Текст книги "Академические будни Бабы Яги (СИ)"

Автор книги: Лана Светлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 10

– Итак, коллеги, кажется, у нас назрела проблема…

Профессор Лесовски сам не заметил, как перешел на официально-деловой тон, а в уютной кухне-гостиной нашей обновленной избушки тотчас же сгустилась атмосфера планерки. Сандер, Девар и я сидели на удобных диванчиках, сложив на низкий журнальный столик всю изъятую у практикантов добычу. Сами студенты были торопливо изгнаны в баню под предлогом «помыться после тяжелого дня в лесу», а по факту – просто выставлены вон, чтобы не мешаться под ногами.

Сандер задумчиво почесал переносицу:

– Я, конечно, могу попробовать поискать их там в лесу, чтобы задать несколько вопросов…

– …но в этом нет необходимости, поскольку разбойники сами нас отыщут, – перебила его я. – Когда они приходили в прошлый раз и никого здесь не нашли, эти ребята ограничились только выпущенной стрелой. А теперь они унижены, обижены, и точно знают, что поблизости объявились маги. Уж два и два они сложить смогут, догадаются, где именно можно разыскать нашу молодежь, чтобы отомстить.

– Согласен, – кивнул Девар. – Видишь, как кстати пришлась наша пространственная магия?

Я мрачно уставилась на бывшего научного руководителя:

– А ты, я смотрю, не можешь отделаться от желания сделать из моей избушки общежитие, да?

– Ну, Эл, в шатре им оставаться небезопасно! В доме они хотя бы будут под нашим присмотром. Плюс надо раскидать в лесу сигнальные и охранные заклинания, чтобы избежать внезапного нападения…

Сандер едко ухмыльнулся:

– Вы сначала научитесь избегать внезапного подслушивания под вашей дверью, теоретики!

Мы резко смолкли. Видимо, затаившийся шпион понял, что его разоблачили, и, обреченно вздохнув, открыл дверь. За порогом оказался Назар, все еще бледный после опустошения резерва, но упрямо стоящий на дрожащих ногах.

– Я не подслушивал! – негодующе заявил он. – Просто голова закружилась, и я остановился перевести дух. А где все?

– В бане моются, – пожала плечами я.

Парень недоверчиво выгнул бровь:

– Все вместе?!

– А ты хочешь поосуждать или поучаствовать? – усмехнулась я.

Назар нахмурился, размышляя, а затем… слабо улыбнулся. И эта улыбка будто растопила стоявший между нами лед:

– Знаете, Елень Ягинична, юмор у вас, конечно, своеобразный…

На этих словах Назар покачнулся и стал медленно заваливаться назад. Но не успели мы среагировать, как появившаяся на пороге Турислава подперла парня крепким плечом и дружелюбно проворчала:

– Ну и куда ты выперся, болезный?

Назар, стараясь не показать слабости, сделал несколько шагов внутрь дома и плюхнулся на диванчик.

– Здесь, вообще-то, – он многозначительно воздел к потолку палец и покрутил им в воздухе, – взрослые дяди и тети разговаривают. А тебе еще рано такое слушать!

Турислава смерила Назара насмешливым взглядом:

– Ну уж, если тебя, убогого, сюда пустили, то мне тогда точно можно присутствовать!

– А зачем вы вообще сюда пришли, а? – прервала пикировку практикантов я. – И мой вопрос касается вас обоих!

Турислава прозрачный намек уловила сразу:

– А-а-а… Я вообще-то по делу! Елень Ягинична, у вас там в бане какой-то мужик!

Что?! Мужик? Мы уже успели проворонить нападение? Но почему в бане?

– Какой мужик?!

– Нууу… – Турислава замялась, – голый…

– Совсем?!

– Нет… в банных листьях…

– А-а! – Я облегченно выдохнула и рассмеялась. Напряжение тотчас же меня отпустило. – Так это же банник, завелся здесь в позапрошлом году!

Вот уж никогда бы не подумала, что он станет принимать человеческий облик! Обычно банник на глаза людям не попадается. Видимо, скучно ему стало, вот и хулиганит.

