Текст книги "Как не встречаться с демоном (ЛП)"

Автор книги: Лана Коул

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

Оскорбительный гардероб

Гейлен

Гейлен еще раз шикнул на щенков, слегка потянув за поводки, пока доставал ключи от квартиры. Но не успел он даже вставить ключ в замок, как дверь распахнулась и он увидел улыбку Мейв.

– Ты вернулся!

Восторг на её лице был ярким и искренним, в зеленых глазах плясали искорки, и он на секунду просто остолбенел. Но трое щенков тупить не стали – они попытались ворваться в квартиру, пока новый поводок, который он пристегнул к их одинаковым шлейкам, не заставил их остановиться. Один из них картинно плюхнулся на задницу, и даже Мейв оказалась бессильна перед такой милотой. Она хихикнула – звук был легким, воздушным и приветливым, – и Гейлен последовал за ней внутрь, как еще один потерянный щенок, с шуршащими пластиковыми пакетами в руках.

– Уже балуешь их? – спросила она, выгнув бровь.

Он замер, виновато взглянув на неё, но лишь до тех пор, пока не увидел веселье в её красивых зеленых глазах.

– Мне пришлось заскочить в офис, я взял их с собой.

– Ну что ж, – подтолкнула она, – показывай, что купил.

Гейлен улыбнулся и позволил ей забрать один из пакетов и поставить его на диван. Он отстегнул поводки и наблюдал, как щенки неуклюже ковыляют в своих шлейках.

– Так… у них есть имена? – спросила она, присаживаясь.

– Конечно. Вот тот, – он указал на щенка в зеленой шлейке, который уже засунул нос в пакет, – это Бабба, сокращенно от Вельзевул. Девочка в синем – Ахлис. Или Лисси. И последний, в фиолетовом – Элигос, или Эли.

Мейв моргнула, на её губах заиграла улыбка.

– Весьма… специфический выбор имен. У них есть предпочтения?

Он закатил глаза, чувствуя прилив нежности.

– Я знаю, что имена странные, поэтому сам их сократил. Кажется, на клички они откликаются лучше, смотри.

Он щелкнул пальцами и позвал:

– Лисси, ко мне, Лисси!

Малышка резко повернула голову в его сторону, отвлекаясь от кофейного столика. Уши хлопали из стороны в сторону, пока она ковыляла к нему, как большой пушистый комок.

Его сердце растаяло; он сел на диван, наклонился и подхватил её. Она извивалась у него в руках, но как только он устроил её на коленях, принялась покусывать его за пальцы, требуя ласки.

– Это самое милое, что я видела в жизни, – тихо сказала Мейв.

Гейлен ухмыльнулся и наклонился, чтобы поцеловать Лисси в маленькую пушистую макушку.

– Видишь? – громко прошептал он. – Я же говорил, она сдастся.

– Гейлен, – со смехом упрекнула она. – Тсс.

– Ладно, ладно, – уступил он, полностью переключив внимание на щенков, так как двое других уже притопали посмотреть, чем занята их сестра.

Гейлен улыбался, не в силах оторвать взгляд от их игры. Это были чертовски милые щенки. Как Мейв вообще могла сомневаться, оставлять их или нет?

– Ути какие мы миленькие. Да, именно такие, – засюсюкал он. Видели бы его сейчас коллеги.

– Ты размяк, – с усмешкой заметила Мейв, разбирая пакеты. Эти слова были слишком похожи на то, что могли бы сказать его сослуживцы, и это его слегка задело.

– И что с того? – спросил он, взглянув на неё. Она была просто видением: длинные темные волосы блестящим каскадом рассыпались по плечам, розовые губы изогнуты в улыбке.

Гейлен сполз на пол ко всем трем щенкам, прислонившись спиной к дивану и водя руками туда-сюда перед ними. Они охотились за его ладонями, широко разевая пасти, скаля мелкие зубки и размахивая ушами.

– Мне можно быть мягким. Каким психопатом надо быть, чтобы не растаять перед щенками? А? – спросил он у одного из виновников, наклоняясь за мокрым «поцелуем».

