Текст книги "Жуткая история. Кот"

Автор книги: Ксения Горькая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Калейдоскоп

Вечером, когда все уже начали разбредаться по комнатам, Хёну решил найти Ван. Пускай они не виделись всего несколько дней, но событий за это время произошло немало.

Первым его предположением был сад, вторым – столовая. Ни там, ни там ее не оказалось. Тогда он решил спросить у кого-нибудь, где ее комната, все же народу тут было не слишком много, и, скорее всего, все друг друга знают. Он заметил небольшую шумную компанию в холле на лестнице – ребята оживленно о чем-то болтали, то и дело взрываясь хохотом, – и решил подойти к ним и попытать удачу. Кто-то из них наверняка знает, где комната Ван. Центром компании был высокий худощавый шатен, он размашисто жестикулировал, дополняя свой рассказ, а две симпатичные девушки с короткими стрижками, похожие на сестер, которые стояли к нему ближе всего, заливисто смеялись после каждой паузы и смотрели на него с почтительным благоговением. Еще несколько ребят так же стояли в кругу, но только изредка вставляли короткие комментарии, на которые девушки лишь вяло улыбались. Когда Хёну приблизился к ним, худощавый шикнул на остальных и огляделся по сторонам. Сразу стало как-то неловко.

Хёну вообще терпеть не мог заговаривать с незнакомыми людьми и предпочитал это делать только в случае крайней необходимости. Но раз уж у него началась новая жизнь, возможно, стоит попробовать что-то поменять и взглянуть своим страхам в лицо?

Он сжал руку в кулак в кармане толстовки и подошел к компашке.

– Эм, привет… – он прочистил горло. – Меня зовут Хёну, я тут недавно. Хотел спросить, может быть, кто-то из вас знает, где комната Ван? Такая невысокая девушка с большим белым псом, – добавил он на всякий случай.

Шатен слащаво улыбнулся:

– Привет, Хёну. Я Тао, – он подмигнул, а Хёну забыл его имя в ту же секунду, как услышал. – Да, мы о твоем появлении… наслышаны.

Одна из девушек глупо хихикнула и попыталась сделать вид, что закашлялась.

– Комната Ван на третьем этаже, в южном крыле. От лестницы вторая, – он изучающе скользнул по Хёну взглядом, – по правой стороне.

– Большое спасибо. И… приятно познакомиться.

Он протиснулся мимо компашки на лестницу, провожаемый любопытными взглядами и перешептываниями.

А, нет, общаться с незнакомцами все еще отстой.

Он подошел к названной комнате и постучался. Даже в коридоре было слышно музыку. За дверью тяжелые басы сменились гитарным соло и высокий мужской голос надрывно запел на английском, так что на всякий случай Хёну постучал еще раз, погромче.

– Да! Заходите! – Ван почти кричала сквозь музыку.

Хёну вошел и прикрыл за собой дверь.

Комната напоминала калейдоскоп – из-за огромного количества ярких цветных подушек разных размеров и форм, раскиданных буквально везде. Кровать была всего одна, а вместо второй стоял здоровый оранжевый диван, похожий на половинку апельсина. В этот момент, утопая в подушках, на нем валялся Тхэбэк. Ван, скрестив ноги, сидела на полу напротив небольшого магнитофона – даже удивительно, как что-то настолько маленькое может производить так много шума – и перебирала аудиокассеты, горкой сваленные рядом. Услышав щелчок закрывающейся двери, она оглянулась, и ее рот приобрел форму идеальной «О».

– Тебе кто-нибудь рассказывал про интернет? – усмехнувшись, Хёну указал на гору кассет. – Откуда такой раритет?

Ван звонко рассмеялась:

– Это другое!

– А, то есть все-таки рассказывал, – он широко улыбнулся.

– Это моя коллекция. Ну, знаешь, – она всплеснула руками и немного убавила громкость, – у всех свои приколы. Когда я была маленькой, все слушали кассеты. Так что это напоминает мне о том времени.

– Оу. А сколько ты тут? – Хёну почему-то на автомате подумал, что они ровесники, а оказалось вон как. Сложно понимать, о каком времени идет речь, когда возраст перестает быть показателем.

– Хм-м, лет пятнадцать, может, – она приложила палец к губам и изогнула брови, вспоминая, а потом ткнула пальцем в Тхэбэка. – А вот этот – ровно пять лет, как сейчас помню, как притащила его щенком таким же летним вечером.

– Вуф! – прокомментировал Тхэбэк.

– Да-да, пять лет и два месяца, как угодно, – она закатила глаза и продолжила перебирать кассеты. – Я вообще-то удивлена, что ты пришел.

– Почему это? – Хёну скромно присел на край дивана.

– Ну… те, кто входит в Круг, обычно не особо общаются с остальными, знаешь, – она пожала плечами.

– Если честно, не вижу никаких причин для этого, – взаимосвязь была странной. – Да и вряд ли про меня можно сказать, что я «вошел в Круг», как ты говоришь.

Она оглянулась на него, вскинув одну бровь, и шумно хмыкнула.

– Поверь, ты уже там. Ты постоянно с ними тусишь, тебя даже взяли с собой на вылазку… Кстати об этом. Чур, ты мне все расскажешь.