Впрочем, Турислава моего легкомысленного настроя не оценила:

– Но он, вообще-то, сидит в парной и смотрит, как там парни моются!

Я недоуменно моргнула, и только спустя минуту, наконец, сообразила: да молодежь банников никогда не видела, и совершенно не умеет с ними обращаться! Неудивительно, ведь подобных существ осталось мало даже в Мире Преданий.

– Ну так налей ему ковшик пива или браги, да оставь на крыльце, – посоветовала я. – Пока он пить будет, вы и помоетесь. Только много не наливай, а то когда он лишнего налакается, начинает про жизнь и женщин разглагольствовать!

Турислава благодарно кивнула и, схватив со скатерти-самобранки ковшик пива, бросилась в сторону бани.

– Я сейчас вернусь, – крикнула она нам на бегу, – без меня ничего не обсуждайте!

Змей Горыныч недовольно поморщился:

– Знаешь, Эл, дисциплина у твоих практикантов явно хромает!

– Ой, да ладно вам, – махнул рукой Назар, – мы же не дети, все видим и понимаем. Тем более, что я слышал весь ваш разговор! А ведь вопросы нашей безопасности касаются и нас тоже, верно?

– Безопасности? Что я пропустила? – с порога влезла в разговор вернувшаяся и сильно запыхавшаяся от бега Турислава.

Я перехватила взгляд, которым обменялись практиканты, и поняла: надо вводить их в курс дела. Иначе они будут изыскивать информацию всеми возможными способами, а до чего могут додуматься эти индивиды без нашего присмотра – страшно даже представить. В общем, не можешь предотвратить безобразие – возглавь его! Я махнула рукой на свои сомнения и пересказала ребятам все, что знали мы сами.

– Звучит интересно, – Турислава впервые казалась всерьез увлеченной происходящим.

– Ты что же, даже не будешь возмущаться, что приехала сюда учиться, а тебя подвергают опасности? – удивилась неожиданной реакции девушки я.

– Шутите?! Да я наоборот теперь хотя бы вижу смысл в своей учебе!

Турислава напряженно задумалась:

– Так, надо попросить Еремея и Ратмира открыть для всех доступ к сигнальной сети.

– К какой сети? – не поняла я.

Турислава рассеянно махнула рукой:

– Да они ловушки на зайцев снабдили сигнальными заклинаниями…

– Но мы договорились, что ловушек будет не больше пары!

Назар приоткрыл глаза и слабо хмыкнул:

– Ага, пары… пары десятков!

– Кстати, – с энтузиазмом продолжила Турислава, – если разрешить Павлу поставить поверх заячьих ловушек его экспериментальные заклинания, то вокруг вашей избушки получится одна сплошная западня!

– Нет уж, – я вздрогнула, – с Павла станется устроить нам в лесу апокалипсис локального масштаба. Пусть он лучше свои научные изыскания излагает в виде рефератов!

– Вы не с того начали, – вдруг прервал наш разговор Назар, и многозначительно кивнул в сторону стола с добычей. Там, среди прочего оружия, отобранного у разбойников, лежал ничем особо не приметный колчан, из которого белыми пушистыми султанчиками торчали хвостовые оперения стрел. Совершенно обычное снаряжение, потому мы изначально и не обратили на него внимания. Однако теперь, когда Назар кивнул в его сторону, мы все почти одновременно поняли, что разгадка таинственного нападения была все это время у нас под носом.

– Дайте-ка это мне, – произнес Девар, потянувшись к колчану.

– Нет! – заорала я, вспомнив, как стрела, поразившая избушку, взорвалась в моих руках. – Это опасно!

– Не переживай, Эл, – Змей Горыныч успокаивающим жестом положил мне на плечо ладонь, – эти стрелы не взрывались в руках тех, кто их выпускал. Значит, с ними не все так однозначно.

– Это потому, что к ним прикасались люди без способностей к стихийной магии, – выдвинула предположение Турислава.

Девар прищурился, обдумывая ее слова:

– И как ты предлагаешь проверить эту гипотезу?

