Текст книги "У черта на посылках"

Автор книги: Лана Синявская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

ГЛАВА 15

Мое решение не возвращаться больше в дом к Кибиткину вовсе не означало, что я совсем брошу это дело. В субботу, отоспавшись, я направилась в центр города, где проживала, согласно полученным мной в агентстве «Элит» сведениям, девушка по имени Ирина Сметанина.

Дом, где жила бывшая секретарша Кибиткина, хоть и был расположен в самом центре, но выглядел весьма плачевно. Шлепая по грязному проулку, расположенному всего в двух шагах от шумной, оживленной улицы, заполненной многочисленными бутиками и дорогими магазинами, я не переставала удивляться этому контрасту с того самого момента, как нырнула в неприметную подворотню и оказалась на этих задворках, которые не только на блестящую Москву не были похожи, но имели мало общего даже просто с приличным провинциальным городом. Старательно обходя многочисленные выбоины в асфальте, который в силу возраста недалеко ушел от булыжников, которыми вымощена Красная площадь, я кое-как доковыляла до слегка покосившегося особнячка, построенного не меньше ста лет назад. Когда-то домик выглядел хорошеньким как картинка – аккуратненький, в два этажа, с красивой лепниной и ажурным крылечком. Сейчас он представлял собой жалкое зрелище, облупившаяся от времени штукатурка напоминала пигментные пятна на коже стареющей красавицы, безобразные разводы от протекающей ржавой крыши – потекший макияж, а сама крыша – съехавший на бок, неряшливый головной убор. Этот дом был похож на состарившуюся женщину, которая изо всех сил старается удержать былую красоту, но от этих стараний выглядит еще более жалко.

В подъезде пахло сыростью. Когда-то красивая, мраморная лестница оказалась загаженной и грязной, дубовые перила сохранились только на втором этаже, на первом же угрожающе щетинился чугунный остов. Я поднялась на второй этаж, слушая как гулко отдается под высокими, пятиметровыми сводами звук моих шагов, и остановилась перед обитой коричневым дерматином дверью. Когда-то и эта дверь выглядела величественно: высокая, двустворчатая, резная. Последнее отнюдь не являлось моими домыслами, просто дерматин был весь изодран, свисал большими клоками, а сквозь клочья пожелтевшего поролона проглядывала эта самая резьба, изуродованная толстым слоем отвратительной желто-коричневой краски. Звонка не было, насколько я могла понять. Не слишком уверенная в том, что поступаю правильно, я попробовала постучать. Как нарочно, дерматин в верхней части двери сохранился в целости и сохранности, он прекрасно поглощал звук, но это не вполне соответствовало моим намерениям достучаться до хозяев. Естественно, мне никто не ответил, должно быть, сами хозяева поступали как-то иначе. Еще раз осмотрев дверь, я решила поступить по другому и пару раз пнула дверь носком ботика в том самом месте, где имелась особенно большая дыра. Оказалось, что это именно то, что требовалось, так как я сразу услышала бодрые шаги внутри квартиры и одна створка двери без лишних вопросов распахнулась.

– Здрасьте. Вам кого? – Не особенно удивившись, спросил мальчишка лет четырнадцати в застиранной футболке и синих трениках с огромными пузырями на коленках.

– Мне Иру. – Честно ответила я.

– А Ирки нет. – Ответил мальчишка и зевнул, продемонстрировав розовую, как у котенка пасть с мелкими белыми зубами.

Сказал он это совершенно спокойно, и я почувствовала облегчение: если бы с девушкой что-то случилось, то он говорил бы иначе. Похоже, с Ирой все в порядке и волновалась я совершенно напрасно.

Уже больше для проформы я се же спросила:

– А когда она будет? Мне нужно ей кое-что передать.

– Не знаю. – Пожал плечами парень. – Она в Питер уехала, когда вернется не сказала. Может, передать чего? Хотя вряд ли, Ирка не звонит, только пишет.

Я насторожилась.

– Давно она уехала?

– Давно. Недели три или четыре назад, кажется. Работу там нашла хорошую.

