Текст книги "Василиса Премудрая. Нежная жуть в Кощеевом царстве (СИ)"

Автор книги: Купава Огинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 6. О царевнах и поцелуях

Галерея, что тянулась вдоль дикого сада, теперь стала моим самым любимым местом для прогулок. Я могла бродить по ней часами, иногда выходя в сад, кружа по тенистым, заросшим аллеям, пробираясь сквозь кусты или воюя с травой упрямо поджидая свою недокормленную жертву.

Каждую свободную минуту я спешила сюда. На встречах с нечистью сделалась рассеянной и резкой. Часто раздражительной и истории мне рассказываемые, записывала без охоты.

Чем-то даже на Мыша походить стала.

Ходила мрачная, бормотала себе что-то под нос, причем часто и сама не понимала, что бормочу…кажется, возможные проклятия на Кощея примеряла, пытаясь понять, чем его подкосило.

Так запуталась в своей бредовой идее, что однажды, встретив в парке Горыныча, растерялась. Даже чуть не расплакалась, так все плохо было. Я ж другую нечисть искала, а не этого чешуйчатого.

– Ты что это здесь? – спросила его, старательно скрывая разочарование. Ну не виноват же Змей в том, что я тут не его поджидала.

– Тебя разыскиваю. – он ловко скинул с плеча один лук, легко поймав его в падении. – Отец сказал, ты пострелять не против. Пойдем, я наконец лук под тебя отыскал.

– Вообще-то я занята.

– Чем?

Это был плохой вопрос, просто ужасный, потому что ответить на него честно я не могла, а правдоподобной лжи придумать не успела. Пришлось брать задний ход:

– Пошли из лука стрелять, только не жалуйся, когда я тебя уделаю.

Горыныч оскалился, он не верил, что такое возможно.

Но это были уже его проблемы…

Повел меня Змей не на стрельбища, чтобы там на глазах у волков в меткости соревноваться, а в лес, на поляну, где самодельные мишени были навешаны на деревья, а разметки для лучников сделаны из прямо здесь же наломанных березовых веток.

– Надеюсь, ты не попробуешь от меня сбежать. – серьезно ответил он на мой удивленный взгляд. Горыныч привел меня в лес полные низшей нечисти, с которой даже Кощей не договорится. Они уважают лишь силу и не приемлют слов, какими бы правильными те не были.

– Дура я от тебя сбегать что ли? Знаю, между прочим, что может в лесах водиться, чай не всю жизнь в горнице просидела, – проворчала я, протянув руку за луком. – Дай сюда.

Горыныч подчинился, мой лук мне отдал, свой с плеч сбросил и колчан из-за спины потащил.

– Выбирай, Василиска, какая мишень больше приглянется.

Васяткой звать меня он не хотел, Василисой тоже, уверенно заявляя, что я Василиска и никак иначе. Мол, напоминаю я ему некоего Василиска – его дааальнего родича. Чем именно напоминаю ответить Горыныч затруднялся, лопотал что-то про наглые зеленые глаза и беспокойный характер, которых у меня отродясь не было. Потому что глаза у меня были синие, а характер покладистый…чтобы там кто ни думал.

Вот не знаком Змей был с моей младшенькой сестрицей, иначе сразу бы мнение обо мне переменил.

Развлекались мы не так чтобы долго, но усомниться в том, что смогу Горынычу нос утереть я успела. Стрелял он просто мастерски, не каждый дядькин лучник так умел, а уж своих людей Еремей не жалеючи выправлял, чтобы настоящие воины князю служили, а не болванчики в кольчугах. Но приуныть не успела, момент Змеева триумфа спугнула расстроенная ведьмочка.

Горыныч ее издали приметил, расслышал треск веток и гневный шорох листьев – кусты негодовали, когда она сквозь них продиралась; лук свой опустил, да и повернулся лицом к незваной гостье.

И когда вывалилась та на поляну, вся встрепанная, с полураспущенной косой, полной листьев, с длинной царапиной на щеке – подарком особенно злобного куста, с порванным подолом сарафана и полузадушенной, крепко прижатой к груди, огромной жабой, мы ее уже ждали.

– Царевна! – выпалила нежданная гостья, жадным взглядом огладив меня с ног до головы. – Царевна!

