Текст книги "Давай отпразднуем развод"

Автор книги: Лаура Дейв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Мэгги

Мэгги не уверена, что заснет, но спать ей хочется больше, чем все эти дни: она лежит на кровати Нейта, закрывает глаза и мысленно готовится ко сну. Ей бы хотелось спокойно заснуть, но она не может расслабиться. Мэгги не хочется признаваться в своих переживаниях, в беспокойстве по поводу происходящего. В дверь стучит Джорджия. Мэгги злится. Но после второго стука остается лишь открыть дверь.

– Мэгги! Можно к тебе? – спрашивает Джорджия и заходит, прежде чем Мэгги успевает ответить. – Ты спала?

– Дремала.

Джорджия заходит с книгой под мышкой, с абсентом и стопкой. Она забирается на кровать и ложится. Затем протягивает абсент и стопку Мэгги.

– Я принесла тебе выпить, – говорит она.

Мэгги смотрит на Джорджию, потом на бутылку и открывает крышку. По комнате разносится резкий запах – смесь яблок, вишни, лакрицы и дерева. Мэгги вспоминает, как она пыталась купить такую же бутылку в Сан-Франциско для Нейта. В тот день он сообщил об увольнении из ресторана, и они уже точно решили открыть собственное заведение в Нью-Йорке. Нейт говорил, что любит абсент, и Мэгги обошла каждый известный ей винный магазин, но смогла найти лишь подделки: в континентальной части США настоящий абсент вне закона и недоступен.

– Настоящий абсент? – спрашивает Мэгги Джорджию.

Джорджия кивает:

– Дэнис тайно вывез его из Канады.

– А в Канаде абсент разрешен?

– Ой, откуда же мне знать?

Джорджия открывает книгу, которую Мэгги заметила на первом этаже среди книг Гвин. На обложке под намеренно размытой фотографией с двумя разъединившимися руками написано «Вежливый развод». Джорджия пролистывает несколько страниц, задерживается на одной и ищет какую-то строчку.

– Вот послушай, – говорит она и громко читает: – «Цель ритуала расставания в том, чтобы заменить враждебность гармонией. Закрытие дверей брака не означает закрытие дверей любви, которую вы друг к другу испытываете. Ритуал показывает, что, куда бы вас дальше после расставания ни привела судьба, связь в ваших сердцах останется неизменной».

– Ужас, что это? – спрашивает Мэгги.

– Видимо, то, что нам предстоит сегодня вечером. – Джорджия замолкает. – С музыкой и оркестром.

Мэгги наливает немного густого напитка в стопку, выпивает, наливает еще немного и снова выпивает.

– Вот так-то, – восклицает Джорджия и хлопает.

Горло Мэгги горит, на глаза наворачиваются слезы.

– Крепкий.

– Хватит, я завидую.

Мэгги смотрит на пустую стопку. Когда она искала для Нейта абсент, один из продавцов сказал, что напиток запрещен из-за сильного эффекта. Интересно, когда он наступает? В любом случае Мэгги уже чувствует себя немного не в себе, хорошо бы списать это на алкоголь. Мэгги сегодня еще ничего не ела, только попкорн. Она очень голодная, и ей хочется имбирных блинчиков. Мэгги усердно пытается захотеть чего-то другого, зная, что это желание ни к чему хорошему не приводит. В детстве, когда ее тошнило или она чувствовала приближение беды, ей всегда ужасно хотелось блинчиков, что служило предупреждением об опасности. Мэгги кажется, что это связано с последними воспоминаниями о матери: обе сидели на кровати Мэгги ранним субботним утром, ели имбирные блинчики и пили несладкий холодный чай. Слушали радио. Эти воспоминания до сих пор всплывают в памяти каждый раз, когда она ест блинчики. Не просто воспоминания. А переживания, настолько реальные, словно все происходит наяву.

– Можно спросить кое-что личное? – говорит Джорджия.

