Текст книги "Сестра моей жены (СИ)"

Автор книги: Лана Пиратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 15. Никита

Я не люблю разговоры по душам. Всю свою жизнь я говорил только по делу. Но сегодня мне предстоит тяжелый разговор. И с кем? С собственной женой.

Видеть ее мне не хотелось, но не по телефону же сообщить ей, что я видел ее с любовником и что развод – наше последнее с ней совместное мероприятие.

Я в очередной раз мысленно поблагодарил отца за то, что уговорил меня в свое время заключить с Ларисой брачный контракт. Теперь я мог получить хоть какую-то моральную компенсацию, сообщив ей, что после развода она не получит ничего. И надо было забрать у нее документы по дарению долей в компаниях.

Трюк, который я так ловко проводил со своими клиентами, не получился у меня самого. Лариса не стала тем человеком, которому я мог бы доверять.

И я еще раз порадовался, что узнал все до того, как процедура передачи бизнеса была завершена. Хрен с ним, с этим креслом. Жил же я до этого без политики.

Ларисы дома не оказалось. Я усмехнулся, подумав, что, наверное, она сейчас обжимается где-то со своим мужиком. И тут же подумал, что меня это и не трогает особо. Попробовал представить ее в объятиях другого и ничего. Вообще ничего не почувствовал. Наверное, поэтому и злости я особой не испытывал.

Почему же я напился тогда вчера? От обиды. Обиды на предательство и обман.

Тут я услышал звук открывающейся двери. Лариса что-то напевала себе под нос и прошла в комнату.

– Кирилл? – она явно не ожидала меня увидеть. – Где ты был? Почему трубку не брал? Я так переживала!

Сразу почему-то вспомнилось ее появление в доме с песенкой.

– Ларис, я хочу минимизировать наши с тобой обоюдные неудобства, поэтому сразу перейду к делу.

Лариса заметно напряглась.

– Я хочу развод, – говорю я и пристально наблюдаю за ее реакцией.

Лариса улыбается, снимает накидку и удобно располагается в кресле. Она, похоже, чувствует себя хозяйкой положения. Интересно, почему.

– Никита, я не понимаю. Объясни.

– Ты не понимаешь, – раздумывая, произношу я.

– Ты не ночуешь дома, а утром заявляешь, что хочешь развод. У тебя кто-то есть?

Пиздец, логика. Я даже ухмыляюсь и поражаюсь ее сдержанности.

– А ты загубила в себе отличную актрису, – говорю я. – Ларис, я все знаю. Давай обойдемся без истерик и заламывания рук. Скажи, как давно?

Лариса, наконец, понимает, что играть дальше не имеет смысла и отвечает дерзко, нагло. Что-то явно придает ей уверенности. Ну, не новая же любовь?

– Какая разница, Никит? Давно. Я не люблю тебя.

Слышать это неприятно, хотя я и сам готов произнести то же самое.

– Ребенок мой? – спрашиваю я.

Лариса ухмыляется.

– Нет.

Я качаю головой. Как я и подозревал.

– И вообще нет никакого ребенка, – вдруг произносит она.

Я изумленно смотрю на нее. «А на хрена?» – так и хочется спросить мне, но я останавливаю себя. Какая теперь разница? Я был бы рад ребенку, но теперь я даже испытываю облегчение от новости, что все это была ложь.

– Завтра едем в ЗАГС и подаем заявление. Детей у нас нет. Так что, разведут нас по-быстрому, – говорю я и собираюсь уйти. Куда-нибудь. Туда, где не будет Ларисы. – Я пока поживу в квартире.

Я имею в виду нашу московскую квартиру.

– Отдай мне документы по компаниям, – добавляю я. – Как ты понимаешь, все отменяется.

Лариса ехидно улыбается.

– Ну, уж нет. Неужели ты и правда думаешь, что я откажусь от этого? – неожиданно произносит она. – Я не отдам тебе документы. Ты их подписал. Теперь я владелица компаний. И я не собираюсь «все отменять».

