Текст книги "Заклятие старого сада"

Автор книги: Лана Синявская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 11

– Вот это да!

Увидев Анну в вечернем платье, Олег присвистнул, плюхнулся на диван и хлопнул себя по коленкам.

– Тебе нравится? – скромно потупив глазки, поинтересовалась Аня.

– Не то слово…

Вообще-то она и не ожидала другой реакции: не зря же полтора часа колдовала перед зеркалом.

Основную часть времени Анна относилась к своей внешности наплевательски, по принципу – есть, и слава богу. Иногда она даже жалела о том, что красива. Жалела совершенно искренне, без тени кокетства. Причиной тому служила простая истина, с которой Анна столкнулась довольно давно: красота привлекает слишком много внимания. Причем это внимание далеко не всегда исходит от хороших людей, скорее – совсем наоборот. Порядочные мужчины хотя и провожали ее тоскливыми взглядами, но откровенно побаивались, полагая, что с такими данными она или мафиозная подружка, или еще что-нибудь в этом роде. Зато те, чей лозунг по жизни: «Наглость – второе счастье», никогда не упускали попыток познакомиться. В конце концов Анна устала отбиваться от всякой мрази и старалась сделать себя менее яркой: к примеру, пользовалась исключительно бежевой помадой, делающей ее пухлые губы не такими яркими.

Ради сегодняшнего похода в шикарный ночной клуб она сделала исключение и выглядела просто сногсшибательно: серебристо-белое платье из тонкой, струящейся ткани с открытой спиной и глубоким декольте не скрывало ни единой линии ее гибкой фигуры. Платье было длинное, почти до пола, зато высокий боковой разрез полностью открывал стройную ногу в прозрачном чулке. Благодаря туфлям на высоченной шпильке ножка казалась бесконечно длинной, что называется, от ушей. В этих самых ушах сверкали и переливались изящные серьги, кончики которых щекотали ее обнаженные плечи. Черные волосы свободно падали на спину каскадом блестящих завитков.

Насладившись произведенным эффектом, Аня приблизилась к Олегу и помахала рукой перед его носом, приводя в чувство.

– Слушай, дорогой, мы вроде бы куда-то собирались или я что-то путаю? – спросила она с хитрой улыбкой.

– Сама виновата. Предупреждать надо, – проворчал Олег. Однако с дивана поднялся и туману в глазах поубавилось.

– Ничего, скоро привыкнешь, – усмехнулась Анна.

– Сомневаюсь, что к такому можно привыкнуть… – Олег сказал это таким тоном, что Анна обернулась и внимательно взглянула ему в глаза. То, что она прочла в них, ей ох как не понравилось. Она со вздохом покачала головой:

– Бросил бы ты эти мысли, милый.

– О чем это ты? – не понял Олег.

– Сам знаешь.

– Нет, не знаю.

– Ну, нет так нет… По-хорошему предупреждаю: влюбляться в меня – себе дороже.

– А если поздно предупреждать? – упрямо спросил Олег.

– Тем хуже для тебя, – пожала плечами Анна.

– До чего же ты категорична. Чем же я тебе не угодил? Я что – урод какой?

– Уже обиделся… Зря, между прочим. Никакой ты не урод. Наоборот – мечта каждой женщины. И все-таки послушайся моего совета: выброси глупости из головы. Тем более что у нас есть дела поважнее.

Аня крутанулась на каблуках и, плавно покачивая бедрами, направилась к выходу. Олег глухо застонал и, проклиная весь женский род, начиная с Евы, поплелся за ней.

Припарковав машину на стоянке возле сверкающего огнями ночного заведения, Олег вышел, помог выбраться Анне и нажал на кнопку пульта. Машина пискнула, сообщив, что сработала сигнализация. Он взял девушку под руку, надеясь, что его внушительная и респектабельная фигура пресечет возможное выражение восторга местной публики, которая любит хватать руками то, что ей понравилось. Предосторожность отнюдь не лишняя – сверкающая блестками Аня явно вызывала нездоровый интерес завсегдатаев клуба…

Открывая перед Аней стеклянную входную дверь, Олег прошептал, наклонившись к самому ее уху:

– Ты похожа на драгоценный камень – такая же прекрасная и холодная…

Она ничего не ответила и проскользнула вперед.