– Тебе чего надо, ведьма? – недружелюбно поинтересовался Горыныч, закрыв меня собой.

– Весняна я. На силу вас нашла. – запыхавшаяся, расстроенная, несчастная очень, она протянула к нам подрагивающие руки с зажатым в них жабом. – Помощь царевны мне нужна.

– Какая же?

Именно этого вопроса Весняна с нетерпением и ждала.

Недлинный ее рассказ меня неожиданно повеселил и озадачил одновременно. Потому что выяснилось, что нечисть с людьми очень даже может общаться, при условии, что человек этот не желает ее сжечь, или сердце из груди вырезать, или голову с плечь снять, или…фантазия у людей богатая, в общем-то.

Как выяснилось, у Весняны, недавно закончившей обучение, совсем еще молодой и не так чтобы опытной ведьмы, жених объявился, из людей. Кузнецов сын, что жил в человеческой деревне, на границе Кощеевых земель расположенной. И вот довелось им впервые страшно поссориться. О причине ссоры ведьма говорить открыто не захотела, только краснела, белела и бормотала что-то про родных своего жениха, с которыми ей знакомиться ну никак не хотелось.

Ссора была первая, жаркая и закончилась проклятием. Которое мне предстояло снять.

– Ты же царевна, – жалобно шмыгая носов, сказала она, – создание волшебное. Поцелуй его, проклятие и спадет.

– Ишь чего удумала, – возмутился Горыныч. – Ты иди-ка, давай отсюда. Нам и самим царевна нужна. Нецелованная!

Последнее слово он особенно выделил, но смутить ведьму не смог, не того характера была девица, чтобы так вот смущаться.

– Ну как же я пойду? Он же заколдованный. И не расколдуется ведь сам.

– Сама целуй!

– Целовала уже! Не помогло. Тут царевна нужна.

– Нет уж. – сказал Горыныч.

– Давай сюда свою лягушку. – сказала я.

– Василиска… – угрожающе позвал меня Змей, – даже думать не смей.

– Почему это? Я же могу попробовать помочь. Значит попробую. – отрезала я. Мне и самой хотелось знать, что из этого выйдет. Всегда ходили слухи, что поцелуй царевны всякое проклятие снять может, но попав в замок Бессмертного я как-то засомневалась в этом уверении – никто ж меня не просил Кощея целовать. А теперь, вот выяснилось, что не такая уж это и неправда…и потому мне только страшнее становилось. Ибо я не могла, да и не хотела представлять то проклятие, от которого поцелуй царевны – не избавление. И совсем уж страшно становилось от понимания, что я не настоящая царевна…проще было прямо сейчас проверить на что я способна. А то ж мало ли, вдруг для такого дела и простая княжна сгодится…царевнина дочка.

– Это жаба, вообще-то. – скромно пробормотала Весняна. А передав мне своего ненаглядного, поспешно уточнила: – Только в щечку!

– Знамо дело. – пробормотала рассеянно, примеряясь к равнодушно взиравшей на меня жертве ведьминого гнева.

Дурная надежда, не оформившаяся, но очень нужная, теплилась где-то глубоко внутри обрастающая непоколебимой, но еще слишком хрупкой уверенностью, что если с ведьминым проклятием разберусь, то и Кощеево мне по силам будет.

Перед тем, как жабу целовать, я зажмурилась, преждевременно скривилась и осторожно чмокнула ее в макушку. Прикосновение к сухой, шершавой шкуре оказалось на удивление ничуть не противным.

Ведьма затаила дыхание, Змей тоже. Да даже я не дышала, в надежде глядя на жабу. Жаба отвечала мне отупелым, сонным взглядом.

– Ничего. – простонала Весняна, закрыв лицо руками.

– Прости, – пробормотала я, почему-то чувствую свою вину.

– Ты-то тут при чем? – вздохнула она. – Моя вина.

Жениха своего из моих рук она забирала осторожно, тихонечко всхлипывая. Но уходила с сухими глазами.

– Не стоило оно того. – с досадой вздохнул Горыныч, глядя вслед Весняне.

Я шмыгнула носом, полностью признавая его правоту. Ведьму было жалко прямо до слез.

– Ох, Василиса, только сырость не разводи, – закатил глаза бесчувственный змей, – не вышло и не вышло. Другого себе найдет. Эти обращающие проклятия еще ни одна царевна на моей памяти снять не смогла.