– Не знала, что ты так любишь собак, – сказала Мейв, садясь рядом с ним. Она хихикнула, когда Бабба подбежал и плюхнулся на её скрещенные ноги, всё ещё пытаясь до неё дотянуться.

– Ну, эти немного особенные.

Знала бы она, насколько.

– Да-да, они всё еще маленькие и милые, я знаю. Ладно, показывай улов, – снова попросила она. Её внимание всё еще было приковано к полуночному пушистику на коленях, но он всё равно подтянул один из пакетов поближе. Игрушки-кусалки, миски для еды, большая лежанка, на которой они смогут спать вместе…

– О! Может, поставим её рядом с кроватью? – она махнула рукой в сторону спальни. – Прошлой ночью они спали у двери.

Уже?

– Идеальное место, – согласился он, стремясь сменить тему. – Я подумал, раз уж я буду дома, вольеры нам не понадобятся. Буду за ними приглядывать. Да и прошлую ночь они без вольера нормально провели.

Мейв закусила губу, переводя взгляд с Гейлена на щенков и обратно.

– Ладно, хорошо. Но если они сгрызут наши шторы, я хочу новые.

– Само собой, – охотно согласился он. – Кстати, о «сгрызут» … Я почти уверен, что им пора завтракать.

Он подхватил Лисси на руки, поднимаясь, и она начала извиваться, пока он не опустил её на пол в кухне.

Взгляд Мейв был тяжелым, пристальным, и он на мгновение задался вопросом: неужели она его уже простила и готова к тем самым «физическим извинениям», о которых говорила прошл…

– Кстати, я заметила, что ты прибрался в квартире утром. Я это ценю. Но что случилось с той рубашкой в корзине?

Гейлен стоял к ней спиной, доставая миски и корм из пакетов, и постарался скрыть тревогу. Он же собирался её выкинуть.

– В смысле? – спросил он.

– На ней две огромные дыры. На спине, – продолжила она. Тон её звучал невинно. Может, она и вправду ничего не заподозрила. Это всё, на что он мог надеяться.

– Может, кто-то из мелких зацепил, пока я их нес? Не помню, чтобы я за что-то цеплялся, – солгал он. Он прекрасно знал, откуда взялись эти дыры, но Мейв была последним человеком, которому он мог об этом рассказать. По крайней мере… не сейчас. Не раньше, чем всё будет готово.

– А, ладно. Странно. Я её выкинула, надеюсь, ты не против?

– Конечно, – бросил он через плечо, расставляя три миски. – Прости, наверное, я просто не заметил. Так странно.

Не слишком ли много он об этом говорит? Извиниться снова? Блядь.

Желудок скрутило. Он ненавидел врать ей. Ненавидел. Но выбора не было – он пока не мог ей рассказать. Это не только подвергло бы её опасности, но и… он мог потерять её.

Гейлен не был к этому готов. И, наверное, никогда не будет.

– Не парься, – рассеянно сказала она. – Я знаю, у тебя таких рубашек полно, – поддразнила она.

Он оторвался от кормления щенков, благодарный за смену темы.

– Хочешь сказать, у меня весь гардероб одинаковый?

– Что? Это было бы безумием, – сухо ответила она. – Не то чтобы черный был единственным цветом, который ты носишь.

Гейлен опустил взгляд на свою одежду. Это был один из его лучших костюмов, но да, всё еще черный. Он отвернул полу пиджака.

– Тут есть цвет, – возразил он, указывая на золотую подкладку.

Её взгляд медленно скользнул по нему с головы до ног, и ему нравилось, когда её глаза вот так темнели. Мейв была слаба перед ним в костюме, а он был так же слаб перед ней, перед желанием доставить ей удовольствие.

– Кроме того, – продолжил он, – не то, чтобы ты могла сказать что-то другое.

Гейлен был слишком доволен своей правотой, когда она посмотрела на свою одежду и обнаружила на себе безразмерную черную футболку.

– Футболка принадлежит тебе, так что не считается, – парировала она.