Тупая курица! Так и подмывает назвать ее именно тем, кем она по сути и является. Но вслух я произношу:

– Ты столько лет прожила со мной, но так ничему и не научилась. Прежде чем подписывать, надо прочитать. Моя подпись на этих бумагах ничего не значит. Пока это всего лишь бумаги. Чтобы они приобрели силу, их надо заверить у нотариуса. А поскольку я теперь отказываюсь от этой сделки, то ни один нотариус не заверит тебе их без моего присутствия.

Разочарование читается на лице Ларисы. Эта дура реально рассчитывала провести меня. И кажется, я начинаю догадываться, зачем она врала про ребенка. Ну, ладно, хер с ней.

Я устал. Морально выжат. Мне нужен отдых. И я больше не хочу видеть в своей жизни Ларису.

– Завтра я заеду за тобой, чтобы подать заявление в ЗАГС, – говорю я и выхожу из дома.

На следующий день мы подаем заявление. Через месяц мы станем свободными друг от друга людьми. Лариса буквально вымаливает у меня не выставлять ее, как она выражается, голой на улицу.

Мне становится ее жалко и я еще раз убеждаюсь, что любви в наших отношениях нет. Жалость – не то чувство, которое испытывает влюбленный человек.

Я соглашаюсь оставить ей дом и машину. Надо же ей где-то жить и на чем-то ездить. Дом этот я все равно никогда особо не любил. Это была прихоть Ларисы. Мне и на работу ездить неудобно. Поэтому я с удовольствием поживу в нашей московской квартире.

Выйдя из ЗАГСа мы стоим на крыльце. Не знаю мысли Ларисы, но я думаю о том, что вот так быстро и скомкано закончилась наша с ней семейная жизнь. Я свободен после стольких лет брака. Но что мне делать с этой свободой?

Лариса тоже молчит, а потом внезапно произносит:

– Забавно получается: я пришла в ЗАГС разводиться, а Моника собирается в ЗАГС, чтобы замуж выйти.

При этом Лариса поднимает на меня глаза и внимательно смотрит.

А меня как будто кто-то сталкивает с высокого моста и я почти касаюсь воды, но тут понимаю, что к ногам привязан резиновый канат и, натянувшись, он снова поднимает меня вверх. По спине скользит капля холодного пота. И я не знаю, от чего именно: то ли от простого упоминания Моники, то ли от новости о ее замужестве.

– А я была права, – довольно, с ухмылкой говорит Лариса.

Я недоуменно смотрю на нее.

– Нравится сестренка? – ехидно спрашивает она.

Я отворачиваюсь и иду к машине, когда уже в спину слышу ее фразу:

– Она выходит замуж. Так что оближись и обломись, Никита!

Стерва! Забрать, что ли у нее дом с машиной?

Глава 16.

Слова, сказанные этой сукой, опять всколыхнули во мне ненужные, но такие волнующие воспоминания. Воспоминания, которые я всячески подавлял, зарывая их куда-то глубоко, так, чтобы ни один шахтер не смог докопаться до них.

Но оказалось простая фраза, брошенная Ларисой, смела нахрен все мои усилия.

Мысль о том, что Моника выходит замуж, так и сверлила в моем мозгу. Конечно, эта девчонка так до конца и не отпустила меня.

Слишком сильно было то, что я ощущал, вспоминая ее. Но я оставил ее в прошлом, по крайней мере, попытался, когда решил, что у нас с Ларисой все может быть как прежде.

И, вот, теперь это прошлое возвращалось ко мне. Накрывало меня. Не давало покоя. И больнее всего звучали последние слова Ларисы. Сука!

Что я чувствовал, зная, что Моника собирается замуж? Радость за нее. Наверное, так и должно быть. Что мог предложить ей я? Потрахаться? Жениться я больше не собирался.

Она молода и ей, как любой девочке, нужны свадьба и белое платье, а не потрахушки с бывшим мужем своей сестры.

Новость о замужестве Моники заставляла меня переживать абсолютно противоположные чувства одновременно.

