Текст книги "Приют Деда Мороза (СИ)"

Автор книги: Лара Барох

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

Глава 25

Утром я отыскала в сундуке теплый плащ на суконной подкладке и поношенные меховые сапоги. По виду – господские, вполне годные но с оторванной каймой вверху на одном сапоге. Вот так удача! А я то переживала, как весь день на снегу продержусь в деревянных колодках?

Сразу после завтрака, мы выехали. Хозяйка надела накидку комбинированную зеленым и алым, а подбитую нежным как шелк белоснежным мехом. И весьма легкую при этом. Я помогла ей одеться и оценила качество. Ноги она укутала в белоснежные меховые сапожки.

Едва мы вышли из дома, как возле парадного входа я и остолбенела. Нас ожидала королевская карета, запряженная четверкой совершенно черных изящных коней. Сама карета обита зеленым и алым бархатом, с золотыми узорами.

Ирма вынесла завернутые в меховые мешки нагретые камни. Арн, а он был кучером, откинул ступеньку и подставив локоть, помог хозяйке и мне сесть в карету. Внутри она отделана алым бархатом и золотыми вставками. Я никогда не видела, а уж тем более не находилась внутри такой роскоши, поэтому потеряла дар речи.

– Камни возьми. – Вернула меня в чувство Ирма, и я приняла из ее рук увесистые четыре мешка. Следом Гандула подала две шкуры. – Камни положи возле госпожи и ей в ноги, после чего укрой ее шкурами. – Напутствовала меня Ирма.

– Приберитесь в покоях госпожи хозяйки. – Напомнила ей. Что и как делать в подробностях рассказала накануне, оставалось лишь освежить ее девичью память.

После чего мы погрузились почти во мрак. Лишь из тонких щелей, бывших когда-то окнами, а сейчас плотно закрытые деревянными вставками, растекался тусклый свет. Карета тут же двинулась с места и я заторопилась с камнями. Два в ноги, два по бокам хозяйки. Одной шкурой укутала ее нижнюю часть, вторую накинула на плечи и запахнула на груди. Порядок. Только трясет нещадно, так, что на лавке подпрыгиваешь. И камни, как нарочно расползались, поэтому посидеть спокойно мне не удалось. Я поминутно, то поправляла шкуру, то камни.

Сколько мы ехали? Практически в полной темноте и суете, сложно определить. Но долго, может часа четыре.

Холода я не чувствовала, потому что постоянно двигалась, но и разговаривать было сложно при такой тряске.

– Кто твои родители? – Хозяйка продолжала знакомиться с тем миром и изучала вместе с ним меня.

– Я не знаю. Меня подкинули в дом малютки совсем крохой. Я воспитывалась в детском доме. Это такое место, где собирают детей, оставшихся без родителей. Государство заботится о них, учит, помогает получить профессию.

– У вас выбрасывают детей⁈ – Хозяйка не могла скрыть своего ужаса от услышанного. – У нас я о таком не слышала. Даже самая захудалая семья берет к себе родных. Правда сейчас, после мора… Храмовники рассказали, что больше половины населения вымерло.

– Причины разные. Кого-то отбирают у родителей-алкоголиков, от других отказываются, каждый ребенок – отдельная история.

– Расскажи про алкоголиков? – Услышав незнакомое слово, хозяйка живо им заинтересовалась.

– Неблагополучные, опустившиеся люди, потерявшие цель в жизни.

– Пороть нещадно таких надо! – Авторитетно заявила она.

– Странно, что ты выросла одна, а такая добрая и умная. Как тебе это удалось?

– Я никогда не была одна, друзья, нянечки, воспитатели. Если у других было два родителя, то у меня с десяток.

– Но они же тебе не родные! – Недоумевала она.

– А какая разница? Родитель не тот, кто жизнь подарил, а кто воспитал, всему научил. – После этих слов в карете воцарилась долгая пауза.

