свет фонарика, я зажмурилась, отвернулась, услышала "она", не успела ничего понять, а меня уже тащили подальше от арки, направляясь, видимо, в глухой тёмный проход между гаражами.

Я не поняла сначала.

Раньше, когда я представляла нападение, я всегда думала, что сразу буду громко орать, больно кусать и убегать.

А тут…

Но это же неправда, не может быть правдой!

Я стопорила их тем, что тормозила изо всех сил. Не верила. Было полное ощущение сна. Пока меня не дёрнули за руку.

– Давай, шевелись!

– Отпустите… – с трудом просипела я.

– Отпустим, отпустим. Когда дело сделаем. И мордашку подправим. Чтоб неповадно было.

– Ввы… вы меня с кем-то спутали! – голос всё ещё мне не повиновался, я онемела и говорила с большим трудом.

Тело всё поняло гораздо быстрее – меня начало сильно трясти.

…а до сознания всё ещё не доходило. Что всё будет со мной.

Будет сейчас.

Будет!

И тут я дёрнулась, вырвалась и закричала.

Заверещала изо всех сил!

И оказалась притиснутой к жёсткому телу, мой рот оказался плотно закрытым большой, шершавой, грубой ладонью, от которой нестерпимо несло сигаретами.

Ужас поднялся от самых ступней и прокатился по моему телу волной раскалённой лавы.

Кровь бахала в ушах.

Почему-то из головы вымело всё полезное и крутилась только идиотская мысль: получится ли прокусить эту жёсткую шкуру, или я сломаю об неё зубы?

Сломаю… об его кулак так точно.

Шум в ушах заглушил почти все звуки.

И я не сразу услышала вопли.

Тот, кто меня держал, попятился назад, матерясь сквозь зубы.

В слабом свете редких включенных окон была видна лишь тень молчаливой драки. Злые удары, глухие звуки, вскрики.

Страшные мгновения, растянутые ожиданием и ужасом.

Он расшвырял всех и двинулся к нам.

Тот, кто меня держал, не ожидал такого… он отбросил меня и кинулся вперёд.

Наверное, мой спаситель мог бы справиться.

Если бы на него не напали сзади.

Он упал.

Отморозки начали пинать лежащее на земле тело.

Но тут послышались крики. И нападавшие с топотом и матами убежали.

Я кинулась перед ним на колени. Макс!

– Макс… – слёзы в голосе, слёзы на лице, слёзы капают прямо на него.

– Кира… – слабо улыбнулся он, – успел…

И отключился.

Пытаюсь набрать номер скорой, но предатели-руки трясутся, не хотят попасть в нужные цифры.

Не могу разблокировать телефон, не могу набрать номер.

Предатели-глаза ничего не видят, всё расплывается от слёз.

Ко мне подбежали люди. Что-то говорили, спрашивали, теребили. Рядом громко лаяла и скулила огромная собака. Стало нестерпимо светло, я зажмурила глаза и только повторяла: "вызовите скорую… вызовите скорую!!!"

Яркий свет оказался светом фар.

Соседи подогнали своё авто и лучи били мне прямо в лицо. Я прикрыла глаза рукой и держала на коленях голову Макса. Как они его избили! И как хорошо, что их спугнули – сосед с собакой и спугнул.

Как долго это всё длилось? Мне казалось, что несколько часов. Хотя с момента, как я ступила под арку, промелькнуло очень мало времени.

Меня спрашивали, что случилось.

Я отвечала, что на нас с мужем напали какие-то наркоманы, хотели ограбить. Больше ничего не пришло в голову, но почему-то не хотелось говорить о том, что они напали именно на меня. Что они искали конкретно меня.

Я старалась не смотреть на Макса. Потому что каждый взгляд вызывал такой резкий прилив слёз, что у меня болели глаза. И голова. Голова просто раскалывалась.

Наконец приехала скорая.