– Правда?

– Чистая.

Весняна уже скрылась среди деревьев и к нашему счастью слышать его слов уже не могла.

Зато мы очень хорошо услышали истошный визг, раздавшийся спустя всего несколько минут.

Горыныч бросился на помощь не раздумывая, я за ним по пятам.

Не ожидала совсем, что он вдруг встанет как вкопанный, потому сзади на него и налетела, нос об спину его отбила и хотела было возмутиться, но выглянула из-за Змея и онемела.

Ведьма сидела на земле, вся в какой-то жиже, с клочьями жабьей шкуры на волосах, со слизью размазанной по лицу и запачкавшей одежду, а перед ней, ошалело крутя головой, сидел совсем голый…если не считать слизи, парень. Русоволосый, сероглазый, напуганный пуще самой ведьмы.

– Ешкин же черт. – зло выругался Змей.

– Мамкина кровь, – завороженно глядя на парня прошептала я. Пусть проклятие снялось не так, как я ожидала и с небольшим запозданием, но снялось. Снялось же!

Я не безнадежна. И даже больше того – я лучше многих царевен.

Виной ли тому мое происхождение или искреннее желание помочь – не ведаю того. Но в чем я точно уверена – есть у меня шанс помочь Кощею…

Горыныч моей радости не разделял. Это ж ему пришлось жертвовать расколдованному парню свою рубашку и объяснять все, так как Весняна была не в состоянии даже слово вымолвить, а я просто не знала как это все можно объяснить. И доставлять грязных, но счастливых влюбленных домой тоже Горынычу пришлось.

– Василиска, без глупостей тут. Попытаешься сбежать – выслежу, поймаю и выпорю, усекла? – угрожающе спросил он, и не дожидаясь моего ответа, который, конечно, мог быть только положительным, за шкирку поднял на ноги сначала ошалелого парня, а потом и за невменяемую ведьму взялся. Вздернул Весняну в воздух, на плечо свое закинул и добрым подзатыльником погнал ее жениха вперед.

Скрылись среди зеленой листвы они быстро.

Собирать стрелы, луки и возвращаться в замок мне самой пришлось. И терпеть удивленные взгляды оборотней, охранявших ворота, тоже пришлось. Они не могли понять почему я, в гордом одиночестве и совершенно добровольно возвращаюсь в место своего заточения.

Им-то, огромным, сильным волкам невдомек было, что простая человеческая девка едва ли долго протянет в их лесу. Но я-то это осознавала и с чистой совестью оправдывала свое нежелание сбегать.

И совсем уж точно угрозы Горыныча тут были ни при чем. Просто я умной была.

Да и здравомыслие же еще никто не отменял…наверное.

* * *

Воодушевленная удачей с заколдованным ведьминым женихом, я с новыми силами взялась за выслеживание Кощея. Уже всерьез раздумывая над возможностью подкараулить его не в саду, куда он ходил судя по всему редко, а где-нибудь в замке…

К счастью не пришлось.

В полутемных коридорах, полных паутины и пауков, наедине с Кощеем я едва ли смогла б быть наглой хоть чуть. Среди живой и дерзкой зелени было как-то проще.

Приметила я государя еще издалека, он медленно брел по заросшей садовой дорожке, ничуть казалось, не замечая, как следом, укрытая тенью галереи, за ним бреду я. Доведя Кощея до знакомой уже беседки, я ненадолго замерла, собираясь с духом, чтобы выйти из своего укрытия.

Смелости не хватало.

Чтобы перебороть свою нерешительность пришлось бежать на кухню, выпрашивать у домовых пирожки и нестись обратно, упрямо надеясь, что Кощей будет сидеть на месте и ждать моего допроса с пристрастием.

Кощей никуда не делся, будто и правда ждал.

На этот раз, я принесла целых два пирожка и была собой очень горда. Важно прошла по саду, смело уселась рядом с государем и щедро протянула ему целый пирожок, уверенная, что он возьмет. Раз уж половинку от надкушенного взять не побрезговал, то целый, только что из печки, еще даже горячий, точно примет…

Гостинец Кощей и правда взял, но продуманности моей не оценил, пирожок располовинил и один его кусок мне протянул.

– Так я же два взяла, – заметила несмело, – они одинаковые.