– То есть и ты можешь стать матерью кому-то? Или я? – Наконец произнесла хозяйка.

– Конечно! Дети, они очень отзывчивые и благодарные. Они и не вспомнят по прошествии лет, что Вы или я им не родные. Я оттого и выбрала себе профессию воспитателя, чтобы поближе держаться к этим маленьким чудесным источникам света.

– Интересно ты рассуждаешь, но мне нужно время, чтобы все обдумать. Это так… не по нашему. – Наконец подобрала нужный эпитет она.

Затем вновь воцарилась тишина в карете, а совсем скоро она остановилась. Распахнулась дверца, и я поморщилась от яркого дневного света.

Арн выдвинул ступеньку и подставил хозяйке локоть. Она скинула шкуры и осторожно спустилась на землю. Следом я. Пока глаза привыкали к свету, я собирала шкуры, и потянулась было за камнями. Их следовало нагреть в обратную дорогу.

– Оставь, я сам все сделаю. – Остановил мои суетливые движения Арн.

В ответ поблагодарила его и огляделась вокруг. Карета остановилась на небольшом пятачке. Справа от нас располагались длинные одноэтажные деревянные дома. Слева несколько сравнительно небольших домиков, и снова длинные. А со всех сторон это место обступал густой высокий лес.

Людей практически не было видно, нас разглядывали с десяток мужчин в одинаковой суконной одежде, с надетыми поверх шкурами, с прорезями для головы. Может все заняты работой?

От одного их домов к нам уже бежали несколько мужчин, в наскоро накинутых плащах.

– Госпожа Катарина! – Впереди всех запыхавшись мчался Ленз, полноватый с раскрасневшимся лицом управляющий. Он склонился в пояс, остановившись возле хозяйки.

– Веди к себе. – Коротко приказала она. Ленз закивал как тот болванчик и как-то боком, не поворачиваясь спиной к хозяйке пошел впереди, руками показывая на один из домиков.

Остальные мужчины, подобно управляющему кланялись и обступив нас кольцом сопровождали к нужному дому.

Я по хозяйски оглядывалась по дороге, стараясь не отставать от решительно шагающей госпожи. Возле домиков коновязь, но лошадей не видно. Рядом, под навесом сложены ровной стопочкой дрова. Крыльцо и дорожка к нему чисто выметены. А на крыльце лежит бурая огромная шкура. Видимо вместо красной дорожки расстелили. Вокруг крыльца подозрительные желтые пятна на снегу… Это все, что успела подметить, пока мы подходили к домику.

Управляющий чуть забежал вперед и с поклоном распахнул дверь. В нос ударил запах костра, но его перебивал дух немытых тел. Крепкий, неприятный, такой ничем не заглушить.

Мы прошли в глухое помещение. Справа поленица дров, слева сундуки, сверху на них наброшены шкуры. Здесь же стоит несколько метелок, ведра, совки и лопаты разных размеров. Под ногами мягкие шкуры. Хозяйка внезапно остановилась, и я заглядевшись, еле успела притормозить, чтобы не уткнуться ей в спину.

Управляющий, забежав вперед распахнул следующую дверь и хозяйка первой шагнула вперед. Глаза тут же защипало от едкого дыма, но вместе с тем меня опалила волна горячего воздуха. После нескольких часов пребывания на морозе, кожа на лице вспыхнула огнем.

Мы оказались посреди огромной комнаты. Вдоль стен стояли несколько столов, на которых аккуратными стопочками лежали книги. Как по линейке – усмехнулась я про себя.

Вдоль одной из стен – большой, обложенный камнем камин. В нем жарко горели дрова. На стенах – головы-чучела животных. Под ногами мягкие шкуры.

Из этого помещения вели две двери, но госпожа по-хозяйски присела за один из столов и велела нести еду.

