Текст книги "Жуткая история. Кот"

Автор книги: Ксения Горькая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Город

Вылазка в город обещала быть увлекательной. Они поехали вдвоем с Каем, с молчаливо-скептического согласия Тэхо. Время уже клонилось к закату – в вечернее и ночное время гораздо проще было оставаться незамеченными. Сквозь ветви деревьев еще пробивались лучи заходящего солнца, иногда окрашивая салон автомобиля оранжевым через боковое окно. По радио играла какая-то ненавязчивая фоновая музыка, каждый из них пребывал в своих мыслях.

Хёну размышлял о том, как именно он будет питаться и получится ли у него контролировать себя должным образом. Все-таки полноценно питался он только от Кая, и сравнить ему было не с чем. То, что он по тихой забирал у ребят на тренировках, едва ли можно было считать кормлением. Да и вообще – перед тем как поглощать энергию, еще нужно будет как-то выстроить контакт с человеком, не будет же он целовать незнакомых людей на улице.

Кстати, об этом.

– А куда мы едем? – он поинтересовался как бы невзначай, поворачиваясь к Каю.

– В центр. Думаю, в клуб. У меня есть пара на примете, – он немного убавил громкость музыки.

В клуб.

Сразу стало понятно, почему они оделись именно так. Кай был в черной шелковой рубашке и узких брюках, в его правом ухе висела, позвякивая с каждым поворотом головы, длинная серебряная серьга. Неизменное бежевое пальто сейчас лежало на заднем сиденье. Вид Кая в этой рубашке, слишком явно облегающей грудь и плечи, причинял Хёну почти физическую боль. Его самого он мягко попросил переодеться, бегло скользнув взглядом по привычной футболке оверсайз. Аргумент про то, что у Хёну нет особых вариантов, – одежду-то он с собой не брал, а в шкафу была лишь сменная для тренировок, – не сработал, Кай вышел из комнаты на несколько минут и вернулся с узкой белой футболкой и коротким двойным ремнем, который надевался на талию. Судя по размеру, вещи принадлежали Ёну. Хорошо хоть черные джинсы его устроили. На намерение надеть поверх толстовку он скептически поджал губы и выдал Хёну свою короткую кожаную куртку.

Так, значит, в клуб…

У Хёну вспотели ладони.

Скопления людей были его самым худшим кошмаром. Даже улицы, на которых обычно располагались подобные заведения, всегда были забиты битком. А люди там… часто пьяные, обкуренные или просто экстравагантно себя ведущие, – вызывали у Хёну некоторые опасения, иногда даже страх. О том, чтобы расслабиться или хотя бы успокоиться и как следует сконцентрироваться на своей силе, в таком месте можно было сразу забыть.

Он нервно сжал лежащие на коленях руки в кулаки и отвернулся к окну.

Было предельно ясно, почему именно клуб. В таких местах очень легко смешаться с толпой, довольно просто познакомиться с новыми людьми и при удачном раскладе можно, не вызывая никаких подозрений, безобидно целоваться хоть на танцполе.

То есть… это было бы просто для кого-то, возможно, для Кая.

Но не для Хёну.

Он куда вероятнее схватит паническую атаку в первые полчаса. И будет официально признан самым жалким инкубом в истории.

Хёну почувствовал прикосновение и опустил голову – ладонь Кая накрыла его сжатую в кулак руку.

– Что-то не так? – тот успокаивающе погладил внешнюю сторону ладони большим пальцем.

Хёну несколько секунд смотрел на его профиль, после чего открыто признался:

– Знаешь, когда ты делаешь что-то подобное, я начинаю сомневаться, что ты на самом деле ничего не чувствуешь.

У Кая на это только едва заметно дрогнул уголок губ.

Хёну продолжил:

– Я не очень хорошо себя чувствую в больших скоплениях людей в тесных помещениях. Не уверен, что смогу сконцентрироваться на питании… в месте вроде этого, – он разжал кулак и перевернул ладонь, переплетая пальцы с пальцами Кая.

– Мы попробуем, ладно? Если не получится, придумаем что-то еще, – мягкость в его голосе буквально обволакивала.