Турислава молча протянула колчан Сандеру. Это было разумно, ведь он единственный из нас не мог обращаться к стихийному источнику магии. Вампир принял тул бережно, будто опасался, что тот его укусит. Все затаили дыхание, и в тишине гостиной стало возможным услышать даже слабый шелест листвы за окном.

– Сделай на всякий случай портал, – попросил Сандер у Змея. – Если что пойдет не так, кинем стрелу туда…

Горыныч кивнул, и прямо посреди журнального столика заклубилось серебристое облачко размером с блюдо.

– Надеюсь, это не очередной портал в опочивальню царя Феофила, – нервно хмыкнула я. – Ему не понравится, что мы его так часто тревожим!

Назар тотчас же метнул на меня острый и слегка настороженный взгляд. Было в этом что-то непонятное, но времени размышлять над странностями у меня не было.

Все напряженно следили, как Сандер медленно, будто ядовитую змею, извлек на свет тонкую стрелу. Секунду ничего не происходило, а затем на березовом древке вспыхнули черным непонятные письмена.

– Сандер, бросай! – нервно дернулась я, но вампир не отреагировал. Он жадно разглядывал письмена, будто боялся не успеть. Однако стрела и не думала взрываться в этот раз, она спокойно лежала в руках вампира, готовая служить ему верой и правдой.

Поняв, что Сандеру ничего не грозит, я тоже присмотрелась к таинственным письменам. И почувствовала, что по коже моей побежали крайне неприятные мурашки. Потому как надписи были сделаны тем же самым алфавитом, что красовался и на распитой нами недавно бутылке вина. Это был язык мира вампиров.

– Сандер, что это значит? – выдохнула я.

Вампир медленно поднял на меня глаза, и я отшатнулась, испытав ужас. Это был уже на Сандер, а кто-то другой, незнакомец, в глазах которого плескалась вековая тьма.

– Понятия не имею, – произнес он задумчиво. – Но очень хочу это узнать.

Глава 11

…Ночь опустилась на лес как всегда решительно и быстро. За окном стрекотали цикады, шумел теплый летний ветер, но, несмотря на общую безмятежность природы, на душе было крайне тревожно. Я то проваливалась в зыбкий, беспокойный сон, то резко просыпалась, ворочалась в постели, и не могла найти удобного положения. Сандеру тоже не спалось, и я слышала, как он бродит на улице, занимаясь какими-то делами.

Отчаявшись уснуть, я вышла на крыльцо. Ночной воздух леса тотчас же скользнул под одежду, и я невольно поежилась, пожалев, что не прихватила с собой теплый свитер.

Сандер седлал лошадь, и вид его был крайне сосредоточенным.

– Уезжаешь? – спросила его я, даже не особенно удивившись. Кажется, я невольно ждала чего-то подобного еще с момента, когда увидела тот его взгляд.

Вампир на миг замер, будто застигнутый за чем-то предосудительным, и ответил, даже не повернув в мою сторону головы:

– Да.

Голос его был напряженным.

– Надолго?

– Боюсь, что да, – снова коротко ответил он, продолжая затягивать подпругу.

Кажется, внезапные отъезды без объяснения причин для него вполне нормальны. Только вот мне подобные выходки не очень-то по душе. Я поморщилась:

– Мог хотя бы попрощаться.

– Зачем? – Сандер повернулся ко мне, и я снова увидела тот тяжелый, холодный взгляд. – По мне, так это только пустая трата времени.

Вот как? Уехать, никому ничего не говоря, оставить всех мучиться от неизвестности и волнения? Зато сберечь собственные эмоции? Это, конечно, очень зрелое решение!

Я обиженно фыркнула:

– Ну, не знаю. Я переживаю вообще-то. Как-то к тебе привыкла…

Сандер горько усмехнулся, и снова занялся своей лошадью:

– Боюсь, привычка – это не то, на чем стоит строить отношения, тебе не кажется? – произнес он после некоторой паузы.

Меня будто обдало ледяной водой. В голове зашумело, и по телу разлилась предательская слабость. Захотелось тотчас же сесть на землю, чтобы не упасть.

