Текст книги "Северный ветер (СИ)"
Автор книги: Ксения Громова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)
4
4
Первое, что поразило меня – это обилие снега. Горы, дороги, поля, дома… Все было под белым покрывалом! Небо всегда было пасмурно, в этих краях только летом бывало солнце, и тогда рабы работали на полях, заготавливая продукты на долгую зиму. Сильные ветра, пронизывающие до самых костей. И колючий мороз. Все это… Не делало северные земли привлекательными. А ведь я и так ненавидела всем своими сердцем эту часть нашего мира… Особенного одного из воинов… А с другой стороны… Теперь понятно, почему северяне такие жестокие… Каждый, кто пожил бы таких условиях хоть один день, стал бы таким же чёрствым, жестоким, беспощадным. Не сравниться ни с Югом, не с Серединой землей.
Как только мы подошли к границе к Срединным землям, Роланд приказал разбить лагерь. Срединные земли от того, что они находились между Южными и Северными землями, не только географически, но и политически, так и называли – середина мира. Они всегда были посередине. Не поддерживали ни северян, ни южан. Но никогда не отказывали никому в материальной помощи. Еда, лекарства, лекари, одежда… Это они могли предоставить. Но беженцам места не давали. Боялись конфликта с одной из сторон.
С одной стороны, я их понимала, но как можно оставить людей в беде?! Не спасти их от войны?! Каждый раз, когда отец слышал такие речи от меня, награждал ощутимой оплеухой и говорил, что из меня получится бездарная королева. Возможно, но я и никогда не стремилась к этой роли, хотя этого я точно не смогла бы избежать. Даже при помощи Богов…
Так странно. Я уже давно покинула дом, даже поклялась никогда не упоминать Богов, не молиться им, но все равно каждый раз возвращаюсь к ним мысленно, стоит только Роланду немного отвлечься от меня. Все-таки вера, она в крови. Нельзя навязать ее, привить. Ты просто с рождения это знаешь. Так делали твои родители, их родители… Все твои предки. И у тебя просто не остается выбора, как тоже верить. Нам, особенно детям королевских кровей, никогда не давали выбора. Мы, словно послушное стадо баранов, делали, что велят. Даже сейчас. Мысленно я уже давно убила Роланда, но в реальности делаю все, что он хочет. Не обращая внимания на свое мнение, на свои желания.
Только воины услышали приказ Роланда, то сразу же остановили лошадей и принялись выполнять безоговорочно указания. И это поражало. Все-таки я должна была признать, вонзая сама себе нож в сердце, что Роланд не только хороший воин, но и командир. За все время ни разу не произошло ни одного конфликта, ни одной стычки, ни одной ссоры между воинами. Только с рабынями случалось такое.
Роланд снял меня с коня и, не выпуская из рук, направился к небольшому костру. Я уже начинала замерзать, поэтому безумно была рада ощутить хоть и слабый, но все-таки поток тепла. Роланд приказал сидеть и никуда не уходить. Хмыкнула, да я бы ни за что не ушла с этого места. Арнод усадил Катрину рядом со мной, накинув на наши плечи большой плед из овечьей шерсти. Мы прижались друг к дружке, надеясь быстрее согреться.
– Анна, – тихо прошептала девушка. Я повернула к ней голову и встретилась с испуганным взглядом.
– Что еще сделал с тобой этот монстр?! – таким же тоном прошептала я в ответ. На глаза девушки тут же набежали слезы, и она прижала ладошку к своему рту.
– Мне кажется, что я… – не договорив, девушка зарыдала, укусив себя за пальцы. Я обняла ее крепче, пытаясь успокоить ее пока кто-то из братьев не подошел к нам и не узнал в чем дело. Еще пару мгновений она вздрагивала, а потом все-таки смогла взять себя в руки.
– У меня больше нет женских дней, Анна, – шепнула мне в самое ухо девушка. Прикрыв глаза, она обняла меня в ответ и продолжила плакать, и только ее плечи слегка подрагивали.
– Но, дорогая, – пыталась вразумить я ее, – мы здесь всего недели две, не больше и…
– Мы в пути уже полтора месяца, госпожа… И за это время у меня не было ни одного женского дня. Сами понимаете, что это значит для меня.
