Текст книги "Академические будни Бабы Яги (СИ)"

Автор книги: Лана Светлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 13

Крестьяне приблизились почти вплотную, и времени на раздумья у меня совсем не осталось. Эх, была не была, снова придется пускаться в импровизацию…

Картинно взмахнув руками, я заорала так, чтобы услышали приближавшиеся люди:

– Спаситель ты мой! Благодетель! Век тебе благодарна буду!

Я кинулась к пастушонку и сграбастала его в свои объятия. По закону жанра я должна была припасть головой на его широкую грудь, но ввиду невысокого роста подростка ограничилась тем, что смачно поцеловала его в вихрастую макушку.

Пастушонок опешил, не зная, что вымолвить, а я тараторила дальше, не давая ему опомниться:

– Где же твои батюшка с матушкой? Позволь мне им в ножки поклониться, да поблагодарить за то, что такого храбреца вырастили!

Я обернулась к крестьянам, замершим в нескольких шагах от нас. Впереди стоял высокий русоволосый мужчина, крепкий и относительно молодой. Я наугад кинулась к нему, кланяясь в пояс:

– Не вы ли батюшка этого славного юноши?

Мне неожиданно повезло. Мужчина огладил короткую русую бородку и важно кивнул:

– Я. А ты кто будешь, девица?

– Она… – начал было пастушонок, но я его перебила:

– Дочь я крестьянская! Похитил меня Змей Горыныч из дома отеческого, понес в свое логово черное, день и ночь летел, устал в пути! Увидел из-за облаков ваших коз, решил отдохнуть и подкрепиться. Отвел всем глаза, сел вот на этой поляне, да давай козочку вашу потрошить, рвать когтями длинными. Испугалась я, заплакала. А сын ваш, герой, почуял что-то. Всполошился, да вспугнул Змея. Рассеялся морок! Схватил Горыныч козу, кинулся с ней прочь, а меня здесь оставил. Кабы не сын ваш, жить бы мне в змеином логове, в позоре да бесчестии! Век ему за храбрость его благодарна буду!

Я подняла глаза в небо, где невидимый в высоте парил профессор Лесовски. Шах и мат, Горыныч! Я выкрутилась, а как ты будешь свое доброе имя спасать – меня не волнует!

Мужчина молчал, размышляя, да и пастушонок тоже не пытался спорить. Паренёк и сам толком не видел произошедшее, а версия, что он спас девицу ценой козы, была явно предпочтительнее той, где он просто проспал нападение.

– Что ж, – произнес, наконец, мужчина. – Коли так, то нечего и жалеть о козе, невелика плата за спасенную человеческую жизнь. Как тебя звать, девица?

– Звать меня Еленью, – потупила я глаза.

– И что ты теперь делать будешь, Елень?

– Домой я пойду… Назад к батюшке с матушкой, – я осторожно попятилась от крестьян, надеясь унести ноги подобру-поздорову, но не тут-то было.

– Да где ж ты живешь, милая? Далече ведь? – не унимался гостеприимный мужчина.

– Далече, – я подумала и ляпнула наобум: – В море-океане, на острове Буяне!

Уф, будем надеяться, что местные крестьяне не сильны в географии, поскольку существует ли в принципе такой остров – я понятия не имела. Но у мужчины, видимо, были другие мысли в голове:

– Как же ты туда пойдешь? Одна, без провожатых, без воды и еды?

Вот же привязался!

– Да дойду как-нибудь!

Мужчина покачал головой:

– Нет уж, оставайся ты пока у нас в деревне. Ночь переночуй, а там глядеть будем. Может, найдем тебе провожатого.

Я мысленно ругнулась. Ох, не отделаться от них так просто!

– Благодарю за гостеприимство! – меж тем натянуто улыбнулась я. – Только пусть меня в деревню герой мой отведет, лишь ему одному я доверяю. С ним не так страшно!

– И то верно, – согласился мужчина и кивнул пастушонку: – Ступай, Наум, а коров я брата твоего отряжу сегодня пасти.

Я снова с благодарностью поклонилась и потащила пастушонка прочь от крестьян. Парень молчал и даже не сопротивлялся, но, видимо, о чем-то напряженно думал.