– Подожди-подожди… – потрясенно выдохнула я. – Ты что, меня бросаешь?!

Сандер замер на миг, а потом все же повернулся ко мне и нехотя произнес:

– Эл…

– Ты не ответил на мой вопрос! – оборвала его я. А мне, между прочим, крайне важно услышать четкий ответ!

– Эл, послушай меня! – повторил свою попытку объясниться Сандер. – Та стрела… Она была предупреждением не для тебя, а для меня! Созданная миром вампиров против магов. Способная причинить вред вам… тебе, Эл… Только потому, что ты важна для меня! Понимаешь?!

Он приблизился ко мне, пытаясь встретиться взглядом, но я упрямо мотнула головой:

– И поэтому ты меня бросаешь?!

– А как еще я могу тебя защитить?!

Я покачала головой, ничего не отвечая. Да и что тут скажешь, если он уже принял решение за нас двоих? Прикрываясь благородными порывами, разрушил мой мир, а теперь пытается оправдаться в этом?!

– Послушай, – не терял надежды достучаться до моего разума Сандер. – Я все равно поступлю так, как считаю правильным. Но я хочу, чтобы ты знала: что бы ни произошло, ты всегда будешь важна для меня.

Он попытался заправить мне за ухо выбившуюся прядь волос, но я упрямо отвела голову, ничего ему не отвечая. Да и что тут ответишь? Хватать его за руки? Умолять остаться? Плакать? Нет уж. К чему унижаться, если решение им уже принято? Пусть лучше уезжает, и чем быстрее, тем лучше!

Сандер, видимо, тоже это понял. Его рука на миг замерла в воздухе, а затем неохотно опустилась. Он отстранился:

– Береги себя, Эл, – произнес он хрипло.

Ой, ну вот к чему теперь все это?! Зачем? Чтобы оправдать собственные поступки?

– Это уж я буду решать сама, – как можно равнодушнее произнесла я. – Я теперь абсолютно свободна и ничего тебе не должна!

Кажется, мои слова попали в цель. Сандер вздрогнул, будто от пощечины, но сдержался, и стремительно взлетел в седло. Лошадь загарцевала, готовая сорваться в дорогу, и вампир придержал ее твердой рукой:

– Испытываешь облегчение по этому поводу? Что ж, пожалуй, ты права. Дружба – хорошая почва для отношений, но страсть на ней не вырастает, верно? – с горечью вымолвил он. Губы его скривились в усмешке, и он припечатал: – Только прошу, не радуйся слишком громко своей обретенной свободе, потерпи, пока я уеду!

С этими словами он пришпорил лошадь, и покинул поляну. Я проводила его, скрестив на груди руки, и ни одним мускулом на лице не выдавая собственных эмоций. На душе скребли кошки, и разверзалась бездна, полная тьмы. Но Сандер об этом уже не узнает.

Когда силуэт вампира растворился в ночной мгле, я, будто находясь в состоянии глубокого транса, двинулась на берег лесного озера.

…Мавки наслаждались лунным светом под сенью раскидистой ивы. Лянка вышла мне навстречу, и мы поклонились друг другу в пояс как равные.

– Добрый вечер, Елень, – вымолвила она, глядя на меня внимательным взглядом темных глаз.

– И тебе доброго вечера, Лянка, – эхом откликнулась я. Мне казалось, что меня оглушили, и все происходящее воспринималось сквозь плотную пелену в моей голове.

– Ты одна? – догадалась о чем-то главная мавка. – А где же Сандер?

Я прикусила губу и нехотя выдавила из себя:

– Он меня оставил…

– Вот как? – русалка нахмурилась. – Что ж, у каждого свой путь, и видимо вашим дорогам настало время разминуться…

В голосе Лянки не сквозило никаких эмоций. Мавки не ведали жалости и сочувствия, и за это я была им бесконечно благодарна. В подобном я и так не нуждалась.

– А где тот, другой мальчик? Который приходил к нам со своим свитком? – вдруг спросила главная мавка. – Мои девочки ждут его, чтобы ответить на все вопросы!