– Ребенок… – ошарашено произнесла я в полголоса. Катрина станет матерью, если, конечно, Арнод сохранит бедной рабыне жизни.
– Он знает? – оставалось узнать только самое страшное.
Неожиданно девушка горько усмехнулась.
– Да, ведь он заставил меня сказать ему мой лунный цикл, – на этих словах Катрина покраснела, – и потом считал каждый день. Один раз, ночью, он прошептал, что хочет сына…
Я не знала, что на это ответить девушке. Мне было ее жалко. Теперь она точно навсегда останется в Северных землях. Будет всю жизнь жить со своим насильником, рожать от него детей, делить с ним судьбу, ведь разводов у северян нет. Только смерть может разлучить супругов. Этим и отличался северный народ от нашего, южного.
Но, получается, когда я устрою побег, я не смогу взять с собой Катрину. Это больно ранило мое сердце. Мне не хотелось оставлять ее, но выбора у меня не было. Боги уже распорядились судьбой этой девушки.
Через какое-то время за мной пришел Роланд и отвел в нашу палатку, где сначала он накормил меня мясом и хлебом, а потом принес среднего размера бочку с наполненный до краев теплой водой. Мужчина встал напротив, а потом принялся медленно стягивать с моего тела тяжелое шерстяное платье. Не сопротивлялась, а даже немного помогала ему. А смысл? Мое тело он уже изучил детально. Обхватил сильной рукой за талию и опустил в теплую воду. Косы мои расплел и несколько раз провел гребнем по всей длине. А затем неожиданно провел губкой по плечу, всколыхнув воду так, что немного перелилось за края. Но никто не обратил на это внимания. Я была напряжена, и мужчина это видел.
– Расслабься, сегодня я не сделаю тебе больно, – проговорил мужчина. На мгновение он перестал касаться меня. И я, не выдержав этого напряжение, обернулась в его сторону. Мужчина взял мыло и быстро вспенил губку.
Кивнув мне подбородком, приказал:
– Развернулась.
Послушно выполнила его приказ, вцепившись в бортики. Он медленно намыливал мое тело, касался груди, и я каждый раз вздрагивала, когда он касался опухших от его прошлых ласк сосков. Когда его рука добралась до места между моих ног, я не сдержалась и попыталась вырваться.
– Анна, – предупреждающе произнес северянин, и я послушно раздвинула ноги. Он даже не мыл меня, он… ласкал. Совершал круговые вращения, слегка проникая в меня. Дрожь медленно пробежала по моему телу, и я невольно выгнулась навстречу его ласкам. Что-то происходило со мной, что-то неправильное. И действия этого мужчины были неправильными. Он был нежным. Это пугало.
Так не должно быть.
Неправильно.
– Прекрати, – выдохнула я, а сама расставила ноги еще шире. Невыносимо. Его пальцы то замедлялись, то ускорялись, заставляя пожар разгореться внизу живота. Что же это? Что?! Неожиданно ноги задрожали еще сильнее, и я судорожно одной рукой вцепилась в запястье Роланда. Замерла, в ожидании чего-то…
Вдруг мужчина прекратил ласку и убрал руку, что заставило меня разочаровано застонать и резко повернуться, опять расплескав воду, к этому чудовищу. Роланд улыбался своей хищной улыбкой. А я тут же вспыхнула, поняв, что я только что наделала. Поддалась греху, но Боги…
Это было…
Не описать простыми словами. Это противоречило мне. Противоречило Роланду. Он никогда не был таким со мной. Грубым? Да! Жестоким? Обязательно? Жестким? Несомненно. Но ласковым? Нежным? Никогда. Перемены всегда пугают. Но перемены в этом северянине просто свергают в бездну ужаса, я просто не знала, что можно ожидать от этого человека в следующую секунду.
Он обхватил меня за талию и резко вынул из воды. Кожа тут же покрылась мурашками от холода, но Роланд тут же укутал меня в теплую ткань. Быстро вытер меня, не задерживаясь на одном месте, а потом заставил лечь, широко раздвинув ноги.