Гейлен поставил миски на пол и ухмыльнулся, когда щенки бросились к еде. Пока они были заняты, он вымыл руки и оглянулся через плечо.

– На тебе она всё равно смотрится лучше.

Она выгнула бровь и прислонилась к дверному косяку.

– Неужели?

Гейлен повернулся, обошел кухонный остров и крадучись направился к выходу. К женщине, которая дразнила его, выглядя слишком уж аппетитно в его одежде. Её пальцы сжали подол, и она помахала тканью над бедрами, чтобы раззадорить его.

– Мейв, – предупредил он, пульс ускорился, когда она улыбнулась ему.

– М-м? – закусив пухлую губу в улыбке, она пошла спиной вперед. Он следовал за ней медленно, словно она была сиреной, а он – одиноким моряком.

Заметив выражение её глаз, он рванул к ней, и она с визгом бросилась наутек. С бешено колотящимся сердцем он помчался за ней, как безумный. Однако у кармы были другие планы: трое щенков решили присоединиться к игре и принялись кусать его за лодыжки. Спотыкаясь, он прыгал с ноги на ногу, чтобы не наступить на неуклюжих щенков, пока, наконец, не зацепился ногой.

Он с грохотом рухнул на пол, и щенки набросились на него; виляющие хвосты и возбужденный лай смешались с хихиканьем Мейв, эхом разлетаясь по их дому.

Их дому.

Ему никогда и ни с кем не было так комфортно. Влюблённый по уши, он вздохнул и откашлялся.

– Дорогая, у тебя ровно десять секунд, чтобы добраться до спальни, пока я сам тебя туда не отнес.

Приподнявшись, он встретился с ней взглядом и увидел вспышку жара, прежде чем она убежала.

Он устроил целое представление из того, как поднимался, для драматического эффекта громко стуча каблуками ботинок. Щенки скатились с него и прыгали вокруг, пока он не щелкнул пальцами. Они замерли, сев на задние лапы и уставившись на него снизу вверх.

– Ведите себя хорошо, – просто сказал он. Щенки пронеслись мимо него, и через секунду он услышал хруст корма в мисках – они вернулись к еде.

Наконец, когда помех не осталось, он пересек паркет и подошел к приоткрытой двери спальни. Он замер, положив руку на косяк, и толкнул деревянную дверь пальцем. Она медленно распахнулась, открывая вид на Мейв посреди их кровати: её ноги были широко разведены, а рука между бедрами ритмично двигалась.

– Что это тут у нас? – спросил он низким голосом.

Жар, который Мейв всегда будила в нем, из тлеющих углей разгорелся в первые языки пламени. Она подняла голову, глядя из-под полуприкрытых век, и убрала руку, бросая на него дразнящий взгляд, прежде чем свести бедра.

– Прошло больше десяти секунд, – объяснила она. – Мне стало скучно.

Он хмыкнул и закрыл за собой дверь, крадучись вперед; упершись ладонями в край кровати, он пополз к Мейв. На ней была одна из его черных футболок и больше ничего. С низким рыком он заключил её в клетку из своих рук и ног и уставился на неё сверху вниз.

В её взгляде вспыхнул огонь, и она закусила губу самым возмутительно сексуальным образом.

Не в силах сопротивляться, он наклонился и успокоил «пострадавшую» плоть, прижавшись мягкими и теплыми губами.

Целовать Мейв – это всегда было похоже на продажу души. Он знал, что не должен, но черт возьми, возможности того, что будет дальше, были слишком хороши, чтобы он мог устоять.

Надеюсь, сначала – её удовольствие.

– Сама себя разогрела, м-м? Нужна помощь?

Взгляд Мейв потемнел от вызова, она ухмыльнулась и раздвинула под ним бедра.

– Ты же знаешь, я люблю этот костюм, – промурлыкала она.

Дерьмо, что эта женщина с ним творит.

Он попробовал её на вкус, как и хотел. Каждый дюйм – от губ до тазовых косточек и внутренней поверхности бедер. И, наконец, когда он достаточно подразнил её, он провел языком между её складочками, пробуя на вкус эффект, который производил на неё.

