Текст книги "Сиреневая госпожа поместья Лундун. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Ксения Винтер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Госпожа, – он остановился в изножье кровати, сложил руки под грудью и отвесил мне глубокий поклон. – Вы желали видеть меня?

– Я хотела продолжить разговор, начатый в коридоре, – объяснила я. – Насколько мне известно, этой ночью не твоя очередь дежурить. Да даже если бы и была… наблюдательный пост – возле дверей в лин. Почему ты спал на полу в коридоре?

– Хотел быть рядом, – непривычно сухим, каким-то бесцветным голосом ответил Ордет. – Госпожа пострадала из-за меня, и меньшее, чем я могу отплатить, это всюду следовать за вами, чтобы иметь возможность вернуть долг.

«Эм-м-м… Чего? – растеряно подумала я. – Какой ещё долг? Что за глупости?»

– Нет никакого долга, – постаравшись придать голосу твёрдости, сказала я. – Как я и сказала бэкхрану, ты нарушил правила поместья Лундун не по своей воле, а по моему приказу. Так что справедливо, что и наказание за тебя получила я.

– Госпожа проявила невероятное благородство, приняв на себя наказание, предназначенное мне, – глухо отозвался Ордет. – Но долг перед вами возник ещё до этого. – Ордет внезапно опустила на колени, повинно опустив голову. – Этот недостойный предал доверие госпожи и рассказал бэкхрану об использовании Красным господином брошей Чаура.

«Точно, – мелькнуло у меня в голове. – Эльзир же сказал, что именно Ордет сдал Ришана бэкхрану».

– И зачем же ты это сделал? – спросила я.

– Я присутствовал во время состязания Красного господина и ученика долины Цэгнус и видел реакцию Сиреневой госпожи на бой, – в голосе Ордета звучало сожаление. – Из-за магической связи с братом госпожа не могла остаться равнодушной, это очевидно. Только вот остальные не видели Красного господина, для них в поединке участвовал Хэджу. И чрезмерное беспокойство госпожи об ученике вихо Нанзу могло быть истолковано превратно. – Ордет поднял на меня виноватый взгляд. – Не так давно утихли слухи относительно вашей романтической связи с Хэджу. Я не мог позволить, чтобы они вспыхнули с новой силой, да ещё и дошли до представителей остальных кланов – ваша репутация была бы разрушена окончательно и бесповоротно.

Я шумно вздохнула и вымученно улыбнулась.

– Не могу сказать, что меня радует то, что ты, фактически, выдал моего брата на растерзание отцу и вихо, – заметила я. – Однако я понимаю, что ты действовал из лучших побуждений, заботясь обо мне, моей репутации и репутации всего поместья Лундун. Так что повторю: у тебя нет передо мной никакого долга. Я его не признаю. Поэтому хватит протирать штаны на полу: отправляйся отдыхать.

Ордет стремительно выпрямился и послал мне какой-то странный, прямо-таки фанатично горящий взгляд.

– Как прикажет госпожа, – твёрдо проговорил мужчина, а затем с привычной нагловатой усмешкой добавил: – Однако я позволю себе дерзость не согласиться с вами: долг между нами существует. И я его отдам.

– Вот упрямец! – фыркнула я. – Как скажешь. Раз тебе так неймётся отдавать какой-то мифический долг – хорошо, я не стану мешать. Ты всё равно мой телохранитель, так что, в сущности, ничего не поменяется.

Ордет как-то многозначительно хмыкнул, но ничего больше не сказал, лишь отвесил мне глубокий поклон и удалился, беззвучно закрыв за собой дверь.

Оправданная жестокость

Оставшуюся часть ночи я спала очень плохо, всё вертелась с боку на бок, не в силах найти оптимальное положение, чтобы не тревожить раны, отзывающиеся тусклой, но вполне ощутимой болью. Это как свежая мозоль: пока не задеваешь, даже не задумываешься о её наличии, но при малейшем движении испытываешь дискомфорт.