Пока один из двух охранников тщательно осматривал Олега на входе, Аня немножко повертелась перед зеркалом, с интересом оглядываясь по сторонам, стараясь, чтобы ее любопытство не слишком бросалось в глаза. Увиденное впечатляло: много мрамора, лепнины, резного дерева и хрусталя. Колонны, застывшие в торжественном безмолвии, монументальная лестница и зеркальные стены, многократно умножающие все это великолепие. Величественную картину несколько портило наличие в холле трех придурков с бритыми затылками, откровенно разглядывающих Анну. Их взгляды были далеко не целомудренны, и Анна поспешно отвернулась. К счастью, Олег уже спешил к ней. Она с облегчением оперлась на его руку и бесстрашно зашагала к лестнице.

Ночной клуб «Сафари» представлял собой грандиозный развлекательный комплекс. Несколько баров, ресторан, казино, бильярд, дискотека… все, что душе угодно, на любой вкус, но при условии наличия больших денег. Все, что предлагал своим клиентам этот частный клуб, начиная со стакана фруктового сока в баре и заканчивая шикарными проститутками, стоило в три раза дороже, чем в любом другом месте.

Присмотревшись к местной публике повнимательнее, Анна почувствовала себя неуютно: мужчины в дорогих костюмах выглядели солидно. Но так казалось только на первый взгляд. Деловые люди передвигались тихо, как пантеры, говорили быстро, как заговорщики, а речь имели странную, шибко напоминающую «Крестного отца».

На мягком вельветовом диване у входа в ресторан расположилась стайка длинноногих девиц в облаке сигаретного дыма и приторно-сладких духов. Смелые полупрозрачные наряды, слишком яркий макияж и преувеличенно громкий смех не оставляли сомнений в роде их занятий. Проходя мимо, Анна всей кожей ощутила исходящую от них смесь любопытства и завистливой злости. Оказавшись в приятном сумраке ресторана, она почувствовала настоящее облегчение.

Аня удивилась, обнаружив, что Олег прекрасно знаком едва ли не с половиной присутствующих. Он то и дело останавливался, жал кому-то руки, спрашивал и отвечал на дежурные вопросы типа «как жизнь?». В общем, чувствовал себя вполне комфортно.

Официант в зеленой униформе, ловко ориентируясь в темноте, проводил их к свободному столику в уютной нише, почти у самой сцены. Место Анне понравилось: она могла наблюдать за залом, сама оставаясь почти невидимой.

Олег сделал заказ, и официант бесшумно исчез.

– Не подозревала, что ты настолько популярен в определенных кругах…

– Почему это тебя удивляет? Украшения любят все, особенно «новые русские» и их любовницы, – ничуть не смутился Олег.

– Ага, эти пудовые цепи и печатки. – Аня презрительно скривила губы.

– Ты очень ошибаешься: цепи и кольца – удел шестерок. Авторитеты покрупнее из этого уже выросли. Вместе с большими деньгами появляется желание владеть чем-то исключительным. Поэтому на смену джипам приходят лимузины, вместо дешевых шлюшек появляются шикарные содержанки, ну а нелепые цепи сменяют антикварные безделушки или вещи, выполненные по индивидуальным эскизам.

– Представляю, что может заказать вон тот дядечка… – Анна кивнула в сторону очень толстого губастого мужичка сильно за пятьдесят с тройным подбородком и абсолютно лысым черепом. Толстяк перегнулся через стол и, ничуть не смущаясь того, что дорогой костюм от Версаче вот-вот лопнет по швам, энергично нашептывал какие-то пошлости на ушко худенькой юной девчушке в декольтированном ярко-красном платье, довольно нелепо сидящем на ее хрупкой, почти детской фигурке.

– Ты снова ошиблась, – покачал головой Олег, проследив за ее взглядом. – Это, между прочим, Вовка Мякиш: тот самый, что контролирует продовольственные и автомобильные рынки города.

– Ну и что? Ты только посмотри на него – он же просто смешон…

– Ты не дослушала. Этот Мякиш владеет большими деньгами. Не в твоем понимании, а по-настоящему большими, и с некоторых пор пристрастился к коллекционированию антикварного золота.

