Текст книги "Реалити-шоу "Замок""

Автор книги: Ксения Баштовая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

ГЛАВА 27
ОН ЖЕ ПАМЯТНИК!

Честно говоря, в первую же минуту экскурсии по Замку у меня родилось нездоровое подозрение, что это путешествие больше нужно мне, а не гному. По крайней мере, бодро вышагивающий рядом со мною Тео, не обращал никакого внимания на мои робкие попытки поработать гидом: я искренне пыталась собраться с мыслями и поведать бородачу, где что находится, а он, этот чертов коротышка не обращал на мои слова никакого внимания. Просто шел рядом и молчаливо улыбался в бороду. Урод!

Через полчаса я поняла, что больше так не выдержу. Нет, ну в самом деле, я тут распинаюсь как неизвестно кто, а гном молчит как партизан и даже не смотрит на меня! Хоть бы один заинтересованный взгляд бросил. Одно слово, не хороший человек. Или не человек. Ну в общем, кто-то не совсем хороший.

Так ладно. Сейчас вот сяду на эту скамеечку у стеночки, отдохну и расскажу этому чертову гному, какой он редиска. А если он за то время, пока я буду отдыхать, куда-нибудь убежит, значит так ему и надо! А если он еще и заблудится. Так я вообще счастлива буду! Осталось только себя в этом убедить.

Какая добрая и милая девочка! Я прямо поражаюсь…

К моему удивлению, гном таки заметил, что я остановилась. По крайней мере, вперед он убежал не так уж далеко. Всего шагов на двадцать – тридцать. Ну, может, сорок. Но ни в коем случае, не больше пятидесяти.

Как бы то ни было, Тео замер, оглянулся, а потом неспешно подошел ко мне. Я, блаженно вытянув ноги, сидела на небольшой деревянной скамеечке, любезно поставленной у стены. Вот сейчас отдохну, расслаблюсь, ну а гном. Гном пусть идет лесом. Или, как минимум, в сад.

Увы, но Тео туда идти не собирался. Приблизившись ко мне, он задумчиво наклонил голову, меряя меня взглядом, и тихо поинтересовался:

– Что-то случилось?

– А? – я вскинула на него удивленный взор. – Нет, что ты. Я просто отдыхаю.

– Ну тогда конечно, – понятливо закивал магистр какой-то там магии. Я уже под угрозой расстрела не вспомню, какой там именно.

Не прекращая кивать и бормотать что-то на тему того, как он меня понимает, и вообще, обижать не будет, будет только помогать, холить и лелеять, гном бросил задумчивый взгляд по сторонам.

В следующий миг воздух распорол дикий вопль:

– Великий Хаос, ты видишь это?!

Я аж подскочила, честное слово. Что я там видеть должна?! Надеюсь, не страшного плотоядного динозавра, решившего мною подзакусить?

Гм. Интересно, а вот почему это меня в последнее время так интересуют вопросы наличия поблизости всяких там монстров? Вроде, дома жила в тихом спокойном городе, а не в каких-нибудь дебрях Амазонки.

Гном же, успел уже от меня отбежать и сейчас стоял возле уже такой знакомой статуи – девушки, впаянной до пояса в нетающий розоватый лед. Странно, вроде бы раньше этого изваяния тут не стояло. Илия что-то путаю? Ладно, будем считать, что я просто не заметила. Так проще всего объяснить появление-исчезновение различных скульптур, статуэток и прочих предметов обстановки, которые в этом несчастном Замке чуть ли не с места на место бегают.

Тяжело вздохнув, я встала на ноги и приблизилась к замершему подле истукана Тео. Гном, запустив руку в бороду, не отрывал потрясенного взгляда от статуи:

– Ты видишь то же, что и я? – задумчиво поинтересовался он.

– Предположим. И что?

– Это же… Это же скульптура знаменитого Мэр-за-вчии. Как она там правильно называется. «Нечисть напуганная»? «Нечисть потрясенная»? Не помню. Короче, «Нечисть».

– А почем так? – невольно заинтересовалась я. – Она вроде на демона не похожа.