Мэгги поворачивается и садится напротив.

– Конечно.

Джорджия смотрит на Мэгги, а потом снова на потолок.

– У меня будет малышка. Я вчера узнала.

– Боже мой, Джорджия, – Мэгги касается ее руки, – как здорово!

Джорджия кивает.

– Я сказала только тебе. – Она замолкает и гладит себя по животу. – Знаешь только ты, даже Дэнис не знает.

Тогда Мэгги вспоминает о вопросе Джорджии.

– Что ты хотела спросить?

– Мне нужно ему рассказать?

– Почему нет?

– Дэнис очень хотел мальчика. Мне все равно, главное, чтобы ребенок был здоров, но Дэнису важно, я специально узнавала, чтобы сделать ему сюрприз, если родится мальчик. Теперь я знаю, что будет девочка, и волнуюсь.

– Из-за чего?

– Вдруг он не обрадуется? Вдруг он так расстроится, что не сможет этого скрыть?

Мэгги смотрит на Джорджию, гадая, как ее успокоить.

– Уверена, Дэнис разволнуется. Когда ребенок появится на свет, ему нужна будет только его девочка.

– Откуда ты знаешь?

– Думаю, так это и происходит.

Джорджия в нерешительности улыбается.

– В кино? – спрашивает она.

– И по телевизору, – добавляет Мэгги.

Джорджия еще шире улыбается, ее лицо светится, раздается громкая вибрация, и она достает из кармана джинсов телефон. Мэгги видно, как на экране телефона загорается «Дэнис». Джорджия перекидывает ногу через кровать и садится, чтобы ответить на звонок.

– Привет, детка, – говорит она. – Ты где? Пожалуйста, скажи, что ты в аэропорту и садишься на самолет.

По выражению лица Джорджии, с которого исчезает улыбка, становится ясно, что Дэнис где угодно, но не в аэропорту и на самолет не садится.

Джорджия поднимается, и Мэгги кажется, что она собирается выйти из комнаты, но Джорджия идет в туалет и закрывает за собой дверь. Мэгги смотрит на стопку в руке и пытается не слушать Джорджию, которая говорит все громче и громче.

Неожиданно дверь открывается, Джорджия стоит в проеме, телефона в руках у нее уже нет.

– Не хочу об этом говорить, – произносит она.

Мэгги кивает.

– Хорошо.

Джорджия рассержена, и на секунду Мэгги кажется, что Джорджия возьмет бутылку абсента и выпьет все до дна. Но она этого не делает. Джорджия лишь очень близко подходит к Мэгги.

– Давай уйдем отсюда, – говорит она.

– Куда?

– Тебе там понравится.

Мэгги меньше всего хочется куда-то идти, даже если ей там понравится. Ей хотелось, чтобы подействовал алкоголь и она почувствовала себя уставшей. Ей хочется спать. Но от мысли, что они куда-то пойдут, Джорджия воспряла духом, поэтому Мэгги не хочет ее разочаровывать.

Она глубоко вздыхает:

– Можно взять с собой абсент?

– Думаю, мы потеснимся.

Мэгги поднимается и почти не обращает внимания на легкое головокружение.

– Тогда пойдем, – говорит она.

Гвин

Гвин моет посуду; в кухню заходит Томас с доской для серфинга, в мокром гидрокостюме. Гвин не удивлена. У Томаса вошло в привычку почти каждый день после работы бегать по берегу океана и, если есть возможность, оседлать волну. Иногда он ездит на велосипеде, несмотря на дождь или снег: ему все равно, главное – выйти на улицу и что-то делать. Только через несколько лет брака Гвин поняла, что с Томасом невозможно разговаривать о серьезных вещах – да и вообще о чем-либо – до того, пока он в одиночестве не погуляет на улице и не выйдет из состояния стресса. После прогулки у него всегда улучшалось настроение, взгляд становился открытым и он был готов слушать. После работы Томаса дома могли ждать лучшие новости в мире, но он и слышать не хотел о них и не разговаривал с Гвин, пока не погуляет. Томас открывает духовку, смотрит на торт, по воздуху разносится аромат масла.