– Трудно поверить, что он что-то смыслит в антиквариате.

– Возможно. И тем не менее его коллекция пасхальных яиц Фаберже – одна из крупнейших в стране. Причем я имею в виду только по-настоящему редкие вещи. А для души он обожает дарить своим многочисленным подружкам, которых меняет чуть ли не каждую неделю, дорогие украшения.

Аня прыснула в кулачок:

– Это он здорово придумал. Одних денег тут явно недостаточно – больно уж он противный.

– Причем не только внешне. Ходят слухи, что он любитель экзотики: одну девчушку после общения с Мякишем два часа зашивали в травматологии.

– Господи, какой ужас! Зачем же они идут на такое, эти девочки?

– Деньги, – пожал Олег плечами. – Той девчушке он купил квартиру в престижном доме, открыл солидный счет в банке и подарил уникальный браслет восемнадцатого века. Правда, детей у нее уже не будет…

– Какая гадость. – Анна еще раз посмотрела на беспечно смеющуюся малышку рядом с Мякишем и содрогнулась. – Неужели ты работаешь на него?

– Почему бы и нет? Я делаю свою работу, получаю за это хорошие деньги, и его сексуальные пристрастия меня не интересуют.

Принесли закуски. Анна постаралась выкинуть неприятный разговор из головы и сосредоточиться на том, ради чего они здесь оказались.

– Интересно, как мы собираемся отыскать в этой толпе Эдуарда? – задумчиво проговорила она. – Мы даже не знаем, кем он здесь работает.

– Ну почему же не знаем. Он выступает в шоу-программе, – произнес Олег как бы между прочим, втайне наслаждаясь произведенным эффектом. Аня смотрела на него с нескрываемым восхищением.

– Ты просто гений! – воскликнула она.

– Как видишь, кое в чем и от меня есть польза, – хмыкнул Олег.

Анна поняла его намек, виновато заглянула ему в глаза и глубоко вздохнула – так глубоко, что грудь едва не выскочила из выреза платья.

– Не подлизывайся, – сурово буркнул Олег, но маневр оценил и заулыбался.

Анна вздохнула еще раз, теперь уже про себя, и подумала с грустью: «Как же мало им все-таки надо, чтобы почувствовать себя на седьмом небе от счастья». Вслух же она спросила:

– Ты узнал, каким номером в программе стоит выступление Эдика?

– Честно говоря, нет. Ребята на меня как-то странно посмотрели, когда я спросил про Эдика, поэтому я не стал развивать эту тему. Сейчас спросим у официанта, – сказал он, заметив приближающегося к ним парнишку в зеленой форменной жилетке. – Вы не скажете, каким номером в программе выступает Эдик Морье?

Официант, как показалось Ане, отреагировал на простой вопрос довольно странно. Прежде чем ответить, он посмотрел на Аню, затем бросил быстрый взгляд на Олега и только после этого произнес с дежурной улыбкой:

– Третий номер от начала программы. А вы его поклонники?

Улыбка официанта почему-то не понравилась Ане, и она поспешно ответила:

– Нет, просто мы слышали о нем от знакомых.

Официант кивнул и отошел к другому столику. Анна наклонилась поближе к Олегу и быстро прошептала:

– Слушай, с этим Эдиком точно что-то не в порядке. Тебе не кажется?

– Еще как кажется. Стоит спросить о нем – и на нас смотрят как на ненормальных.

Аня согласно кивнула и ухватила губами соломинку в бокале с коктейлем. Некоторое время она с удовольствием потягивала прохладный напиток, исподтишка разглядывая публику.

Началась шоу-программа. На сцену, точно разноцветные конфетти, с визгом высыпали танцовщицы варьете. Анна пыталась успеть и тут и там, поглядывая на представление и одновременно поедая вкуснейший салат-коктейль из крабов. Олега представление не занимало вовсе. Едой он тоже не увлекался. Он молчал, думая о чем-то своем, изредка бросая на Аню задумчивые взгляды.