На рассвете, не желая задерживаться в лине дольше необходимого, я отправила Чалу к Васту. Чатьен, как и все выходцы горы Абора просыпающийся с первыми лучами солнца, несмотря на бессонную ночь, большую часть которой провёл возле моей постели, выглядел как всегда бодрым и собранным. Влив в меня немного своей магии и осмотрев раны на спине, чатьен выдал Чале небольшую коробку с лекарствами и подробную инструкцию по их применению, после чего отпустил меня восвояси.

На пороге кэа меня ждал сюрприз в виде Астры – низенькой, чуть полноватой женщины лет сорока, с жиденькими тёмными волосами, всегда прилизанными на макушке и собранными на затылке в тугой пучок, – одной из пяти служанок Мэна.

– Сиреневая госпожа, – Астра выполнила жест-приветствие и низко поклонилась мне, едва я поднялась на крыльцо. – Бэкхран просил узнать, позволите ли вы ему навестить вас перед завтраком.

– Двери кэа всегда открыты для него, – ответила я. – Отцу не нужно моё разрешение, он всегда желанный гость здесь.

– Я передам ваши слова господину, – ответила Астра, после чего вновь поклонилась мне и удалилась.

А спустя пятнадцать минут порог кэа пересёк Эльзир. Я к этому моменту как раз успела переодеться и, видя в зеркале собственное измождённое, крайне болезненное с виду лицо, позволила Чале нанести макияж, чтобы не распугивать окружающих своим внешним видом. Девушка как раз осторожно расчёсывала мои волосы, когда дверь в спальню открылась, и в комнату вошёл бэкхран.

– Бэкхран, – Чала прервала своё занятие, повернулась к Эльзиру, выполнила жест-приветствие и склонилась в глубоком поклоне.

– Оставь нас, – распорядился Эльзир, бросив на девушку равнодушный взгляд.

И несмотря на то, что этот приказ был отдан самим бэкхраном, Чала повернулась ко мне с вопросительным взглядом, ожидая подтверждения. И что-то мне подсказывало, попроси я её остаться, она бы так и сделала, независимо от того, какое наказание последует за неповиновение.

– Закончим позже, – проговорила я, успокаивающе улыбнувшись девушке. – Будь добра, приготовь нам с бэкхраном оджу.

– Да, госпожа.

Дождавшись, пока за служанкой закроется дверь, Эльзир наложил печать тишины, после чего повернулся ко мне.

– Ты, должно быть, злишься на меня, – заметил бэкхран ровным голосом.

– Нет, – ответила я, довольно точно копируя его тон. – Вы – бэкхран поместья Лундун. Ваше слово здесь закон. Если вы решили кого-то наказать, значит, так надо. Кроме того, я сама просила за Ордета, так что мне грех жаловаться.

– Ты просила за своего телохранителя, но не просила за Ришана, – Эльзир не спускал с моего лица пристального взгляда. – Считаешь несправедливым, что тебе пришлось отвечать ещё и за брата?

Я не вполне понимала, к чему был задан этот вопрос. Бэкхран боится, что я попытаюсь выместить злость и обиду на Ришане? Глупости! Ему прекрасно известно моё отношение к мальчишке. Тогда чего же Эльзир добивается? Ради чего пришёл ни свет ни заря в кэа и задаёт эти странные вопросы?

– А вы считаете справедливым наказать всех, кроме непосредственного виновника произошедшего? – в ответ спросила я, игнорируя все нормы приличий.

Губы Эльзира тронула лёгкая улыбка.

– Почему ты считаешь, что Ришан не наказан? Да, я мог бы назначить ему розги, как и всем остальным. Но был бы от этого эффект? Вряд ли. Ещё до того, как раны затянутся, Ришан снова совершит очередную глупость, которая в невыгодном свете выставит поместье Лундун перед гостями. Другое дело, когда из-за твоих поступков страдает близкий человек, которого ты искренне любишь.

Я лишь скривилась от этих слов.

– Безнаказанность порождает вседозволенность, – заметила я прохладно. – И я очень сильно сомневаюсь, что Ришан так сильно привязан ко мне, что моё наказание произвело на него настолько неизгладимое впечатление, что заставит пересмотреть своё поведение.