Я хмыкнула:

– И что же они хотят ответить? «Да, нас угнетают! Особенно Яга, которая постоянно грозится нас то сжечь, то нафаршировать полынью! А еще она не приносит нам даров и не позволяет топить в озере людей»?

Лянка оскалила в улыбке мелкие острые зубы:

– Я, пожалуй, передам им твой вариант ответа. Он им точно понравится!

Я пожала плечами. Какая разница?

– Я запретила Павлу сюда приходить, – после паузы произнесла я. – Не хочу, чтобы вы ему навредили.

– Мы бы не стали его обижать, – дернула плечиком Лянка. – Сандер сразу предупредил нас, что эти юноши и девушки под твоей защитой. А мы верны данному слову. Позволь мальчику побыть с нами на озере, клянусь, мы его не тронем.

Лянка развернула руку ладонью вверх и подкрепила свои слова магической силой. Я вздохнула:

– Хорошо. Разрешаю. Но только ему одному.

Мавка благодарно улыбнулась, и между нами повисла пауза. Лянка выжидала, поскольку понимала, что я пришла на озеро не просто так.

Я собралась с духом и решительно извлекла из кошеля на поясе любимый деревянный гребень:

– У меня к тебе просьба, Лянка… Понимаешь… – я сглотнула подступающий к горлу ком и с трудом продолжила: – Мне очень больно… Он… он предал меня! Сбежал без объяснения причин! Я хочу не думать, забыть… Я знаю, ты можешь… расчесать меня, чтобы память ушла… Так вот, я прошу тебя! Сделай это, пожалуйста!

Лянка скользнула по гребню равнодушным взглядом и отвернулась. Моя рука нелепо замерла в воздухе.

Главная мавка долго молчала, глядя на темную гладь ночного озера.

– Нет, – твердо сказала она после раздумий. – Я не могу этого сделать. Я дала клятву не причинять тебе вреда.

– Разве это вред? – горько усмехнулась я. – Память – это боль, от которой я хочу избавиться…

Лянка осуждающе покачала головой, продолжая смотреть куда-то вдаль:

– Память – это часть тебя. Потеряешь ее – утратишь свою суть. Мы, мавки, не помним того, что было в нашей жизни до этого озера. И это мучает нас – каждая втайне мечтает вспомнить свое прошлое. Увы, память и чувства – дар, который есть только у людей. Не совершай глупость, отказываясь от них.

Я сжала гребень до побелевших костяшек на пальцах и упрямо мотнула головой. Видимо, Лянка поняла, что спорить со мной непросто. Она что-то коротко прошептала, и поверхность озера забурлила, вскипела белой пеной. Из темной глубины к берегу скользнула огромная тень размером с коня и замерла на мелководье, высунув из воды часть спины с острым плавником на ней. По гладким чешуйчатым бокам стекала вода, над верхней губой шевелились два уса, покрытых слизью. Гигантский сом распахнул пасть, усеянную мелкими острыми зубами, и приветственно клацнул челюстями.

– Ступай, – коротко приказала мне Лянка. – Прокатись, найди уединенное место, и побудь там. Подумай. Даю тебе сутки. Если не передумаешь, приходи снова, и я выполню твою просьбу.

Рыба повернулась гладким боком к берегу, подставляя мне жесткие плавники. Думаю, Лянка ждала, что я испугаюсь и отступлюсь. Но я сдаваться не собиралась, мне было уже решительно все равно. Спрятав гребень, я вскочила верхом на скользкий бок, пахнущий тиной, и таинственное создание нырнуло вместе со мной в глубину озера. Я вцепилась в плавники и против воли задержала дыхание, но волны вокруг меня не спешили смыкаться. Ледяная озерная вода окатила меня водопадом, мир сделал оборот вокруг, и спустя мгновение я мокрая и абсолютно невредимая обнаружила себя посреди широкой равнинной реки.