Вслед за пестрой стаей переливающихся всеми цветами радуги танцовщиц на сцену выплыла высокая изящная мулатка в обтягивающем леопардовом платье. У нее оказался довольно приятный голос – низкий и чувственный, – и она довольно похоже спела последний хит Шер. Ане понравилось ее выступление, и она от души захлопала в ладоши. В это мгнование она почувствовала на себе чей-то взгляд и невольно обернулась: с расстояния в несколько шагов на нее пристально смотрел молодой мужчина. Судя по внешнему виду – как и большинство в этом зале, одет он был исключительно дорого – и уверенному взгляду темных глаз, он чувствовал себя здесь хозяином. Аня содрогнулась всем телом, прочитав в его глазах откровенное желание, и в который раз за сегодняшний вечер пожалела, что одета в чересчур открытое платье. Он продолжал осматривать ее с головы до ног и предавался этому занятию и тогда, когда ее изящные ноздри пренебрежительно дрогнули и она сделала движение, как бы выражая недовольство тем, что кто-то осмеливается осматривать ее как породистую телку.

– Олег, – шепотом спросила она, – кто этот парень?

С большой осторожностью она показала на нескромного поклонника, любителя раздевающих взглядов. По угрюмому молчанию Олега Аня без труда догадалась, что ее самые худшие предположения на его счет в сравнении с реальностью – не более чем розовые фантазии.

– Это тот человек, – мрачно сказал Олег после паузы, – встречи с которым я желал бы тебе меньше всего на свете.

– Он тоже извращенец? – догадалась Анна.

– Хуже. Он бандит и убийца. Настоящий отморозок. Его кличка – Солярис, за ним числятся несколько громких убийств криминальных лидеров, он не признает никаких авторитетов и славится крайней жестокостью.

– Почему же он здесь? – наивно поинтересовалась Аня.

– Глупый вопрос, – пожал плечами Олег. – Его адвокаты способны даже ворону превратить в белого лебедя. Кроме того, Солярис – любимчик одного крупного воротилы. Он у него что-то вроде ручного тигра, которого время от времени натравливают на чересчур строптивых.

– У тигров есть дурная привычка – они любят набрасываться на хозяев в самый неожиданный момент, – задумчиво проговорила Аня.

Олег ничего не ответил.

– Почему ты спросила про Соляриса? – задал он вопрос.

– Да так, заметная фигура в зале, – уклончиво ответила Аня.

Олега явно не удовлетворил ее ответ, но в эту минуту на сцене появился конферансье, и им пришлось прервать беседу. Следующим должно было быть выступление Эдика.

– Дамы и господа! – торжественно возвестил конферансье. – Сегодня и только для вас! Самая прекрасная, самая горячая и самая порочная девушка на свете… Встречайте свою любимицу: Эммануэль!

Переполненный зал разразился криками и воплями. С трудом перекрывая свист и улюлюканье, Аня воскликнула, выражая недоумение:

– Откуда взялась Эммануэль? Где Эдик?

Олег не смог ответить ничего вразумитального. Оба уставились на сцену.

Медленно погас свет. По залу поплыла тягучая чувственная мелодия, и в призрачном луче единственного прожектора, направленного на сцену, возникла высокая полуобнаженная блондинка с безупречно стройным телом. Публика вновь одобрительно засвистела.

Девица на сцене и бровью не повела, словно восторженные вопли не имели к ней никакого отношения. Она ухватилась руками за шест, лихо крутнулась вокруг него и начала свой танец. В мерцающем неоновом свете ее узкие белоснежные трусики и микроскопический бюстгальтер выглядели ослепительно яркими. Наброшенная на плечи прозрачная невесомая ткань причудливо струилась вокруг ее тела в такт неторопливым движениям.

Девушка танцевала самозабвенно, извиваясь вокруг шеста, скользя вверх и вниз, то высоко вскидывая длинные стройные ноги, то плавно, нарочито медленно разводя их в стороны.

Анна помимо воли залюбовалась танцовщицей, чей танец был почти совершенен и переполнен чувственной негой. Завороженная ее ритмичными движениями, Аня на какое-то время даже позабыла об Эдике.