– Она ведь у писателя в последнее время работала?

– Ага. – Кивнул головой мальчишка. – Но он платил мало, сеструха жаловалась, а тут как раз это место подвернулось – она и рванула. Даже вещи брать не стала, написала, что потом заберет, когда устроится.

– И забрала?

– Да нет пока. Видать, обходится. – Мальчишка вытащил ногу из разношенной вельветовой тапки и почесал одной босой ногой другую, глянув на меня с нетерпением. Из глубины квартиры неслась какая-то забойная музыка, слышались молодые голоса, чей-то смех, и ему, очевидно, не терпелось отделаться от приставучей тетки.

Внезапно его осенило, лицо осветилось довольной улыбкой.

– Хотите, я вам ее адрес дам, в Питере? – Спросил он.

– А у тебя есть?

– Ну да, она же открытку прислала.

Последнюю фразу мальчишка крикнул уже из глубины коридора, уносясь в дальнюю комнату, очевидно, на поиски той самой открытки. Вернулся он довольно быстро, сжимая в руке пестрый кусок глянцевого картона, который тут же протянул мне. Предусмотрительный товарищ, во избежание возможных задержек приволок вдобавок ручку и литок бумаги, вырванный из тетради в клеточку, видимо, на тот случай, если у меня не найдется, на чем писать.

Я повертела в руках открытку. Обычная, почтовая, правда, не с видом города на Неве, а с фотографией красивой чайной розы. Текст на обороте был скупым, но, судя по всему, родных Ирины он вполне удовлетворял. Она сообщала, что у нее все хорошо, работа нормальная, а также сообщала адрес, куда ей можно писать. Этот адрес меня разочаровал, так как представлял собой безликий абонентский ящик в каком-то почтовом отделении. Но это было лучше, чем совсем ничего. Я добросовестно переписала его на листок и спросила на всякий случай у нетерпеливо мнущегося пацаненка:

– Это действительно почерк твоей сестры?

Он вылупился на меня с нескрываемым удивлением:

– А то. Конечно, ее. Вы разве сами не видите? Точно, Ирка писала.

В глазах у него вдруг мелькнуло подозрение. Я поняла, что совершила промах: представилась подругой, а сама спрашиваю про почерк, поэтому я попыталась, как смогла, исправить положение:

– Мы с Ирой в «Элите» познакомились, меня попросили в агентстве узнать, куда она пропала…

Мальчишка вроде успокоился и пообещал, что если Ирка объявится, он ей передаст, что ее искали, а я поспешила попрощаться, пока не ляпнула еще что-нибудь лишнее. В общем, расстались мы вполне довольными друг другом.

Взвесив то, что удалось узнать, я вынуждена была признаться себе в том, что ситуация не только не прояснилась, но, кажется, еще больше запуталась. У меня оставалась еще масса времени и я решила, что успею навестить еще и Ксюшу. В конце концов, решающую роль в любом деле подобного рода играет статистика. Посмотрим, как обстоят дела со второй «пропавшей» секретаршей.

* * *

– Ох, Ксения у меня такая непредсказуемая!

Сидящая напротив женщина сокрушенно покачала головой, впрочем, она делала это практически непрерывно в течение всего нашего разговора. Увидев эту женщину, я было решила, что она приходится Алямовой матерью, но оказалось, что она – бабушка. Заметив мой удивленный взгляд, Резеда Салимовна улыбнулась краешками полных, тщательно подкрашенных губ, довольная произведенным впечатлением. Выглядела она максимум лет на сорок, хотя на самом деле ей перевалило за шестьдесят. Густые волосы, подстриженные по-мальчишески коротко, придавали ее безупречно гладкому лицу со смуглой кожей немного озорной вид, брови и ресницы были черными без всякой краски, а глаза цвета горького шоколада ничуть не утратили с годами колдовского очарования. Стройной фигуре и прекрасной осанке можно было только позавидовать даже в мои годы.