Меня огорчало и радовало одно: теперь, после развода, мы, скорее всего, никогда не увидимся. Все связи оборваны. Поэтому со временем я окончательно выкину ее из головы. Ну, по крайней мере, мне хотелось в это очень верить.

Как-то после работы ко мне в кабинет зашел Олег.

– Никит, тут Самсонов прислал приглашение на презентацию их нового проекта. Я не могу. Сходи ты. Заодно и отвлечешься. Тебе как раз сейчас не помешает. А то я уж и не помню, когда ты улыбался в последний раз.

– Да, нет у меня особой охоты, Олег, – отвечаю я.

– А ты сходи, развеешься. Может, познакомишься с кем. Ты же знаешь, у Самсонова всегда девчонок полно на презентациях.

– Да на хрена? Отдохнуть хочу от девчонок. Одна мне такая весь мозг выебала.

– Ну, смотри, – говорит Олег, – приглашение оставлю. На всякий случай.

Вся следующая неделя проходит в бесконечных встречах, процессах, переговорах. Я специально беру больше работы, освобождая порой своих помощников. В пятницу понимаю, что долго такой темп не выдержу. На глаза попадается приглашение на презентацию к Самсонову. Смотрю на время. Уже началось. Хватаю приглашение и срываюсь с рабочего места.

Вот так, просто. Бросив все дела, мчусь в клуб.

Дмитрий Самсонов – владелец крупного музыкального лейбла, наш давнишний клиент и просто хороший и веселый человек.

– Никита, – приветствует меня Дмитрий, – рад видеть тебя. А я уж думал, что не придет никто от вас.

– Ну, рассказывай, что презентуешь? – я обнимаю его, но от шампанского отказываюсь.

Дмитрий увлеченно рассказывает о своем новом проекте, который как раз сейчас презентует себя на сцене. Очередные сладкие мальчики для девчонок младшего школьного возраста.

Под его неспешное повествование я оглядываю зал. Сколько же здесь народа набилось! На халяву собрались, по пригласительным. Не столько ради нового проекта, сколько ради бесплатной выпивки и закусок.

И чего я так взъелся? Надо расслабиться. Выпить, что ли, этого чертова шампанского?

Я глазами ищу официанта с подносом, чтобы взять себе шампанское и тут мой взгляд упирается в знакомые глаза. Я так и стою вполоборота, не в силах оторвать взгляд.

Моника тоже смотрит на меня. Не улыбаясь. И не моргая. Это длится целую вечность, а на самом деле какие-то секунды. Потом она подносит свой бокал и залпом выпивает его.

– Никит, – Дмитрий дергает меня за рукав, – ты слышишь меня?

Я, наконец, перевожу свой взгляд с Моники на Самсонова.

– А? – спрашиваю я.

– Ты чего? Я говорю, слышал, ты в политику подался?

– Да-да, – растерянно отвечаю я.

– Ну, правильно. Если нужна какая-то поддержка, я с радостью.

Я киваю и опять оборачиваюсь в сторону, где стоит Моника. Она не ушла, но уже не смотрит на меня. С кем-то разговаривает.

– Дим, – обращаюсь я к Самсонову, – а кто это?

Показываю на Монику. Просто так на такое мероприятие не попадешь. Значит, он точно должен знать, как Моника здесь оказалась.

– Охуительная, да? – в принципе, ожидаемо слышу я в ответ от Самсонова.

Я киваю. Тут не поспоришь. Этот образ слишком часто всплывал в моей памяти, чтобы я смог его забыть. Удивить своей красотой Моника меня уже не сможет, но вот потревожить мое сознание – да.

И вот от этого я отказался. Смирился. Хотел уничтожить внутри себя все, что было с ней связано. У самого не сложилось, так пусть хоть у нее получится. Я отвожу от нее взгляд.

– Она у нас младшим юристом работает. Но вообще без вариантов, – продолжает тем временем Самсонов, даже не подозревая о моих мыслях, – я сам подкатывал. А она говорит, что работать пришла и все такое. Жених там у нее какой-то. В общем, никак. А ты меня знаешь.