Стриптизерша, кокетливо повернувшись спиной к зрителям, ловко избавилась от верхней части своего туалета и небрежно отбросила в сторону. В полумраке ее гибкое гладкое тело оставалось почти неразличимым, и Ане вдруг стало смешно: ей показалось, что по сцене сами по себе скачут светящиеся белые трусики. Танцовщица, поигрывая платком, повернулась лицом к зрительному залу, и Анна едва не подавилась собственным смехом: приглядевшись повнимательнее к узким трусикам, она обнаружила едва заметную, тщательно замаскированную выпуклость в том месте, где у девушки ее никак быть не могло…

Пока Анна, сообразив, что к чему, водворяла отвисшую челюсть на место, девушка, если можно ее так назвать, вновь повернулась спиной к залу и, плавно покачивая бедрами, стянула наконец трусики под радостные вопли разгоряченных зрителей. В ту же секунду свет резко погас, и в полной темноте девушка исчезла.

Вновь замигала разноцветными огнями яркая подсветка, представление продолжалось. Аня нетерпеливо подергала Олега за рукав.

– Пошли быстрее, Эдика упустим, – прошептала она.

– Почему упустим?

– Ты что – не понял? На кого, по-твоему, ты пялился минуту назад, пуская слюни?

– Не так уж я и пялился…

– Пялился, пялился, я все видела! Только никакая это не Эммануэль, а наш Эдик собственной персоной!

– Нет, я не понял. В каком смысле?

– О господи! – Анна топнула ногой от нетерпения. – Эдик – трансвестит, или как там они называются.

– Вот черт! – вполголоса выругался Олег и покраснел, как видно, вспомнив, что прелести стриптизерши задели его за живое. – Я не очень-то разбираюсь во всех этих извращениях: трансвестит – это кастрат, что ли?

– Вовсе нет, – хмыкнула Аня, от души потешаясь над его растерянностью, – насколько я успела заметить, все его достоинство при нем. Настоящий мужчина, только переодетый в женщину. Но ведь до чего похож, разве нет?

Олег заметно поежился.

– Час от часу не легче. Ладно, делать нечего, я сейчас расплачусь, и пойдем искать это чудо природы. – Олег хотел подозвать официанта, чтобы попросить счет, но тот как сквозь землю провалился.

– Ты посиди здесь, – попросил Олег, – а я найду официанта – так получится быстрее. Только никуда не уходи.

Аня с готовностью закивала головой, и Олег исчез в глубине зала. Она допила коктейль, достала из пачки сигарету, прикурила и снова в нетерпении посмотрела в ту сторону, куда ушел Олег.

– Вам просили передать с третьего столика, – раздалось над самым ее ухом. Анна вздрогнула и обернулась на голос. Возле столика, согнувшись в полупоклоне, почтительно замер официант, совсем другой – успела заметить Аня. В руках он держал ведерко с бутылкой шампанского «Дом Периньон».

– Вы ошиблись, – нахмурилась Анна. – Я ничего не заказывала.

– Это подарок, – вкрадчиво пояснил официант.

Анна не успела ни возразить, ни удивиться.

– Все, Славик, свободен, – услышала она хрипловатый низкий голос. Славик смылся быстро и бесшумно. Его место занял не кто иной, как Солярис с бокалом в руке и наглой усмешкой. Поставив емкость на стол, он как ни в чем не бывало, даже не подумав спросить разрешения, налил шампанское в Анин бокал, плеснул себе и уселся напротив.

– Привет, киска, – ухмыльнулся Солярис, – не скучно тебе одной?

– Не помню, чтобы я вас приглашала за свой столик, – резко ответила Анна.

– Разве это обязательно? – Солярис изобразил удивление. – Давай знакомиться, а? У тебя ведь есть имя?

– Конечно.

– Ну?

– Что «ну»?

– Так. Хамишь, стало быть?

– Ни в коем случае, просто даю понять, что не горю желанием с вами познакомиться.

– Это я понял. – Солярис развалился на стуле и насмешливо разглядывал ее с головы до ног. – Откуда ты такая деловая? Из новеньких, что ли?

– Из каких еще новеньких? – машинально спросила Анна. В ответ Солярис радостно заржал. До нее дошло, что он имел в виду, и она покраснела. Ситуация не обещала ничего хорошего. Аня не представляла, как избавиться от самодовольного нахала, интуитивно чувствуя опасность. Как нарочно, Олег куда-то запропастился.