– Вот это моя девочка, – прошептал он. – Какая ты мокрая для меня.

Её губы разомкнулись в беззвучном стоне, она попыталась податься бедрами ему навстречу. Удержав её руками за бедра, он снова опустил голову и начал пиршество.

Он лизал и лакал между её складок, дразня и отстраняясь в последнюю секунду. И он не останавливался, пока её пальцы не запутались в его волосах, ногти не впились в кожу головы, а с губ не сорвались стоны, переходящие в восхитительное скуление.

– Гейлен, – выдохнула она, но его имя оборвалось стоном, когда он сжал сосок и провел языком внутри неё в последний раз.

– Да, дорогая? – спросил он с самодовольной ухмылкой.

Мейв запрокинула голову.

– Тебе всё еще нужно вымаливать прощение. Но сейчас… я хочу тебя внутри себя.

На эту жертву Гейлен был готов пойти.

Первый Промах

Мейв

Мейв было неудобно. Со вздохом она снова перевернулась, пытаясь найти идеальное положение среди подушек, одеяла и своего парн…

Она провела рукой по его половине кровати, наткнувшись лишь на холодные простыни.

Где его черти носят?

Разлепив глаза, она привыкла к мягкому лунному свету и взяла телефон с тумбочки. 3:30. У нее оставалось часа четыре на сон. Почему в последнее время это стало для нее каким-то ритуалом? Раньше она спала всю ночь напролет.

Она сдавленно застонала в подушку, но замерла, услышав шум в другой комнате. Тревога пронзила её, и она села, прижимая одеяло к груди. Прислушавшись, она узнала голос Гейлена, и паника отступила. На губах заиграла озорная улыбка, и она спустила ноги с кровати. Ей не терпелось застукать Гейлена и вдоволь подшутить над ним за пение посреди ночи. И кому он пел? Щенкам?

Но чем дольше она слушала, тем меньше понимала, что, черт возьми, он поет. Когда она подошла ближе к гостиной, его голос стал громче, но она не узнавала ни мелодии, ни слов песни. Момент вдруг показался каким-то сюрреалистичным, и она положила руку на дверную ручку. Волоски на затылке встали дыбом, но любопытство оказалось сильнее инстинкта «бей или беги», который пытался активироваться. Дверь бесшумно открылась, и она чуть потянула её на себя, заглядывая в щель.

Гейлен сидел на полу гостиной спиной к ней, лицом к трем щенкам. Сначала у неё потеплело на сердце: она подумала, что он поет им колыбельную или делает что-то столь же сентиментальное. Но она бы не назвала это пением. Это не было… мелодично. Голос его звучал низко, и чем дольше она слушала, тем меньше смысла в этом было. Звучание слов не походило ни на английский, ни на любой другой язык, который она слышала. Но щенков это, похоже, не волновало: они смотрели на него в оцепенении, высунув языки и тяжело дыша. Но в этом не было ничего нормального. Ни в звуке, ни в собаках, ни в их гребаных красных глазах.

Дрожь пробежала по позвоночнику, пока она слушала еще мгновение; ритм его речи напоминал заклинание. Попятившись, Мейв постаралась не шуметь, закрыла за собой дверь и на цыпочках вернулась к кровати. Постель казалась холоднее, чем когда-либо, когда она нырнула под одеяло и натянула его до подбородка.

Чтозахернячтозахернячтозахерня…

Пока эта мантра эхом отдавалась в голове, она зажмурилась, желая, чтобы всё это исчезло. Этого, конечно, не произошло, но в тот момент ей просто нужно было поверить, что это сон, что она проснется, и всё будет нормально, и у неё не будет всех этих мыслей о её парне и…

Мейв уснула прежде, чем успела закончить мысль. Но ненадолго: сознание снова вынырнуло на поверхность из-за возни в постели. Она перевернулась и оказалась лицом к лицу с Гейленом, который протирал сонные глаза.

– Я тут скрючился, как крендель, – простонал он, и только тогда Мейв почувствовала тепло у своей голени.