Он многозначительно смотрит на меня. Эх, Самсонов, дать бы тебе по твоей самодовольной морде. Но, раз уж ничего не получилось, то ладно, не буду.

Моника как будто чувствует и смотрит в нашу сторону. Самсонов игриво кивает ей. Она никак не реагирует на этот его жест и опять смотрит на меня. Долго и мучительно для моего нынешнего состояния.

– Извини, – говорю я Самсонову, – я отойду.

И я сбегаю. Не от Самсонова с его пошлыми намеками, а от Моники. От ее взгляда. Или от себя? Блять, я совсем запутался. У меня взрывается мозг.

Наконец, на моем пути возникает официант с подносом и я, к его удивлению, беру себе сразу три бокала шампанского. Причем один выпиваю сразу же при нем и ставлю ему на поднос уже пустой бокал. Официант шарахается от меня.

 Я сознательно избегаю встречи с Моникой. Сам не подхожу к ней и даже не ищу ее взглядом. Веселье на презентации только нарастает, поэтому мне даже удается отвлечься. Ко мне подкатывает какая-то брюнетка, но я сразу же даю ей понять, что не заинтересован в знакомствах. Ни на одну ночь, ни на всю жизнь.

Сижу в баре и без особого интереса наблюдаю, как бармен смешивает напитки. Скоро поеду домой. Один. И тут на плечо мне ложится чья-то рука. Еще одна прилипала? Я недовольно оборачиваюсь, но моя маска безразличия сразу же падает к ногам той, равнодушным к которой я не могу оставаться. Как бы не старался.

– Моника? – все, что я могу сейчас произнести.

– Ты не хочешь меня видеть? – спрашивает она и, чуть покачнувшись, опирается о барную стойку рядом со мной. Сколько она выпила?

Мне хочется поддержать ее руками, чтобы она не рухнула к моими ногам, но я боюсь прикоснуться к ней. Слишком долго я выстраивал внутри себя защиту от ее аромата, ее прикосновений и даже от ее голоса. И сейчас я чувствую, что эта защита рушится как карточный домик. Достаточно ей подойти ко мне, как я оказываюсь безоружным.

– Ты пила, Моника? – заботливо спрашиваю я, заглядывая ей в глаза.

– Почему ты избегаешь меня?

У нас друг к другу одни вопросы и пока ни на один из них не было ответа.

Я помогаю ей сесть рядом. Она облокачивается на барную стойку.

– Ник… – произносит она и смотрит на меня. Сука, она так смотрит. Рушит мою защиту. Ломает меня.

– Моника, – я пальцами убираю волосы ей за ушко. Я прикасаюсь к ней. И это, такое невинное прикосновение, заставляет меня забыть обо всех неприятностях. Мне становится так легко. И так хорошо. – Тебе надо домой. Вызвать тебе такси?

Я искренне переживаю за ее состояние и за возможные последствия. Она еще совсем девчонка и почему-то напилась сегодня. Но ее моя забота, похоже, обижает.

– Сама разберусь, – кидает она, резко встает, чуть не падает и облокачивается на меня, руками хватаясь за мои ноги. От этого ее прикосновения член, который и так уже ожил еще в начале нашей беседы, быстро каменеет. К счастью, Моника этого не замечает.

– Прости, – произносит она и уходит.

Теперь уже я не могу упустить ее из вида. Я переживаю за нее. Она и в трезвом-то виде умудряется найти приключения на свою прекрасную задницу, а уж в таком состоянии, как сейчас…

Моника садится за стол, складывает на столе руки и опускает голову. Надеюсь, она там не заснет. К ней подсаживается Самсонов. Этот тут как тут. Я начинаю нервничать. Жаль, я не слышу их разговор. Вдруг Моника улыбается ему и я уже начинаю не только нервничать, но и ненавидеть. Блять, ни одна женщина не вызывала во мне столько эмоций.

Самсонов встает и уходит от нее. От сердца отлегло. Похоже, она опять его отшила. Хорошая какая девочка.