– Ты недооцениваешь Ришана и силу его любви, – возразил Эльзир. – А ещё забываешь о вашей магической связи. Вспомни, как сама рванула к нему на помощь во время боя, почувствовав угрозу. А теперь представь, каково ему было наблюдать за твоим наказанием. Магия принуждала его вмешаться, помочь, защитить. Я понимаю, тебе было не до того, и ты вряд ли заметила, но Ришан порывался прервать наказание, и страже пришлось удерживать его на месте силой.

Эльзир прав, во время экзекуции мне было некогда смотреть по сторонам, я была слишком сосредоточена на собственном состоянии. Но теперь, когда он сказал… пожалуй, была парочка моментов, когда я ощущала, что помимо собственной боли, чувствую что-то ещё.

– Допустим, – неохотно отозвалась я. – И что дальше, бэкхран? Я буду каждый раз принимать наказание Ришана?

– В зависимости от того, насколько этот метод будет эффективен. Если Ришан действительно станет сдержанней в своих порывах и будет уважительней относиться к законам поместья Лундун, то я продолжу использовать тебя в качестве средства давления. Если же твоё предположение окажется верным, и безнаказанность породит вседозволенность, я выберу другой метод воздействия.

Я внутренне восхитилась подобным подходом. До этого Эльзир мне почему-то казался крайне мягким человеком, сейчас же я видела перед собой правителя, способного пойти на всё, ради достижения своей цели. И сейчас он намеревался воспитать достойного наследника, которому сможет однажды передать бразды правления. Методы этого самого воспитания его, очевидно, не очень волновали.

Впервые с момента знакомства я осознала, что по-настоящему боюсь Эльзира и понимаю, почему Мэйбидос обвиняет его в покушении. Быть может, обвинения бэкхрана долины Цэгнус не так уж и беспочвенны?

– Почему вы пришли сейчас ко мне? – судорожно сглотнув, прямо спросила я, глядя в бледно-зелёные глаза напротив. – Чего вы хотите?

Равнодушная маска на лице Эльзира вдруг дрогнула, выдавая истинные чувства мужчины.

– Я беспокоюсь о тебе, – ответил бэкхран. – Скорее всего, ты не поверишь, но мне было очень тяжело вчера принять решение о твоём наказании. Но это нужно было сделать. В первую очередь для Ришана. Что не отменяет того, что я был не вполне справедлив по отношению к тебе. Поэтому я приношу свои извинения.

Эльзир сложил руки под грудью «летучей мышью» и склонился передо мной в полупоклоне, а я ощутила, как внутри что-то дрогнуло от этого зрелища.

– Не нужно, – я сократила разделяющее нас расстояние и осторожно коснулась запястья мужчины, безмолвно прося выпрямиться. – Я не обижаюсь. И не держу зла. Отчасти, я даже согласна с вами: возможно, это будет хорошим уроком если не для Ришана, то хотя бы для Хэджу с Шэдом, и в следующий раз они не поддержат его в опасных затеях.

– Благодарю, – Эльзир тепло улыбнулся мне и накрыл мою ладонь, всё ещё лежащую на его запястье, своей рукой. – Чатьен Васт сказал, что твоё здоровье не сильно пострадало после наказания, и всё же я должен знать: как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – заверила я его. – Спина немного болит, но это мелочи, скоро всё пройдёт.

– Быть может, тебе стоит пару дней отдохнуть и не принимать участие в Совете? – предложил Эльзир.

– И оставить Ришана без присмотра? Ну, уж нет! – я послала бэкхрану тёплую улыбку. – Не беспокойтесь за меня, я справлюсь.

– Хорошо, – Эльзир не стал спорить. – В таком случае, могу я тебя кое о чём попросить?

– Разумеется.

– Вы пообещали присмотреть за Ришаном и обеспечить его безопасность, – напомнил бэкхран. Я же обратила внимание, что Эльзир внезапно перешёл с личного «ты» на уважительное «вы», словно подчёркивая, что сейчас говорит не со своей шестилетней дочерью, а с тридцатилетней подселенкой, занявшей её тело. – Однако как показала нынешняя ситуация, главный, от кого нужно защищать Ришана, это он сам. Только вот ни вы, ни я не сможем ходить за ним по пятам, контролируя каждый вздох – это бессмысленно и вызовет только закономерное недовольство Ришана. Поэтому действовать надо более тонко. – Эльзир тяжело вздохнул, очевидно, ему было не по душе то, что он собирался сказать. – После того, как вы приняли за него наказание, Ришан под гнётом чувства вины будет лучше подвержен внушению с вашей стороны. И раз уж подобный козырь столь удачно оказался в наших руках, я желал бы грамотно им распорядиться.