Взглянув в ноги, она увидела три темных комочка, которые мирно посапывали.

– Гейлен! – прошипела она, едва проснувшись. Им не положено быть на кровати, и он это знал!

– Что? – слово вышло наполовину скулежом, наполовину сонным ворчанием. – Ты сказала, следить, чтобы они ничего не разрушили. Нельзя ничего разрушить, когда спишь.

У одного из щенков ухо забавно вывернулось наизнанку, и она вздохнула.

– Ладно, но только потому, что они меня греют.

Она даже не вспоминала о странном пении до следующего утра, пока не выскользнула из постели, чтобы собраться на работу. Горячий кофе согрел горло и душу, пока она пила его, готовясь весь день отвечать на звонки в техподдержке.

Захватывающе.

Но с кофеином пришла ясность, и улыбка сползла с её лица, когда она вспомнила Гейлена, сидящего в гостиной, услышала жуткие напевы и снова увидела тени, отбрасываемые светящимися глазами.

У неё дернулся глаз.

Типа, какого хрена?

Мейв даже не знала, что об этом думать. Какой в этом смысл?

Рутина была её защитным механизмом, поэтому, как всегда, она поставила кружку, чтобы вытряхнуть кофейную гущу в мусорное ведро. Может, Гейлен просто чудик, а она только сейчас это заметила? Неужели её очки были настолько розовыми?

С шумным выдохом она нажала на педаль, чтобы открыть крышку мусорного ведра – и замерла.

Гейлен вчера вечером вынес мусор. Так почему в ведре лежит черная рубашка?

Её внутренний детектор лжи взвыл сиреной. Мейв подцепила рубашку двумя пальцами и медленно вытащила из мусора. Она стряхнула кофейную гущу и расправила ткань в поисках того же самого…

Так и есть.

Два вертикальных разреза, параллельных друг другу, в паре дюймов один от другого, зияли на ткани.

– Почему здесь еще одна? – пробормотала она.

Это ведь была другая, верно?

Мейв отогнула ворот, проверяя бренд, пытаясь вспомнить, была ли та рубашка точно такой же. Но зачем бы он доставал её из мусора после того, как Мейв её выкинула, только чтобы положить обратно? Единственное логичное объяснение – это другая рубашка. С такими же дырами.

Что могло порвать рубашку в этом месте?

Она не могла отделаться от образа, вспыхнувшего в голове: фильм, который они смотрели пару месяцев назад, до боли банальный, с дешевыми спецэффектами, где оборотень рвал на себе одежду, превращаясь из человека в волка.

Ты ведешь себя нелепо.

Покачав головой, она бросила тряпку обратно и отряхнула руки. Затем вытащила пакет и завязала его. Тщательно вымыв руки, она схватила термокружку, сумку через плечо и мусор, бросив напоследок еще один взгляд на дверь спальни.

Если сложить рубашки, странные напевы и трех собак… какого черта, Гейлен?

Выбросив пакет в мусорный бак у дома, она пообещала себе, что проведет хороший день на работе. Никаких отвлечений.

Однако, чтобы нарушить это обещание, много времени не потребовалось.

– Мисс Бетти, вы просите меня рассказать вам, как пользоваться устройством? – переспросила она, уронив голову в ладони.

Старушка на другом конце провода замялась.

– Н-ну, нет. Это было бы странно, не так ли, деточка? Я просто… никогда раньше не пользовалась одной из этих игрушек, – объяснила она голосом, в котором звучал неподдельный шок.

Как жизнь Мейв докатилась до такого? Объяснять, как пользоваться вибрирующим фаллоимитатором, старушке где-то на другом конце света. Она техподдержка, а не секс-просвет. Это было так нелепо, что она беззвучно хихикнула. Если у кого-то и будет хороший день, то явно не у Мейв. Так почему бы не у мисс Бетти?

– Мисс Бетти, вы знали, что в одном только клиторе более восьми тысяч нервных окончаний? Это вдвое больше, чем в пенисе.

– О боже, – выдохнула та.

– И игрушка, которая у вас в руках, создана, чтобы стимулировать каждое из них.