– Не знаю, – безмятежно пожал плечами гном. – Может, не мылась давно? В любом случае, считалось, что не сохранилось ни одной статуи этого скульптора, а тут…

– Может это копия? – осторожно поинтересовалась я.

– А вот это мы сейчас и проверим. – задумчиво протянул гном, выдергивая из бороды волосок.

Хоттабыч недоделанный!

Надеюсь, ничего не рванет…

Хватило бы простого «нет, это оригинал!». В следующий раз надо будет обойтись без выпендривания.

Несколько минут Тео задумчиво завязывал на волоске узелки. Навязав их не менее двадцати штук (я не считала, просто их было столько… В общем, банальной тройкой дело явно не обошлось), маг окинул дело рук своих долгим взглядом, явно размышляя, хватит или еще, решил, что хватит, и выкинул волос к чертовой бабушке. Я зажмурилась, ожидая, что сейчас что-то рванет. К моему удивлению, ничего не громыхало.

Я осторожненько открыла глаз, второй…

Гном удовлетворенно хрустнул пальцами:

– А вот теперь можно посмотреть, копия это или оригинал!

–  А волосы зачем дергать???

Магистр невинно пожал плечами:

– Надо ж как-то сконцентрироваться. В принципе, можно заняться чем-нибудь другим. Картинку там порисовать, песенку спеть. Мне проще с волосами.

Да уж. Он явно сошел с ума.

А что поделаешь? Такова жизнь!

Если я ожидала, что гном начнет бормотать заклинания там всякие, шаманить, камлать. Я жестоко просчиталась. Впрочем, банальными искусствоведческими поисками типа «великий мастер оставил где-нибудь в ухе скульптуры отпечаток своего бесценного пальца» дело тоже не ограничилось.

Тео попросту щелкнул пальцами. И в тот же миг истукан окутало золотистое сияние. Было оно не однородным: ближе к глыбе льда рассыпаясь на рой мелких, не больше песчинки, звездочек.

Маг удовлетворенно кивнул. Еще один щелчок – и желтые искры сменились ярко-алыми. Пара мгновений, и проблески, кружившиеся вокруг статуи, стали небесно-синими.

– Угу. Теперь еще пара проверок: вдруг ученики, – непонятно бормотнул магистр белой и черной магии.

Новый щелчок, сопровождавшийся коротким непонятным пасом, и я тихо ахнула, увидев, как каменная дева вздрогнула, осторожно проведя ладонью по щеке, а вслед за этим замерла в новой позе. Лишь льдина, охватывавшая женскую фигуру, уменьшилась на пару сантиметров. То ли растаяла, то ли еще что.

– Оригинал! – удовлетворенно кивнул гном.

А то кто-то сомневался!

Я молчала, не в силах отвести потрясенного взгляда от изваяния. Оно ведь шевелилось. Действительно шевелилось.

Ой, да ладно тебе, Геллочка, тут в Замке все меняется, трижды на дню, а ты, оттого, что какая-то каменная девушка дернулась, с ума сходишь. Ну, подумаешь, глюком больше, глюком меньше. С кем не бывает?

– Гел, вот скажи, мы с тобой друзья? – вдруг, безо всякого перехода поинтересовался Тео, не отрывая напряженного, и даже какого-то хищнического взгляда от скульптуры.

Интересно, к чему это он?

– Предположим, – осторожно согласилась я. С чего это он вдруг ко мне в лепшие друзья записывается? Водку мы с ним вроде не пили, помощи я ему никакой действительно большой не оказывала (не считать же за таковую поданную в библиотеке книгу), так с какого переляку?

– Не «предположим», а друзья или нет? – не успокаивался гном.

– Все возможно, – решила не уступать я.

Тео решил сдаться:

– А вот можешь ты мне, как друг, подарить эту статую, а?

В первый момент я просто не нашлась, что ответить. Так и стояла, мучительно размышляя, что же мне сказать. Нет, понятно, мне эта статуя и даром не нужна, что я с ней делать буду, не на Сотбисе же, в самом деле, продавать? Но вот, с другой стороны, она ведь шевелилась! Вдруг, она бесценна?! Тем более, если одна-единственная сохранилась. А с третьей (стороны, в смысле), это изваяние вообще не мое, чтоб я его дарила! Оно Замку принадлежит. И Ллевеллину. Вот.