– Ты готовишь красный торт?

Гвин брызгает на него водой.

– Закрой. Плохой знак.

– С чего ты взяла?

– Знаешь, что видеть невесту перед свадьбой в платье – плохой знак?

– Такой же плохой знак, как увидеть красный торт перед празднованием развода?

– Точно.

Он улыбается и делает, что ему говорят, – плотно закрывает духовку.

– Поверю на слово.

Гвин делает напор воды сильнее, когда он прислоняет серф к стене, открывает холодильник и ищет бутылку зеленого чая. Гвин знает, чего хочется мужу, и говорит:

– Вторая полка.

Он наклоняется, чтобы взять чай.

– Думаю, дети смирились с нашим планом на сегодня, – говорит он. – Мы же догадывались, что они не будут рады размаху события, но, кажется, сейчас все в порядке.

Да? Ты так думаешь?

Гвин казалось, что Томас будет на нее злиться за пассивно-агрессивный настрой во время разговора с детьми, она не была на высоте, как обещала, и не проявила должной мягкости. Но сейчас он, кажется, совсем не злится – и Гвин от этого даже хуже. Похоже, это просто еще один знак, что он ее больше не замечает.

Он закрывает холодильник, болтает бутылку с чаем в левой руке.

– Джорджия очень расстроилась, – говорит Томас. – Но она успокоится.

– Будем надеяться.

– Гвин, – говорит он. – Думаю, им трудно видеть нас вместе. Скоро все уладится.

Она переводит взгляд с тарелок на Томаса.

– Каким это образом, Томас?

– Они поймут, что вместе мы больше не будем.

Гвин кивает – пытаясь не обращать внимания на то, как сжалось сердце, – а Томас идет к другой стороне раковины и тянется к окну, чтобы включить спрятанное там маленькое радио.

– Хочу послушать прогноз погоды перед прогулкой, – говорит он, настраиваясь на волну 1010, как раз когда метеоролог заканчивает читать прогноз:

– Сегодня вечером ожидается ураган, ближе к ночи он значительно усилится. Конечно, сегодня будет не такой сильный ураган, как в этот же день в 1938 году, но для прогулки по пляжу точно не время.

– Для сегодняшней вечеринки погода не очень, – говорит Томас. Он открывает бутылку и делает глоток. – Но, думаю, все будет в порядке. Шатер ведь устоит? Не стоит волноваться.

Гвин спокойна. По сравнению со всем, что навалилось на нее сегодня вечером, погода волнует Гвин меньше всего.

– Знаешь, сколько раз отец рассказывал мне о том, что случилось с ним во время урагана?

Знаешь, сколько раз ты мне об этом рассказывал? – хочет спросить Гвин.

Она могла рассказать всю историю наизусть и добавить, что случилось потом: Чемп часто с радостью вспоминал, как после трагедии возрождался Монток, как они с Анной участвовали в его восстановлении.

– Именно из-за урагана они решили остаться здесь навсегда, – говорит Томас. – Тогда мало кто на это решался, считали невозможным. Странно представлять, что их жизнь могла быть совсем другой.

Гвин улыбается, но ей не очень хочется говорить о Чемпе и Анне. Потому что она сразу понимает, как сильно по ним скучает, как ей хочется находиться рядом с ними. Гвин постоянно думает о том, что, будь они здесь, Томас не вел бы себя как сейчас.

Она знает, что он наверняка вел бы себя по-другому.

Гвин выглядывает из окна и смотрит на Нейта; сын стоит на скале у качелей и бросает камни в океан.