– О боже, – повторила она.

– Теперь видите заячьи ушки над кнопкой включения?

Мисс Бетти ахнула.

– Это заячьи ушки? Какая прелесть.

Мейв не смогла сдержать смех.

В перерывах между звонками она составляла список всей той странной херни, которую начала замечать за своим парнем. Рваные рубашки, песнопения, три щенка со светящимися глазами. Их жуткие имена?

Мейв сдулась, глядя на свой список. Слишком расплывчато. Ей нужно больше. Больше… странностей. Потому что на данный момент… она не знала, с чего начать. Кто такой Гейлен? Или что? – услужливо подсказало подсознание.

– Прекрати, – прошептала она себе. Не нужно увлекаться. Оборотней не существует. Но что, если это не оборотень? Что, если это какое-то другое существо?

Заткнись!

Она закрыла вкладки на компьютере, яростно зачеркнула список на стикере и скомкала его. Бросив комок в корзину для шредера, она собралась и выкинула эти мысли из головы.

Она разберется с этим позже.

К сожалению, «позже» наступило раньше, чем она ожидала, и, как всегда, в самое неподходящее время. Звук скрипнувшей и закрывшейся двери спальни вырвал её из сна. Снова.

Неужели она не может нормально поспать хоть одну гребаную ночь?

Она моргнула, открывая глаза, и села, чувствуя, как внутри зашевелилась тревога. Гейлен замер на полпути к кровати, без рубашки, в одних спортивных штанах. Он… блестел?

– Сладкий, почему ты потный? – спросила она, голос прозвучал хрипло, как скрежет гравия. Она откашлялась со сна.

– Что?

Мейв наблюдала, как он провел ладонью по лбу, заметил влагу и кивнул.

– О, э-э, я проснулся от кошмара. Да, поэтому я ходил на кухню попить воды. Хочешь?

Он протянул ей стакан, и она заметила легкую дрожь в его руке; вода плескалась о край.

Что же это был за сон? Покачав головой, она похлопала по месту рядом с собой; беспокойство мигом прогнало остатки сна.

– О чем был сон?

Он поморщился и отвел взгляд, хмуря брови. Мейв никогда не видела его таким. Что же его так потрясло?

– Это было… э-э, про работу, кажется, – сказал он, откашлявшись.

В ней тут же включился режим «заботы», а тревоги и подозрения забылись при виде явного смятения Гейлена. Мейв знала, что он переживает из-за повышения, но неужели настолько, чтобы ему снились кошмары?

– Бедняжка, – проворковала она, забирая у него стакан. Он растерянно моргнул, глядя на неё, и её сердце растаяло. – Ложись обратно.

Гейлен позволил затащить свое грузное тело в постель, и она устроилась у него на коленях, обвила его руками за плечи и крепко прижала к себе. Её грудь и правда была лучшей подушкой. Слова Гейлена, не её.

– Всё будет хорошо. А если нет, мы вместе со всем разберемся.

Гейлен поднял голову, пристально посмотрел на неё, и они оба надолго замолчали.

– Ты ведь серьезно, да? – спросил он.

Уголки её губ опустились. Он что, ей не верит?

– Конечно.

Его взгляд смягчился, морщинки у глаз разгладились.

– Мне легче уже от того, что я это знаю, – произнес он хриплым голосом.

Потом он снова притянул её к себе, а она положила подбородок ему на макушку и запустила пальцы в его волосы.

– Всё сложится так, как должно быть, – прошептала она.

– Ненавижу, когда ты так говоришь, – отозвался он; его голос ощущался лишь слабой вибрацией в её груди.

Она тихонько рассмеялась, а Гейлен обхватил её за талию и перевернулся, увлекая её за собой.

– Спать, – пробормотал он, натягивая на них одеяло. Она прижалась к нему, ища тепла.

– Спокойной ночи, детка, – прошептал он.

Мейв выводила круги пальцем у него на груди, пока не почувствовала, что его дыхание выровнялось, и только тогда позволила сну снова утянуть себя на глубину.