– Все очень просто, – объяснила мне Резеда Салимовна немного смущенно, – мне всю жизнь приходится работать с творческими людьми, так что внешний вид – это, скорее… рабочий инструмент, чем просто желание сохранить молодость.

– А кем вы работали?

– Почему вы спрашиваете в прошедшем ремни? – Приподняла она брови, в глазах блеснула лукавинка. – Я и сейчас работаю. Когда-то была неплохой пианисткой, сейчас преподаю в консерватории. Выступать уже не могу, техника стала хуже – руки слабеют, ничего не поделаешь.

– Ну, просто…в общем, мне показалось… то есть я подумала…

– Не смущайтесь! – Похлопала она меня по руке. – Я ж понимаю, что в моем возрасте многие уже не работают, полностью погрузившись в садово-огородные дела, культивируя на грядках овощи, а заодно и своих хиленьких городских внуков. Все правильно, но я привыкла работать, привыкла общаться с интересными людьми, что, кстати, не помешало мне вырастить прекрасную внучку Ксению. Заметьте, я растила ее от и до, а не в летний период, вперемешку с томатами и редиской.

– А как же родители? – Удивилась я.

– А что могут родители? – Пожала она плечами. – Они были совсем юными, когда появилась Ксения, сначала им надо было учиться, потом делать карьеру. Я понимала, как им не хочется тратить свою молодость на пеленки-распашонки, сама через это прошла. Только мне некому было помогать, так уж сложилось, и мне захотелось, чтобы моему сыну было легче…

Она впервые покачала головой и ненадолго замолчала, как будто что-то вспоминая.

– Так что же Ксения? – Решила я привлечь ее внимание.

– Что? Ах, да. Девочка оказалась талантливая, самостоятельная, с ей было легко. Она хорошо училась, практически не доставляла хлопот, пока была маленькой… – Она снова помедлила.

– Когда она выросла, что-то изменилось?

– И да и нет. Она выросла в прекрасного человека, блестяще окончила институт иностранных языков, самостоятельно выучила еще два языка, легко нашла работу, но… – Резеда Салимовна вздохнула. – Не знаю, откуда это в ней взялось, эта странная неудовлетворенность…

– В каком смысле?

– Ну, как бы это объяснить поточнее…Давайте-ка выпьем кофе. – Неожиданно предложила она.

Я ожидала, что она пригласит меня, как водится, на кухню, но, она остановила меня, когда я попыталась подняться с кресла:

– Что вы, сидите. Кофе принято пить в гостиной. Я принесу сюда, если вы согласны немного подождать.

Ждать долго не пришлось, я даже не успела как следует рассмотреть развешанные по стенам картины, когда Резеда Салимовна снова появилась в гостиной, толкая впереди себя деревянный столик на колесиках. Помимо чудесно пахнущего, свежесваренного кофе, она предложила мне сливки, рассыпчатое печенье и воздушные бисквиты. Обилие запасов свежайших кондитерских изделий меня удивило, ведь в фигуре хозяйки не было ни капли лишнего жира. Она снова угадала, о чем я думаю:

– Мне повезло. Организм переваривает все что угодно и ни капли не откладывает про запас. – Просто сказала она и добавила, улыбаясь, – так что могу есть пирожные хоть каждый день. Надеюсь, вы составите мне компанию? Или, как все девчонки, морите себя голодом?

– Уже нет. – Беспечно отозвалась я, в доказательство своих слов протягивая руку за шоколадным бисквитом. – Тем более, что от такого лакомства отказываться просто грех.

Женщина улыбнулась, положила себе на блюдце другое пирожное, украшенное взбитыми сливками и клубникой и осторожно отпила глоток кофе из своей чашки. Мне очень хотелось услышать продолжение ее рассказа о внучке, но я не знала, как бы поделикатнее вернуться к этой теме. Тем временем Резеда Салимовна сама возобновила прерванный разговор.

– Я говорила, что Ксения никак не могла обрести покой. – Начала она, поглаживая тонкими пальцами изящно выгнутую ручку фарфоровой чашки. – Вы, наверное, не поняли, что я имела в виду. Речь идет о работе. Ксения меняла ее так же часто, как другие девочки ее возраста меняют поклонников. Это началось не сразу. На первой работе она продержалась дольше всего, почти год, но потом они стали меняться чуть ли не каждый месяц.