Кощей приподнял бровь, совершенно обычный и ничуть не страшный жест, но кусок пирожка я тут же взяла, вгрызлась в его край, руки себе освобождая, и второй, свой, тоже пополам поделила, протянув одну часть царю.

Кощей принял. С благодарной улыбкой, заставляя меня уверяться в подозрении, что обыденная фраза «разделить еду с гостем» воспринимается нечистью ну совсем уж буквально.

– Говори, что хотела, – благосклонно разрешил он, когда все было поделено.

– Спросить хотела. О проклятии. – это оказалось сложнее, чем мне представлялось. То ли от того, что Кощей смотрел, а может потому что с нечистью в принципе просто не бывало, но я с трудом подбирала слова, хотя речь свою зазубренную наизусть и не единожды отрепетированную, должна была выпалить на одном дыхании. Но не свезло. Слова путались… – Вы наверное не знаете, но я тут на днях жабу от проклятия спасла… Человека! Я хотела сказать, человека спасла. Жениха ведьмы одной. Она его в жабу превратила, а я расколдовала.

– Наслышан. – с серьезным видом кивнул Кощей.

– Д-да? – растерялась я. – А…ну это хорошо.

И замолчала. Все шло совсем не так, как я себе представляла. Совсем-совсем. Слова комом встали в горле, я не знала с чего начинать. Что вообще говорить? Заготовленные фразы в панике разбежались, оставив меня отупело таращиться на зеленый, самодовольный куст, разросшийся у дорожки и почти полностью перегородивший ее своими ветками.

Помощь пришла оттуда, откуда я ее совсем не ждала.

– И ты желаешь узнать суть моего проклятия? – благодушно спросил он. – Хочешь проверить, снимется ли оно поцелуем?

– А оно снимется? – оживилась я.

На самом деле это было бы очень логично. Змеи, возомнившие будто я царевна, беспокоились, что трепетное, взращенное нянюшками создание напрочь откажется целовать их царя, потому и скрывали от меня «страшную» правду, желая, чтобы я сама до всего дошла и по возможности не устроила им истерику, вызнав всю правду.

И вот она я, все понявшая и осознавшая, добровольно готова снять с Кощея проклятие. Снять проклятие, получить свободу и вернуться домой. И…в этом места радужная картина будущего чуточку меркла, но я старательно попыталась дурные мысли подальше.

Может и не страшно уже это возвращение, может, притомился Иван ждать, да и нашел себе другую невесту.

Может же такое быть?

– Пока не проверим, не узнаем, – хмыкнул Кощей, подставляя мне щеку.

Это было совсем нереально и чуточку безумно.

Я послушно, но быстро и несколько нервно, ткнулась губами куда велели, почти не почувствовав легкой прохлады его кожи и отпрянула.

– Ну как?

Он помолчал, прислушиваясь к себе, покосился на черный аметист, вделанный в кольцо на мизинце, будто бы совсем не издевался надо мной, а правда надеялся, что это подействует. Камень скрупулезно берег свой цвет, не желая хоть в чем-то меняться.

– Не помогло.

– Может, надо подождать? В прошлый раз ведь тоже не сразу вышло. – робко предположила я.

– Может, – согласился Кощей, не желая рушить мои надежды. Но по лицу его было ясно, что в это он уже не верит. Если и была какая-то в нем надежда, то умерла она сразу после поцелуя.

– Это ведь не поможет, да? – тихо спросила я.

Кощей неопределенно пожал плечами.

– Тогда почему сразу не сказали? Зачем все это?

Я очень хотела на него обидеться. Даже понимая, что обижаться на самого Кощея Бессмертного опасно, все равно хотела.

Но он оказался достаточно честным, чтобы легко обезоружить мою обиду:

– Ты так искренне хотела помочь, это приятно. Я просто не смог отказать себе в этом маленьком удовольствии.

– Тугарин с Горынычем тоже искренне хотят вам помочь вообще-то.

– Ты царевна. – просто сказал он, будто это должно было все объяснить. Мое недоумение оказалось слишком заметным, и достойный объяснений. – Единственная царевна, желающая добровольно мне помочь. Это несколько сбивает с толку.

С толку его сбивает…да у меня за последние седмицы жизнь с ног на голову перевернулась, если из нас кто-то и сбит с толку, так это я!