Лежала, наблюдая, как он медленно снимает с себя одежду, не отводя от меня темного взгляда. В его глазах горели страсть и желание, в моих же – страх и покорность. Это всегда злило Роланда, и этот раз не стал исключением. Я ничего не могла с собой поделать, а он был слишком импульсивным, слишком вспыльчивым.
– Перевернись, – короткий приказ, и вот я послушно замираю в позе, которая нравится мужчине. Голову опустила вниз, прижавшись в шерсти, а бедра приподняла верх, выгнувшись в спине и при этом, не забыв широко расставить ноги.
Его шершавые, в мозолях ладони легли на мои бедра и потянули на себя. Я ожидала грубого проникновения, но почувствовала, что ввел он пока что всего лишь головку.
– Сладкая Анна, скажи, кто из рабынь царская дочка? – спросил воин. А у меня был все тот же, что и в прошлые ночи, ответ. Он задавал этот вопрос мне каждый раз перед тем, как он… трахал меня. Да, именно так он всегда и говорил. Трахнуть. Я не совсем понимала значение этого слова, но мне оно казалось грубым, но… таким интимным, что ли. Ведь это одно из немногих, что происходило между нами наедине. Роланд никогда и не кому не позволял видеть меня нагой, и уж тем более овладеть мною на публике?! Этого воин точно не сделает.
– Не знаю, господин, – просипела я, надеясь, что голос не выдаст моей лжи. Мужчина ничего не ответил, а лишь качнул бедрами и резким, болезненным толчком заполнил меня. Не смогла сдержать вскрика. Он стал медленно двигаться во мне, растягивая изнутри. От каждого толка, внутри все жгло, я не скрывала того, что мне больно. Плакала, сжимала в руках шкуру, просила остановиться. Я делала это, зная, что все бесполезно. Постепенно воин начал двигаться все быстрее и быстрее, крепче сжимая мои бедра и иногда ударяя ладонью по ягодицам. От того необычного ощущения пожара не осталось и следа. Он все уничтожил своей грубостью. А я почти поверила, что он может таким быть…
Почти поверила? Я не должна обманывать себя. Я не верила ему. Возможно, мое тело – да, но сердце и разум – нет.
Когда все кончилось, время было уже давно за полночь, я ужасно хотела спать, но Роланд словно с цепи сорвался и не давал мне уснуть. Терзал мое тело и душу, шепча мне на ушко, какая я сладкая. Какая я красивая. Какие у меня волосы прекрасные…
И это не соотносилось с его действиями. Слова не соответствовали поступкам. Он закрытая книга для меня. И я не знала, как сделать так, чтобы он доверял мне, чтобы я смогла сбежать, чтобы я навсегда смогла забыть этот полный кошмаров и позора период.
– Анна, – произнес неожиданно в тишине мое имя Роланд, я лежала у него на груди, греясь теплом его тела. Я не стала открывать глаз, так как в темноте все равно ничего не увидела бы.
– Что? – спросила я, хотя жутко хотела спать. Его пальцы прошлись вдоль моего позвоночника, и это было приятно.
– У моего брата будет сын. Или дочь.
Я ничего не стала говорить в ответ, да он и не ждал. Что я еще могла ему сказать? Что мне очень жаль бедную Катрину?! Что теперь не смогу взять ее с собой во время побега?!
Все эти слова ни к чему бы хорошему не привели бы.
И уже засыпая, я все думала о Катрине и ее еще не родившимся ребенке, когда неожиданное осознание одного момента повергло меня в ужас. Я чуть не подскочила на месте, когда осознала, что мои женские дни были последний раз только во дворце, за две недели до нападения…
В ужасе приложила ладонь к плоскому животу, надеясь, что все-таки со мной этого не могло произойти. Но вот мою ладонь накрыла широкая рука воина, и я поняла, что побег не совершиться, пока я не избавлюсь от возможного ребенка.