– А почему вас это тревожило?

– Не знаю, наверное, дело в том, что сама я привыкла дорожить своим рабочим местом. Я проработала в консерватории больше сорока лет. Но сама по себе смена работы не самое главное. Она не просто переходила с места на место, ее просто кидало в крайности.

– Какие, например?

Она покачала головой и вот тут сказала ту самую фразу:

– Ксения у меня такая непредсказуемая! То она работает переводчиком у какого-то посла из страны, которой даже нет на карте. То вдруг устраивается гардеробщицей в ночной клуб. После этого выясняется, что она оператор турагентства, затем – секретарь этого, как его, Кибиткина, кажется. У девочки блестящее образование, а она работает гардеробщицей. Вы можете себе такое представить?

Я не могла. Мне тоже казалось, что такие перепады выглядят довольно странно.

– А сама она как объясняла свои действия?

– Никак. – Вздохнула Резеда Салимовна. – Только смеялась и говорила, что хочет успеть попробовать все, «изучает жизнь во всех ее проявлениях» – это я цитирую. Вообще-то она мечтает стать журналистом. Я старалась понять, действительно старалась. Но последняя ее выходка просто вывела меня из себя.

– И что же произошло?

– Нечто совершенно возмутительное. Если до сих пор я как-то мирилась с ее непостоянством и странностями, то теперь просто испугалась. Раньше она порхала с одной работы на другую в пределах Москвы, а теперь ей вдруг вздумалось махнуть в Сочи! Как вам такое?!

Резеда Салимовна разволновалась, на щеках проступили красные пятна, в глазах заблестели слезы.

– Она даже не предупредила меня, что уезжает так далеко, ничего с собой не взяла. Прислала открытку уже оттуда. Она специально это сделала, потому что понимала, что я ни за что не разрешу ей ехать в такую даль. – Расстроено продолжала женщина. Она старалась держать себя в руках, но это ей плохо удавалось, голос предательски дрожал, в нем чувствовалась обида и волнение за девушку, ставшую, по сути дела, дочерью этой одинокой женщины.

– Она приняла такое решение после того, как поработала у Кибиткина? – Спросила я, уже зная, какой услышу ответ.

– Совершенно верно. – Кивнул женщина. – Эта работа у писателя была одной из самых больших авантюр моей девочки. Платил он ничтожно, выдвигал какие-то дурацкие требования, вроде проживания в его доме в течение рабочей недели. Но Ксения говорила, что хочет набраться у него опыта для осуществления своей мечты о журналистике, так что деньги не имеют для нее большого значения.

– Можно мне взглянуть на открытку, которую прислала Ксения? – Спросила я.

– Конечно, если вам это интересно.

Резеда Салимовна поставила чашку на стол, поднялась и вышла в другую комнату. Я проводил ее сочувственным взглядом, и только теперь заметила большую цветную фотографию, стоящую за стеклом буфета. На фотографии была молодая смеющаяся девушка. Я встала со своего места и подошла к буфету, чтобы лучше разглядеть ее лицо. Что-то неуловимо знакомое было в этой девушке, как будто я встречалась с ней раньше, хотя лицо, как мне казалось, я видела впервые. Девушка была красивой, длинные, кудрявые волосы развевал ветер, она слегка жмурилась от солнца и улыбалась в объектив открытой улыбкой человека, уверенного в своей привлекательности. В том, что она в этом уверена, не было никаких сомнений. Она не испытывала никаких комплексов, об этом говорил и смелый макияж в розово-фиолетовых тонах и вызывающе открытая блузка в модных сиреневых, как будто слегка размытых разводах, которая не делала ее вульгарной, а только добавляла стиля и оригинальности в ее образ.

– Хорошая фотография. – Сказала Резеда Салимовна. Я посмотрела на нее и кивнула, соглашаясь. – Этот снимок сделан почти год назад, прошлым летом, Ксения как раз работала в турагентстве и привезла эту блузку из Италии.