Чудо-юдо-рыба-конь мчалась против течения, и ночной воздух упругой волной бил мне в лицо. По берегам проносились темные тени лесов, громады холмов и изредка светились огнями уютные деревушки. Меня покачивало на волнах, и время от времени обдавало холодными речными брызгами. Капли воды стекали по моему лицу, смешиваясь со слезами, которые я не торопилась утирать. Я плакала, и невыносимая боль, гнездившаяся в моем сердце, становилась чуточку легче…

Глава 12

Огромная рыбина, видимо, не особо жаловала солнечный свет. Когда на востоке заалел небосвод, таинственное создание сбросило меня на мелководье, и скрылось в илистой глубине, обдав напоследок речными брызгами.

Лянка оказалась права. К рассвету мне стало легче, и желание расстаться с собственной памятью отступило на задний план. В голове гнездилась пустота, и я просто созерцала, как мир заполняется яркими красками дня. Солнце живописно поднималось над горизонтом, а мне совершенно не хотелось возвращаться домой. Потому я выбралась на сушу и медленно побрела вдоль берега, глазея по сторонам.

Широкая гладь реки была спокойна, лишь мелкая зыбь выдавала в ней наличие течения. Дальний берег был пологим и терялся где-то на горизонте, а ближний постепенно повышался, становясь все круче и обрывистей.

Уединения мне отыскать не удавалось. Сначала я встретила крестьян, которые занимались неподалеку покосом травы, а потом и деревенское стадо коров. Возле них в теньке дремал конопатый пастушонок лет тринадцати-пятнадцати.

Отчаявшись отыскать спокойный уголок, я решила расположиться неподалеку от десятка пасущихся коз. Заботливые хозяева привязали их к колышкам подальше от обрывистого берега. Несмотря на то, что места хватало с избытком, козы глазели на меня с неодобрением, видимо, всерьез опасаясь, что я съем самую вкусную траву на их пастбище. Я показательно устроилась поодаль, почти на самом краю обрыва, и повернулась к животным спиной.

Некоторое время все было относительно спокойно, а потом за моей спиной раздался раздраженный голос:

– У-у, заразы рогатые!

Я оглянулась. Профессор Лесовски с неприязнью смотрел на ближайшую к нему козу.

– Ме-е-е! – обиженно ответила та и, наклонив голову, бросилась в атаку. Девар ловко увернулся от острых рогов и торопливо увеличил дистанцию, постаравшись оказаться вне зоны поражения.

Коза еще раз возмущенно мекнула, ругаясь на свою слишком короткую привязь. Профессор сделал вид, что не разобрал угрозы в голосе животного, и с нарочито невозмутимым видом двинулся в мою сторону.

– Тебя вообще-то студенты уже заждались, – сообщил он, усаживаясь рядом со мной на край обрыва. Песчаный берег круто уходил вниз, и я против воли подумала, как бы мне хотелось дать Змею пинка, чтобы он спикировал в омут со своими напоминаниями про работу. Впрочем, Горыныч даже не подозревал, какой опасности подвергается его драгоценное профессорское тело, продолжая, как ни в чем не бывало: – Они поднялись на рассвете, и уже слоняются по поляне, ломая голову, какое очередное самоубийственное задание ты им дашь. Причем делают это с предвкушением! Кажется, им нравится твоя практика. Эх, испортила ты студентов…

– Тебе мавки поведали, где меня искать? – пропустила я рассказы профессора мимо ушей.

– Ага, – не стал спорить он.

– Про Сандера тоже рассказали?

– Угу…

Я повернулась к Змею, уставившись на него немигающим взглядом:

– Тогда зачем ты сюда явился? Утешать меня?

– Ты же знаешь, я не особо эмпатичен, – стойко выдержал мой взгляд профессор. – Я вообще считаю, что вы, женщины, излишне эмоциональны, а для науки это недостаток. Потому и толковые ученые из вас получаются крайне редко. Вот ты, например… Ты же такие надежды подавала! Но оказалось, что рациональности тебе не хватает, и этим ты меня очень разочаровала, Эл…

– Утешаешь ты отвратительно, – скривилась я.