5
5
Следующий день начался с поцелуя. Нежного поцелуя. Меня целовали в шею, слегка касаясь нежной кожи зубами, что заставляло еще больше вздрагивать от приятных ощущений. Тем временем большие теплые и чуть шершавые ладони путешествовали по моему телу, вынуждая тянуться за этими невыносимо чувственными ласками. Твердые губы спустились ниже, к ключицам, нежно поцеловали открытые участки кожи, а потом продолжили свое путешествие вниз. Грудь начала болеть, ныть. Но это была приятная боль, заставляющая мысли путаться, а дыхание сбиваться. Если бы сейчас у меня спросили мое имя, то я бы ни за что на свете не вспомнила бы эту ненужную подробность. Наконец, я почувствовала его рот на своей груди. Ласково коснулся языком ноющего соска, и я не смогла сдержать молящего стона. Мне хотелось, чтобы он уже избавил меня от этой боли, потушил этот неистовый пожар…
А после он полностью взял его в рот и принялся грубо посасывать, но мне это нравилось. Нравилось то, что он делал со мной, с моим телом, с моим разумом. Я еще никогда не испытывала таких ощущений. Это не описать. Об этом не расскажешь. Это надо просто прочувствовать. Испытать на себе.
Легкие, но заставляющие возбуждаться еще сильнее поцелуи перешли на живот. Пока мужчина целовал меня, его рука продолжала ласкать меня между ног. Невыносимо приятно. Греховно. Но неистово притягательно. Что он сделал со мной? А в следующий момент я почувствовала, как что-то надвигается. То, что я так долго ждала. То, чего я хотела в этот момент. То, что мог дать только он. Его руки. Его губы. Его сводящие с ума ласки.
Но неожиданно все прекратилось. Губы исчезли. Руки больше не касались меня. Это убивало. Невольно потянулась к нему, издав разочарованный стон. А он лишь посмеялся мне в ответ. Ненавидела. Ненавидела его за это. За то, что мучил. За то, что сломал мою жизнь. За то, что убил во мне меня. За то, что похитил и лишил привычной, спокойной и размеренной жизни. Ненавидела. Ненавидела себя за то, что поддалась ему сейчас. Плевать, что он начал ласкать меня, пока я спала. Все равно ненавидела. Его. Себя. Нашу жизнь. И ребенка в моем утробе.
Начала плакать, и теперь уже сама отталкивала северянина от себя. Чувствовала себя грязной. Испорченной. Мерзкой. За то, что посмела почувствовать к врагу. Я должна его ненавидеть. Хотела бы я его убить, но… Я еще не настолько сошла с ума, чтобы пойти на этот шаг, который погубит меня.
Ему было плевать на меня. Он просто ушел. Пока я плакала, он оделся и ушел.
Один раз ко мне заходила Катрина. Девушка принесла мне чашку с мясом, хлеб и кружку воды. Но я не повернулась к ней. Не притронулась к еде. Я не могла. Мне просто хотелось исчезнуть. Хотелось вырвать свое душу и сердце самой себе. Но, к сожалению, сделать этого я не могла.
– Анна, – Катрина легла рядом со мной, чуть приобняв меня. – Что с тобой?
Что со мной? Я проклята. На всю жизнь. Никогда я не стану счастливой. Не смогу полюбить того, кто полюбит меня. Не смогу родить замечательных детей от любимого мужчины. Не смогу выйти за него замуж. Не смогу быть просто по-женски счастливой. И никогда я не стану свободной. Этот ребенок, что растет в моем чреве, был зачат через насилие. Я уже ненавидела это создание. Я должна была избавиться от него. Сначала от него, а потом и от его отца.
– Анна, прошу, поговори со мной, – я слышала в ее голосе слезы, а у самой душа рвется. Хотела! Хотела все ей рассказать. Обо всем. О том, что делал со мной Роланд, что творилось на душе, как болело сердце. Но не могла. Не могла взвалить этот груз на нее. Ломать еще больше ее и так разрушенную жизнь.
– Уйди, – специально старалась заставить ее уйти. Не должна она была лезть в это. Мешать мне. Ведь знала, что ребенка от своего насильника она уже приняла. И Катрина ни за что на свете не позволила бы мне осуществить то, что я запланировала. – Уйди!
Кричала еще что-то ей вслед, когда девушка, все-таки заплакав, выбежала из палатки. Выгнала ее, а сама себя ненавидела.