Глава 26

Из одной из дверей показалась пухлая не улыбчивая женщина в сером суконном платье. В руках она несла серебряное блюдо заставленное тарелочками с горкой творога, нарезкой сыра нескольких цветов, белоснежными пшеничными ломтиками хлеба, яйцом, медом, чем-то темным желеобразным и глубокими мисками с дымящимся густым супом.

Она выставила все это перед хозяйкой, поклонилась и ушла обратно. В следующий приход она вынесла жирные куски дымящегося мяса, огромное блюдо – здесь на всех хватит. А в третий раз – кувшин, литра на два и серебряный бокал.

– Мне надо помыть руки. – Авторитетно заявила хозяйка. Принесите воду.

Мужчины испуганно переглянулись, но никто не торопился двигаться с места.

– Если позволите, – обратилась я к хозяйке. И получив разрешение, продолжила.

– Подойдет тряпка, смоченная в воде. – И вновь нет реакции, только испуганные переглядывания.

– Нате вам. – Рядом возникла та же женщина, что накрывала на стол, и протянула баронессе чистую влажную тряпку.

Та ей вытерла руки и передала мне. Я поступила так-же. После чего она велела принести еще посуду и пригласила к столу меня и управляющего. Остальные остались стоять поодаль.

Во время обеда все молчали, терпеливо дожидаясь распоряжений от хозяйки.

– Рассказывай все по порядку. – Сделав глоток из бокала и отодвинув тарелку распорядилась хозяйка, обращаясь к Лензу. Дальше повторились те же вопросы и ответы, что я уже слышала в покоях госпожи. С той лишь разницей, что она задавала дополнительные вопросы о разговорах, что ходят среди каторжников и крестьян, о том нет ли крепкой дружбы среди тех и других. Особо интересовалась кто приезжает навестить каторжников. Зачем? Навещать – понятно, но может какие новости привозят? Или подбивают на мятеж?

К этим вопросам управляющий, по всей видимости, готов не был, поэтому только что-то невнятно мямлил в ответ, дескать о чем им говорить? Время только на сон и остается.

– Ты себе позволяешь⁈ Хочешь чтобы они бунт подняли⁈ Сговор устроили⁈ Ты вообще понимаешь, что ничего не контролируешь⁈ – Хозяйка, я ее такой никогда не видела. Соскочила с места, руки сжала в кулаки и не просто выговаривала – она реально угрожала побелевшему как полотно управляющему.

– Казню всех! Через десять дней, чтобы приехал с отчетом о разговорах людей! – Чуть спокойнее но с угрозой в голосе закончила она. Потом перевела взгляд на меня. И я рассудила его как разрешение дополнить ее слова.

– Рекомендую сделать комнату для общения с заключенными со слуховыми окнами, чтобы знать разговоры. В среде арестантов нужно выделить людей, готовых идти на сотрудничество с вами, скажем за дополнительную порцию еды или перевод на более легкую работу. Но сотрудничать с ними тайно. Пусть за всеми следят, да подслушивают разговоры. И все вам предают. Абсолютно все. А Вы уже сами обдумывайте смысл. Но нужно непременно разбить дружественные группировки. И следите за отношениями арестантов и охраны. Там тоже возможен сговор. – Потом немного подумала и не найдя, что добавить кивнула хозяйке.

Откуда знания? Так из художественных фильмов. Не знаю, правда, насколько в них показывают правду… Но мое дело – дать управляющему и его помощникам направление, в котором нужно продумывать стратегию, а дальше – они и сами справятся. У них опыта побольше моего.

– Десять дней! – Поднимаясь со своего места угрожающе напомнила хозяйка, и кивнула, чтобы ее проводили на выход.

И опять всю обратную дорогу я укутывала ее, попутно рассказывая про кинематограф, кинотеатры, телевизоры и интернет. А когда дошла до смартфонов… опять посыпались уточняющие вопросы. Мне хотелось верить, что эти рассказы ее отвлекают от горестных мыслей. Пусть на десять минут, но она забывает о них. И, конечно, огромным достижением я считала ее возвращение к работе.