– Вы хотите, чтобы я манипулировала Ришаном? – уточнила я. Звучало действительно отвратительно, но, учитывая обстоятельства…

– Я всего лишь хочу, чтобы мой сын перестал подвергать себя опасности и выставлять поместье Лундун в дурном свете перед остальными кланами, – ответил Эльзир. – Если для этого мне придётся запереть его в кэ и привязать к кому-нибудь из вихо – я это сделаю. Но хотелось бы избежать столь радикальных мер. И я надеюсь, что вы мне в этом поможете.

– Постараюсь, – пообещала я. В конце концов, Эльзир прав: с поведением Ришана нужно срочно что-то делать. И раз обычные воспитательные меры не оказали нужного эффекта, придётся опуститься до грязных манипуляций. Хорошо ли это? Просто отвратительно. Но другого выбора у нас сейчас просто нет.

Союзник

Стоило только Эльзиру покинуть кэа, как Чала сообщила о приходе нового гостя, которым оказался Хэджу. Мальчик выглядел просто отвратительно: неестественно бледный, с покрасневшими глазами, под которыми залегли тёмные круги от недосыпа.

– Сиреневая госпожа, – стоило только мне спуститься в холл, Хэджу стремительно опустился на колени, покаянно склонив голову. – Я знаю, что не имею на это никакого права, и всё же осмелился прийти просить у вас прощения.

Я в ответ лишь тяжело вздохнула. Не надоело им всем играть в коленопреклоняшку? Сначала Ордет, теперь вот Хэджу. И что мне с ними всеми делать?

Подойдя к мальчику, я медленно опустилась рядом с ним на колени, мысленно порадовавшись, что не имею привычки, в отличие от большинства женщин Краца, застёгивать до конца крючки на цэхине, благодаря чему и могу спокойно выполнить этот манёвр.

– Ты, правда, думаешь, что сидеть на полу – хорошая идея? – спокойно поинтересовалась я, внимательно глядя на низко склонённую тёмноволосую макушку парня.

Плечи Хэджу дрогнули, и мальчик поднял затравленный взгляд, от одного вида которого у меня сжалось сердце.

– Я виноват перед вами, госпожа… – вновь заговорил Хэджу, но я решительно оборвала его на полуслове.

– Глупости, – категорично заявила я. – Ты пошёл на поводу у Ришана и нарушил несколько правил поместья Лундун, за что понёс справедливое наказание. Передо мной ты не провинился ни в чём.

– Я должен был догадаться, чем может обернуться обмен внешностью с Красным господином, – несчастным голосом проговорил Хэджу. – Я ведь знал о вашей магической связи.

– В первую очередь об этом должен был думать Ришан, а не ты, – я протянула руку и ободряюще сжала плечо мальчика. – Невозможно просчитать всё на свете, так что не вини себя в случившемся.

– Как я могу не винить себя? – глаза Хэджу подозрительно заблестели, а голос задрожал, словно мальчик собирался зарыдать. – Из-за меня пострадали вы с Красным господином. Я ведь знал, что ему не стоит участвовать в Турнире, что он ещё не готов к этому! Но он так этого хотел… – Хэджу жалобно всхлипнул. – Я такой дурак, госпожа! Но я, правда, не хотел, чтобы всё так обернулось!

Я была не в силах смотреть на страдания этого несчастного ребёнка, поэтому, наплевав на все правила приличий, подалась вперёд и стиснула его в крепких объятиях.

– Тише, Хэджу, успокойся, – прошептала я, положив ладонь на макушку мальчишки, ласково перебирая спутанные тёмные пряди. – Я ни в чём тебя не виню. Ты просто совершил ошибку – такое со всеми бывает. Однако ничего непоправимого не произошло! Мы с Ришаном живы и практически не пострадали. Поэтому ты не должен так изводить себя. Считай это уроком, который ты должен усвоить и сделать определённые выводы.