Она потянула мне открытку. Я взглянула на текст, и меня неприятно поразил тот факт, что и здесь, так же как и в случае с Ириной Сметаниной, в качестве обратного адреса фигурировал абонентский ящик.

– Значит, ее обратного адреса вы не знаете? – Не смогла я скрыть своего разочарования.

– В том-то и дело. Такая безответственность с ее стороны. Что с вами?! Вы так побледнели. – Испуганно воскликнула она.

– Нет, нет, все нормально. Просто у меня голова закружилась, наверное, от кофе. У меня давление. – Поспешно пробормотала я, не сводя глаз с открытки.

– Это «Комета». – Пояснила Резеда Салимовна.

– Какая комета?

– Ну, роза, сорт такой. Вы что, увлекаетесь цветами?

– Нет. – Помотала я головой, пытаясь собрать мысли в кучку. На открытке и в самом деле была изображена роза, красивый, желто-розовый цветок, тот самый, что я видела на открытке, которую прислала Ирина Сметанина из Санкт-Петербурга.

ГЛАВА 16

Две разных девушки уехали в два разных города, расположенных в разных концах страны. При этом они прислали своим близким написанные своей рукой открытки. До этого момента все выглядело вполне нормально, за исключением разве что одного: ни одна из них не указала своего нового адреса, ограничившись абонентским ящиком. Но и этому могло быть объяснение. Новое место, чужой город, вполне вероятно, что девушки еще не осели в каком-то определенном месте, и им было проще сбегать лишний раз на почту, чем пропустить веточку от родных. Но почему они прислали одинаковые открытки? Множество вариантов ответа на этот вопрос крутилось в моей голове, но ни один не казался достаточно убедительным, чтобы успокоить зародившиеся в моей душе неясные подозрения. Отсутствие точного адреса не позволяло мне продолжить поиски девушек. Если честно, я иногда вообще сомневалась, что они находятся там, откуда пришли эти злополучные открытки. Так что же делать? Что за чертовщина творится вокруг?

Ломая голову над этими загадками, я бесцельно шла по улице, когда в ноздри ударил аппетитный запах печеной картошки. Так и есть, я увидела знакомый желтый павильончик «Крошки-картошки», и почувствовала, что очень хочется чего-нибудь горяченького. По опыту знаю, если о чем-то напряженно думаешь, то, чтобы ускорить процесс, организм следует покормить. Не знаю, как другим, а мне это помогает. Проверено.

Очереди не было, и через несколько минут я получила вожделенную картофелину, от которой поднимался вкусный парок. Я отошла к столику на длинной ножке, вооружилась вилкой и ненадолго задумалась, с какого наполнителя начать? Здесь были три моих любимых: баклажановый, грибной и – ммм – из брынзы с зеленью. Я решила начать с брынзы. Постепенно желудок наполнялся горячей вкуснятиной, а в голове появилось некое подобие плана. Резеда Салимовна говорила о странной привычке своей внучке к перемене мест. Она называла некоторые из них, и мне пришло в голову, что, возможно, хоть что-то прояснится, если я поговорю с бывшими сослуживцами Ксюши. У нее могли появиться подруги, а им иногда рассказывают больше, чем самым близким родственникам. Вдруг мне повезет, и кто-то из них знает, где сейчас Ксения? Если память мне не изменяет, до того, как устроиться к Кибиткину, Ксюша работала в туристическом агентстве. Туда я и решила отправиться, как только доела свою картошку.

Фирма носила гордое имя – «Альбатрос-тур», офис размещался на Звездном бульваре, не смотря на красивое название, бульвар этот находился у черта на куличиках, но я решила так просто не сдаваться, наверное, сказывался приятно набитый желудок. Доехав до станции метро «Алексеевская», я отправилась разыскивать свое турбюро. Офис оказался маленьким и уютным, то есть он был бы таким, если бы не испуганный и какой-то затравленный взгляд юной секретарши, которая при моем появлении выронила ручку. Смотрела она на меня так, словно у меня было по крайней мере десять голов и все – лысые. Честно говоря, она меня озадачила. Если они встречают так всех потенциальных клиентов (а за кого еще она могла меня принять?), то вряд ли дела турфирмы «Альбатрос-тур» идут успешно.