– Да… хорошо.

Что заставляло его вести себя подобным образом?

Хёну на самом деле ставил в тупик этот вопрос. Он не использовал силу – ничего подобного. Просто касался его руки. Но то, как говорил Кай, и близко не стояло с безразличием. Или у него уже крыша поехала и он выдает желаемое за действительное?

Хёну продолжал скользить глазами по его лицу, слегка повернув голову. Если его теория про кота и хозяина была верна, выходит, что внешность Кая – один в один его собственная внешность из прошлой жизни.

Какой-то новый уровень самовлюбленности.

Он улыбнулся уголком губ.

Если отбросить шутки в сторону, – полностью осознать что-то подобное практически невозможно, – Кай сейчас воспринимается неотделимым от этой внешности. Так уж работает человеческий мозг – можно сколько угодно говорить про достоинства души, но других людей мы так или иначе воспринимаем целиком: с их внешностью, внутренним миром и поведением. Все сразу. Так что ничего «своего», глядя на этот красивый точеный профиль, Хёну не ощущал. Все это уже давно принадлежит Каю.

Что касается самой истории про кота и хозяина… Хёну не давал покоя один вопрос.

Почему Кай его не узнал?

Не то чтобы его это как-то обижало, просто… Он ведь видел душу своего хозяина, когда был котом, разве нет? И почувствовал душу Хёну, когда воскрешал его. Но не узнал. Точнее, Хёну предполагает это, исходя из сказанного Минсу, – что Кай не собирается ничего делать со своей распадающейся личностью. Не хотелось бы преувеличивать собственную важность, но если все это действительно так и судьба свела их снова спустя столько лет, неужели это не стоит того, чтобы бороться? Хотя бы попробовать что-то изменить?

Про себя Хёну давно решил, что не собирается отступать. А Кай как будто просто плывет по течению.

Он одернул себя. Все же он предполагает слишком много – информации катастрофически не хватает. Лучше бы ему не пытаться угадать мотивы других, это крайне неблагодарное дело.

За размышлениями он сам не заметил, как сдвинулся на своем сиденье в сторону Кая, по-прежнему переплетая их пальцы. Похоже, тело само неосознанно пыталось стать ближе к нему. Они тем временем уже въехали в город и петляли по вечерним улицам. Солнце село, зажглись первые фонари и иллюминация магазинов и кафе. Сегодня было довольно тепло, поэтому многие вышли на улицу, чтобы прогуляться. Пока они ехали от окраины к центру, людей на тротуарах становилось все больше. Летние веранды ресторанов полнились большими компаниями и парочками, восстанавливающими силы после работы и учебы за непринужденными беседами, вкусной едой и алкоголем. В магазинчиках тоже было оживленно – их двери были открыты нараспашку, приглашая посетителей в уютные цветные комнатки, тесно заставленные витринами с безделушками. Кое-где играли уличные музыканты и зажигали танцоры, собирая вокруг себя толпу наблюдателей и зевак. Пешеходные улочки пестрили обилием мигающих неоновых вывесок и броских рекламных стендов, некоторые магазины выставляли витрины с товарами прямо на тротуар, чтобы привлечь побольше покупателей. Тут и там стояли цветастые тележки с уличной едой, образовывая небольшие заторы и дразня аппетитными ароматами.

Хёну всей душой любил летние вечера в городе. Несмотря на толпу, было в них что-то чарующее. В них была жизнь. Он был рад снова увидеть это. Почувствовать себя частью большого дышащего города. Его губы тронула легкая улыбка.

– Кажется, тебе нравится здесь, – Кай задержал на нем заинтересованный взгляд.

– Да… Разве не здорово? – Хёну указал на двухэтажный ресторанчик: весь его фасад и веранда второго этажа были увешаны мелкими желтыми лампочками, двери и панорамные окна были распахнуты, проливая на улицу звуки живой джазовой музыки.

– Здорово, – негромко ответил Кай, украдкой наблюдая за тем, как улыбающийся Хёну снова прилипает к окну.