Хэджу сдавленно всхлипнул и, уткнувшись лицом мне в плечо, неуверенно ответил на объятия, устроив ладони у меня на талии, явно стараясь не касаться спины, памятуя о недавнем наказании и не желая причинять лишнюю боль.

Так мы и просидели в обнимку несколько минут, пока Чала деликатным покашливанием не привлекла к себе внимание.

– Скоро завтрак, – напомнила служанка. – Госпожа собиралась присутствовать в трапезной.

– Точно, – я послала девушке благодарный взгляд, после чего, слегка отстранившись от Хэджу, пристально посмотрела ему в глаза и участливо спросила: – Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – слегка осипшим голосом ответил тот. – Приношу свои извинения, что отнял ваше время, госпожа.

– Ерунда, – отмахнулась я. – Я ведь твой друг, ты ещё не забыл об этом? А друзья как раз и нужны для того, чтобы поддерживать друг друга в сложных ситуациях. – Я на мгновение замолчала, а затем добавила: – Хотя я была бы очень признательна, если бы впредь вы с Ришаном воздержались от влипания в подобные передряги. Хотя бы на время проведения Большого Совета.

– Я прослежу за Красным господином, – пылко пообещал мне Хэджу, – и не позволю ему снова нарушить Кодекс поместья Лундун.

– Вряд ли тебе это удастся, – с лёгким оттенком грусти возразила я. – Поэтому просто предупреди меня, когда Ришан затеет очередную опасную глупость.

Разлад

В трапезную я шла, как на эшафот, морально готовясь притворяться слепоглухонемой, ибо скорость распространения слухов в Краце была близка к сверхзвуковой и об инциденте во время Турнира наверняка уже было известно даже в близлежащих деревнях. А поскольку правда – слишком скучно, происшествие обязательно обросло тысячей несуразных подробностей и домыслов, из-за чего мне было даже страшно представить, что именно обо мне теперь говорят.

Неторопливо направляясь к своему столу, я буквально каждой клеточкой тела чувствовала направленные на себя взгляды. Беспокойство Тэят ощущалось крохотными электрическими импульсами, бегающими по коже, точно мурашки – неприятно, но не смертельно. Эльзир, напротив, выглядел абсолютно равнодушным, показывая чудеса выдержки, вихо же и вовсе дружно делали вид, что никакого вопиющего нарушения Кодекса поместья Лундун накануне не было, и я не получила порцию розог взамен брата. К слову о виновнике торжества… место Ришана пустовало.

– Ришан решил сегодня позавтракать в кэ, – вполголоса сообщила мне Тэят, как только я медленно, старательно игнорируя тянущую боль в спине, опустилась на стул.

«Возможно, так будет даже лучше, – подумала я. – Пусть посидит, подумает о своём поведении. Глядишь, наскребёт по сусекам горстку здравого смысла».

Несмотря на подобные рассуждения, беспокойство за неугомонного мальчишку всё никак не утихало. Ещё и Нанзу весь завтрак не спускал с меня жуткого, пристального взгляда, точно удав, гипнотизирующий кролика, прежде чем напасть и сожрать бедолагу. У меня от подобного взгляда по спине табунами бегали мурашки, а в голове хаотично метались предположения относительно причины подобного внимания. Я опять чем-то себя выдала? Или Нанзу винит меня за выходки Ришана? Или у него несварение желудка, а я просто сижу напротив и ему больше некуда смотреть?

Через час после завтрака должно было начаться второе заседание Большого Совета, и у меня возникло нехорошее предчувствие, что его Ришан тоже захочет пропустить. В принципе, для меня не было большой проблемой отсидеть данное мероприятие без брата, в конце концов, не велика потеря, Ришан всё равно на вчерашнем заседании откровенно скучал и вряд ли услышал хоть что-то из того, что говорили бэкхраны. Но навестить мальчишку и узнать причину бойкота всё-таки стоило. Ну, не верилось мне, что гиперактивный и общительный Ришан просто так, по своей воле, вдруг вздумал вести затворнический образ жизни. Наверняка, как и Хэджу с Ордетом, напридумывал себе кучу всякой ерунды и теперь страдает в одиночестве.