Чтобы немного разрядить обстановку, я как можно шире улыбнулась и спросила:

– Ксюша Алямова здесь работает? Я ее подруга.

Моих голов в глазах девушки заметно поубавилось, она слегка расслабилась, но не настолько, чтобы к ней вернулся здоровый цвет лица.

– Она здесь больше не работает. – Выдавила девушка, и мне показалось, что она сейчас расплачется. Что ее так расстроило? Вряд ли тот факт, что Ксения уволилась, это произошло довольно давно и у девушки было достаточно времени, чтобы утешиться. Уходить я не торопилась, зря что ли тащилась в такую даль. Сесть в кресло без приглашения я не решилась, и попыталась продолжить разговор стоя. Для начала попробовала изобразить огорчение:

– Какая жалость, что я не знала о ее уходе! – Изобразила я бездну отчаяния настолько достоверно, что девушка немного оживилась, проникшись сочувствием.

– А что, она вам очень нужна? – Спросила она.

– Да, очень. Понимаете, мы с ней не очень уж близкие подруги, познакомились здесь, в Альбатросе, но она меня здорово выручила, одолжила денег, когда я в них очень нуждалась. А теперь я хотела отдать, но где ее искать – не знаю.

– Я, кажется, вас помню, вы покупали у нас тур в Грецию, да? – Неожиданно «узнала» меня девушка.

Я судорожно сглотнула и дернула головой, что могло означать все что угодно. Очевидно, девушка поняла меня правильно, потому что прониклась ко мне доверием и сообщали, почему-то шепотом:

– Вы, наверное, давно у нас не были. Тут такое произошло! Ужас просто! Ксюше просто повезло, она уволилась за пару дней до этого кошмара.

Ужас? Кошмар? Это становится интересным. Хотя, если Алямова в это время здесь уже не работала, то для меня эта информация окажется бесполезной. Тем не менее, чтобы получить возможность задать вопрос о том, не было ли у Ксении здесь, в этом турбюро близких подруг, мне пришлось выслушать леденящую душу историю о глобальном наезде налоговой полиции, не оставившей от процветающей фирмы камня на камне. Никакие ухищрения бухгалтерии не помогли, все махинации, без которых, как известно, не обходится ни одна фирма, всплыли наружу. Директор фирмы остался практически без штанов, а она, Наташа, досиживает здесь последние дни, караулит офис, пока не истечет срок аренды.

– И в самом деле, ужасная неприятность. – Искренне посочувствовала я. – И где теперь мне Ксению искать, ума не приложу. Вы, случайно, не знаете, куда она собиралась?

– Нет, она со мной не особенно откровенничала. – Покачала головой девушка.

– Может, она другому кому могла рассказать?

– Сомневаюсь. Ксюша, она, знаете ли, как бы это сказать…Ну, не знаю, она вроде бы добрая, приветливая со всеми, всегда поможет, если что, но близко к себе никого не подпускала. Понимаете?

– Кажется, понимаю. – Удрученно кивнула я, понимая, что мне ничего не светит.

– Подождите, что же это я на нее наговариваю. – Вдруг встрепенулась девушка. – Была у нее подруга. Правда, не из нашей фирмы. Кажется, они раньше вместе работали, и она сюда довольно часто заходила. Алиса ее звали, фамилии не помню. Она в посольстве работала.

– В посольстве?

– Ну да. Страна еще какая-то необычная. Подождите, как же ее? – Девушка нахмурила гладкий лобик, нетерпеливо постукивая ножкой об пол. – Вспомнила! Республика Кот Д’Ивуар! Вы, случайно, не знаете, где такая находится?

– Нет. Впервые слышу. А вы ничего не перепутали?

– Нет, точно. Название какое-то непривычное, я сначала подумала, что это они прикалываются просто.