Дорога тоже была довольно загруженной – не все ехали на метро и общественном транспорте – многие, так же, как они, приехали на машине. Но это давало Хёну лишнюю возможность позалипать в окно, так что он был даже рад. Когда машина остановилась на светофоре, он, почувствовав внезапный порыв и чуть ослабив ремень безопасности, потянулся к Каю и чмокнул его в щеку.

– Что это вдруг… – показалось, тот даже немного смутился.

– От переизбытка чувств, – Хёну невинно пожал плечами.

Они приехали на Итэвон. Кай довольно долго искал, где припарковаться, но в итоге смирился и заехал на подземную парковку большого торгового центра.

– Придется немного прогуляться, – он отстегнул ремень безопасности и взглянул на Хёну.

Тот тоже отстегнулся и сейчас как раз прокручивал в голове сказанные тем самым утром слова Кая. Он тогда говорил, что позволит ему выражать чувства как угодно. Но может ли Хёну на самом деле?..

Не попробуешь – не узнаешь.

Он сжал руку Кая и качнулся вперед, опуская взгляд на его губы и через мгновение накрывая их своим ртом. Он намеренно не использовал силу, чтобы дать Каю понять, что делает это потому, что хочет, не прикрываясь никакими другими причинами. В животе сладко тянуло от волнения, когда Кай спустя пару мгновений замешательства мягко ответил на поцелуй. Движения его губ и языка были ласковыми и неспешными; мучительно нежный долгий поцелуй. Спустя какое-то время он погладил Хёну по щеке свободной рукой и, слегка отстранившись, шепнул ему в губы:

– Я не против провести так хоть всю ночь, но, кажется, у нас еще есть дела?

– Ага, – тот на секунду встретился с ним затуманенным взглядом, а потом закрыл глаза и снова поцеловал. Коротко, но требовательно. – Пошли, – еще поцелуй. Его губы растянулись в счастливой улыбке. – Все, я себя контролирую.

Он отстранился с закрытыми глазами и глубоко вздохнул, а потом, словно извиняясь, посмотрел на Кая и вышел из машины.

Кай облизнул губы, задумчиво сжал ладонь, в которой только что была рука Хёну, и вышел следом за ним.

Свежий воздух отрезвлял; оказавшись на улице, Хёну сразу вспомнил, для чего они приехали и что его ждет в скором времени, и немного поник. Они забрали с заднего сиденья верхнюю одежду и вошли в лифт. Одна из стен лифта была зеркальной, и он то и дело поглядывал на то, как они выглядят вместе. Примерно как молодой преподаватель и ученик старших классов. Очень сексуальный молодой преподаватель.

Они прошли через ослепительно-яркий из-за огромного количества ламп первый этаж торгового центра и вышли на вечернюю улицу. В машине было почти не слышно, но на улице оказалось довольно шумно: из каждого магазинчика играла своя музыка, сигналили автомобили, шумели моторы мотороллеров, лавирующих в толпе, люди громко переговаривались и смеялись. Поток прохожих на тротуаре становился все плотнее по мере того, как они приближались к кварталу с клубами. Благо люди были еще трезвые – вечер только занимался.

Хёну вжал голову в плечи и максимально старался никого не задеть, держась за плечом Кая, чуть позади.

Когда они свернули в боковой пешеходный переулок и толпа стала критически плотной, Кай оглянулся и поймал руку Хёну, крепко сжимая его ладонь в своей. Вроде бы ничего такого, но то, с какой уверенностью он взял его за руку, хотя они находились в толпе людей, просто потому, что Хёну в этом нуждался, заставило сердце биться чаще. Это смущало и радовало одновременно. Их соединенные руки, казалось, кричали всем окружающим, что они пара, хотя, скорее всего, Хёну придавал этому слишком большое значение, потому что это было важно для него.

Сконцентрировавшись на своих ощущениях, Хёну не заметил, как они миновали толпу и подошли ко входу в клуб: здание было трехэтажным, облицованным черной глянцевой плиткой, окон не было, но через все стены шли, имитируя удары молнии, декоративные разломы, заполненные бело-голубыми неоновыми огоньками. Вход тоже выглядел впечатляюще – высокие массивные черные двери были распахнуты, а в глубь здания уходил светящийся синим неоном высокий коридор. Вывеска над входом гласила «THUNDER».