При входе в кэ стоял Маэр – низенький коренастый воин лет сорока, с добродушным лицом, густой окладистой бородой насыщенного рыжего цвета и ярко-зелёными глазами, внешне напоминавший помесь толкиенского гнома и лепрекона из ирландских мифов.

– Сиреневая госпожа, – Маэр тепло улыбнулся мне и выполнил жест-приветствие.

– Доброе утро, – я ответила не менее радушной улыбкой. – Ришан у себя?

– Да, госпожа.

– Отлично, в таком случае я намерена скрасить его одиночество, – я повернулась к Чале, как обычно следовавшей за мной по пятам, и сказала: – Будь добра, подожди меня здесь. Мне нужно поговорить с братом без посторонних глаз.

– Разумеется, госпожа.

Маэр галантно открыл передо мной дверь, и я вошла в дом, который встретил меня гнетущей тишиной и полумраком. Учитывая ситуацию, я не стала подниматься на второй этаж, а пересекла гостиную и подошла к неприметной двери, в которой располагалась «комната размышлений» – крохотный чулан, в котором вихо Нанзу порой оставлял Ришана в качестве наказаний, чтобы тот мог «подумать над своим поведением и осознать вину». Именно сюда несколько месяцев назад меня привела магическая связь, когда Ришан «размышлениями» чуть не довёл себя до магического истощения.

Осторожно толкнув дверь, я обнаружила вполне ожидаемую картину: Ришан сидел на полу в дальнем углу чулана, обхватив руками колени и откинувшись спиной на стену.

Скрестив руки на груди в жесте, совершенно чуждом этому миру, за который Васт меня регулярно ругал, но от которого я всё никак не могу окончательно избавиться, я прислонилась плечом к дверному косяку и постаралась придать лицу максимально равнодушное выражение.

– Доброе утро, страдалец, – бодро проговорила я.

Ришан поднял на меня тусклый, абсолютно лишённый каких-либо эмоций взгляд.

– Доброе утро, – бесцветно отозвался мальчик. – Ты пришла.

– Как видишь.

– Будешь ругаться?

«Очень хотелось бы, но смысла в этом всё равно никакого нет», – подумала я, а вслух сказала: – Нет. Просто хотела убедиться, что с тобой всё в порядке. Ты не пришёл на завтрак, и я переживала.

Губы Ришана искривились в болезненной гримасе.

– После всего того, что случилось, ты всё равно беспокоишься обо мне?

– Разумеется. Ведь ты мой брат, и я тебя люблю.

– Я снова подвёл тебя, – Ришан словно не услышал моих слов, продолжая находиться в каком-то своём мире. – Из-за меня тебя наказали.

– Да, из-за тебя меня наказали, – согласилась я. – А ещё бэкхран сказал, что и дальше будет наказывать меня вместо тебя, поскольку обычные наказания на тебя уже не действуют.

Ришан шумно вздохнул и неверяще уставился на меня.

– Отец правда так сказал?

– Не веришь мне, можешь сходить к нему и лично всё узнать.

Я чувствовала себя крайне некомфортно, разговаривая с мальчишкой вот так, возвышаясь над ним, точно на допросе. Поэтому я вошла в комнату и опустилась на пол напротив брата, отзеркалив его позу, только прислоняться спиной к стене не стала, не желая тревожить синяки.

В комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь едва слышным дыханием мальчишки и стуком моего собственного сердца.

– Я только одного понять не могу: зачем ты вообще всё это затеял? – наконец, не выдержав затянувшегося молчания, задала я наиболее важный вопрос, однако не смогла полностью убрать обвинительные нотки из голоса.

– Хотел доказать, что ничем не хуже Хэджу с Шэдом, – глядя в пол, явно старательно избегая моего взгляда, ответил Ришан. – Что я сильный и умелый, как и остальные Наследники.

Я нахмурилась, пытаясь переварить услышанное.

– Ришан, никто и не сомневается в твоих силах, – тщательно подбирая слова, заметила я. – Вихо Нанзу множество раз говорил отцу, что ты весьма талантлив и со временем станешь великолепным воином.