Не знаю, сколько прошло еще времени перед тем, как я все-таки решила встать с ложа и умыться. Вышла из палатки, чуть пошатываясь и сильнее кутаясь в теплый плед. Бросила взгляд в сторону костра. Катрина сидела рядом со своим мужчиной, прижавшись к его плечу. Напротив них сидел Роланд, ко мне спиной. Идеальная возможность подойти и вонзить ему нож в спину. Но нет. Я слаба для этого. Хотя ненависть моя сильна. Она клокотала внутри, пытаясь вырваться наружу. Застилала мне глаза. Заставляла желать убить, пусть и врага. Но все-таки человека. Нет, он даже не человек. Чудовище. Монстр. Без сердца. Без души. Без элементарных человеческих эмоций. Без сострадания. Жалости. Уверенна, он даже любить не мог. Не нужны ему дети. Не нужны.
Решительно шагая, направилась к речке, пока все заняты ужином. От речки веяло холодом. Но я все равно решительно сбросила плед, затем на землю полетело платье. Оставшись обнаженной, я почувствовала, как от мороза кожа начинает неметь. Но мне было плевать. Я была решительна в своих действиях. Лучше покончить с этим раз и навсегда.
Первый шаг был самым болезненным. Казалось, что мои ноги горели в огне. Но нет. Это просто ледяная вода окутывала меня. С каждым шагом все больше и больше эта мгла поглощала меня. По колени. Бедра. Талия. Живот. Грудь. Замерла. Тело дрожало, зубы стучали. Мне казалось, что прямо сейчас я упаду. Но заставляла себя стоять и ждать, пока оно не умрет во мне. Пока оно не исчезнет. Было больно. Судорога и холод постепенно брали свое. Неожиданно мне в голову пришла мысль о том, что умереть сейчас – это был не самый худший вариант. А наоборот. Наиболее прекрасный. Зачем мучить кого-то, если проще умереть самой? В данный момент смерть являлась для меня освобождением. Только так я могла почувствовать себя свободной.
Последний шаг – и я полностью погрузилась под воду. А затем… стало так спокойно. Тихо. И с души словно камень упал… И первый раз за столько месяцев я улыбнулась. Кажется, я сошла с ума, но мне показалось, что что-то огромное и черное стало сверху приближаться ко мне.
Резкая боль в руке заставила вскрикнуть, и стоило мне только раскрыть рот, как я тут же наглоталась воды. Теперь уже стало страшно. Я не могла дышать. Рывок. Рывок. Почувствовала под собой твердую и жутко холодную поверхность. Холод. Сильные удары в грудь и чьи-то губы на моих губах. Где-то позади слышался женский встревоженных голос и плач ребенка. Почему он плачет? И что он вообще забыл в лагере северян? Я его раньше не видела и не слышала…
Рывок. И я опять способна дышать. Я больше не умирала. Первое, что я увидела, открыв глаза – это темный взгляд Роланда, который явно не предвещал мне ничего хорошего. Еще раз проверив, что со мной все в порядке, Роланд подхватил меня и закинул мне на плечо. Я сильно ударилась животом об его твердое плечо.
Сипло вскрикнула. Не помню, как мы преодолели весь этот путь, но вот я уже стояла в нашей палатке, прижимая к телу свой плед, в который закутал меня Роланд еще на берегу. А он…
Смотрел на меня, словно готов был убить. Придушить. Разорвать на части. Сделать что угодно, но причинить боль. В два широких шага преодолевает расстояние между нами. И в следующее мгновение щеку обжег сильный удар, и я упала на шкуры. От того, что он сделал, слезы накатились на глаза. Было больно. В следующее мгновение он сорвал с меня плед и схватил за волосы, заставляя встать на цыпочки. Смотрел прямо в глаза, и с каждой секундой мне казалось, что взгляд его становится все более и более темным. Хватка усилилась, и я вскрикнула.
– Мне больно! – прохрипела я, не зная, толи прикрывать свое нагое тело, толи вцепиться в его руку.
– Больно? Больно, говоришь?! – заорал он мне прямо в лицо, – а ребенка моего убивать не больно было?! Не больно?!
Удар и я опять лежу на полу. Он присел рядом со мной на корточки и прошипел прямо на ухо. Его голос впервые был полон ненависти по отношению ко мне. Теперь я по-настоящему боялась его. От такого Роланда я не знала, что можно ожидать.