Оставалось надеяться, что Кай привел его не в гей-клуб.

Гром

У входа в клуб стоял интеллигентного вида охранник в черных брюках и белой рубашке. Несмотря на то что его лицо выглядело спокойным и даже приветливым, почему-то не возникало никаких сомнений в том, что злить его – не самая лучшая идея.

Кай перекинулся с ним парой слов, после чего тот дружелюбно улыбнулся Хёну и пропустил их внутрь. Судя по всему, Кай был тут частым гостем. Интересно. И неожиданно.

Они прошли по светящемуся коридору к черной винтовой лестнице и спустились в гардеробную с зеркальными стенами и невысокими, обитыми черной кожей пуфами. Хёну отдал Каю куртку и уставился на свое отражение. V-образная горловина футболки на вкус Хёну была слишком глубокой, ремни туго обхватывали талию, подчеркивая худобу и превращая общий силуэт его тела в песочные часы. Кай отдал вещи в гардероб и подошел, встав за его плечом и рассматривая их отражение в зеркале. Когда они стояли вот так, было очевидно, что он выше и шире в плечах. Да и ноги Хёну выглядели как спички по сравнению с его мощными бедрами.

Хёну тяжело вздохнул и сцепил руки, прикрывая талию.

– Не закрывайся, – Кай провел ладонями по его предплечьям, почти обняв сзади, и развел руки Хёну, удерживая за запястья. – Ты выглядишь прекрасно.

У того на щеках выступил румянец. Зафиксированный, без возможности отвернуться, не в силах выдержать изучающий взгляд этих кошачьих глаз, – он опустил голову.

– Угу.

– Все будет в порядке, – Кай потянул его за руку, возвращаясь на лестницу.

Испытывая серьезные небезосновательные сомнения в том, что все будет в порядке, Хёну послушно следовал за ним. Они поднялись до второго этажа и повернули в очередной неоновый коридор, который вывел их в основной зал клуба. Он занимал два этажа, а на балкон третьего вели две широкие боковые лестницы, под которыми располагались лаунж-зоны и залы поменьше. У дальней стены находилась небольшая сцена, на которой на фоне огромного дисплея с эквалайзером стояла светящаяся неоном диджейская установка. Как только они вошли, Хёну поежился – музыка нещадно била по ушам, хоть и была довольно драйвовой. Неподалеку от сцены располагалась длинная барная стойка, привлекающая к себе внимание огромным, во всю стену, флуоресцентным граффити, светящимся в неоновых лучах, – на нем был изображен силуэт ночного города и лиловые грозовые тучи, рассеченные ударами бело-голубых молний. Стильно. Само собой, в зале было темно – основными источниками света были фиолетовые и синие лучи прожекторов, скользящие по толпе, а также короткие белые, подстроенные под бит, вспышки, изображавшие, судя по всему, удары молнии.

Конечно же, зал был заполнен людьми. Хёну с надеждой посмотрел на балкон третьего этажа, но там тоже было людно – кто-то танцевал прямо на лестнице, и у самых перил балкона было не протолкнуться.

Кай оглянулся, будто проверяя, как он, покрепче сжал его руку в своей и пошел к лестнице, огибая толпу по дуге. Люди, встречавшиеся им на пути, по какой-то причине расступались перед Каем, так что толкаться не приходилось. На третьем этаже они свернули в один из боковых залов – он был совсем небольшим, с разделенными нитяными шторами секциями с диванчиками и отдельным танцполом по центру. Музыка здесь была другая, поспокойнее и потише, и народу куда меньше – от силы человек двадцать. Видимо, это был вип-зал.

Они устроились в одной из секций, наблюдая за танцполом через поблескивающие в свете иллюминации черные бусины нитяных штор. Несколько вольно одетых симпатичных девушек танцевали в центре, благополучно игнорируя компанию парней в деловых костюмах, бросающую на них нескромные взгляды.

Ох уж эта клубная жизнь, как же Хёну был от нее далек.