– Я не хочу становиться великолепным воином со временем! – возмущённо воскликнул Ришан, наконец-то отказавшись от столь пугающей меня отрешённости. – Мне нужно, чтобы со мной считались уже сейчас! Я не какой-то там маленький глупый мальчишка, я – Красный господин поместья Лундун, и все должны меня уважать.

– Тебя и так все уважают, – заметила я.

– Никто меня не уважает, – возразил Ришан, обиженно надув губы. – Для всех я всего лишь сын бэкхрана, и всё. Никто не спорит со мной только потому, что за это их ждёт суровое наказание.

– А может быть, с тобой никто не спорит, потому что знают, что это бессмысленно? Ты ведь всегда делаешь то, что тебе хочется, не считаясь с мнением окружающих. Сколько раз вихо Нанзу пытался повлиять на тебя? А отец с матерью? Да даже я не единожды делала тебе замечания относительно твоего поведения! И каков итог? Ты раз за разом игнорировал наши слова. А ведь даже у стен есть уши, так что все в Краце, да и за его пределами наверняка тоже, знают, что ты абсолютно неуправляем, и проще согласиться с тобой, чем пытаться что-то изменить.

Ришан недовольно поджал губы и зло посмотрел на меня.

– Тебе легко говорить, ты ведь у нас особенная! – его голос буквально сочился ядом, а я поразилась тому, с какой лёгкостью у Ришана меняется настроение. – Вся такая бедная-несчастная, все тебя жалеют и о тебе заботятся. Даже Хэджу с Шэдом готовы с тебя чуть ли не пылинки сдувать. А ты этим вечно пользуешься, заставляя всех плясать под свою дудку!

Эти слова задели меня за живое, и я не смогла удержаться от шпильки:

– Разумеется, было намного лучше, пока я полумёртвая лежала в лине, и всё внимание окружающих было сосредоточено исключительно на тебе.

Ришан моментально побледнел, а его глаза расширились от ужаса.

– Не говори так, – дрогнувшим голосом попросил он. – Я не хочу, чтобы ты снова заболела.

– А чего тогда ты хочешь?

– Чтобы ты была на моей стороне. Чтобы поддерживала только меня.

– Этого никогда не будет, – категорично заявила я. – Если тебе нужны люди, которые будут тебе петь дифирамбы и во всём соглашаться – найми себе кого-нибудь из слуг, наверняка среди них найдутся те, что за пару серебряных монет в месяц будут тебя на руках носить и целовать землю, по которой ты ходишь. Я же твоя сестра. И я продолжу говорить правду, какой бы неприятной она ни была. Поэтому сейчас я скажу следующее, братец: твоё поведение отвратительно. Ты избалованный, эгоистичный мальчишка, который думает только о себе, напрочь забыв о клане и семье. Ты заявляешь, что хочешь, чтобы тебя уважали. Но что в тебе достойно уважения? Ничего. Ты ничем не лучше Хэджу, Шэда и сотни других учеников поместья Лундун. Ты возвышаешься над ними всеми, потому что ты – сын бэкхрана Эльзира. Но отними у тебя титул, и окажется, что сам по себе ты ничего не представляешь.

Взять хотя бы нынешнюю ситуацию. Ты втянул всех: своих товарищей, меня и Ордета – в неприятности, из-за которых все мы, кроме тебя, получили наказание. Ордет пришёл ко мне в лин той же ночью, чтобы попросить прощения, Хэджу заявился в кэа сегодня утром и на коленях умолял меня о прощении. При этом вины этих двоих в случившемся практически нет. А что же ты? Малодушно заперся в комнате размышлений и, судя по всему, совершенно не раскаиваешься в содеянном, а лишь жалеешь себя и ещё смеешь меня в чём-то обвинять.

Ришан шумно вздохнул и сжал руки в кулаки. На секунду я даже успела испугаться, что он меня ударит.

– Ты никогда меня не понимала, – сквозь зубы процедил Ришан, наградив меня раздражённым взглядом. – До того, как заболела, ты мне нравилась больше. А сейчас ты становишься такой же, как родители и вихо. Только и делаешь, что поучаешь меня.