– Почему не предложишь ему прогуляться? – спрашивает она, указывая на сына. – Мэгги спит наверху в его комнате. И пока вы одни, было бы неплохо с ним поговорить.

– О чем? – удивляется Томас. – О нас?

Гвин укоризненно на него смотрит:

– О них с Мэгги. И почему он решил не рассказывать ей о важных вещах.

– Например?

– Например, она не знает о его первом ресторане.

– О чем ты? Как она может не знать? Это же просто глупо.

Неужели? – хочет спросить Гвин. – А как же то, что я сама многого не знаю? Тоже глупо?

– А что именно он сказал?

Гвин вздыхает, у нее нет настроения рассказывать, ей не хочется переживать все заново – то немногое, что Нейт рассказал, что Гвин удалось выведать за время приготовления торта.

– Спроси у него сам, Томас, – в ней закипает гнев. – Спроси, что он творит.

– Хорошо, – отвечает Томас и берет доску для серфинга. – Только Мэгги не наверху. Они с Джорджией недавно ушли. Я слышал, как отъезжает машина. Они к тебе не заходили?

– Нет, я даже их не слышала.

Гвин опустила губку для мытья посуды.

– Странно. Нет, я ей все расскажу. Скажу и займу каким-нибудь делом.

Он щелкает ее по носу и водит по нему пальцем.

– С тобой все в порядке? – спрашивает он.

Гвин съеживается от его прикосновения, переживает из-за его ухода.

– Конечно, – говорит она. – Все замечательно.

– Гвин.

– Иди давай. Пока дождь не пошел.

Он показывает на радио.

– Кажется, буря еще не скоро разразится.

– Буря разразится совсем-совсем скоро, – произносит Гвин.

Томас удивленно на нее смотрит, берет доску и уходит.

Гвин не торопится. Она домывает посуду, убирает ее в кухонный шкаф и спокойно идет на улицу в противоположном направлении от Нейта и Томаса. Она идет к дороге у соседского дома. Тут тихо, почти бесшумно, но довольно скоро все начнется: мигом установят деревянный шатер, на расставленные по периметру столы поставят подсвечники. По центру поставят круглые фуршетные столы. Деревянные балки украсят белыми шариками и стеклянными шарами. Чуть больше времени займет последняя деталь.

Гвин ушла от дома далеко, но сейчас совсем не нервничает. Не волнуется. Гвин просто смирилась с тем, что знает, как мантру, которую постоянно повторяла с того момента, как началось вранье Томаса: двух правд не бывает. Люди любят говорить что-то противоположное, говорят о внутренних конфликтах, нюансах, сложностях в отношениях. Но за прошедший год Гвин отчетливо поняла, что люди знают свои желания лучше, чем им кажется. Они чего-то хотят или не хотят. Продолжают работать над отношениями или сдаются. Любят кого-то или любят кого-то еще. Во втором случае они всегда думают, что новая любовь сильнее, так как не успели еще до конца осознать: новый человек их не спасет. Томас этого еще не понял, поэтому соврал и придумал историю про новую веру. Теперь и для Гвин любовница стала новой верой. Следить за любовницей. Учиться у нее. Узнать, кем захотел стать Томас. Узнать, что ждет их семью. Сейчас. Сейчас Гвин узнает.

Та, кто ей нужен, – здесь. Сидит на задних ступеньках дома Бакли. Любовница Томаса. В огромной куртке и потертых джинсах, с двумя косичками. Глаза у нее бегают туда-сюда, она нервничает, держит в руках серебряный поднос с огромными шляпками от грибов.

– Ив! – восклицает Гвин и идет ей навстречу. – Добро пожаловать!

Мэгги

До того, как Мэгги побывала на маяке на Монток-пойнт, она уже знала, что это самый старый маяк Америки, которому больше двухсот лет и он до сих пор используется для навигации кораблей в Лонг-Айленде, самом важном порту на краю земли. Но до сегодняшнего дня Мэгги не знала, что здесь проводят свадьбы: бронируют маяк за несколько лет, и в назначенный день невеста с женихом обмениваются клятвами в присутствии пятидесяти друзей – позади них шумит океан, а маяк на скале справа вечно сияет, как путеводная звезда. Священник называет маяк символом союза и того, что предстоит паре.