– Что ты будешь пить? – Каю пришлось наклониться к самому его уху, чтоб он услышал.

Он задумался и ответил, что будет яблочный сок. Его же не будет тошнить от сока? От воды и кофе не тошнило.

Губы Кая дрогнули, как если бы он сдерживал улыбку, но он кивнул, показывая, что понял. Перед тем как уйти, он какое-то время смотрел на Хёну, будто безмолвно спрашивая, все ли будет в порядке, если он отойдет ненадолго. Хёну показал ему «окей», и он вышел из зала.

Так. Ну и что ему делать дальше?

Хёну смотрел на танцующих, подложив руки под бедра, не в состоянии унять мандраж. Он должен будет как-то подойти к одной из них, потанцевать с ней, познакомиться и э-э-э… позвать ее сюда? А потом он будет целоваться с ней, пока Кай будет смотреть? Он застонал и закрыл лицо руками. Ему было стыдно авансом.

Что за сюр.

Во-первых, он не то чтобы уверен в своих способностях подкатывать к незнакомым людям. То есть, скорее всего, этот блестящий план запорется на самом первом пункте.

Использование силы – более рабочий вариант, впрочем, для этого все еще необходимо прикосновение. Если он попытается воздействовать на кого-то дистанционно – его глаза засветятся, а никаких очков у него с собой нет. Но это все еще не отменяет ту часть, где Кай будет смотреть. Понятно, зачем это нужно, но, черт возьми… Хорошо, что хотя бы он ничего не почувствует при этом, потому что стыда и неловкости Хёну с головой хватит на двоих.

Кай вернулся, поставил перед Хёну стакан с соком и еще один с чем-то красным перед собой. Кровавая Мэри? Хёну кивнул на его стакан с вопросительным взглядом, но он покачал головой и изобразил движение руки по окружности. А ну да, он же за рулем. Значит, томатный сок?

Какое-то время они наблюдали за танцующими. Хёну сидел с прямой спиной, сжав колени вместе, и через каждые десять секунд отпивал немного сока. Когда он волновался, он мог выпить какой-то невероятный объем жидкости – лишь бы как-то занять себя. К счастью, это был не алкогольный напиток, иначе хорошо бы это не кончилось.

Кай, напротив, сидел расслабленно, широко расставив ноги и облокотившись на спинку кожаного дивана. Он почти не пил, а только как удав смотрел на танцпол, время от времени кидая короткие взгляды на Хёну. Кай ждал, пока он пойдет туда? Вот уж фигушки, ни за что. Хёну усиленно старался делать вид, что он не замечает многозначительных взглядов Кая, когда тот подвинулся вплотную к нему и, положив руку на плечо, мягко потянул на спинку дивана. Хёну откинулся назад и смущенно опустил взгляд, на что Кай, проведя кончиком носа по его щеке и едва касаясь уха губами, спросил:

– Девушка или парень?

Что? Хёну ошарашенно смотрел перед собой. Из каких соображений он интересуется? Он же не…

– Ну так что? – он легко чмокнул его в мочку уха, заставляя моментально залиться краской.

– Д-девушка, – он даже не повернул головы, но Кай услышал.

– Окей.

Он поднялся с дивана и пошел на танцпол. Хёну был бы рад забиться под диван от стыда, но ему было слишком интересно, что он собирается делать. Он же не будет танцевать?

Кай начал двигаться в такт музыке еще до того, как спустился на танцпол, и с первыми его движениями стало ясно: Хёну переживал напрасно – он был дьявольски хорош в этом. Его движения были плавными, даже немного ленивыми, но в каждом чувствовалась сила. Казалось, что музыка пульсировала прямо в нем, он чувствовал каждый нюанс мелодии, предугадывал изменения ритма или просто знал их, – Хёну заметил, что его губы едва заметно двигаются, как если бы он подпевал словам песни. Казалось, он не обращал совершенно никакого внимания на людей вокруг. А вот они на него очень даже обращали. Девушки, наблюдавшие за ним меньше минуты, уже оживились и начали перешептываться, стараясь ненавязчиво подвинуться в танце к нему поближе. Хёну понимал. Он сам был абсолютно зачарован его движениями, даже рот приоткрыл. Еще эта рубашка… Шелк струился по его телу словно вода, реагируя на каждое движение и мягко мерцая в синеватом ультрафиолетовом освещении. Иногда он прикрывал глаза – очевидно, получая удовольствие от танца.