– Девушка! Девушка, вам плохо?

– А? Нет, я в порядке… это Макс, Максу плохо!

– Девушка, у вас кровь на лице!

– Что? Нет, со мной всё в порядке…

Прикасаюсь к щеке, с удивлением смотрю на свои пальцы. Вспоминаю, что меня отшвырнули и я ударилась.

Но я не почувствовала тогда боли!

Дальнейшее вспоминалось урывками.

Вспышка – и мы едем на скорой. Макс всё ещё без сознания, у меня кружится голова.

Вспышка – я показываю документы и пытаюсь вспомнить данные Макса, пока его куда-то увезли. Наконец до меня доходит, что можно посмотреть скриншоты в телефоне.

Вспышка – меня осматривают, мне больно. Но говорят, что всё в порядке, просто ссадина. И лёгкое сотрясение мозга. Почему-то мне смешно.

А потом я начинаю рыдать. Громко, судорожно, некрасиво. Мне делают укол, отводят в какую-то палату и я засыпаю…

Всю ночь мне снятся тяжёлые, мучительные сны. В них темно, жарко, плохо и опасно. В них я убегаю, убегаю и никак не могу убежать – ноги ватные и двигаются еле-еле. И непреходящее чувство тревоги.

Кажется за ночь я больше устала, чем отдохнула…

Мутное утро. Тупо болит голова. Сначала не понимаю, что я здесь делаю. Резко вскакиваю и с криком хватаюсь за голову: больно!

И вспоминаю всё.

Что делать? Куда бежать? У кого спрашивать? К горлу опять подкатывают слёзы.

Я всё пропустила вчера. Что с Максом? Как он?

Меня накрывает паника.

Руки дрожат, сердце заходится, дыхания не хватает. И совершенно, совершенно нет сил куда-то идти!

Но я нахожу в себе эти силы и кое-как выползаю в коридор.

Доползаю до регистрации и пытаюсь выяснить, где сейчас Северьянов Макс.

– Он в реанимации!

Глава 55

Моё сердце камнем рухнуло вниз.

Наверное, вид у меня был не очень, потому что вместо того, чтобы обругать меня, что я встала без разрешения и хожу, доктор, стоящий за моей спиной, заверил меня, что состояние стабильное, не тяжёлое, это ненадолго и вообще, только для контроля после операции. А потом его переведут в обычную палату.

Я заволновалась.

– А можно… а есть тут платные палаты? И… можно мне тоже тут остаться и понаблюдаться ещё? В платной палате?

Я готова была потратить любые деньги.

От них больница не стала отказываться и моё пребывание продлили ещё на день. А Макса обещали перевести в самую лучшую платную палату. "Хотя они тут все лучшие!" – гордо сказала регистраторша.

Мне всё время казалось, что я что-то забыла. Оно было и неудивительно, после сотрясения мозга. Но что-то всё мучало и мучало меня, пока я не поняла: телефон! Надо позвонить родителям Макса!

На всякий случай я позвонила его отцу.

Не готова была сейчас к общению с его матерью.

Он спокойно меня выслушал, уточнил детали и пообещал приехать. С души упал камень.

Колебалась, звонить ли Насте, но… лучше ей сообщу я, осторожно, чем кто-нибудь ещё и как попало. В её положении…

Ограничилась тем, что сообщила, что у Макса перелом и он в больнице. Потом, подумав, добавила, что он сломал ребро. Потом написала, что ему делали операцию и телефон ему пока недоступен, в так всё в порядке, так врач сказал.

Потом написала, что побаиваюсь его матери, не решит ли она, что я сделала это своими руками.

Даже от таких простых усилий у меня разболелась голова. И выглядела я не очень. Потому что женщина в полицейской форме, которая пришла брать у меня показания, смотрела на меня сочувственно и не пыталась меня в чем-то заподозрить и вывести на чистую воду. Задавала вопросы. Я ответила так, как отвечала вчера и на этом было всё.