Когда Мэгги с Джорджией подъехали, свадьба уже была в разгаре, поэтому они начали пробираться к «укромному месту», о котором знала Джорджия, больше похожему на необъезженную пыльную дорогу; Мэгги шла за Джорджией через лес до скал и небольшой части пляжа – там стояла табличка «Государственная собственность: проезда нет», оттуда они могли незамеченными наблюдать за церемонией.

– Уверена, что нам сюда? – спрашивает Мэгги.

– Тише! – шикает Джорджия, указывая на пару в сорока ярдах от них. – Я сосредоточиваюсь.

С места, где Мэгги с Джорджией сидят на скалах, все видно, но ничего не слышно, поэтому можно пофантазировать. С этой точки новобрачные могут быть кем угодно. Кажется, пара немолодая, если Мэгги не ошибается, им лет по шестьдесят-семьдесят, именно поэтому их обряд включает в основном чтение Священного Писания. Скорее всего, они пригласили всех из прошлой жизни – детей, внуков и внучек, захотели сделать их частью торжества. Кажется, на свадьбе много музыкантов, поют песни. Может, жених и/или невеста – музыканты, может, благодаря музыке они и познакомились. По крайней мере, так представляет Мэгги.

– Раньше я всегда думала, что выйду замуж здесь, – говорит Джорджия. – Я встречалась с парнем из хедж-фонда, как только окончила колледж. Ему нравилось, что я выпускница, и тогда я забронировала маяк для свадьбы в июне. Чуть не забыла отменить его. Чуть не забыла, как его ненавидела, и поэтому должна была забрать депозит.

Мэгги поворачивается к Джорджии и пытается понять, что она говорит. Зачем она вообще это рассказывает? Мэгги смотрит на бутылку абсента, пытаясь определить, сколько уже выпила. Ничего не выходит; может, ей сложно это сделать, потому что она сидит? В душе она понимает, что происходит. Она знает и никак не пытается это остановить.

– В детстве мы с мамой иногда приходили сюда по субботам и наблюдали за свадьбами. Меня всегда поражало, что все выдерживали до конца церемонии. Никто не вставал и не уходил, не менял решения в последнюю минуту. Думаю, я всегда ждала такого поворота событий. Разве не ужасно? Разрушенная жизнь ради моего развлечения?

– Кажется, человеку это свойственно, – замечает Мэгги.

– Возможно.

Мэгги более пристально смотрит на Джорджию.

– Вы с Дэнисом не обсуждаете свадьбу?

На нее точно повлиял абсент. Раньше она бы испугалась задать такой вопрос, если бы хорошенько подумала. Джорджия медленно качает головой:

– Нет. Дэнис хочет дождаться рождения ребенка.

– Чтобы пожениться?

– Чтобы поговорить.

Джорджия тянется к бутылке и берет ее у Мэгги. Вдыхает запах абсента и отдает бутылку обратно.

– Слышала афоризм Оскара Уайльда «Все женщины со временем становятся похожи на своих матерей»? Вроде это он сказал. Знаешь цитату? «Все женщины со временем становятся похожи на своих матерей. В этом их трагедия».

Мэгги снова чувствует резкую боль в сердце. Слово «мама» напоминает ей о том, чего у нее никогда не было. Сколько лет должно пройти после ее ухода, двадцать или больше? Имеет ли какое-то значение слово «должно»? Нет смысла отрицать прошлое. Мать ушла и так и не вернулась, а Мэгги не сделала ничего, чтобы ее разыскать. Или отпустить. Возможно, в этом и есть разница, признать которую Мэгги боится.