Это выглядело сексуально.

Он не делал ничего, что можно было бы назвать провокационным или откровенным, однако в его исполнении совершенно любое движение немыслимым образом приобретало сексуальный подтекст. Хёну чувствовал разгорающееся любопытство, смешанное с желанием. Будто ощутив на себе взгляд, Кай повернулся к нему и несколько мгновений с лукавой полуулыбкой изучал его лицо, не прекращая завораживающе танцевать. В комнате почему-то стало душновато, но Хёну не обращал внимания на сухость в горле, позабыв даже о стакане с соком. Не мог оторвать взгляда. Чем дольше они смотрели друг на друга, тем четче в голове оформлялась болезненно-сладкая мысль.

Кай танцует для него.

К черту.

Хёну почти поднялся со своего места, чтобы подойти к нему, когда вдруг заметил, как одна из девушек тянет Кая за рукав. Тот обернулся к ней, разрывая зрительный контакт, а Хёну откинулся на спинку дивана со вздохом разочарования. То, как Кай на него действует, переходит все разумные границы. Ха. Похоже, кто-то совсем забыл, зачем они здесь?

Девушка что-то сказала Каю на ухо и указала на своих подруг, а он покивал и ответил, заставив девушку захихикать, скромно прикрывая рот ладошкой. Теперь он танцевал вместе с ними – без фривольностей, просто в одном кругу, – время от времени переговариваясь с теми двумя, которые были к нему ближе. Через какое-то время Хёну заметил, что девушки стали заинтересованно поглядывать в его сторону, и взял стакан в руки, стараясь выглядеть максимально непринужденно.

Что он, черт побери, им говорит?.. У Хёну в голове возникла неуместная ассоциация с матерью-птицей, которая приносит еду птенцам в гнездо, и он нервно хохотнул.

Кай обрабатывал девушек еще минут десять, а потом вернулся к Хёну и, залпом осушив стакан сока, начал его инструктировать.

– Они придут сюда через несколько минут. Справа от этого зала есть еще один похожий – там закрытые кабинки для приватов. Выбери одну из девушек, поболтай с ней немного и отведи туда. Не закрывай дверь в кабинку на замок и дождись меня, я пойду за вами, чтоб убедиться, что все идет нормально, – он небрежно расстегнул пуговицу на рубашке, разом выбивая все вопросы из головы Хёну.

– Погоди, погоди, стоп… – он тряхнул головой, прогоняя ненужные мысли и не без усилий отрывая взгляд от его груди. – А если бы я сказал: «парень»?

Кай приподнял одну бровь и насмешливо изогнул губы, что примерно означало: «ничего бы существенно не поменялось». Хёну уставился на него с неподдельным восхищением.

Кто из них двоих инкуб?

– А вдруг она не пойдет туда со мной? – он не мог перестать нервничать.

Кай взглянул на него, склонив голову.

– Ты не ощущал свои собственные силы на себе и не знаешь, как они работают. А я знаю, – он опустил глаза и расстегнул рукава рубашки, подворачивая их до локтя. – Она пойдет.

У Хёну была еще тысяча вопросов, но к ним подошли девушки, и он предпочел заткнуться. Они с Каем встали, чтобы поприветствовать их и пропустить на диван. Сели в шахматном порядке. Имен Хёну даже не пытался запомнить, он одно-то не мог осилить, что говорить сразу про три. Все девушки были очень милыми – они прекрасно выглядели в коктейльных платьях и от них приятно пахло. Больше всех Хёну понравилась девушка, сидящая между ним и Каем, – у нее были длинные светло-каштановые локоны, красивые лукавые глаза и строгое, но стильное темно-синее платье. Она не особенно часто что-то говорила, больше слушала подруг, которые то и дело что-то щебетали.