Но об этом я, конечно же, благоразумно промолчала.

– И все же, что на вас за проклятие? Какое условие у его снятия?

– Правда хочешь знать? – спросил он, прищурившись. Сейчас Кощей выглядел очень живым и это было так замечательно и странно… Непривычно, потому что по вечерам от живого человека в нем оставались разве только возможности двигаться, говорить и дышать.

– Мне же его снимать предначертано, – нетерпеливо напомнила я, – хотелось бы знать чего от меня ждут.

Кощей медленно кивнул, будто бы принимая мои слова. Согласен он с ними или нет я уже не узнала.

По закону великой подлости, разговор наш был прерван в самый важный момент.

Волк, звеня связкой ножей у пояса, в буквальном смысле свалился с неба… вернее, спрыгнул он со второго яруса галереи, но от неожиданности я не сразу это осознала.

– Мой царь! – рыкнул оборотень, покосился на меня и забавно принюхался. Вроде как незаметно пытался, но ничего у него не вышло. Кажется, умытую, причесанную и опрятную меня не узнали, хотя запах и был знакомым…

– Вой, – предостерегающе, но совсем негрозно окликнул его Кощей. Сотник тут же опасливо прижал уши, – что ты хотел?

– Пришло сообщение от лесных огней. Чужак прорвался на наши территории.

– Где?

– На болотах Рудянки.

Услышав знакомое имя я невольно поежилась. Болотницу эту я уже знала – злоязыкая и вредная нечисть, что приходила ко мне со своей историей. Я помнила тот день и помнила, как Рудянка принесла с собой сырой запах болот, как задушила меня дурманным ароматом багульника и как запутала своими сложными жалобами на всякого рода нечисть. Даже о Кощее дурное слово сказать осмелилась, правда шепотом и с оглядом на дверь. Ничто ей было не по вкусу, все раздражало, и мои неумелые старания записать все ее стенания болотницу тоже не удовлетворили. Ушла она глубоко недовольная моей работой, оставив на память головную боль, что не отпускала весь день.

– Человек? – уточнил Кощей.

– Да.

– Пусть донесут Ружянке, я дозволяю. Он на ее территории и принадлежит ей.

– И никаких прав…

– Никаких прав не заявляю.

О чем они говорят понятно было без пояснений. Какого-то совершенно незнакомого никому из нас человека приговорили к смерти.

От пробудившейся вслед за словами царя безотчетной неприязни захотелось отсесть от Кощей подальше.

Потому что я тоже когда-то прорвалась на их территорию. Потому что я тоже когда-то была чужаком. Потому что Бессмертный так же мог со скучающим видом, ничего не разузнав, решить мою судьбу. Потому что он нечисть, а я отчего-то стала об этом забывать. Такой же как и Лихо, только более дружелюбный, потому что от меня чего-то хочет.

Воспоминание о враждебно настроенной, одноглазой нечисти, всколыхнули внутри меня беспокойство. Вопрос с губ сорвался как-то непроизвольно. Я еще раздумывала стоит ли его задавать, а он уже прозвучал:

– А вы Лихо поймали?

Вой почесал за ухом и украдкой вопросительно покосился на Кощея, тот кивнул, дозволяя мне ответить:

– Лихо древняя нечисть, накопленная ею за прожитые года сила и знания позволяют путать следы и уходить от погони…

– Это значит нет? – дотошно уточнила я. Потому что очень замечательно будет, если он сейчас значимость своей героической поимке опасной нечисти поднимает. И совсем печально – если это действительно просто оправдание.

Волк потупился.

– Тебе не о чем волноваться, кольцо защитит тебя от любого злонамеренного воздействия. – напомнил Кощей. Вот только что он человеку подписал смертный приговор, а меня утешить пытается.

– Я пойду? – неуверенно спросил Вой, а получив разрешение радостно припустился прочь.

– Что изменилось? – спросил Кощей, когда сотник его скрылся из виду и мне больше не к чему было приложить свое внимание.

– Что?

– Сейчас что-то изменилось, я чувствую, но не могу понять что. – терпеливо пояснил он. – Что я сделал не так?

Какой замечательный вопрос…велико было желание сказать, что все в порядке и удалиться, оставив его без ответов, как это они все тут со мной делали, но я так не могла.

– Вы только что обрекли человека на верную гибель.