– Я недавно над этим размышляла, – говорит Джорджия. – Я люблю маму, но я немного волнуюсь, что слова Уйальда – правда. – Она смотрит на Мэгги. – Думаешь, правда?

Мэгги качает головой. Если они станут похожими на матерей, тогда Мэгги рано или поздно бросит людей, которые ее любят больше всего на свете. Она решит, что ей слишком тяжело, или неудобно, или сложно, и уйдет. Но разве она не поступает так постоянно? Всегда. Именно Мэгги всегда уходила, находя всевозможные предлоги – карьера или что-то еще, – даже когда искать было особо не надо.

– Надеюсь, что нет, – отвечает она.

– Я тоже, но думаю, ему всегда было трудно с нами общаться. Мы все смирились с этой его чертой. Таким он был всегда. Ему всегда хотелось побыть одному и почувствовать себя не зацикленным на семье. И знаешь, мама всегда его защищала. Всегда его поддерживала.

Мэгги только через пару минут понимает, что Джорджия говорит о Томасе. О том, как видит бывшие отношения матери и отца.

– Меня волнует, что мама делала так неосознанно. Ее никогда не заботило собственное пространство, свои потребности, ей несложно было сказать «вашему отцу нужно то-то и то-то». Словно в ее обязанности входило заставить нас понимать отца. А не в его. – Джорджия замолкает. – Не хочу такой быть.

– Какой?

– Всегда стараться.

Мэгги смотрит на Джорджию, которая начинает двоиться. То ли от неудачной попытки Мэгги сконцентрироваться, то ли от затуманенного абсентом взгляда – или от того и другого. Мэгги глубоко вздыхает, усиленно моргает и смотрит на небо: голубизну сменяет тьма.

– Боишься, что так и есть? – спрашивает Мэгги.

– Нет, – отвечает Джорджия. – Боюсь, что так думает семья.

Мэгги удивленно смотрит на собеседницу:

– Какая разница, что они думают?

– Боюсь, они меня убедят.

Мэгги держит бутылку, наливает в стопку четверть глотка – даже не четверть, а чайную ложку. И поднимает вместо ответа. Затем передает Джорджии.

Джорджия выпивает.

– Боже, я знала, что ты меня успокоишь, – говорит она и вытирает рот. – В тебе есть что-то такое всезнающее, опытный взгляд. «Я так великодушна к тому, что люблю в людях».

– Вау! – восклицает Мэгги. – Могу только представить, что бы произошло, если бы я налила тебе целую стопку.

Мэгги улыбается чуть ли не первый раз за день. «Все будет хорошо», – думает она. Она пойдет домой и выспится, протрезвеет после абсента. Подготовится к сегодняшней вечеринке. А завтра они с Нейтом уже будут ехать в Ред-Хук.

Вдруг Джорджия снова говорит:

– У меня возникло такое ощущение, как только ты вылезла из автобуса. Такое приятное, мне сразу стало легче. Я волновалась. Подготовила темы для разговоров на случай, если возникнет неловкая пауза. Например, Нейт сказал мне, что ты любишь музыку. Можно было об этом поговорить. С первой женой Нейта ничего не вышло. Даже заготовки не спасли ситуацию. Я честно пыталась быть вежливой, но она все так усложняла. Правда усложняла.

Вначале Мэгги уверена, что ослышалась. Пока не убеждается в обратном.

– Райан никогда даже не пыталась найти со мной общий язык. Он была не такая. Какая-то другая. Знаешь, тип девушки, которую ненавидишь из-за того, что в чем-то хочешь быть на нее похожей? Холодная, но иногда очень милая, заставляет мужчин за ней бегать в надежде снова почувствовать ее нежность. На один день. И то если они поймут, как ей угодить.

У Мэгги кружится голова. Кажется, она сейчас свалится. Мэгги держится за край скалы, буквально за него хватается, пытаясь равномерно дышать и не смотреть на Джорджию.