Надо же, какая честная и рачительная!

– Тео, знаете… знаешь, – осторожно, начала я. – Я не могу…

Гном уставился на меня глазами незаслуженно избитой хозяином собаки:

– Жалко, да?!

– Н-нет, – с трудом начала подбирать слова я. – Просто, понимаешь, это ведь не мое. Я не могу им распоряжаться и…

– Так. Я не понял, – упер руки в боки маг, – ты Хозяйка Замка или нет?!

– Ну. Вроде Хозяйка, – не стала спорить я.

– Значит, можешь распоряжаться всем, что здесь находится.

Угу, вот просто всю жизнь мечтала, когда ж мне на голову такое счастье свалится. Блин, да я ж даже дома никем и ничем распоряжаться-командовать не могла. Только подчинялась! Куда мне еще «распоряжаться всем, что здесь находится». Тут бы с собой разобраться. И с Ллевеллином. Он такой красивый…

– Вот и распорядись, – не успокаивался гном. – Подари мне.

Как же я не люблю таких вот настойчивых! Прежде всего потому, что попросту не знаю, как им отвечать. То ли соглашаться, то ли послать далеко и надолго. Вот только с посланием, проблемы возникают. Это ведь неприлично – выражаться. Вот и терплю. И мучаюсь. А мною тут командуют, все, кому не лень. И ведь ответить нечего.

Но с другой-то стороны. Нет, действительно, зачем мне эта статую? Если я действительно могу командовать всем, что здесь увижу, то. Почему бы не отдать это изваяние гному?

Да, а вдруг он брешет? Вот вернется Ллевеллин, после выполнения своего непонятного задания, и что я ему скажу, куда статую дела? «Ой, знаешь, Ллевеллинчик, тут гном один проходил. Так он так просил, так просил. Я не выдержала и отдала!». Так что ли?

А вдруг это семейная реликвия какая-нибудь? Так мне Рыцарь вообще, за разбазаривание фамильных ценностей, голову открутит. Извинится вежливо, попросит прощения, и открутит. И будет потом страдать и мучиться. Как же он тогда, бедненький-то, будет?

Гном же словно заметил мои колебания:

– Гел, да поверь ты мне, наконец! Здесь все твое! Можешь вообще весь Замок по камешку разобрать, никто тебе и слова не скажет!

Ой, ну вот только переигрывать не надо, а?

Я вздохнула, покосилась на гнома, не отрывающего от меня умоляющего взгляда, и наконец, решилась:

– Ладно, забирай.

Может, никто ничего и не заметит?

ГЛАВА 28
ОБЩЕСТВЕННЫЙ ТРУД, В МОЮ ПОЛЬЗУ, ОН ОБЛАГОРАЖИВАЕТ

Следующие полчаса показались мне кошмаром, по сравнению с которым все предыдущие путешествия были так, небольшим миражиком. Уж не знаю, как там Рыцарь по этому нехорошему Замку (на этом месте должно быть намного более крепкое выражение, но я сдержалась, с трудом, правда) телепортировался, но я-то не Ллевеллин! Я из точки А в точку Бэ одной только силой мысли перемещаться не умею!

Другими словами, из Северной (как оказалось) башни к выходу из Замка статую пришлось волочить на себе. Нет, понятно, я девушка хрупкая, тяжести носить не приучена (уж это я гному высказать могу!), и Тео все нес сам, но как он ее нес, я вам скажу… Было все очень мрачно!

Понятно, что волочить на себе булыжник больше себя ростом попросту не возможно, так что статую гном попросту двигал-толкал. Попытался кантовать, оттоптал мне обе ноги и передумал. Правда, сопровождалась эта перекантовка весьма любопытственным диалогом.

– Черт! Идиот, ты мне обе ноги отдавил!

– Извини, я не специально. И, знаешь, мне по должности полагается знать наименования всей существующей нечисти. Ты бы поостереглась произносить здесь подобные слова.