Вернувшись домой, хозяйка вновь попросила нагреть ей воды. И с удовольствием приняла ванну, то есть бочку. Затем мы с ней поужинали и я рассказала ей очередную историю на ночь.

В последующие два дня все повторялось. Мы приезжали на рудники, хозяйка обрушивалась на управляющего с угрозами, я следом давала свои рекомендации и мы возвращались домой.

По дороге я рассказывала обо всем, что помнила. Про отношения людей хозяйке было не интересно:

– Все как у нас! У кого больше денег – тому и уважение.

Очень она заинтересовалась электричеством, и его возможностями.

– Это же столько всего можно придумать с его помощью!

Но вот только я совершенно не понимала откуда он берется. Да, гидроэлектростанции и атомные станции, турбины и провода. Только вот суть я передать не могла.

А в первый свободный день после наших разъездов, я занялась баней. Долго думала и сомневалась. Здесь дело такое – необходимо, чтобы госпожа почувствовала удовольствие с первого раза. То есть баня должна быть жарко натопленной. Смогу ли я такую устроить на снегу? Если честно – я сильно сомневалась. Другое дело – летом. Поэтому… Отправила Арна в лес за лапником, а сама принялась затыкать сливные отверстия в мыльне хозяйки.

Камин там был достаточного размера. Поэтому можно прямо в него положить камней и нагреть. Если не жалеть дров, то к полудню я надеялась прогреть мыльню до жаркого состояния, а затем останется только поднять влажность, плеская водой на камни.

Арн вернулся из леса, и оказалось что лапника недостаточно. Я как хотела: сдвинуть две лавки, покрыть их и пол мыльни полностью еловыми ветками. Будет мягко ступать и аромат изменится и вообще… помещение преобразится. Поэтому Арн вновь отправился в лес с наказом принести вдвое больше.

Мы же тем временем с Ирмой наполняли бочки водой. Оставался снег. Но его решили нести в последнюю очередь – и оставлять за покоями, чтобы не успел растаять.

Из лапника я как смогла, связала два веника, замочила их в ведре с водой и попросила приготовить травяной чай с медом, для хозяйки. Вроде бы все, что требовалось я придумала и осуществила. Остальное во власти Всевышнего. Ант принес гору лапника – он тащил его за собой по земле на какой-то тряпке.

– Снова в лес отправишь? – Утирая со лба выступившие капли пота спросил он.

– Нет, этого достаточно. – Хищно оглядев кучу веток, успокоила конюха.

Затем мы подняли ветви в хозяйскую мыльню и разложили их толстым ковром на полу и лавках. Готово!

– Госпожа хозяйка! Не желаете ли посетить баню? – С улыбкой пригласила ее в мыльню.

Глава 27

Сама разделась до нижней сорочки и пошла плескать водой на камни. Нет, хорошо у меня получилось! Помещение тут же наполнилось горячим влажным паром и пот ручьями побежал по телу.

– Прошу госпожа хозяйка, смелее. Хождение по еловым веткам очень полезно. – Подбадривала госпожу.

– Жарко то как! Но запах мне нравится. – Она присела на лавку и огляделась. А я поддала еще жару и попросила ее лечь на живот.

Ну… приступим. Вспоминая как муж меня парил, пыталась повторить то же самое. Вначале, не касаясь вениками тела, разгоняла жар над ним. Потом начала легонько похлопывать тело, начиная со ступней, и медленно продвигаясь к макушке.

Хозяйка кряхтела и просила то проветрить, или лучше покинуть эту пытошную, на время. Но я приговаривала что парение – очень полезно для организма. Кожа – самый большой орган человека и она сейчас усиленно обновляется, выбрасывая все вредное и ненужное наружу. А аромат ели – он вообще обладает целебной силой, потому что эфирные масла проникая с дыханием омолаживают и приносят здоровье всему организму.