Когда покос скрылся вдалеке, а мы оказались под сенью чахлого лесочка, парень остановился посреди тропы и отцепил мою руку от своего локтя.

– Не знаю, кто ты, но в деревню я тебя не поведу, – твердо произнес он, глядя на меня исподлобья: – Вдруг ты нечисть лесная? А у меня дома братья и сестры меньшие!

– Что ж ты, не веришь мне? – подбоченилась я, с вызовом глядя на паренька.

Наум задумчиво почесал переносицу:

– Я и сам не знаю толком. Вроде, говоришь ты складно, может, все так и было… Да не лежит у меня душа тебе на слово верить, уж прости!

Я одобрительно хмыкнула. А мальчишка-то молодец, не дурак!

– Не переживай, – примирительно махнула рукой я. – Не пойду я к вам в деревню. Все равно у вас там корчмы нет!

Парень удивленно воззрился на меня. Кажется, разговора про корчму он ожидал меньше всего.

– Конечно, нет. Тут на всю округу всего одна корчма, и та в соседнем селе! – ошарашено вымолвил он.

О, а вот это уже интересно!

– А как, говоришь, туда добраться? – тотчас же пристала с расспросами я. – Далеко это?

– Да недалече, две версты будет. Постой, а ты что же, и впрямь в деревню не пойдешь? – сообразил вдруг парень.

Ух, какой ты непоследовательный! Сам же меня не звал! А теперь переживаешь, что я идти не хочу?

– Не пойду, – согласилась я. – У меня планы поменялись. Я лучше в корчму подамся, там хоть выпить можно.

– А-а… – озадаченно почесал макушку паренек, – а что я тогда отцу скажу, когда он с покоса вернется?!

Ох, ну как так-то?! Тут девица спиваться собралась с горя, а его волнует только то, что перед батюшкой объясняться придется?

– Придумаешь уж что-нибудь! – я обиженно дернула плечиком.

Наум нахмурился:

– Я тогда скажу, что ты в птицу обратилась и улетела!

Я даже про свою обиду забыла. Вот в птицу людская молва меня еще не обращала. А что? По-моему, неплохо звучит!

– Идет, – согласилась я. – Только, если врать, то врать масштабно! И с деталями! Давай, не просто улетела, а ударилась оземь и обратилась в белого лебедя! А еще расскажи, какой размах крыльев у меня был, и какой изящный изгиб шеи! И что клюв у меня был серебряный, а корона на голове золотая, – ох, кажется, меня понесло. Остановись, Эл, не завирайся!

Но Наум лишь заворожено кивнул:

– Ага…

Видимо, перед его внутренним взором уже проносилась белоснежная царевна-лебедь, скрывающаяся в синеве небес.

– Ну, коли договорились, тогда прощай, – произнесла я и достала из кошеля на поясе пару монеток. – На вот, малым своим братьям и сестренкам леденцов купи.

Парень, вдруг вынырнув из размышлений, посмотрел на монеты заинтересованно, но покачал головой:

– Не могу я. Ты мне как будто за обман платишь…

– Ой, да какой обман, – фыркнула я, складывая монеты на ладонь парня и зажимая ему кулак. – Ты просто нам всем помог избежать бессмысленного конфликта! А за козу не переживай, Змей ее правда покатает и вернет. Поставит, где взял, еще и колышек обратно заколотит! Есть он ее точно не станет. Знаешь, какой Горыныч привередливый?! Он еще с царского стола не все яства кушать будет, а уж козлятиной сырой точно побрезгует!

– Да кто ж ты такая?! – выдохнул Наум, окончательно убеждаясь, что никакая я не крестьянская дочь.

Я медленно попятилась прочь, широко улыбаясь:

– Баба Яга я, милый. Баба Яга!

И, пока пастушонок не успел опомниться, я торопливо удалилась прочь в лесную чащу.

…Спустя час я уже сидела в корчме и сосредоточенно уговаривала второй кувшин кислого яблочного вина. Народу, несмотря на разгар аграрных работ, было полно – село находилось на перекрестье наезженных большаков, потому единственное на всю округу заведение и пользовалось стабильным спросом.

Я сделала очередной большой глоток и поморщилась от кислого послевкусия. В голове уже приятно шумело.