Моника опять сидит одна. Я решаю, что надо вызвать-таки ей такси и отправить ее домой. Беру телефон, но в этот момент ко мне походит довольный Самсонов.

– Ну, что, Никит, давай прощаться, – говорит он, – поехал я.

Я жму ему руку.

– Сейчас нашего младшего юриста только заберу, – смеясь, говорит он. Услышав это, я не отпускаю его руку.

– Я ее отвезу, – твердо произношу я.

Самсонов удивленно смотрит на меня. Потом хитро прищуривается и грозит мне пальцем свободной руки.

– Ох, Никита, а я думал, ты – примерный семьянин, – и добавляет уже серьезно, – извини, Никит, дружба – дружбой, а девочки – врозь. У меня сегодня, может, реальный шанс уломать ее. И не проси.

– Дим, – говорю я, все еще держа его за руку, – она – сестра моей жены.

– Правда, блять? А чего ты сразу не сказал? Я ведь трахнул бы ее.

Я слышу скрежет собственных зубов от только что произнесенной фразы, но сдерживаю себя.

– Моника выпила лишнего, я отвезу ее домой, – говорю я как можно спокойнее, разжимая, наконец, руку, – если ты не возражаешь.

– Надо было сразу сказать, – немного обиженно говорит Самсонов.

Я хлопаю его по плечу и направляюсь к Монике. Пора ее отсюда увозить, пока у кого-то еще не возникло желание воспользоваться ее состоянием.

Она все также сидит за столом.

– Моника, поехали, я отвезу тебя домой, – говорю я, встав рядом со столиком.

Она поднимает на меня глаза и опять, сука, смотрит. Да, блять, эти долгие и мучительные взгляды сведут меня сегодня с ума. Я отвожу глаза и беру ее за руку.

– Пойдем, – тяну за собой к выходу.

Всю дорогу до дома Моники мы молчим. У нас нет тем для разговора. Вернее, есть, одна, но эта тема слишком запретна, слишком опасна. Лучше – тишина.

Я помогаю выйти ей из машины и провожаю до квартиры. Моника опирается на мое плечо.

Мы заходим в коридор и я жду, что она отпустит меня и я сбегу, не дожидаясь лифта, по лестнице прочь от соблазна. Но вместо этого она разворачивается ко мне лицом и кладет вторую руку тоже мне на плечи. Соединяет свои руки у меня на шее и пальцами касается моей кожи.

Поднимает глаза.

– Ник, – тихо произносит она, – не уходи…

А потом касается своими губами моих губ. Быстрое легкое прикосновение. Абсолютно невинное. И опять взгляд, куда более порочный, чем этот поцелуй. И медленное приближение. Опять касание губ, но уже с нажимом.

Глава 17.

Она отпускает мои губы и смотрит на меня. Моя очередь? И я больше не в силах сдерживать себя. Кладу одну руку ей на затылок, а вторую – на талию и прижимаю ее к себе. Мой поцелуй не короткий и не невинный. Я слишком долго этого ждал, чтобы так легко отпустить ее.

Я так сильно терзаю ее губы, что мне кажется, что причиняю ей боль, но она не сопротивляется, а жарко отвечает мне, позволяя моему языку проникать в нее глубоко и яростно. Я толкаю ее к стене и всем телом прижимаюсь к ней. И самой твердой частью моего тела, той, которая находится внизу живота, упираюсь в нее и она громко выдыхает мне в рот.

Подперев под попу, заставляю ногами обхватить меня. Я хочу ее. Очень хочу. Но хочу растянуть удовольствие, прочувствовать ее всю. Поэтому я не буду брать ее здесь, в коридоре у стены.

– Где у тебя спальня? – шепчу ей в губы. Она рукой показывает мне направление, куда я и иду вместе с ней.

Кладу ее на кровать, встаю на колени у нее между ног и скидываю с себя пиджак. Наклоняюсь к Монике, опираясь на руки, и жадно целую ее в губы. Ее аромат дурманит голову. Это самое охуенное ощущение в моей жизни. Мой язык скользит по ее губам, проникает внутрь и сталкивается с ее языком. Обвивает его, ударяет по нему.