И вот, когда тело хозяйки достаточно покраснело и прогрелось. Я окатила ее прохладной водой из ведра. С ног до головы.

– Ой! Ух! Ах! – Только и подпрыгивала она на месте. Потом попросила еще ведро и блаженно улыбнулась.

– Сейчас хорошо бы Вам немного передохнуть. Травок попить… – Следующим этапом я завернула госпожу хозяйку в чистую тряпку и пригласила в покои – немного отдохнуть.

– Готовы обтираться снегом? – Лукаво подмигнула ей, и увидев, как расширились ее глаза, невольно рассмеялась.

Но после следующей порции горячего веника все же осуществила задуманное. Сначала слегка посыпала хозяйку смесью подтаявшего снега и воды, а потом и вовсе натерла ими.

И это продолжалось до вечера. Хозяйка успела отдохнуть и полежать в своих покоях, но потом просилась обратно. Мы перекусили, и пока она отдыхала, я выпустила накопившуюся воду и добавила дров в камин.

– Все! Больше не могу! – Еле дошла до кровати хозяйка и легла поверх шелковых подушек. – Я поняла, за что в твоем мире так любят баню.

Эти слова были для меня лучшей наградой. Я наскоро помылась сама, освободила слив и начала сжигать лапник в камине. Не обратно же его нести.

Затем вернулась к хозяйке, спросила не нужно ли ей чего. Она в ответ лишь покачала головой. От ужина отказалась, и спать в этот день мы легли совсем рано.

На утро хозяйка неожиданно для меня вернулась к теме, что обсуждали не так давно.

– Скажи, для чего в твоем мире помогают старикам и детям? Это же огромные деньги, а прибыли – никакой!

– Не все меряется деньгами, госпожа хозяйка. У нас вообще принято заниматься благотворительностью. У каждого обеспеченного человека есть на попечении детский дом или дом престарелых. Состоятельные люди охотно отзываются, чтобы закупить необходимое, но дорогостоящее оборудование для клиник. Это все не приносит прибыли. Но спасает жизни других. Я не знаю как это объяснить… но это правильно. Жить ради себя? Это как находиться в замкнутой комнате. Люди ведь не такие? Почему то мы не живем по одиночке, а собираемся вместе. Может потому что так легче выжить? Противостоять невзгодам?

– У нас иначе. Знать поддерживает отношения между собой, но не селятся рядом. Разве что в городах, или вокруг королевского дворца. А про помощь – такого и подавно нет. Мы отдаем в казну положенные налоги и на этом все. Правда, я слышала, что в некоторых монастырях принимают детей-сирот, но только для того, чтобы вырастить из них храмовников. У крестьян жизнь не легкая, едят скудно, и лишний рот для всех обуза. А чтобы просто так выкидывать деньги… Нет, я про такое не слышала. Расскажи мне подробнее, как устроен детский дом, в котором ты росла? – После паузы поинтересовалась она.

После чего припоминая все подробности, начиная с самых малых лет, я рассказывала ей о своем детстве. Об устройстве помещений и распорядке дня. В общем обо всем.

– А еще я уверена, что если Вы воспитаете и обучите самостоятельности детей, то лучших работников для себя в будущем сложно будет отыскать. Они никогда не украдут у Вас, не обманут и не предадут. Они станут Вашим щитом и опорой. – Закончила я свой рассказ, пытаясь склонить хозяйку в сторону правильного решения.

– Не знаю… Я сомневалась в правдивости твоих слов в отношении бани. Но она оказалась много лучше, чем ты рассказывала. Возможно и с детским домом также получится… А если нет? Выкинуть детей на мороз как щенят? Это ведь еще хуже… Лучше уж тогда вообще не браться за дело?

Я лишь кивнула, в знак одобрения ее рассуждений. Это, действительно, будет много хуже.