– Ну, ты, конечно, и умница, – проворчал Девар, усаживаясь за стол рядом со мной и подзывая подавальщицу. – Бросила меня вместе с козой в неудобном щекотливом положении, а сама сбежала?

– Что? – я даже слегка протрезвела. – Я тебя бросила?! Ты явился ко мне, испортил все уединение, натравил на меня крестьян с вилами и косами, а сам сбежал! И теперь я виновата? Как ты вообще меня сейчас нашел?

– Тут во всей округе всего одна корчма, – фыркнул Девар. – Куда ты еще могла податься?!

Мне пришлось проглотить гневную отповедь, поскольку шустрая подавальщица приблизилась к Девару, и могла случайно услышать то, что не предназначалось для ее ушей.

Когда девица упорхнула, профессор придвинул к себе мой кувшин, налил вина и, как ни в чем не бывало, произнес:

– Я решил побыть твоим женихом.

Я подавилась вином:

– Что?! – выдохнула я, когда кашель перестал угрожать моей жизни. – Каким еще женихом?!

– Номинальным, – Горыныч философски пожал плечами. – Я тут подумал, что мне все равно придется вернуться в Лукоморский филиал, дабы провести небольшое расследование. Но если я вернусь на работу – это будет выглядеть подозрительно, да и не хочу я этого делать, не для того увольнялся. А вот если я поеду вместе с тобой, как влюбленный мужчина, который не может ни на секунду покинуть свою невесту…

– То твоя Настасья мне печень выгрызет. А ее волкодлаки еще и потопчутся на моем бренном теле!

Девар хмыкнул:

– Ну, положим, твой Сандер тоже захочет вскрыть мне все артерии. И что теперь, тебе отказываться от такого завидного жениха как я?

Я задумчиво посмотрела на профессора. Хотелось сказать ему, что он дурак, но еще пару часов назад я видела его выкладки по докторской диссертации и называла его гением. Поэтому остановимся на том, что он просто съехавший с катушек ученый.

– Нет, – решительно качнула я головой. – Придумывай другой план. На этот я категорически не согласна!

Глава 14

– А еще, слыхали, что в соседней деревне нынче творилось?! – вдруг донеслось до нас сквозь многоголосый гул толпы. – Там сегодня Змей Горыныч козу украл, сожрал у всех на виду, пастушонка местного покалечил, да дал деру!

Я скосила глаза на невозмутимого Девара:

– А вы, профессор, еще тот хулиган, – философски заметила я.

– Я? – Горыныч обиженно насупился. – Ты сама умоляла меня эту дурную козу спасти!

– Да брешешь ты все! – заспорил между тем другой голос. – Староста тамошний, Микула, говорит, что на месте коза! Пасется, как ни в чем не бывало! Только глаза у нее шальные, орет, как бешеная, и от людей шарахается!

– Ох, недоброе это колдовство! – раскатисто пробасил какой-то детина с застрявшей в бороде стрелкой зеленого лука и сотворил обережный знак. – Лихие времена настают!

– Совсем Змей страх потерял! – дрожащим голосом подтвердил тщедушный мужичонка откуда-то из угла корчмы.

– Надо бы проучить! – поддержал еще кто-то.

Я мстительно крикнула:

– А вы в следующий раз, когда Змея увидите, не разбирайтесь особо. Сразу его вилами в бок, пущай боится добрых людей!

Все одобрительно зашумели, и только профессор Лесовски окинул меня взглядом, полным укоризны. А я что? Плеснула себе еще вина и отсалютовала своему собутыльнику глиняной чашкой.

– Не поможет это. Вы его шкуру видели? Не проткнут ее вилы! – вдруг раздался громкий голос какого-то паренька. – Чтобы Змея одолеть, меч-кладенец надобен!

Я с любопытством посмотрела на говорившего. Рыжий парень лет двадцати пяти с бегающими глазами уныло гонял по тарелке несъедобную даже на вид редьку. Рядом с ним сидела разбитного вида девица, кокетливо улыбающаяся всем мужчинам вокруг.

– Да где ж его взять-то, кладенец этот? Ежели бы кто знал! – снова пробасил луковый детина.