– Что ты пьешь? – Хёну указал на ее высокий бокал, до середины наполненный чем-то белым, напоминающим взбитые сливки.

– Пина коладу, – она пожала плечами и, как будто извиняясь, добавила, – безалкогольную.

Хёну понимающе кивнул и указал на свой стакан:

– Яблочный сок.

Девушка робко улыбнулась в ответ:

– О, редкое зрелище. В месте вроде этого, – она говорила короткими фразами, но в этом тоже было что-то располагающее. – Тут каждый норовит угостить. Чем покрепче.

– Я предпочитаю иметь возможность контролировать свое поведение, – он приподнял уголок губ, смущенно опуская глаза. – Рад найти родственную душу.

Девушка тихо захихикала, прикрывая рот.

Они допили напитки и подозвали официанта, чтобы повторить. Пина колада выглядела здорово – на бортике бокала, прямо во взбитых сливках лежала шпажка с тремя вишенками и долькой ананаса. Когда Хёну передавал напиток, он ненароком коснулся миниатюрной руки, и что-то сразу изменилось. Он даже не успел толком почувствовать ее энергию, но девушка теперь почти не отводила от него взгляд.

Кай говорил об этом? Хёну как бы случайно задел ее руку еще пару раз, и с каждым разом она, казалось, чувствовала все большее расположение к нему. Он понял, что уже достаточно, когда она стянула губами одну вишню со шпажки и попросила Хёну открыть рот.

Кай отвлекал на себя внимание двух других барышень, но в этот момент откровенно напрягся и предостерегающе взглянул на него. К счастью, девушка протянула шпажку, устраняя двусмысленность предложения, и Хёну послушно стянул с нее еще одну вишенку под непроницаемым взглядом Кая.

Кажется, пора действовать. Но как вообще предлагают подобные вещи?

«Не хочешь пройтись… до соседнего зала с кабинками?..»

«Мне нужно сказать тебе кое-что наедине?..»

«Я знаю комнату, где есть очень удобные кресла?..»

Хёну скривился. Почему он такой социально неловкий? Разве мог он предположить, что такие штуки станут для него жизненно важными? Его опыт в подобных подкатах был практически нулевым. Ох, ладно. Спокойно. Он легонько коснулся плеча девушки, привлекая внимание, и проговорил на ухо:

– Я немного устал от музыки. Здесь есть комнаты потише, ты не хочешь поговорить там? – он встретился с ней глазами, искренне опасаясь получить отказ, однако девушка с энтузиазмом закивала на его предложение.

Они поднялись с дивана вместе и направились к выходу, девушка что-то шепнула подруге перед уходом. Кай проводил их соединенные ладони нечитаемым взглядом.

Несмотря на то что они держались за руки, Хёну как будто совсем не ощущал ее энергии, только какие-то крохи. Это было очень непривычно.

Соседний зал выглядел довольно странно – технически это был даже не зал, а широкий коридор с огромным количеством дверей. Несколько первых дверей слева были закрыты – похоже, там кто-то был, – и тогда Хёну наудачу попробовал случайную дверь с другой стороны, и она поддалась.

Они вошли в кабинку – девушка совершенно безропотно следовала за ним. Внутри все было залито пульсирующим красным светом, а единственной мебелью оказался угловой кожаный диван, где могли разместиться от силы четверо. Здесь тоже играла негромкая музыка, но совсем другого характера. Если бы кто-то составлял плейлисты для секса – песни там были бы именно такие.

Хёну усадил необычайно послушную девушку на диван и принялся ждать, прислушиваясь к каждому шороху. Похоже, он немного перестарался – она больше ничего не говорила, только восторженно смотрела на него. Он присел перед ней на корточки и с тревогой в голосе спросил:

– Хей, с тобой все в порядке?

Девушка широко улыбнулась в ответ. Понятно.

Хёну поднялся и принялся расхаживать взад-вперед, насколько позволял метраж комнаты. Воображение подкидывало непрошеные картинки с Каем, сидящим на этом диване с девушкой (или парнем, черт его разберет) на коленях. Он же часто тут бывал. И знал про эти комнаты. Вывод напрашивался сам собой. Эта мысль была неприятной.