Затем мы вернулись к моему обучению, в этот раз я училась выводить буквы остро отточенным пером, по рыхлой бумаге. Что само по себе представляло огромную сложность – бумага норовила прорваться, и на ней оставались безобразные кляксы. А еще, сколько бы я не пыталась держать перо осторожнее, все равно перепачкала пальцы и ладони обеих рук в местных чернилах.

При этом время от времени хозяйка возвращалась к разговору о детях.

– Это же потребуется штат слуг, для их воспитания и обучения?

– Вы совершенно правы! – Поддакивала я ей. – И не на один год. Причем, хорошо бы выяснить к чему склоняются детские умы. Может кто-то способен только шить обувь, а другой будет искать ответы на вопросы, изучать новое и делать открытия. Если первый сможет прокормить себя и семью в будущем самостоятельно, то второй будет постоянно гоним и без денег. Но именно он своими трудами оставит память о себе и вас в вечности.

Хозяйка ничего не произнесла в ответ, и вернулась к написанию следующей буквы.

Примерно в таких беседах мы и провели этот и последующий день. А утром нового дня хозяйка решительно заявила:

– Я готова открыть первый в королевстве детский дом!

Я конечно, ожидала, что ее решение склонится в сторону положительного решения, но все равно… эта новость застала меня врасплох. Я не моргая смотрела на нее и не находила слов для ответа. Это правда? У нас будет приют?

– Вы святая женщина! – Наконец выдавила из себя, и глаза при этом предательски защипало.

А дальше она рассказала мне свое видение. Весь ее дворец стоит в законсервированном виде. Поэтому для детского дома она отведет несколько башен и покоев. Когда понадобится, будет отпирать еще и еще.

Первых служанок наберет из своей деревни. Учителей выпишет из столицы. Одежды в покоях дворца – навалом. Служанки должны собрать все воедино и перешить по нужным размерам. Ночных ваз – достаточно, и детских в том числе. Запасов еды – хватит еще на год, но если потребуется – она закупит. Мыльни расположены повсюду, рядом с покоями.

– Госпожа хозяйка! Я очень беспокоюсь за вас. Все же дети беспризорники принесут на теле массу вшей. Как с этим бороться? А если на вас перекинутся? Детей то мы острижем и вычешем. Одежду сожжем.

– Пока не выведете, я не стану к ним приближаться. А как справиться – крестьяне расскажут. Ты подумай, что еще требуется, да отправляй Ирму в деревню за людьми. – Кивнула мне в окончание хозяйка.

УРА! У нас будет приют!

Глава 28

Но прежде чем бежать сломя голову и раздавать указания, мы с хозяйкой вновь проговорили с чего следует начать и на что обратить внимание. Например я сразу попросила девочек и мальчиков селить отдельно и в зависимости от возраста. На первых порах их придется учить всему: как держаться за столом, как заправлять за собой постель, как умываться. Поэтому потребуется много нянечек. Потом новенькие будут повторять за остальными.

– Нам нужен дворецкий! Но его наймем в столице. Я отправлю письмо во дворец – пусть Его Величество даст своим распоряжение. Мне нужны самые лучшие учителя! – Ничего себе! Удивилась я на такие слова. Нет, хозяйка говорила, что король к ней заезжал, но чтобы через него искать работников? О таком размахе и влиянии я, прямо скажем, не догадывалась.

– А я сварю мыло из золы и жира. – Почти в каждом романе о попаданцах рецепт описан, запомнился сам собой, и гляди-ка – пригодился.

Объяснила, что это такое, и добавила, что если в готовую массу добавить масел и трав, то таким мылом можно и самой госпоже пользоваться.

– Скажи какие – я закажу из столицы. – С готовностью отозвалась она.

А дальше, хозяйка села писать письма, а я отправилась раздавать указания.