– Ты прикольная, – сообщил ей Солярис. – Сразу видно, что неученая. Но это дело наживное. Не хочешь познакомиться со мной поближе?

Он подался вперед, сгреб ее руку жесткой ладонью и по-тигриному прищурился, глядя ей в глаза. Анна поняла, что у нее начались крупные неприятности, и загрустила. Однако быстро сообразила, что в данном случае грустить бесполезно и лучшее, что она может сделать, – это поскорее унести отсюда ноги.

Приняв решение, она встала, высвободив руку, и, не давая ему опомниться, произнесла вежливым холодным тоном:

– Извините, мне надо идти.

Она обогнула стол и рванула прямиком за кулисы – к единственному возможному выходу. Вопреки ожиданию, Солярис не стал ее удерживать. Он лениво посмотрел ей вслед и процедил сквозь зубы:

– Шустрая ты, однако… Смотри не пожалей…

Глава 12

Оказавшись за кулисами, Анна на минуту растерялась: вокруг нее, точно в гигантском муравейнике, суетились артисты, гримеры и бог знает кто еще – искали колготки, туфли, друг дружку. Перекрывая общий гвалт, худощавый парень в сером свитере диктовал кому-то текст конферанса, танцовщица в синем платье на ходу торопливо пришивала оторвавшуюся оборку. Мимо прошла еще одна, в золоченых босоножках и обтягивающих золотых штанишках. Отсутствие верхней части туалета ее, по-видимому, нисколько не смущало. Держа в руках крошечную блестящую тряпочку, она трясла ей перед носом другой девушки, затянутой с ног до головы в черную кожу, и что-то возбужденно говорила. Та внимательно слушала и с пониманием кивала в ответ.

На Анну никто не обращал ни малейшего внимания, ее огибали, точно неодушевленный предмет, досадно мешающийся на пути.

Воспользовавшись этим, Аня беспрепятственно проскользнула в замеченный ею узкий коридор, предположив, что в той стороне могут оказаться гримерные артистов.

Здесь было сравнительно тихо, совершенно безлюдно и абсолютно темно. То и дело спотыкаясь о кучи беспорядочно сваленного вдоль стен пыльного реквизита, она продвигалась вперед почти на ощупь и наконец совсем остановилась, так как вынуждена была признать, что окончательно заблудилась. Разумное решение вернуться назад в зал и попробовать разыскать Олега было, конечно, весьма заманчивым, если бы она имела хоть малейшее представление – в какой стороне выход. Оставалось идти вперед, надеясь на то, что бесконечный лабиринт закулисных коридоров когда-нибудь закончится и она выберется на свет. Так она и поступила и, сделав буквально несколько шагов, уткнулась носом в белую дверь с красочной табличкой, усыпанной разноцветными звездочками. Посреди этой «галактики» красовалась крупная надпись: «Эммануэль».

Аня вздохнула с облегчением и робко поскреблась в дверь. Ей никто не ответил, и она тихонько вошла внутрь.

Небольшая комната с трельяжем возле стены была пуста. Прямо на полу стояли открытые коробки, в которых в лучах электрического света переливались украшения, усыпанные фальшивыми бриллиантами. Здесь же смешались в кучу шелка и бархат, явно дорогие костюмы и парики.

Комнату перегораживала надвое блестящая лакированная ширма – цветущая дикая вишня на черном фоне. Анна засмотрелась на розовое боа из перьев, свисавшее с ширмы, и не заметила появления хозяина.

– Эй, ты кто такая? – бесцеремонно окликнули ее. Аня обернулась и оказалась лицом к лицу с той самой стриптизершей. Даже сейчас, при ярком свете, без грима и костюма Эдик был поразительно похож на барышню. Анна растерялась, не зная, как себя вести и как к нему обращаться. Или все-таки к ней? Так как одет он был в изящный розовый халатик, то Анна решила, что перед ней все-таки женщина…

– Эй, подруга, ты что, оглохла, что ли?

– Нет, простите, то есть – здравствуйте…

– Я тебя спрашиваю, ты кто такая? – повторил Эдик настойчиво, не обращая внимания на робкое приветствие.