Я давно не испытывал такого сумасшедшего удовольствия от поцелуя. Я не хочу ее отпускать, но понимаю, что есть еще много мест, где не побывали мои губы. Я спускаюсь к ее шейке и слегка прикусываю ее. Моника издает слабый стон.

– Ник, – сбивчиво говорит она, когда я языком провожу по ключицам, – трахни меня, Ник.

Я прерываюсь и смотрю на нее, как будто не верю, что она могла произнести такое, а она повторяет увереннее:

– Трахни меня, Ник. Один раз. И больше ты меня не увидишь.

Я качаю головой, не до конца понимая ее, и лишаю ее возможности продолжать, опять накрывая ее рот своими губами.

Потом приподнимаюсь и начинаю расстегивать пуговицы на своей рубашке. Моника переворачивается на живот и просит:

– Помоги мне.

И я понимаю, что она хочет, чтобы я расстегнул замок платья на ее спине. Я медленно тяну застежку замка вниз, раскрывая края платья и скользя по телу пальцами. Моника в ответ на эти мои прикосновения выгибается и приподнимает свою попку. Я сжимаю ее ладонью и наклоняюсь к ней. Языком скольжу по открытой спине, вызывая мурашки и хриплые стоны Моники.

Потом переворачиваю ее на спину. Я хочу видеть ее глаза, когда в первый раз окажусь в ней. Сзади я ее тоже возьму и ни один раз, но потом.

Она стягивает сначала одну бретельку платья, потом другую, оголяя грудь. Я впервые вижу ее грудь обнаженной. Я помню ее лишь по прикосновениям, по тому, как она становилась тверже в моих руках. И сейчас это совершенно иные ощущения. Моника следит за моим взглядом, который сейчас скользит по ее груди, прожигает кожу, заставляет ее покрываться мурашками.

Пальцы перестают слушаться и я просто стягиваю с себя рубашку через голову, так и не расстегнув ее до конца. Я хочу прикоснуться к ней всем телом, без преград в виде одежды.

Провожу указательным пальцем по линии груди, рисую им знак бесконечности, а потом обхватываю одну грудь рукой, а вторую накрываю губами. Нежно прикусываю и Моника запускает пальцы мне в волосы и еще сильнее прижимает меня к себе. Я вылизываю ее грудь, пальцами оттягиваю сосок вверх и плотно сжимаю это совершенство в своей ладони.

Помогаю стянуть с нее платье и она уже лежит передо мной в одних трусиках и чулках. Охуенная картинка, но все равно на ней до сих пор слишком много одежды. Поэтому помогаю избавиться ей от остатков одежды и мой взгляд сразу же устремляется туда, где все так гладко, розово, нежно и уже влажно. Моника замечает мой взгляд и медленно раздвигает ноги.

Моя ладонь скользит от ее коленки вниз, останавливается возле места, куда я так давно желал попасть, и я большим пальцем провожу между складочками, собирая на него влагу и доставляя ее к клитору. Моника выгибается и громко выдыхает. Я слегка надавливаю на уже набухшую вершинку и круговыми движениями заставляю Монику стонать мое имя и закусывать губу.

Не переставая играть с клитором, погружаю в нее средний палец.

– Ник, – слышу я крик Моники.

Я начинаю медленные движения пока одним пальцем в ней. Большой палец продолжает ласкать клитор.

– О, да, Ник, пожалуйста, – слышу я ее мольбы.

Я добавляю еще один палец и трусь о ее стеночки уже двумя пальцами. Немного сгибаю их там, внутри, заставляя Монику прогнуться так, что кровати касаются лишь ее голова и попка.

– Ник! – кричит она.

Я опять целую ее, поглощая в себя все ее стоны и крики. Она доводит меня. Я больше не в силах держаться.

Вынимаю из нее пальцы и расстегиваю ремень. Моника изнемогает от желания. Она сжимает ладони и кладет их у себя между ног, инстинктивно сжимая бедра. Я стягиваю брюки и боксеры. Член с готовностью вздымается вверх.