Кощей удивленно приподнял брови. Для него случившееся было понятным и совершенно обыденным.

– Он нарушил границы, вторгся в мои владения.

– И я тоже нарушила! – выпалила я, потом опомнилась, чуть успокоилась и добавила. – Я тоже вторглась. Но не по своей воле, дорожка вывела меня в эти земли. И что, если бы не Тугарин, не ваше проклятие и не царский перстень, меня бы тоже отдали какой-нибудь нечисти?

У него была возможность соврать, попытаться меня успокоить, я бы, конечно, не поверила, но все же…возможность была.

Он не стал этого делать.

– Да.

– Но почему? – выдохнула я, окончательно раздавленная его ответом. Это ж выходит, мне просто сказочно повезло, что меня за другую приняли.

– Мои земли от людей только беду видели. – сдержанно ответил он.

– А богатыри? Они же беспрепятственно по вашим владениям ходят.

Кощей усмехнулся:

– Богатыри свое право на то в честном бою не раз доказывали.

– И все же не правильно это…

– А скажи мне, царевна, что бы люди, братья твои, сделали с нечистью, по ошибке на их земли забредшей? С кикиморой к примеру, с той же Бежаной… Как думаешь?

– Они…они… – я знала, что бы они сделали. Нечисть люди не любили люто, пуще заморских захватчиков, все пытавшихся потеснить границы некоторых государств. Щадить нечисть, пусть даже такую безобидную и впечатлительную, как Бежана, никто бы не стал. Конечно, сыскались бы добрые люди, быть может, попытались бы спрятать, защитить как-то. Но таких мало…и все секреты всегда выходя наружу. Вздохнув, я безнадежно спросила, не желая высказывать и без того очевидный ответ на его вопрос. – И что? Так и будем века враждовать между собой? Жить бок обок и ненавидеть друг друга?

Он пожал плечами:

– Мы печали в том не видим.

– То есть, вас все устраивает? Что люди вас боятся и ненавидят? – не поверила я.

– Ты меня ненавидишь?

Вопрос, заданный просто, даже немного равнодушно, загнал меня в тупик. Я же тут, сижу рядом с ним, даже вон расколдовать пыталась…разве ж я стала бы это делать для того, кого ненавижу?

– Нет, конечно. Не за что, вроде как. Мне вы ничего дурного не сделали.

Кощей кивнул, проигнорировал намек на забредшего в болота несчастного незнакомца и деловито задал следующий вопрос:

– Боишься?

– Не сказала бы. – я повела плечами, не зная, как выразить свои первые впечатления от встречи с ним, с Тугриным, с тем же Водяным – я была в ужасе, думала, что меня сейчас сожрут, не верила их словам и просто хотела сбежать. Тогда я никого из них еще не знала и действительно боялась. – Но это я. А как же все остальные люди?

– И что же они?

– Боятся.

Кощей улыбнулся. Это была терпеливая, несколько снисходительная, но ничуть не обидная улыбка. Он улыбался, потому что знал что-то такое, чего не знала я, и забавлялся этим.

– Но ты не боишься и этого более чем достаточно.

– Так нельзя. Недопонимания и страхи мешают установлению межгосударственных связей. – со знанием дела сообщила ему я очевидное.

Кощей ничуть не проникся важностью моих слов, наоборот почему-то рассмеялся. Я тут ему серьезные вещи объяснить пытаюсь, а он хохочет, будто это шутки все на самом деле.

– Ну чего вы? Я же все правильно говорю.

– Правильно, – весело подтвердил он, – да только нет у нас во всем этом нужды. Нечего людям нам предложить.

– Нельзя так. – упрямо повторила я. Ну в самом деле, что он за царь такой, не стремящийся союзы с соседями заключать?

– Странная ты, царевна.

– Нормальная, – пробормотала, пряча глаза. Может и странная, но раз уж сила мне дана проклятия снимать, то придется им всем мириться с моими странностями.

Веселый Кощей выглядел непривычно. Рассмешила я его своими наивными рассуждениями, позабавила незнанием тайн подчиненной ему нечисти…вроде как кусочек жизни в нем пробудила. Да вот только недолго тот кусочек продержался. К ужину и не видать было даже намека на разгоревшийся внутри него живой огонь.

Потух он, стоило только солнцу за горизонт опуститься.