А я чувствовала себя врушкой и преступницей!

Я же укрыла, наверняка, очень важные сведения! Но… упрямо в этом не признавалась.

В палате кроме меня больше никого не было, и когда я осталась совсем одна, на меня навалилась невыносимая тяжесть.

Макс… Вчера я могла его потерять!

Про то, что напали изначально на меня, даже не вспоминалось. Вернее, вспоминалось, но так… как будто было давно. Не со мной. Нереально. Об этом напоминала только ссадина на лице и головная боль.

А страх за себя почти сразу же перешёл в дикий страх за Макса. Их было не сравнить…

И когда я думала об этом, у меня ещё сильнее начинала болеть голова и глаза, а память… просто выкидывала куски воспоминаний из головы, они ускользали! Я даже не знала, что такое бывает!

А ведь я собралась с ним разводиться. Как я могу это сделать теперь? Бросить его сейчас, когда ему как никогда нужна помощь?

Да и… что я почувствовала, когда увидела его беспомощным, когда он потерял сознание… когда сказали, что он в реанимации… да пусть хоть всё время изменяет, лишь бы был живой! Здоровый!

Я вдруг поняла, что я плачу. Слёзы лились тихо и незаметно, лишь место ссадины пекло.

Я осторожно промокнула лицо салфетками и постаралась успокоиться. Я всё решу. Заберу это заявление и буду заботиться о нём. О моём муже.

Я сидела в его палате и смотрела.

Бинты, ссадины…

Сердце захлёстывало горечью и нежностью. Вот он пошевелился, открыл глаза. Увидел меня. Слабо улыбнулся и скривился от боли. Бедный! Я взяла его за руку. Он её сжал.

Тихо спросила:

– Как ты?

– Не знаю… – голос еле слышный, сиплый. – То ли не очень, то ли лучше всех… а ты? Ты в порядке?

Он смотрел с беспокойством.

– Ерунда. Ссадина и всё. Спасибо тебе!

Его взгляд изменился. Как будто что-то закрылось внутри.

– Знаешь… я передумала разводиться. Я поняла…

– Не надо.

– Не надо? Что не надо?

Он прикрыл глаза и выпустил мою руку.

– Не надо передумывать. Я согласен на развод.

– Макс…

– Не надо меня жалеть. Я справлюсь.

– Теперь, значит, я тебе не нужна? – я горько усмехнулась, – придётся потерпеть. Я не оставлю тебя в таком состоянии.

– Обо мне… найдётся, кому позаботиться.

– Что ж… – я встала, – видимо, я слишком рано начала этот разговор. Поговорим, когда ты придёшь в себя.

На выходе я столкнулась с его родителями. Я сумела затолкать внутрь клокотавшую внутри обиду, сдержать предательские слёзы и поздоровалась как ни в чём ни бывало.

Его отец радостно поздоровался в ответ, сказал, что мне не обязательно уходить. А мать прохладно кивнула и прошла мимо. Кричать и устраивать скандал не стала. И что это такое? Что тогда было в университете? Или это она перед мужем держит марку?

Неважно… Плевать на неё.

Ну вот. Вот я ему уже и не нужна. До первого препятствия… Видимо, я оказалась слишком напряжная. Дарить подарки и бегать за мной – пожалуйста, а как встретился с серьёзной проблемой – понял, что к такому не готов.

Я всхлипнула.

Да что ж такое!

Я же сама его бросила, почему сейчас-то реву!

Но я всё равно заберу заявление. Я не буду поступать, как предательница и бросать его в такой ситуации. Захочет – сам подаст на развод!

Я сидела в коридоре, отдыхала.

Встану – пойду в свою палату, мне тяжело бегать туда-сюда.

И нос к носу столкнулась с его матерью. Не заметила, как она подошла.

– Кира… я хотела с тобой серьёзно поговорить.