– Тебе повезло, что ты ждешь ребенка, а то… – замолчал, а потом неожиданно усмехнулся, – Да если бы не твоя беременность, то и спасать тебя не стал бы. Ведь ты всего лишь шлюха, очередная. И толку от тебя мало. Даже трахать уже надоело твое вечно сопротивляющееся тело.
Хлопнул по щеке, встал и вышел из палатки. А я свернулась калачиком на шкурах. Натянула на себя плед, давясь слезами. Как он мог так говорить?! Я не шлюха… Но тут в голове появилась неожиданная мысль… Он была на грани сумасшествия… Даже за гранью… Но мне казалось эта идея в данной ситуации единственным спасением. Он был убил, он бы не спас… Если бы не ребенок. Не сомневалась я и в том, что теперь за мной будут смотреть в оба. Скорее всего сам Роланд этим и займется. Стоило рискнуть. Стоило. Я верила, что у меня получится свести его с ума, заставить ненавидеть меня по-настоящему до такой степени, что он убьет меня. Пусть мучительно. Пусть буду страдать. Но зато впереди меня бы ждало такое долгожданное и выстраданное сполна спокойствие. И я знала, что может стать точкой отсчета.
Быстро надев на себя платье, я вышла из палатки. Не составило труда найти северянина. Он сидел там же, где и всегда. Только теперь мое место рядом с ним занимала смутно знакомая девица. Елена. Моя еще одна бывшая служанка. Но мы с ней никогда не дружили. Она мне просто не нравилась. Была слишком груба, жестока и цинична.
И сейчас она опустилась на колени перед Роландом. Потянулась к его штанам. Я ждала, что он оттолкнет ее. Но он этого не сделал. Что-то кольнуло в груди. Но я быстро потушила эту боль. Я должна была сконцентрироваться на другом.
Их же не смущали посторонние взгляды. Да и воинов это мало волновало. Только Катрина смущенно отвернулась, уткнувшись в плечо Арнода.
Я подошла ближе. Я не останавливалась до тех пор, пока не остановилась перед Роландом. Девушка взял в рот его… член. Роланд всегда это так называл. Она целовала его, дотрагивалась кончиком языка. Выглядело и слышалось это отвратительно. Хлюпающие звуки. Звуки, словно она давилась и задыхалась одновременно. Ужасно. Я не понимала, зачем она это делала, ведь Роланд просто смотрел неотрывно на огонь, нахмурив свои темные брови. Но стоило увидеть меня, на его лице тут же возникла жестокая улыбка.
– Что тебе нужно? – его голос звучал грубо.
– Я пришла, чтобы… Чтобы ответить на твоей вопрос.
Позади меня послышалось тихое «нет». Да, Катрина, да. Это мой единственный выход.
Роланд ничего не ответил, лишь кивнул головой. Но всего на секунду… На одну единственную секунду… В его глазах промелькнуло… Мне показалось, что он знает, о чем я хочу ему поведать.
– Ты всегда спрашивал у меня, знаю ли я, кто королевская дочка… – замолчала, переводя дыхание. Все-таки сделать это оказалось сложнее, чем я думала. Я не настолько смелая. Но я была в отчаянии.
– Я лгала тебе. Я знаю ответ на этот вопрос. И всегда знала. – Роланд оттолкнул Елену, и девушка наградила меня недовольным взглядом.
– Королевская дочка… Это я.
Гром среди ясного неба. Я сказала это. Теперь ничто не спасло бы меня от бури, что ждала меня впереди.
Все замерли, в ожидании развязки. Все знали, что Роланд искал королевскую дочку. Только никто не знал, зачем.
Кажется, в тот момент я перестала дышать. Все ждала реакции Роланд. Как он поступит? Сразу же пронзит меня своим мечом? Или будет мучить? А может, он задушит меня собственными руками?
Но и сейчас Роланд смог удивить меня. Мужчина улыбнулся. Широко. И его улыбка не была злой или ядовитой. Она была наполнена триумфом.
Поднялся. Застегнул штаны. И быстрым шагом подошел ко мне. Не осознанно дернулась от него в сторону. Но мужчина сделал резкий выпад вперед и схватил меня за руку, дергая на себя. Через считанные секунды я привычно висела головой вниз на его плече. Не сопротивлялась. Лишь молча вцепилась в его рубаху.