– Ну что же, попробую отыскать эту Алису из Кот Д’Ивуара.

Возможно, она в курсе того, где можно найти Ксению. А то неудобно как-то, нужно деньги вернуть, пока не кончились.

Еще раз поблагодарив девушку за помощь, я попрощалась с ней. На улице уже стемнело. Время приближалось к семи часам вечера, и искать посольство загадочной страны сегодня не имело смысла. Пришлось отправляться домой, не солоно хлебавши, утешая себя тем, что завтра мне повезет больше. По крайней мере, смогу расширить свой кругозор и узнать, что же это за республика такая.

Девушка из «Альбатроса» ничего не напутала, республика с кошачьим названием действительно существовала, более того, она оказалась довольно известной и на самом деле носила романтическое название Берег Слоновой Кости. Сама республика находилась в Африке, а ее консульство по адресу Коробейников переулок, 14/9. Раз существует консульство, значит, в нем я смогу найти Алису. Жаль, только не спросила, кем она там работает.

Попасть в посольство оказалось гораздо труднее, чем я думала. То есть здесь, как и в любом другом консульстве, существовали приемные дни, принимались какие-то документы и оформлялись визы. Честно говоря, столпотворения я не заметила, возможно, потому, что умудрилась попасть в не приемные часы, да еще в воскресенье. Потоптавшись возле наглухо запертых дверей и, от нечего делать, прочитав все таблички и объявления, я с тоской поняла, что, если намерена разыскать Алису, то придется пробиваться в святая святых. А это, я вам скажу, оказалось ох как не просто. Вначале следовало проскользнуть в лифт мимо строгого вахтера возле дверей. После того, как этот рубеж мне удалось преодолеть, я долго уламывала девушку в приемной, а затем еще объяснялась с черным как ночь молодым человеком, возникшим непонятно откуда на русском (которого он не понимал) и английском (которого не желал понимать). Других языков я просто не знала, но как то мне все же удалось уломать их обоих, повторяя на манер дрессированного попугая: «Алиса, Алиса, Алиса». То ли имя им понравилось, то ли они поняли, о ком идет речь, но меня допустили к следующему этапу состязаний. Далее мне предстояло выдержать пробирающий до костей взгляд остроносой женщины, похожей на писательскую ворону и вновь объяснять, почему я ей докучаю, а потом снова ждать. Все эти манипуляции приходилось проделывать, не впадая в панику и проявляя исключительную выдержку и корректность, и, избави бог, без резких движений. В противном случае я в две секунды оказалась бы на улице, а о возвращении обратно в обозримом будущем можно было забыть. Я и так их здорово достала, мое имя наверняка будет занесено в черные списки, так что о посещении в обозримом будущем Берега Слоновой Кости можно было даже не мечтать. Хорошо, что я туда не стремилась, иначе было бы обидно вдвойне.

Самое смешное, что самого консула (Или посла? Я так и не разобралась до конца) в посольстве в данный момент не было. Он отбыл куда-то по делам, насколько я смогла понять, отбыл далеко и надолго. Просвещать меня более подробно никто не счел необходимым, но меня интересовал не посол (или все-таки консул?), а девушка Алиса, которую я все-таки нашла, хотя и потеряла всякую надежду.

Алиса оказалась пухленькой кудрявой блондинкой с забавными ямочками на щеках и бело-розовыми щечками. Цвет ее кожи был настолько нежным и светлым, что я засомневалась, загорала ли эта девушка когда-нибудь в своей жизни? Трудилась она в пресс-службе посольства и оказалась сегодня на своем рабочем месте по чистой случайности. Для меня это означало только одно – есть все-таки в мире справедливость!

– Ксюша? Алямова, что ли? Конечно, знаю. – Улыбнулась она в ответ на мой вопрос. – А вы ей кто? Она мне о вас не рассказывала.

– Это понятно. Меня попросили в бюро по трудоустройству, где она числилась, разыскать Ксению. – Ответила я, радуясь, что врать на этот раз пришлось по минимуму.