Я, подпрыгивающая на одной ноге, так и замерла. Удивленно уставившись на гнома:

– Почему?

– По легендам, основой Замка служит первозданный Хаос… – угу, Ллевеллин тоже что-то такое говорил. – …а эта структура весьма восприимчива к эмоциональным высказываниям. Ругнешься покрепче – и заявится сюда с десяток таких вот симпатяг.

Да уж, милая перспективка, ничего не скажешь!

Статуя, подталкиваемая сильным бородачом, громыхала по ступеням винтовой лестницы, с трудом вписываясь в повороты, и, честно говоря, я с трудом понимала, как изваяние до сих пор цело. По мне, так за то количество раз, которое оно спрыгнуло со ступени на ступень, развалиться могло раз сто, не меньше. А вот гнома это почему-то не пугало.

Я вот только надеюсь, что, если эта чер… нехорошая каменюка (ну вот почему такая непруха, а? Матом ругаться нельзя, неприлично. Чертыхаться тоже нельзя, а то мало ли. Это называется, что такое «не везет» и как с этим бороться.) разобьется на пару десятков каменюк поменьше, гном, испытывающий прежние благоговейные чувства, заберет и обломки. Я очень на это надеюсь. Иначе Ллевеллин меня точно убьет.

Наконец, гном вытолкал статую во двор, и я с облегчение вздохнула. Ну, теперь будет попроще.

Господи, Гелла, что за чушь ты несешь, какое «попроще»?! А тащить он ее как будет до НИИ своего? На хребте что ли? Блин! Наверно придется ему лошадь из конюшни отдавать.

Знать бы только еще, где этого коня взять. Я ж понятия не имею, откуда их Ллевеллин раздобыл, когда мне захотелось, на свою голосу, из Замка выехать. Сидела бы спокойненько, не отсвечивала, а теперь… Дурдом, в общем, полнейший.

К моему удивлению, никакая кобыла магу не понадобилась. Тео щелкнул пальцами и в тот же миг статуя уменьшилась до пары сантиметров и, взвившись в воздух, юркнула куда-то гному за пазуху.

Не поняла! А за каким лешим мы ее тогда по лестницам толкали?! Ну, ладно, пускай не мы, а он, но зачем?

– Тео?

Договорить, мне не дали. Магистр смущенно улыбнулся:

– Понимаешь, в коридорах Замка предмет бы просто не уменьшился, экранируется все.

Да? А искорки вокруг изваяния так хорошо летали…

А врать надо научиться поправдоподобнее.

– Ну, – улыбнулся гном. – Спасибо тебе, Гелла, за все. Помогла мне, просто слов нет! А мне, пожалуй пора. Пошел я. Будешь в наших краях – заходи.

И, насвистывая какую-то легкую мелодию, гном направился к воротам. А я так и стояла, провожая его взглядом.

Вот объясните мне, что здесь происходит? Пришел, в Замке поторчал, книгу какую-то в библиотеке почитал, статую спер – и свалил. Нет, я просто отказываюсь что-то понимать. Поведение этого гнома просто не укладывается ни в какие рамки. Он что, заходил только за статуей? Так сказал бы сразу, я бы с ума не сходила. Просто. Я действительно не понимаю! Его приход-уход настолько неожиданен, что все кажется похожим на бред!

Лишь когда невысокая фигурка растаяла в тумане, окутывающем Замок, я отвернулась.

А меня вот посещают странные мысли. Гном говорил, что если сказать что-то с достаточной экспрессивностью, это что-то может появится. Попробовать, что ли вызвать Рыцаря? Вдруг да появится?

Бред, конечно, полнейший. Он, небось, еще с месяц отсутствовать будет.

Хотя, что я теряю? Ну, повторю с десяток раз его имя. Не появится – найду еще чем заняться. Тем более, тут как раз возле ворот скамеечка удобная нарисовалась.

Я села на лавку, запрокинула голову и, изучая задумчивым взглядом бескрайнее небо, монотонно начала:

– Ллевеллин. Ллевеллин. Ллевеллин. Лле…

– Миледи?