– Я знаю, – патетично вздохнул парень, отрывая взгляд от тарелки. – Только достать его нельзя. У Бабы Яги он, а она его без денег никому не отдаст!

Профессор уставился на меня с насмешкой. Вот и настало его время ответить!

– Так что вам мешает Бабу Ягу вилами убедить? – мстительно крикнул Девар. – У нее-то шкура не такая толстая, как у Горыныча! И деньги для этого не нужны!

Все снова возбужденно загудели. Ну, спасибо, профессор, удружил! Теперь мне еще и селян с сельхозинвентарем наперевес ждать прикажете? Я злобно зыркнула на Девара. Профессор ухмыльнулся и отсалютовал чашей, отзеркалив мой недавний жест.

– Нет, пустое это! – вдруг пришел мне на помощь все тот же рыжий парень. – Я уж пытался у ней кладенец силой отобрать, да она не боится ничего, лишь хохочет, как безумная! Магия у нее сильная, ничего ее не возьмет! Здесь только деньги помогут, за деньги она что хошь отдаст!

– …Какая алчная женщина… – уважительно присвистнул профессор.

– Эх, если б был у меня тот кладенец, я бы Змея в один миг одолел, жизни бы своей не пожалел! – меж тем расходился парень. – Смыл бы его кровью обиду лютую, которую он моей семье нанес! Видите мою сестру? – парень ткнул пальцем в разбитную девицу подле себя. – Похитил ее Змей, унес в свое логово, обесчестил и бросил опозоренную!

Я с сомнением глянула на девицу. Такая сама кого угодно обесчестит и опозорит, взгляд у нее уж слишком прожженный. Но, памятуя о презумпции невиновности, я на всякий случай поинтересовалась у профессора:

– Было дело?!

Девар шарахнулся от меня, будто я заподозрила его в любовных связях как минимум с многострадальной козой.

– Шутишь?! – почти заорал он, но, одумавшись, несколько сбавил громкость и зашептал: – Нет, ну, может, она, конечно, и приходила к моему дому… Таких девиц вокруг шастает полным-полно, и в неглиже, бывает, приходят, надеются, что я их как увижу во всей красе, так сразу и возьму к себе на полный пансион… Но у меня там Настасья начеку, она таким гостьям быстро дорогу прочь показывает, кого за волосы оттягает, кого пинками погонит…

– … Да нет у меня денег на тот кладенец… Но как накоплю, так клянусь – избавлю нашу землю от Горыныча! – наконец-то закончил свою прочувствованную речь парень.

Луковый детина грохнул по столу кулачищем и пробасил:

– Так чего ждать-то?! Давайте всем миром поможем! Мальчишка же нас всех от напасти избавит!

Он поднял с лавки засаленный колпак и решительно кинул туда пару медяков. А затем сунул шапку своему соседу. Тот сначала озадаченно уставился внутрь, после чего нехотя извлек из кармана позеленевшую от времени монетку и добавил в общую казну. Головной убор медленно двинулся по кругу, постепенно наполняясь. Внутри весело зазвенело.

– А почём нам знать, что ты не врешь?! – возопил из угла тщедушный мужичок. – Может, ты возьмешь наши денюжки, да тю-тю, ищи потом ветра в поле?!

– Да разве ж я просил у вас денег? – с негодованием отверг обвинения рыжий парень, но глаза его алчно блеснули в сторону шапки с монетами. – Я с вами как с родными болью своей поделился! А о помощи я и не прошу! Не поможете – сам денег накоплю, лет через тридцать! А пока пусть Горыныч по вашим деревням летает, да собирает свою дань черную!

…Деньги посыпались в колпак с удвоенной энергией. До нашего стола шапка дошла уже наполовину заполненной монетами.

Я скептически окинула взглядом головной убор и подвинула его Девару:

– Ну же, профессор, смелее, вложи деньги в фонд помощи Бабы Яги!

– До тебя оттуда ничего не дойдет, а самому себе на могилку я скидываться не собираюсь! – скривил губы Горыныч, брезгливо подхватывая колпак за краешек и передавая его дальше.