Видели бы вы глаза товарок, когда я им озвучила волю госпожи. Пришлось повторить два раза и объяснить что нужно кого-то послать в столицу, а кого-то в деревню. А еще подготовить покои для первых детишек, набрать золы и жира. Я решила первую партию сварить сама, с тем, чтобы показать Гандуле всю технологию. Например щелок, в который превращается зольная вода, очень агрессивен, и с ним следует обращаться осторожно.

Тут же я вспомнила про гребни, для вычесывания вшей, и помчалась к хозяйке, чтобы та включила их в список всего необходимого.

– У меня в столице дом. Пусть Арн отвезет мои письма управляющему, тот знает что с ними делать. – Ничего себе! У нее еще и в столице дом? И когда я перестану удивляться ее могуществу и влиянию? Видимо, не скоро.

Она передала мне несколько свернутых в рулоны бумаг, завязанных шелковыми лентами и кивнула на выход.

Раздав все распоряжения, и отправив Арна верхом в столицу, он сказал, что так быстрее выйдет, мы с Гандулой приступили к варке мыла. К тому времени вернулась Ирма и принесла из деревни корзину внутреннего жира.

– Старосте все рассказала. Завтра придут служанки. Сколько – не знаю. – Отчиталась она и присоединилась к нашему волшебному действу.

По ходу мыловарения выяснилось, что я подзабыла важный момент – жуткую вонь в процессе. Благо, помещение огромное, и она быстро расползлась по залу.

Итак заливаем золу один к одному водой, и кипятим на огне часа два-три. Сколько это? Мы провозились до сумерек. Потом вынесли это варево на улицу – охлаждаться и отстаиваться. Затем осторожно, чтобы не взболтать слили желтоватую жидкость и процедили через ткань. После чего поставили на огонь увариваться. Лучше, если раза в два.

Затем в кипящий чан начали не торопясь добавлять растопленный жир и продолжали уваривать, при этом время от времени брали пробы и остужая смотрели на конечный результат. Вскоре нам удалось получить первую порцию жидкого и страшно вонючего мыла.

Дальше, я хорошо помнила, что для загустения требуется соль. Но она здесь на вес золота, поэтому решили ее приберечь для изготовления мыла для хозяйки. А детей можно и жидким помыть.

– Завтра нужно собрать всю одежду из покоев, и посадить деревенских ее распарывать. Из нее хозяйка приказала шить одежду для сирот. – Кажется, мои подруги уже устали удивляться всему происходящему, поэтому только пожали плечами – надо, так сделаем.

А вечером, за ужином я передавала хозяйке все, что удалось сделать за этот день, и что намечено на завтра.

– Я назначаю тебя главной по детскому дому. Отныне твой приказ, что мой. Так всем и передай. – Неожиданно для меня произнесла хозяйка.

– Благодарю вас за такое высокое назначение, и самое главное – за оказанное доверие. – Встала и поклонилась хозяйке в пояс.

– А может быть мы придумаем название для детского дома? Скажем, приют госпожи Катарины? – Вопросительно заглядывала ей в глаза.

– Приют Мороза! С него все началось, пусть так и будет. – Решительно заявила она в ответ. И мне сразу понравилось название. Вот прям на душу легло!

На следующий день, сразу после завтрака, пожаловали деревенские помощницы в количестве десяти человек. Они жались друг к другу и испуганно оглядывались по сторонам. У каждой в руках был небольшой узелок.

Я пригласила всех на кухню, но не туда, где готовила Гандула, а в просторный зал, предназначенный для торжеств и больших приемов.

– Давайте знакомиться! Меня зовут Грета, и госпожа хозяйкой поставила меня главной над Приютом Мороза, так называется место, где будут жить и обучаться дети-сироты.

Сделала паузу и обвела всех взглядом. Общаться с младшим персоналом я умею. Здесь главное – все подробно объяснить, а лучше показать. Ну внимательно следить, чтобы в точности исполняли свою работу.