ГЛАВА 29
ПРАВДУ МНЕ СКАЖИ

Ой! Только не говорите мне, что это галлюцинация, а? Нет, я конечно понимаю: усталость, гномы. Но пусть это будет правдой, пожа-а-алуйста!

Вздохнув, я медленно повернула голову и. столкнулась с уставшим взглядом зеленых глаз.

Ой, правда, не галюники.

Так, Геллочка, спокойно, спокойно. Срываться с места, прыгать на шею, дергать ногами и верещать «Ллевеллинчик, солнышко, лапочка, заинька, вернулся!!!» мы не будем.

Хотя очень хочется.

Так. Успокаиваемся, берем себя в руки и грозно так:

– Вернулся? И где ты был?!

Читай: «Я так по тебе соскучилась. Хоть и прошло всего несколько часов».

Увы, но Ллевеллин, судя по всему, у нас неграмотный: Рыцарь потупил глаза:

– Я выполнял ваш приказ, миледи, – и вот почему-то мне кажется, что он бы с огромной радостью повыполнял этот самый приказ еще пару-тройку часов. Совесть только не позволила.

А еще я под угрозой расстрела не припомню, чтоб я ему приказывала бросить меня в гордом одиночестве и переться куда-то к черту на кулички.

А еще я не приказывала ему рвать на себе рубашку, пачкаться в пыли и набивать синяки. Ой, мама, бедненький…

Рыцарь похоже, решил, раз его не спрашивают больше ни о чем, так молчать надо как партизану. По крайней мере, он стоял, опустив голову и буравя взглядом камни. Черные пряди волос почти полностью скрывали лицо, даже мельком увиденный мною синяк на виске был почти не различим. Кто ж его так приложил? Да и когда успел? Рыцаря ж всего несколько часов не было.

А Ллевеллин все молчал. О, стоп, он же про приказ говорил, лучше про него и спросить, а то сейчас начну его жалеть, а он, как вчера, будет смотреть на меня, как Ленин на буржуазию!

– Ну и как? Выполнил?

О! Статуя отмерла! Парень вскинул голову и уставился на меня так, словно я спросила, мыл ли он руки перед едой. Типа, ты во мне сомневаешься?! Да как ты можешь?! И вообще! Короче, понимай, как знаешь.

– Разумеется, миледи, – холодно процедил он. Меня аж передернуло от презрения на миг проскользнувшего в его голосе. И чего это он на меня так взъелся? Я же просто спросила! – Угодно посмотреть?

Конечно, угодно! Я хоть гляну, обо что это Ллевеллин умудрился себе фингал поставить.

Резво вскочив на ноги, я покосилась на Рыцаря:

– Идем?

Парень прижал руку к сердцу и склонился в глубоком поклоне:

– Как будет угодно миледи.

Ну, вот что он мне тут за Средневековье разводит, а? Сколько ж можно?

Как я понимаю, нам за ворота Замка. Ллевеллин ведь куда-то уезжал, спешил. Коня вон даже взял.

О, кстати, к слову о птичках. А где этот самый конь?

Как оказалось, лошадь стояла за воротами, лениво щипля пучки пробивающейся сквозь серую спекшуюся землю травы. Краем глаза я разглядела притороченный к седлу огромный волочащийся по земле мешок грязно-бежевого цвета.

– И?..

Ллевеллин, подойдя к коню, дернул за поводья, и лошадь лениво развернулась ко мне боком.

Я зажала рот, чтобы не закричать: то, что я приняла за мешок, оказалось гигантской человеческой головой, привязанной к седлу за волосы. Огромные, с мою ладонь, глаза без век. Распахнутый в предсмертном крике рот от уха до уха. Острые мелкие зубы. Свиной пятачок вместо носа.

– Что это?!– только и смогла выдохнуть я.

– Таоте, – спокойно поведал рыцарь. – Как вы и приказали, я привез его голову.

«Гринписа на него нет», – последнее, что я успела подумать, прежде чем рухнуть в обморок.

ГЛАВА 30
ДИАЛОГИ О ЖИВОТНЫХ

Темнота перед глазами медленно расступается. Сверху льется мутноватый свет. Вот сейчас открою глаза. Открою, я сказала. Открою!