Роланд отнес меня в палатку, которую мы с ним делили, и аккуратно опустил меня на ложе. Испуганно смотрела на него, не отводя глаз. Сейчас. Именно сейчас он убьет меня. Убьет ребенка. И освободит меня. А я буду ему за это благодарна. Я даже с некоторым трепетом ждала этого момента. Момента освобождения.
Но северянин не спешил. Лишь молча стоял и смотрел на меня. Напряженная тишина давила на меня, я чувствовала, что вот-вот сорвусь…
Заплачу.
Или закричу. Просто я была готова сделать все что угодно, только не чувствовать это.
– Давай же… – я хотела кричать, но вместо этого с моих губ сорвался лишь едва слышный шепот. – Давай же. Убей. Не медли.
Роланд присел на корточки прямо напротив меня. Схватил пальцами за подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Он не причинял мне боли, но его хватка была сильной. И я вновь оробела. Перед ним. Перед его силой. Перед его властностью. Покорила ему. Признала сильным. Он был властен над моей жизнью. Над моей судьбой. И, кажется, я только в тот момент смогла осознать это. Когда моя жизнь действительно висела на волоске. А он все молчал и молчал…
Казалось, что прошла целая вечность прежде, чем он заговорил:
– Убить? – его голос был хриплым. Словно он старался сдержать свои чувства и эмоции, – Идиотка.
Толкнул меня на шкуры, а сам нависает надо мной, сжимая мое горло. Дрожа, неосознанно хватаюсь рукой за его запястья. Глаза расширяются, стоило ему только чуть усилить хватку. Нехватка воздуха напомнила мне то, как я тонула. Стала страшно. Это… Не описать, что творилось в душе в тот момент. Все скрутилось, давило, мешало, и дышать не давало… Не рука его на моей шее, а то, что скопилось во мне за это время.
– Думала, что я ничего не знаю? Думала, провела меня? Обманула? – улыбается и коротко меня целует в губы, – Да я еще до нашей с тобой встречи знал, кто дочь короля, идиотка. Не пойду же я войной на врага, не узнав его слабые стороны, сладкая Анна…
– Зачем? Зачем тогда спрашивал? – прошептала ему в самые губы.
– С тобой было интересно играть, милая. Наблюдать, как меняется выражение твоего прелестного личика… Ммм, это даже интереснее, чем трахать тебя.
Каждое слово – удар в сердце. Сильный и беспощадный. Издевался. Мучил. Играл. Использовал. А теперь просто плюнул в душу, да еще и потоптался там.
– И что теперь? Убьешь? Ведь зачем-то ты искал дочь короля. Так вот она я! Перед тобой!
Роланд лишь покачал головой, усмехнувшись:
– Рано еще убивать тебя. Рано.
А потом его рука ослабла на моем горле. Медленно спустилась к вороту платья, а затем послышался треск. И вот я опять обнажена перед северянином. Не стала прикрываться. Зачем?
Боги, как я часто стала задавать этот вопрос…
Мужчина лишь чуть приспустил штаны и широко развел мои ноги в стороны. Так он меня еще не брал. Видеть его лицо в этот момент…
Это было выше моих сил, поэтому я закрыла глаза, но тут же почувствовала легкую пощечину.
– Не смей, – прозвучал краткий приказ.
Открыла глаза, но старалась на него не смотреть, за что и получила еще одну затрещину.
Его взгляд…
В нем не было злости. Он просто был равнодушным. Словно ему было все равно.
Словно…
Почувствовала, как его плоть стала медленно проникать в меня. Сжалась под ним, ожидая боли. Заметив это, Роланд сдавленно прошипел что-то себе под ном и одним резким, болезненным толчком погрузился в меня. Вскрикнула и вцепилась в его напряженные плечи. Мужчина приподнялся надо мной, продолжая смотреть мне в глаза. Он двигался во мне яростно, намеренно причиняя боль. Трогал мое тело в самых нежных местах так, чтобы оставались синяки. Наказывая меня. За ложь. За непокорность. За то, что ненавидела его. За то, что ты пыталась убить его ребенка. Наказывал за то, кем я являлась.
Но вот мужчина задрожал. И я почувствовала, как он меня наполнил своим семенем.