– Презервативы? – спрашиваю я Монику.

– Я на таблетках, – из последних сил шепчет она. – Ник, пожалуйста, я не могу больше.

Убираю ее ладони и, взяв член у основания, головкой провожу по розовым складочкам. Моника дергает бедрами мне навстречу. Я встаю на колени и приподнимаю ее за ягодицы, направляю член в ее узкую щелочку. Насаживаю ее на себя, сжимаю пальцами нежную кожу. Полностью вхожу в нее и замираю на мгновение. Я не хочу кончить быстро. Хочу довести ее до сумасшествия, такого же, до какого она меня довела.

Потом начинаю двигать ее бедра, то отодвигая ее от себя и почти полностью вытаскивая член, то резко ударяя ее в себя и вдалбливая член в нее до основания.

Ускоряю темп и комнату заполняют звуки ударяющихся тел вперемежку со стонами Моники. Она вскрикивает и закусывает свою же руку, пытается сдержать себя. А я не хочу, чтобы она сдерживалась, хочу видеть ее всю, впитывать все ее эмоции и глохнуть от ее криков.

Не прекращая двигаться в ней, опускаю ее на кровать. Беру ее руки в свои и отвожу их ото рта, разводя в стороны.

– Покажи мне себя, – шепчу ей в шею и языком веду вниз.

Поочередно впиваюсь в соски, посасываю их, провожу по ним языком. И не перестаю трахать их хозяйку. С каждым моим толчком Моника стонет все громче и громче. Я замедляю темп, отпускаю ее руки, беру ее за талию и переворачиваю нас.

Теперь она сверху. Вначале просто елозит по мне, как будто удобнее устраивается на моем члене, плотнее насаживается на него, а потом начинает двигаться, руками опираясь на мой живот.

Мои руки лежат на ее бедрах, а глаза прикованы к картинке сверху.

Растрепанные пшеничные волосы тонкими прядями спадают на лицо, так знакомые мне голубые глаза заметно потемнели и блеск в них способен обжечь. Опухшие от поцелуев губки приоткрыты и из них то и дело вырываются приятные для моего уха стоны, а еще мое имя.

Мой взгляд скользит вниз, на грудь Моники, которая вздрагивает с каждым ее движением на моем члене. Розовые соски превратились в твердые темные вишенки.

Пока Моника скачет на мне, приближая нас к оргазму, я руками веду вверх по ее животику и накрываю ее груди. Мну их в своих ладонях, лишний раз убеждаясь, как идеально они ложатся в них. Пальцами оттягиваю соски.

Движения Моники становятся быстрее.

– Ник, – стонет она, – я уже…

Я и сам это чувствую по тому, как тесно становится внутри нее. Она вздрагивает и ложится на меня. Я хватаю ее пальцами за бедра и сам уже веду ее туда-сюда.

Чувствую, как по спине идет долгожданная волна удовольствия, которая сейчас взорвется, накрыв меня всего. Совершаю еще несколько движений и кончаю.

Вдалбливаю каждую каплю спермы в Монику, а она еще сильнее сжимает меня внутри и теснее прижимается ко мне, позволяя ощутить кожей прикосновение ее мягкой груди и твердых сосков.

Ее губы находят мои и она дарит мне поцелуй. Кончиком языка проводит по моим губам, прикусывает нижнюю губу и проникает языком в мой рот. Я сильнее сжимаю ее ягодицы и притягиваю к себе.

Она отрывается от моего рта и пальцем касается уголка губ, скользит по подбородку. При этом внимательно смотрит мне в глаза. А потом просто кладет голову мне на плечо и обнимает меня за шею. Крепко-крепко, как будто хочет задушить.

Я приподнимаю ее и снимаю со своего члена. Кладу ее рядом и накрываю нас. Мы так и засыпаем с ней, в обнимку, тесно прижавшись друг к другу. Впервые за долгое время я засыпаю счастливым.