На лоб ложится прохладная ладонь. Ой… А пусть вот так и будет, а я полежу с закрытыми глазами, и даже не буду пытаться их открыть.

Такая приятная ладошка исчезает. Ой, нет, не надо, не надо, не надо, куда, я вас спрашиваю?! Тянусь за ладонью вперед и вверх. Сажусь. Открываю глаза.

Ллевеллин.

Сидит на краешке кровати, рядом с такой бедной несчастной мною. И глаза у Рыцаря такие испуганные. Можно подумать, я сейчас кинусь на него и загрызу к чертовой бабушке. Пусть не надеется. Не будет этого. Я добрая и ласковая.

Как я понимаю, я упала в обморок (интересно, какой раз за то время, что я в Замке?), Ллевеллин умудрился куда-то меня дотащить, уложить и попытался привести в чувства. Успешно.

Так, ладно, Геллочка, хватит глазками хлопать, пора хоть что-то сказать! А то Ллевеллин уже сообразил, что сидеть с вытянутой рукой как-то неудобно и поспешно спрятал ладошку за спину. Нет, точно боится, что загрызу.

– Вам лучше, миледи? – Рыцарь, все-таки, пришел в себя раньше, чем я. Или по крайней мере, прикинулся, что пришел в себя. А на самом деле его-то нету?! Ой, какие ужасы в голову лезут.

– Да, спасибо, – вздохнула я. А что еще тут можно ответить? Нет, мне очень плохо, но я успешно прикидываюсь?

– Я взял на себя смелость предположить, что голова таоте вам больше не понадобится, и убрал ее.

Слава богу. А то еще пяти минут лицезрения этого, мягко говоря, странного предмета я бы просто не пережила.

А в голосе юноши вдруг проклюнулся страх:

– Я не прав, миледи?

– Нет-нет, все в порядке, – вздохнула я, потерев лоб. – Только… С чего ты вообще взял, что мне нужен эта тойота?!

– Таоте, миледи, – осторожно поправили меня. – И не эта, а этот… Вы сами приказали мне привезти вам его голову.

– Когда???

Не помню я такого, не помню, не помню, не помню! А раз не помню, значит, не было.

– Мы находились в деревне, – напомнил парень. Если бы учтивость была материальна, вежливость Ллевеллина можно было бы упаковывать в цистерны и продавать на запад. Или на юг. В общем, туда, где купят. – Я рассказал вам об этом чудовище, способном уничтожить целое селение, – что-то я не припомню таких подробностей, – и вы приказали, чтобы я привез вам его голову.

Чудненько, с каждым днем узнаю, о себе все больше нового и интересного.

– И ты…

– Я отправился выполнять ваш приказ, миледи. Приехал в деревню, узнал у той девушки, как ее, Хайны, где логово чудовища, приехал к нему. – Рыцарь запнулся, опустил глаза.

Ой, мама, только не говорите мне…

– …Оно меня убило.

Я же просила не говорить!

– …Потом победил я, – с какой-то мрачной иронией закончил свою речь Рыцарь.

О, Господи, умница, Гелла. За языком вообще следить не можешь. Или не хочешь. Купи себе медаль «Я – идиотка» и повесь на шею.

Ллевеллин медленно встал и, поймав мой испуганный взгляд, усмехнулся:

– Можете, не беспокоиться, миледи. На этот раз крови на рубашке не будет. – Я. Я же не этого боялась! Я за него! – Я переоделся. Да и прошло уже более трех суток.

Не поняла?!

– Трое суток?!

Юноша непонимающе покосился на меня:

– В Замке прошло меньше?

– Всего несколько часов, – судорожно кивнула я.

– Замок любит шутить со временем. Тогда. Вы простите меня за то, что я вас усыпил несколько часов назад? Вы отдохнули?

Я только вздохнула: как я могу его – и не простить? Особенно, если он на меня еще раз глянет.

Так и не дождавшись моего ответа, Рыцарь осторожно поинтересовался:

– Я вам нужен, миледи? Или могу идти?

Конечно, можешь, что я с тобой делать буду?

Мое молчание было понято совершенно верно.