– Да вы, уважаемый, просто жмот! – хмыкнула я, провожая взглядом шапку. Головной убор двинулся в дальний угол корчмы, и я против воли присмотрелась к сидящим там мужчинам. Один из них как раз захохотал, обнажая щербатый рот, в котором явно не хватало зуба. Золотого. Того, что в качестве добычи притащили мне из леса мои практиканты.

– Смотри! – схватила я Девара за локоть. Змей вмиг посерьезнел, приглядываясь к гостям. – Сдается мне, это те товарищи, которых мы по всему лесу ищем!

– Думаешь, они?

– Зуб даю! – уверенно подтвердила я. – Золотой!

Девар подхватился со скамьи:

– Тогда пойдем поговорим!

В наших головах уже изрядно шумел хмель, отчего способность что-то планировать благополучно отключилась. Мы с Горынычем бросились в атаку будто стая гончих, почуявших добычу. Разбойники не успели даже заметить подвох, а мы уже плюхнулись на скамьи рядом с ними – Змей с одной стороны, а я с другой.

– День добрый, молодцы, – произнесла я, вальяжно облокачиваясь на плечо того, что сидел ко мне всех ближе. Парень попытался отодвинуться, но мои пальцы больно впились ему в мышцы руки, а слабый магический импульс ударил разрядом по нервным волокнам оппонента.

Парень охнул от неожиданности, а в это время Девар приобнял за шею второго молодца. На пальцах профессора показались острые драконьи когти, застывшие в опасной близости от сонной артерии разбойника. При всем этом со стороны мы смотрелись как закадычные друзья-собутыльники, весело угощающиеся хмельными напитками.

– Вы кто такие? – произнес третий разбойник, до которого наши длинные руки пока не дотянулись. А зря. Я различила прокол в мочке его уха. Видимо, именно этот молодец и носил серьгу с карбункулом до тех пор, пока не нарвался в лесу на моих практикантов.

– Маги мы, – усмехнулся профессор, устраиваясь поудобнее. – И нам крайне интересно узнать, чем мы вам так насолили. Отчего это вы, добрые люди, напали на нашу избушку, и, самое главное, откуда вы взяли те стрелы?

– Мы простые крестьяне, мы ни на кого не нападаем! – торопливо заверил нас главарь, но глаза его испуганно забегали. Этим он себя и выдал окончательно. Все-то он понял, и про избушку, и про то, какие проблемы приобрел после нападения.

– Ты решил врать ведьме?! – прищурилась я недобро. – А не боишься, что я шепну пару слов тебе вслед, и ты станешь ходить исключительно под себя и пускать слюни пузырями?! Ты мою избушку тронуть посмел! – последние слова я буквально рявкнула, но мне было наплевать, что нас кто-то может услышать. Я жаждала отмщения.

Видимо, главарь разглядел отблеск безумства в моих глазах, и понял, что я не шучу.

– Да я уж пожалел сотню раз, что с вами, магами, связался! – в сердцах выпалил он. – Вот чуял же, что легкие деньги до добра не доведут! А теперь никакого покоя от вас, одни убытки!

– Какие легкие деньги? – заинтересованно наклонился к главарю Девар, и его вертикальные драконьи зрачки буквально пронзили разбойника насквозь. – Кто тебе заплатил за нападение?!

Главарь потупил взгляд и буркнул что-то невразумительное, но здоровяк, у чьей шеи замер коготь Девара, решил ответить вместо своего подельника:

– Приходил к нам один, из упырьего племени. Дал тул и денег много, чтобы мы, значит, избушку эту треклятую стрелами нашпиговали и ушли.

Вампир? Что ж, это было ожидаемо…

– И как же он выглядел? – поинтересовался профессор.

– Да как все они выглядят, – здоровяк напряженно косился на когти Девара и оттого старался не разочаровать Змея ответами. – Высокий, жилистый, бледный. И зубы острые. Одет, правда, богато. Вышел к нашему костру, будто неподалеку нас ждал. Без коня, без вещей… Ну и предложил заработать. Мы согласились, взяли деньги. А больше его и не видели.

– Но избушку мы твою раз ранили только, – буркнул главарь, будто оправдываясь.

Я прищурилась:

– Интересно, с чего такое благородство? Уж не с того ли, что вам стрелы жалко стало? Догадались, какое хорошее оружие против магов у вас в руках, вот и решили себе оставить?