Через пару минут за дверью раздались шаги, и Хёну вдруг подумал – как же сильно Кай ему доверяет, ведь ничего не стоило наглухо закрыть дверь и выпить девушку досуха. Он чуть приоткрыл дверь, и Кай вошел внутрь, сразу же закрывая ее на замок изнутри. Надзиратель оглядел блаженно улыбающуюся девушку и кивнул своим мыслям.

– Времени у нас не очень много. Нужно вернуться прежде, чем ее подруги поймут, что что-то не так.

Хёну потупил взгляд и присел рядом с девушкой на диван, а Кай – с другой стороны.

– Если честно, мне это совсем не нравится… – тон Хёну был подавленным, – посмотри на нее, она даже не понимает, что происходит. Чем она заслужила такое…

– Хёну, – Кай поймал его руку, подвинувшись на край дивана. – Ты не делаешь ничего плохого. Это просто поцелуй. Ей сейчас так хорошо, как давно не было. А будет еще лучше, поверь мне. Я знаю, о чем говорю. На людей твоя сила действует еще сильнее, чем на духов, так что я ей даже немного завидую, – он скользнул взглядом по ее беззаботному лицу.

Хёну помолчал, все еще чувствуя едкую вину.

– Ладно… Я понял, – он снова взял девушку за руку и, обращаясь к ней, произнес: – Пожалуйста, извини за это.

А потом медленно наклонился и поцеловал ее. Он не стал сразу закрывать глаза, чтобы понять ее реакцию, но она, кажется, растворилась в нем без остатка. Тогда Хёну встретился взглядом с Каем – в его темных глазах на секунду промелькнуло странное выражение, но он очень быстро его спрятал.

«Сконцентрируйся на своей силе, ну же».

Хёну прикрыл веки и попытался ощутить ее энергию. Ничего. Едва ощущался прозрачно-тонкий поток с крайне невыразительным вкусом, напоминающим тофу. Он поцеловал настойчивее, последовательно снимая ограничения со своей силы, будто выкручивая кран на бо́льшую пропускную мощность.

Наконец что-то промелькнуло. Слабые, дрожащие оттенки – напускная серьезность, любовь к родителям, ответственность. Это все еще было несравнимо с энергией ребят и тем более с энергией Кая. Поток слабел с каждой секундой, так что Хёну сконцентрировался еще сильней, а в следующую секунду его резко отбросило назад.

Кай смял ткань футболки в кулаке и прижал его к стене поперек груди:

– А теперь посмотри, что ты делаешь, – в следующую секунду он прижался к нему губами, и на Хёну буквально обрушилась чудовищная лавина его энергии. На контрасте со слабым безвкусным потоком девушки энергия Кая, да еще и в таком объеме, – просто ошеломляла, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки, постепенно сводя поток на нет. Зато стало ясно, зачем Кай это сделал – чтобы показать, насколько неконтролируема была сила инкуба.

Хёну отстранился и, встретившись полным ужаса взглядом с Каем, выглянул из-за его плеча, чтобы проверить девушку. Она была жива – сидела, все так же счастливо улыбаясь, правда, ее немного потряхивало. Это было так чудовищно близко.

– Ты понял, что только что произошло? – Кай смотрел очень серьезно и все еще прижимал его к стене, видимо, на всякий случай.

– Да. Я… я плохо чувствовал ее энергию и подумал, это из-за того, что я сдерживаюсь слишком сильно, поэтому увеличил поток. Но ее энергия оказалась слабой сама по себе, и я даже не понял, что забираю у нее слишком много. Боже, – Хёну уронил голову на плечо Кая и обнял его, сжимая пальцами тонкую шелковую ткань. Его била крупная дрожь. – Хорошо, что ты был рядом. Я бы убил ее.

Рука Кая расслабилась, выпуская ворот футболки. Он обнял его за плечи и, успокаивающе поглаживая по голове, произнес на ухо:

– Все в порядке, ничего страшного не произошло. Хани… – он запнулся. – Тебе надо отпустить ее, пока подруги ее не хватились.