– Сейчас вам нужно разделиться. Часть пойдет с Ирмой готовить покои и мыльни для детей, остальные с Гандулой отправятся собирать одежду. Затем ее следует постирать, если потребуется, и распороть. Впоследствии из нее будете шить одежду для детей.

При упоминании о стирке, по группе молодых женщин прошел шепоток. Ах, да. Они же бояться воды. А что если попросить хозяйку, чтобы та переговорила с храмовниками и уже те, пользуясь своим авторитетом, разрешили всем мыться. А лучше – приказали! Вечером поделюсь с ней своими предложениями, а пока – за работу: варить мыло.

День прошел в хлопотах, деревенские оказались чудо как работящие. Они почти не останавливаясь носились, исполняя поручения Ирмы и Гандуллы. Мыловарение тоже у меня отобрали. Гандула авторитетно заявила, что сама все поняла и справится.

Растопили огромные камины в общей зале. Прямо на стол сносили одежду и складывали в кучи. Одна девушка вызвалась разбирать ее на чистое и грязное и раскладывать соответствующим образом. Я посмотрела на эти объемы и задумалась о стиральной машине. Автоматическую, конечно я не изобрету. А вот на ручной тяге, с двумя валиками и ручкой, чтобы их крутить… Нужно только кому-то объяснить принцип действия, чтобы помогли осуществить задуманное.

– Ирма, Гандула! Идите ка сюда. Дело есть. – Позвала я товарок и рассказала про свое изобретение. Ну, не совсем свое, хотя, здесь оно по праву таковым считается.

– Это что-же, палки за нас стирать будут? – Ирма первая пришла в себя после моего рассказа.

– Они самые. И поверь, значительно лучше и быстрее с этим справятся. Только я не представляю что с чем крепить, нам бы какого мастера вызвать. Есть такой в деревне?

– Лили! – Громко позвала Ирма девушку, что занималась сортировкой одежды. А когда та подошла принялась расспрашивать.

– Твой отец по-прежнему мастерит все по хозяйству? – В ответ Лили испуганно кивнула в ответ.

– Беги за ним. Нам тут надо смастерить бочку, чтобы сама стирала. Грета ему расскажет, а он остальное додумает. – Ирма кивнула девушке на выход, и та мигом скрылась из виду.

Вернулась она в сопровождении любопытного мужика. Ростом – в две меня, плечи широченные, борода почти до пояса. Тот переступал с ноги на ногу, явно волновался но при этом оглядывался по сторонам и только молча кивал головой. Дворец и его не оставил равнодушным.

– Меня зовут Грета. А тебя?

– Гецем родители нарекли. – Чуть склоняясь в поклоне произнес он.

– Гец. Ирма сказала, – я кинула короткий взгляд на нее, – что у тебя золотые руки. – Мужик тут же уставился на свои ладони, явно не понимая о чем это я.

– В том смысле, что многое умеешь делать. Помоги ка нам соединить палки в бочке таким образом, чтобы крутить ручку и одежда сама бы стиралась? – Да, я смогла удивить мужика. Его густые брови полезли вверх, а глаза широко распахнулись. Но тут же в них вспыхнул огонек и он даже сделал шаг в мою сторону.

Затем я на словах и с помощью рук показала принцип работы стиральной машины, и даже отвела его в мыльню, где мы выбрали бочку средних размеров, для будущего агрегата.

– Здесь главное – придумать, чем будет приводится вода в движение. Можно палками, а можно барабаном, это круг внутри бочки. – Закончила я свои пояснения.

Взрослые люди очень похожи на детей. А с детьми все просто. Вот нужно научить кроху, чтобы нанизывал кольца на штырек? Сложи рядом пирамидку из колец и попроси перенести ее на нужное место. Конечно, требуется терпение и время, но когда на следующий день ребенок с победным криком показывает готовый результат, на глазах выступают слезы радости, за него, ну и немножко за себя.