Тут за нашими спинами раздался резкий звук, и мы с Деваром на миг отвлеклись от разговора. Задетая Змеем коза решила смыть нанесенное ей оскорбление кровью Горыныча. Выставив вперед острые рога, она разогналась и бросилась в атаку, однако короткая привязь, натянувшись, дернула животное назад. Плюхнувшись в пыль, коза мекнула, но снова поднялась на ноги и начала как заведенная бегать вокруг колышка.

– Вот про это я и говорю, – обличительно ткнул пальцем в рогатую хулиганку Змей Горыныч. – Женщины. Рациональное мышление отсутствует напрочь!

Может, и отсутствует. Но на уровне эмпатии я вполне понимала козу и разделяла ее чувства к профессору.

– Зачем ты сюда пришел? – не выдержала я. – Оскорблять? Или драться с местными животными?

– Поговорить с тобой.

Я мотнула головой:

– У меня нет желания.

Впрочем, Змея мой ответ ничуть не огорчил. Он пожал плечами и невозмутимо продолжил:

– У меня появились кое-какие научные мысли, которые мне не с кем обсудить кроме тебя.

– Я же, вроде, плохой ученый. Или ты забыл?

– Да это неважно! От тебя требуется просто помолчать и делать вид, что ты меня слушаешь, – Девар провел ладонью по воздуху, и прямо перед моим носом появилась сотканная из тумана доска, на которой разноцветными линиями сверкали схемы магических потоков. – Посмотри, я изучил те стрелы, которые принесли наши практиканты. На них наложено плетение, причем крайне интересное.

Я пыталась делать вид, что не хочу разбираться в проблеме, но мои глаза против воли с любопытством пробежались по предложенной профессором схеме. На стрелу была наложена стихийная магия, а поверх – слабо, почти штрихами – магия тьмы.

– Видишь это? Сочетание магии тьмы и магии стихий! – подтвердил мои мысли Девар. – То, что в теории всегда считалось невозможным! Ведь это магии разные по своей природе – магия стихий существует только в мире, где есть магический источник, и реализуется через плетение потоков, исходящих от источника. А магия тьмы существует во всех мирах без исключения. Ее используют для поддержания жизненной энергии существа, которые к этому приспособлены, например, вампиры, но магия тьмы крайне слаба и не подходит для создания заклятий…

Ага, конечно, не подходит. А что же я тогда видела возле своей избушки, когда Сандер «доработал» иллюзию черепов на заборе?

– На практике это возможно, – пришлось нехотя согласиться мне. – Я однажды видела подобное, но не знаю, как это объяснить теоретически.

– Зато я знаю! – Девар снова провел рукой в воздухе, и слайд со стрелой сменился новым – доска оказалась испещрена многочисленными формулами. – Ты же помнишь, что в рамках своей докторской диссертации я изучал магию драконидов вне естественной среды их обитания? Наша магия является стихийной по природе, но в одной из глав своего исследования я теоретически просчитал возможность взаимодействия нашей магии с магией тьмы.

– Ого, – выдохнула я. Формулы были настолько зубодробительными и сложными, что даже у меня, как у человека с ученой степенью, голова пошла кругом. Осуществить подобные расчеты… да даже додуматься до них… Странно, что профессор не тронулся от этого умом, и не превратился в одного из тех сумасшедших ученых с торчащей дыбом шевелюрой и психопатическим расстройством личности!

– Теперь я понимаю, почему ты так долго писал свою докторскую диссертацию, – с уважением в голосе произнесла я.

Профессор гордо приосанился:

– Как думаешь, мог бы кто-то другой самостоятельно додуматься до подобного?

– Ну, ты же додумался, – хладнокровно пожала плечами я.

Змей обиженно уставился на меня, и я, мстительно усмехнувшись, примирительно вскинула руки:

– Да ладно, шучу. Другого такого сумасшедшего еще поискать нужно!

Горыныч кивнул, сочтя это за комплимент:

– Вот именно! Просто так, без теоретической базы, совместить магию тьмы и магию стихий практически невозможно! А это значит…

– …что либо кто-то додумался до этих формул сам, но это маловероятно, либо ознакомился с тезисами твоей работы и воплотил их в жизнь! – закончила мысль своего научного руководителя я.