Аня затравленно посмотрела ему в глаза, собираясь с духом. Во взгляде высокой блондинки в розовом смешались самые разнообразные чувства: неудовольствие, раздражение и чисто женское любопытство – так может смотреть только одна женщина на другую: внимательно, цепко, подмечая мельчайшие детали лица, фигуры, одежды и макияжа, замечая и примеривая на себя чужие достоинства и оценивая недостатки. Это почему-то добавило Анне смелости, и она спросила:

– Можно мне с вами поговорить?

– Поговорить? – Блондинка удивленно подняла безупречно подкрашенные брови. – Разве мы с тобой знакомы, милочка?

– Простите, не знаю, как вас правильно называть, но вы ведь Эдуард Морье?

Блондинка хмыкнула:

– Можно и так сказать, но мне больше нравится Эмма. Откуда ты знаешь мое имя?

– Вот об этом я и хочу с вами поговорить.

– Ну что же, давай поговорим. Только быстро – у меня мало времени. Тебя саму-то как звать?

– Аня.

– Ладно, Аня, выкладывай, что тебе надо. – С этими словами Эмма скрылась за ширмой.

– Ты журналистка? – послышался оттуда ее голос.

– Нет.

– А кто тогда?

– Долго объяснять. Возможно, то, что я скажу, покажется вам странным, но придется вам поверить мне на слово…

– Что-то ты мутно рассуждаешь, Аня, тебе не кажется? – спросила Эмма, высунув голову из-за ширмы и пристально глядя на Анну. Вслед за головой появилась и вся Эмма целиком. Вместо халата на ней было короткое кожаное платье. Анна вдруг поняла, что отличает Эмму от обыкновенной женщины – гипертрофированная, помноженная на двадцать женственность.

Эмма уселась на стул напротив Ани, откинулась на спинку и небрежно закинула ногу на ногу.

– Слушай, русалочка, – сказала Эмма, намекая на ее серебристое платье и длинные волосы, – сядь вон в то кресло и скажи наконец, что тебе от меня надо. Ей-богу, у тебя такой вид, точно ты задумала какую-нибудь гадость. Не будь ты такой маленькой, я бы даже испугалась.

Эмма заразительно рассмеялась собственной шутке, хотя была не так уж далека от истины: то, что собиралась ей сказать Аня, вряд ли можно было назвать приятной новостью.

– Ты почти угадала, – улыбнулась Анна, – я действительно пришла предупредить тебя об опасности.

– Вот как? И что же мне, по-твоему, угрожает? – сразу насторожилась Эмма.

– Скажу, если ты ответишь мне на один вопрос.

– А ты не слишком много хочешь? Ладно, спрашивай.

Анна достала из сумочки медальон и протянула Эмме. Та лишь мельком взглянула на украшение и пожала плечами.

– Ну есть у меня такая штука, только камень другого цвета – фиолетовый, аметист, кажется. И что в этом странного?

До сих пор Анна в глубине души надеялась, что все ее предположения и догадки не более чем череда нелепых совпадений и никакого Собирателя, жестокого серийного убийцы, на самом деле не существует. Теперь, когда она нашла Эдика, воспользовавшись злополучной запиской, и убедилась, что он тоже владеет одним из медальонов, она испугалась по-настоящему. Сомнений не осталось: все они – будущие жертвы… Она почувствовала, как похолодели руки и заколотилось сердце.

– Ты что, заснула? – услышала она голос Эммы.

– Извини, просто задумалась. Скажи мне, откуда у тебя этот медальон?

– Здрасьте-пожалуйста, ты же говорила, что задашь только один вопрос! Черт с тобой, какая-то ты малахольная: мать мне его подарила, понятно? Наказала не продавать, что-то еще про дедово наследство сказала и все такое. Дескать, удачу приносит… Я в это не верю, но раз уж ей так захотелось перед смертью – делать нечего, не продаю. А ты купить, что ли, хотела? Как же я сразу-то не догадалась! Только вряд ли у тебя найдется столько «зелени», даже если бы я и решила его продать.

– Откуда ты знаешь?