По эмоциям, проскользнувшим на лице главаря, я поняла, что угадала.

– Ааааа! – вдруг заорала проходящая мимо подавальщица, с ужасом уставившись на когти профессора. – Нечисть!!!

Мужики в корчме тотчас же зашумели, пытаясь разглядеть, что там так напугало девицу. Профессор поспешил торопливо спрятать когти, но разбойники воспользовались моментом.

– Это Горыныч! – заорал тот детина, которого я держала за плечо. Он хотел подняться со скамьи, но я снова пустила магический разряд ему под кожу. В воздухе заискрило, и теперь вся корчма с ненавистью смотрела уже на меня.

– Ведьма! – вдруг заорал тщедушный мужичонка из своего угла.

– Бей их! – пробасил луковый детина.

Эти слова прозвучали как сигнал к действию. Мужики повскакали со своих мест, кинувшись на нас со всех сторон. Главарь разбойников, воспользовавшись заварухой, прописал кулаком профессору в лицо. Девар отшатнулся от неожиданности, но быстро дал сдачи. Завязалась потасовка.

Я окинула взглядом помещение и, заметив неподалеку прислоненную у стене метлу, кинулась к ней. Ускользнула от какого-то детины, тянувшего ко мне руки, схватила черенок, и эффектно развернувшись, выставила оружие перед собой:

– Кому тут по хребтине надавать, а?! – заорала я, бешено вращая глазами.

Мужики, оценив диспозицию, тотчас отступили на пару шагов. Видимо, образ дамы с метлой наперевес будил в них глубинную память о собственных прекрасных половинах, оставшихся дома. А еще о том, что способен творить подобный инструмент в руках разгневанной женщины.

Профессора зажимали в угол сразу пятеро. Меня попытались атаковать только пара мужиков, видимо, самых смелых. Остальные толпились поодаль, не желая участвовать, но активно подбадривая дерущихся. Особенно ретиво старался тщедушный мужичонка, не скупящийся на советы.

– Сбоку, сбоку заходи! – драл глотку он. – Да кто ж так бьет-то?!

Я увернулась от какого-то чернявого паренька, и, оказавшись за спиной балбеса, от души огрела его черенком промеж лопаток. Второго, бородатого, кинувшегося ко мне, я встретила пыльными прутьями в лицо. Тот отшатнулся, дезориентированный, а я пошла громить драчунов направо и налево, пытаясь прорваться к профессору.

Девар держался на порядок лучше меня, но и ему приходилось туго. Метла стреножила одного из наседавших на Змея, мужичок упал, а я, перескочив через поверженного врага, заорала профессору:

– Чего ты ждешь? Уходим отсюда!

Горыныч сразу же догадался, что я подразумевала. Воздух вокруг него тотчас сгустился. Народ, сообразив, что к чему, в панике откатился прочь.

Змей увеличивался в размерах, и в корчме ему стало тесно. Голова упиралась в потолок, хвост громил в щепки столы и лавки. Тяжелые лапы ступали без разбора, норовя всех раздавить.

Люди заорали и, высадив дверь корчмы, бросились врассыпную в теплую летнюю ночь. Змей заревел, распугивая оставшихся. Краем глаза я видела, как за стойку прячется перепуганный корчмарь, а разбитная девица, засунув в декольте колпак с деньгами, лезет через окно на улицу.

Я огрела метлой паренька, попытавшегося схватить меня, подбежала к Змею и резво вскарабкалась по спине к пластинам вдоль позвоночника. Уселась поудобнее и заорала:

– Пошел, родимый!

Змей медленно двинулся к выходу из корчмы, сшибая на своем пути то, что еще успело уцелеть. Я помогала ему метлой, размахивая направо и налево, и добавляя хаоса в окружающую обстановку.

…Дверь с хрустом вывалилась на улицу вместе с дверным косяком и частью стены. Змей Горыныч, очутившись на воле, расправил крылья. Тяжелая туша стала медленно подниматься вверх, сметая потоком воздуха тех, кто еще оставался возле корчмы.

Горыныч устремился в летнюю ночь, оставляя позади разгромленное заведение, пострадавших обидчиков и новые штрихи к нашей с ним дурной репутации…