Провел большим пальцем по моей щеке, и только тогда поняла, что плакала. Поцеловал. Нежно коснулся губами. А после встал и ушел. Опять. Он всегда уходил. Оставлял одну. Наедине со своими мыслями.
И эта была первая ночь, когда он не пришел в нашу палатку.
Я лежала одна, кутаясь в теплые шкуры, но мне все равно было холодно. Непривычно. Страшно то, что я привыкла к нему. К своему мучителю. Насильнику. Я не спала всю ночь, постоянно ворочалась и смотрела на то место, где должен был спать Роланд. Лежала. Смотрела. И сама себя не понимала. Должна же радоваться, что, наконец-то, ушел. Что нет его рядом. Что оставил. А нет…
Порывалась несколько раз встать, выйти и найти его. Посмотреть в глаза. И спросить…
Спросить о том, что он со мной сделал?! Зачем жизнь сломал? После этой мысли мое настроение кардинально поменялось. Теперь мне уже хотелось найти его и выцарапать эти черные бесстыжие глаза. Отомстить за смерть матери…
Меня словно водой окатили, когда я осознала, что давно уже не вспоминала о своей цели, о матери. О своей мести. Жизнь с Роландом настолько погрузила меня в пучину эмоций, что я жалела только саму себя, позабыв, кто я на самом деле. И зачем я вообще жила рядом с Роландом.
Резко подскочила, но тут же согнулась пополам от боли. Чертов варвар. Каждый раз он делал мне больно. И, видимо, он наслаждался моими страданиями.
Животное.
Сейчас этот момент напомнил мне миг, после первого изнасилования. Когда он изнасиловал меня в первых раз. Я чувствовала тоже самое. Боль физическая. Душевная. Словно меня на изнанку вывернули. Прижала ладонь к животу. Там ли ОНО? Даже ребенком назвать ЭТО язык не поворачивается. Я рожу этого выродка. Рожу. Но никогда, ни за что в жизни не притронусь к нему. Пусть отец занимается этим.
Мне не нужно это материнство.
Натянув одежду, я маленькими шажочками приблизилась к выходу из палатки, вышла, боязливо оглядываясь по сторонам. Что же он сделал со мной…
Я никогда была пугливой до такой степени. Снег ужасно жег голые ступни, но я все равно упрямо шла вперед. Куда шла? Не знала я и этого. Так же, как и не знала, чего ждать от завтрашнего дня. Заметила, как вспыхнуло пламя костра еще ярче. Или может – это бред? Но нет. Я отчетливо видела его. Роланда.
Красив.
Сердце предательски замерло, когда поняла, кто рядом с ним находился…
Привыкла.
Привыкла за эти несколько месяцев, что только ко мне прикасался. Что только со мной на ложе спал. Только я рядом была. Не брал он других женщин. Только я. Раньше страдала от этого. От его внимания. От его прикосновений. А сейчас? Сейчас стояла и не понимала саму себя. Ведь он совсем недавно опять силой взял меня. Никогда не был со мной нежным. Ни разу слова ласкового не сказал.
А я?
Мое сердце – предало меня.
Тело.
Разум.
Они предали меня и привязались к своему врагу, насильнику и палачу.
Мне было противно. Противно от самой себя. Противно чувство, что возникло в моей душе и больно кольнуло сердце, пока я наблюдала за ними. Елена сидела на нем верхом, спиной ко мне. Его руки обхватили ее бедра и направляли, контролировали процесс. Девушка время от времени поднимала руки вверх и хватала саму себя за волосы. Ее лица я не видела, но уверенна, что все это доставляло ей удовольствие. Роланд же… Его лицо было бесстрастным. Губы сжаты, глаза чуть прикрыты, но в них блестела странная искра…
Казалось, что он делал все на автомате, не давая отчет своим действиям. Словно мыслями он был далеко-далеко…
Очередной громкий стон разорвал тишину, и я словно очнулась ото сна. Нет. Я не могла позволить ему окончательно привязать меня к себе. Зажмурившись, я сжала кулаки и решительно направилась вглубь леса. Пусть меня съедят голодные звери, пусть замерзну насмерть, пусть потеряюсь. Пусть. Все, что угодно. Лишь бы не чувствовать.