– Да я один раз не выдержала, понесла его к оценщику, в ломбард – очень уж дела в то время хреново пошли, деньги были нужны позарез… Ну так вот он чуть очки не проглотил от радости, когда медальон увидел. А потом такую сумму назвал, что ее и повторить-то можно только шепотом.

– Давно ты ее носила?

– С полгода назад, не меньше. А продать так и не продала – кто ж эту заразу за такие деньги купит, а продешевить жалко. Так ты точно покупательница? Как пить дать – тебя оценщик подослал!

Эмма выжидательно уставилась на Анну, довольная собственной проницательностью.

– Жаль тебя огорчать, – мягко возразила Аня, – но я вовсе не собираюсь покупать твой медальон. Я понимаю, что ты видишь меня первый раз в жизни, но постарайся понять и поверить тому, что я сейчас скажу: твой амулет может подвергнуть тебя смертельной опасности. Я нисколько не преувеличиваю – под угрозой твоя жизнь. Тот, кто охотится за этим медальоном, уже убил двоих и ни перед чем не остановится…

Эмма вскочила и заметалась по комнате. Она носилась взад и вперед, резко разворачиваясь и тыча в нее указательным пальцем.

– Ты совсем спятила! – взвизгнула она. – Заявляешься неизвестно откуда и несешь какую-то околесицу. Если ты хочешь меня запугать, то ничего у тебя не выйдет!

– Я не сумасшедшая и говорю правду, – продолжала стоять на своем Аня. – Одна из жертв была моей подругой…

Что-то в голосе Ани заставило Эмму поверить ее словам. Она растерянно спросила:

– Что же мне теперь делать?

– Тебе нужно срочно сматываться из города. Лучше прямо сегодня.

– Куда же я поеду? У меня здесь работа, квартира, друзья наконец!

Анна поморщилась: почувствовав опасность, Эмма была на грани срыва, чисто женской истерики. Еще немного, и она примется визжать и плакать. Аня сделала слабую попытку успокоить ее и заставить действовать.

– Эмма, не заводись, пожалуйста. – Аня изо всех сил старалась, чтобы ее голос звучал ровно и уверенно. – Тебе не придется уезжать надолго, максимум – на один-два месяца. Ну, придумай что-нибудь с работой, попроси творческий отпуск, скажи, что у тебя тетка заболела…

– Я все равно тебе не верю! – упрямо выкрикнула Эмма и с вызовом уставилась на Анну. Терпение у той лопнуло, она поднялась с кресла, направилась к выходу, устало бросив на ходу:

– А вот это твое личное дело. Я тебя предупредила, а там поступай как хочешь. Я тебе не нянька, я тебя вообще знать не знаю. – Она отвернулась и взялась за ручку двери.

– Эй, русалочка, подожди! – окликнула ее Эмма.

Аня снова обернулась. Виновато улыбаясь, Эмма пробормотала:

– Не злись, русалочка. У меня просто в голове не укладывается вся эта бодяга. Но я тебе верю.

– Рада это слышать. И что ты намерена делать?

– Уеду, как ты сказала, – пожала плечами Эмма. – Но прямо сегодня я не могу, честное слово. У меня сегодня важная встреча. Очень…

Эмма замялась и покраснела. Анна догадалась, что речь идет скорее всего о свидании, и понимающе кивнула.

– Хорошо, Эмма. – Она постаралась скрыть облегчение, сквозившее в ее голосе. – Только никому не говори о своем отъезде. Никому, ты поняла?

– Хозяину клуба я должна сказать. Иначе он вышвырнет меня на улицу.

– Хорошо. Но постарайся не давать адреса того места, куда ты поедешь. Кстати, тебе есть куда ехать?

– Есть. У меня и правда тетка в Нижнем. Слава богу, не больная, конечно. Место хорошее, тихое. Только скучно там.

– Ничего, на том свете тоже не очень весело.

– И откуда ты свалилась на мою голову. Может, ты все-таки чокнутая? – с надеждой спросила Эмма.

– А ты проверь, – предложила Анна.

– Нет уж, спасибо.

– Вот и умница. Можно, я к тебе завтра утром заеду? Очень хочется взглянуть на твой медальон.

– Куда заедешь?

– Домой.

– Ты что, и адрес мой домашний знаешь?