– Ме-е-е! – поддержала наши выводы коза.

Змей на миг задумался, а потом произнес:

– Мне нужно возвратиться в Академию и побеседовать с теми, кто имел доступ к моей диссертации.

– А много таких?

– Два эксперта: один из мира драконов, второй из мира вампиров. Третий – Агнесса. И наш ученый секретарь, Водьяр Иванович.

– Ну, Агнессу я бы пока не относила к подозреваемым, – ответила я. – Ей крайне выгоден наш филиал. К тому же она собралась назначать нового руководителя, а это значит, что мы полностью под ее контролем. Зачем создавать самой себе проблемы и угрозы? И Водьяр Иванович кажется вполне безобидным и добродушным. Хотя… В тихом омуте…

– …как раз водяные и обитают, – хмыкнул Змей, задумчиво глядя вдаль. – Определенно, мне нужно вернуться в Академию. Причем так, чтобы не вызывать вопросов…

– Мееееееееее! – завопила коза за нашими спинами, и в бок к Горынычу прилетел ощутимый и болезненный толчок.

– Ай! – сдавленно крикнул Змей, подскакивая на ноги и оглядываясь.

Коза не напрасно носилась кругами на привязи. Она умудрилась выкрутить из земли увесистый колышек, и теперь, свободная в своих стремлениях, решила окончательно свести счеты с профессором.

– Меее! – завопила она еще раз, наклонила голову и кинулась в очередную атаку.

Мы со Змеем, не сговариваясь, бросились врассыпную вдоль берега. А коза, с чьего пути внезапно исчезли увертливые людишки, не успела затормозить и полетела по крутому песчаному скату прямо в темневший внизу омут реки.

– Мееее! – снова завопило животное, и ее жалобный крик начал отдаляться.

– Девар! – только и успела выдохнуть я. Упрямую рогатую гадину было жалко. Видимо, не только мне.

Огромный крылатый Змей резко взмыл в воздух, а затем спикировал вниз за кувыркающимся животным. Когтистые лапы схватили козу за туловище у самой поверхности воды, и, влекомый инерцией, Змей заскользил над рекой, а потом стал медленно, рывками набирать высоту.

– Ох ты ж гад крылатый! Козу упёр! – раздался издалека звонкий голос пастушонка-подростка. Парень всплеснул руками и кинулся по косогору вниз, в мою сторону. Селяне, косившие неподалеку траву, тоже заметили гигантскую крылатую тень, уносящую животное. Люди прерывали покос, прикладывали ладони к глазам и провожали Змея внимательными мрачными взглядами.

Пастушонок приблизился ко мне и заверещал еще громче:

– Да что ж это делается-то? А?!

Я поморщилась:

– Не ори ты так. Не сожрет он твою козу! Так, покатает только. Сейчас развернется над полем и принесет ее обратно!

Парень резко смолк и уставился на меня неприязненным взглядом:

– А ты откуда знаешь? – подозрительно поинтересовался он. – И кто такая будешь, а?!

Он двинулся на меня, угрожающе сжимая в руке длинный кнут. Ой… Я медленно попятилась.

– Да я так, мимо шла… – жалобно пискнула я.

– Нет здесь троп для прогулок, не ври… – нахмурился парень, перехватывая кнут поудобнее.

Со стороны луга к нам спешили крестьяне с вилами и косами наперевес. Пока что они шли только разобраться в происходящем, но если я срочно не придумаю правдоподобное объяснение своему присутствию, выносить отсюда на вилах будут именно меня.

– Ээээ… – как назло в голову ничего не лезло. Напротив, думалось больше о том, что где-то высоко в небе парит Змей Горыныч. Я не могла разглядеть его против солнца, но профессор наверняка рядом, успел оценить диспозицию и потому не торопится возвращаться. Надеется, что я справлюсь сама, без его вмешательства? Или бережет свою драгоценную чешуйчатую… шкуру?

Ох, Горыныч, драконья ты ж морда… Опять мне самой выкручиваться!