– Райан? – наконец спрашивает она.

– Да, Райан.

– Райан?

– Странное имя для девушки, правда? Но поверь, оно ей прекрасно подходит, – говорит Джорджия и качает головой с явным презрением. И как только она наконец понимает, что Мэгги понятия не имеет, о чем говорит Джорджия, она качает головой все медленнее, пока не замирает. – Погоди, почему ты на меня так смотришь?

Мэгги не отвечает.

– Он не сказал тебе, что был женат? Не могу поверить. Он не рассказал тебе о Райан?

– Думаю, пора уже перестать произносить это имя, – говорит Мэгги.

– Как он мог не сказать? – Джорджия хватается за голову. – Кошмар! Какой кошмар! Нейт меня убьет.

Мэгги не слушает. Она уже поднялась и идет к машине. Но поскальзывается на скале и царапает лодыжку, едва успевая поймать бутылку с абсентом. Но все-таки ловит и идет дальше.

– Держись! – Джорджия бежит по скалам следом. – Куда ты идешь?

Он был женат. Нейт был женат. На женщине, о которой Мэгги никогда не слышала. Не знала до сегодняшнего дня. Такого она понять не сможет. Его лжи нет оправдания.

– Не знаю.

Она идет в обратном от машины направлении. Просто куда-то идет.

– Тебе нужно успокоиться, Мэгги. Тебе нужно успокоиться, и я тебе все объясню.

Мэгги не может успокоиться. В глазах у нее стоят слезы. Она их чувствует. Нога ноет. Боль обостряется из-за того, что она стоит. Из-за абсента мысли словно в тумане. Мэгги не уверена, знает она меньше или больше того, что и так бы узнала. Ей кажется, она знает меньше. Поэтому не уверена, что примет правильное решение.

– Нейт был женат? – спрашивает Мэгги.

– Да.

– Что тут объяснять?

На этот раз она идет прямо к машине, достает ключи и готовится ехать.

– Пожалуйста, подожди.

Они снова оказываются у машины, Мэгги безуспешно пытается открыть запертую дверь. Она идет к двери со стороны водителя и вставляет ключ. В этот момент подбегает Джорджия и моментально выхватывает ключи.

– Мэгги, ты пьяна.

– Я не пьяна.

– Ну уж точно не трезвая.

Мэгги строго смотрит на Джорджию, которая все еще держит ключи. Мэгги пытается их отнять, но Джорджия не отдает.

– Что ты собираешься делать? Придется мне сказать. Хочешь уехать из города? Я тебе не позволю. Ты не можешь просто уехать и бросить брата. И меня. Забудь про брата. Ты не можешь бросить беременную женщину у маяка.

– Ты права.

– Я тоже так думаю.

Мэгги смотрит то на Джорджию, то на машину.

– Ладно, но если ты хочешь со мной поехать, то ты отвезешь меня к ней.

– К кому?

Мэгги не отвечает, просто смотрит Джорджии в глаза.

– Райан? – Джорджия смотрит на Мэгги как на сумасшедшую.

Может, после абсента и после такого количества информации она правда сошла с ума. Но она поедет к Райан.

– Почему ты так уверена, что она здесь? – спрашивает Джорджия.

Мэгги не уверена. Но это логично, правда? Еще одна причина, по которой Нейт не хотел приезжать домой. Реальная причина. И, судя по испугу Джорджии, Мэгги права. Райан достаточно близко, они могут до нее доехать.

– Хорошо, – говорит Джорджия, толкает Мэгги и садится на место водителя. – Но на всякий случай скажу: мне кажется, все закончится плохо. Очень плохо.

Мэгги обходит машину и садится на пассажирское место, прежде чем Джорджия – или здравый смысл Мэгги – передумает, окончательно все взвесив.

– Думаю, мы это как раз и выясним, – говорит Мэгги.