– Понятно. – Легко согласилась Алиса. – Только зря вы столько мучались, разыскивая меня. Я не знаю, где Ксюша, давно ее не видела.

– Разве вы не дружили?

– Дружили немного. Она хорошая девушка. Но в последнее время у меня на работе сплошная запарка. Это все после скандала. Да вы наверное слышали.

– Скандала? – Насторожилась я. Что-то слишком много скандалов происходит в последнее время. Я боялась, что Алиса не захочет говорить на эту тему, но, как оказалось, скандал стал достоянием общественности и секрета уже не представлял. Поэтому она, вздохнув, сказала:

– Похоже, вы единственный человек в Москве, который не слышал про эту грязную историю. Все газеты одно время только об этом и писали, особенно бульварные постарались, даже фотографии напечатали. Я замучилась отслеживать эту информацию, она росла как снежный ком. Сейчас, конечно, немного улеглось. Только посол уехал из страны от греха подальше.

– А что случилось с послом?

Она подняла на меня удивленные глаза:

– С послом ничего. История произошла с его помощником. Это было больше месяца назад, уже после того как Ксюша перешла в «Альбатрос». Пришлось мне одной отдуваться.

– Значит, Ксения здесь уже не работала?

– Ну да. Я очень переживала, когда она решила уйти, мы с ней подружились. Здесь ведь почти одни иностранцы, с ними особо не пообщаешься. Пообедать сходить и то не с кем. А с Ксенией было весело. Она и работать умела, но и развлекалась от души, постоянно над всем прикалывалась. Глаз у нее был острый и язык как бритва. В общем те три месяца, которые она здесь работала, были веселыми. После ее ухода я ходила сама не своя, а тут вдруг это! Короче, один из наших закрутил интрижку с москвичкой. Никто, конечно не знал, да если бы и узнали, то ничего в этом особенного не было, если не считать того, что наш Ромео был женат. Не знаю, как там все началось, кто нанял детектива. Может, жена, а, может какой-нибудь пронырливый журналист где засек нашу сладкую парочку, только в один прекрасный день в одной из многотиражек появились снимки наших голубков в весьма пикантных и недвусмысленных позах. Комментарий газеты лучше даже не вспоминать. Кошмар! Хуже всего то, что дамочка оказалась не из простых, а жена одного из…ну, сами понимаете. Известная, в общем, личность. Представляете, что тут началось?

– Да, грязи, должно быть, вылилось немало.

– Не то слово! Вываляли в навозе и обваляли в куриных перьях!

– А как удалось получить такие снимки? Скрытой камерой?

– Нет. Наш, хоть и потерял башку, а об осторожности не забывал, места для свиданий выбирал проверенные. Но и на старуху бывает проруха. Через окно их сняли, из соседнего дома. Причем какой-то особенной аппаратурой – дом этот далеко стоял, но снимки получились хорошие.

Увы, эта любовная история с печальным концом не могла пролить хоть какой-то свет на то, почему и для чего Ксения подалась в Сочи. Не знала Алиса и о друзьях Ксюши. У меня уже сложилось впечатление, что друзей у той просто не было. Мне стало казаться, что я зашла в тупик, вокруг сгустилась непроглядная тьма. И тем не менее, мне мерещился какой-то проблеск, казалось, что, разговаривая с Резедой Салимовной, девушкой из «Альбатроса» и Алисой, я услышала что-то важное. Только вот никак не удавалось понять, что именно. Разгадка пришла после того, как я посетила последнее из известных мне мест работы Ксении Алямовой, самое, пожалуй, экзотическое, учитывая ее блестящее образование и знание иностранных языков. Я говорю о работе гардеробщицей в ночном клубе «Дельфиниум».

Явилась я туда поздно вечером и без труда разговорилась со скучающей гардеробщицей – пожилой женщиной с быстрыми, любопытными глазами. Поболтать она была не прочь. Правда, Ксюшу не помнила, точнее, вообще о ней не слышала – пришла, когда той уже не было. Зато с удовольствием сообщила, что у клуба недавно сменился хозяин.