– Разумеется, раньше я тебе нравилась больше. Ведь до болезни я ходила за тобой хвостиком и заглядывала в рот. А теперь я выросла и благодаря наставнику приобрела собственное мнение. Хотя подожди, – я сделала вид, что задумалась. – Раньше я тебя тоже не устраивала! Ты бесился, что я повсюду следую за тобой и мешаю развлекаться. Позже, когда я только очнулась после двухлетнего сна, тебя злило, что чатьен никого ко мне не пускает и сама я не стремлюсь покинуть лекарский павильон. Потом тебя стало раздражать, что я сосредоточилась на обучении и много времени провожу с Вастом, Тэят и даже Хэджу, и мало – с тобой. Так как же я должна себя вести, чтобы тебе нравиться?

Ответить на это Ришану было, очевидно, нечего. Мальчик лишь недовольно поджал губы и демонстративно отвернулся от меня. Разговор зашёл в тупик.

– Что ж, не буду больше отнимать твоё драгоценное время, – сухо бросила я и, оперевшись ладонью о стену, медленно выпрямилась, скривившись от боли, пронзившей спину. – Если вдруг захочешь поговорить – двери кэа для тебя всегда открыты.

Ришан никак не отреагировал на мои слова, и я с тяжестью на сердце покинула его дом.

Отчасти я понимала претензии мальчишки. Он хотел видеть рядом с собой маленькую девочку – компаньона в шалостях и одновременно объект заботы. Только вот я при всём своём желании таковой быть не могла. Я была не способна не думать о последствиях каждого поступка и закрывать глаза на небезопасность некоторых развлечений брата. И уж тем более я не могла игнорировать законы места, в котором живу. Это в девять лет кажется, что все эти правила придуманы скучными, нудными взрослыми просто так, потому что им заняться больше нечем. В тридцать же понимаешь, что за любым законом стоит определённый прецедент, не закончившийся ничем хорошим. В тридцать уже не получается сломя голову нестись навстречу приключениям, не думая о последствиях.

В такие моменты я искренне жалела, что Васт призвал мою душу в это тело. Возможно, если бы Шиануся умерла, всем от этого было бы только легче.

– Судя по печальному выражению вашего лица, разговор не задался, – заметил Маэр, стоило только мне выйти на крыльцо.

– Можно и так сказать, – ответила я, тяжело вздохнув. – Маэр, могу я попросить вас об одолжении?

– Госпоже не нужно спрашивать, достаточно приказать.

– Это не приказ, а настоятельная просьба, – возразила я. – Сообщите мне, когда Ришан покинет кэ.

– Разумеется, госпожа, – пообещал Маэр. – Я понимаю, что вы переживаете за брата и могу заверить вас, что со своей стороны сделаю всё возможное, чтобы он больше не попадал в неприятности.

Я в ответ лишь горько улыбнулась.

– Боюсь, это невозможно, – с сожалением заметила я. – Но всё равно благодарю вас. Ришану очень повезло с телохранителями.

Упорство

Второе заседание Большого Совета прошло мимо моего сознания: боль в спине, практически незаметная в начале, из-за длительного сидения в одной позе (или потому что действие чудесных снадобий Васта прекратилось) с каждой минутой становилась всё сильнее и сильней. Я старательно дышала носом, крепко стиснув зубы, пытаясь сохранить максимально нейтральное выражение лица и ничем не выдать собственный дискомфорт. Однако по обеспокоенным взглядам, которые время от времени бросал на меня Эльтайн, было очевидно – получалось у меня из рук вон плохо. Так что фраза Эльзира: «На сегодня, думаю, стоит закончить», – прозвучала для меня как наисладчайшая музыка.

И стоило только остальным бэкхранам согласиться и начать подниматься со своих мест, в зал стремительно вошёл Васт, отвесил главам кланов короткий поклон и подошёл ко мне. Сняв с правой руки перчатку, чатьен аккуратно обхватил меня за запястье, пуская тонкую струйку своей магии по моим меридианам.

– Я забираю Сиреневую госпожу в лин, – спустя пару секунд объявил Васт тоном, не терпящим возражений.

– Разумеется, – Эльзир бросил на меня обеспокоенный взгляд, а затем строго взглянул на чатьена: – Позаботьтесь о ней.