Она выбрала одну кассету в коробочке с бирюзовым вкладышем и поставила ее в магнитофон. Хёну узнал песню с первых аккордов. «Natural Blues».

– Это Moby. Перенимай хороший музыкальный вкус, пока я жива, – она, пританцовывая, двинулась к дивану и запрыгнула на подушки рядом с Тхэбэком.

– Да ладно, я же не совсем деревня. Я знаю Moby, – Хёну посмотрел на Ван – она лежала на спине, сложив руки в замок на животе.

– Давай, выкладывай. Да чтоб побольше деталей! Хочу знать, как прошла ваша поездка! А то наслушалась уже всякой чепухи от этих сплетников в столовой, – она фыркнула.

Хёну подумал и тоже лег на диван, раздвинув плечами подушки. Теперь они лежали валетом, с Тхэбэком посередине, и смотрели в потолок, который был хаотично обклеен мелкими блестящими звездочками.

– А что говорят? – Хёну смотрел на солнечных зайчиков, которые звезды пускали на стены от заходящих солнечных лучей.

– В основном что вы замесили огромную кучу вампиров. И сожгли пятиэтажную парковку с мотелем, чтобы замести следы, – она хихикнула.

Хёну низко рассмеялся:

– Это довольно близко к тому, что произошло, хотя несколько преувеличено. Вообще мне очень интересно, откуда те, кого там не было, получают эту информацию. Мы вроде не составляли отчет по возвращении.

Ван вытянула руки вверх и, растопырив пальцы, посмотрела сквозь них на потолок.

– Слово там, слово здесь. Что-то подслушали, что-то случайно увидели в записях Тэхо, что-то просто спросили. Из этого ведь обычно не делают тайну, – она хлопнула в ладоши. – А потом начинается глухой телефон. Так что колись, как все было на самом деле.

Хёну взял в руки мятного цвета подушку, прижал ее к груди и начал рассказывать:

– Они и впрямь были на парковке, на нижнем этаже заброшенной и частично затопленной подземной парковки. Прятались в вентиляционных трубах, пока один не выпрыгнул прямо на меня. Повезло, что Кай успел его отбросить, я чуть инфаркт не схватил.

– У-у-у, мерзость, – боковым зрением он увидел, как Ван передернула плечами.

– А потом они начали ломать трубы и выпрыгивать, грохот стоял жуткий. Я посмотрел, как ребята с ними расправляются. Надо сказать, они очень крутые. Каждый из них.

– Да-а-а, – она на выдохе протянула с восхищением. – Именно поэтому все так рвутся в Круг – тоже хотят быть крутыми. Жаль только, не все понимают, что это работает наоборот – ты должен быть крутым еще до того, как попадешь туда.

– Ну, в моем случае это совсем не так, – Хёну теснее сжал подушку.

– Мне кажется, ты себя недооцениваешь. Ты же спас Рюка-оппу тогда. Это многого стоит.

Тхэбэк ободряюще ткнулся носом в его руку и принялся радостно вилять хвостом, легко ударяя им по ноге Хёну.

– Вроде того… но в этот раз я и не дрался особо, а под конец еще и укус умудрился схлопотать.

Ван подскочила и, опираясь на локти, обернулась к нему.

– Ты… что? Я не ослышалась? – ее карие глаза были широко распахнуты.

– А, ну да. Меня куснули, но ничего страшного – из-за этого, – он поднял левую руку, демонстрируя темный узор, – все обошлось. Я просто проблевался, и как будто ничего и не было.

Ван хмуро смотрела на его руку.

– Это так странно, Хёну. Я, конечно, очень рада, что ты цел и невредим, но мне кажется, что с этой штукой что-то не так, – она махнула, указывая на его руку, и снова легла на спину.

– Определенно. Но я же ничего не могу с ней сделать, так что пусть будет.

Магнитофон заиграл «In This World». Они немного полежали молча, слушая музыку и думая о своем. В этой комнате было удивительно спокойно.

На Хёну внезапно накатило желание с кем-то поделиться, и он, зажмурив глаза, на одном дыхании выпалил:

– А еще я признался Каю.

– Че-е-его?! – она аж подпрыгнула и села, опираясь на руки и неверяще глядя на Хёну. Тхэбэк звонко тявкнул, подражая интонации хозяйки.

– Так уж вышло, – он приоткрыл один глаз и скосил взгляд на шокированную Ван.

– А он что? – та закусила ноготь на большом пальце от волнения.

– У нас теперь вроде как взаимовыгодное сотрудничество, – усмехнулся Хёну. Стоило произнести это, как сразу стало немного легче.

– О-фи-геть! – от переизбытка эмоций девушка запустила в него подушку. – То есть – типа отношения? Не думала, что доживу до такого! Чтобы Рюк-оппа оттаял к кому-то. Вау. Просто вау. Мои поздравления! – она наклонилась и обняла его поперек груди, слегка придавив Тхэбэка и заставив Хёну немного покряхтеть для виду. На душе потеплело, и он обнял ее в ответ, неловко похлопав по спине. Через пару мгновений она вскочила, обеспокоенная.

– Только, Хёну, имей в виду. Духи тут разные… Из-за того, что ты так быстро попал в Круг – ходят всякие слухи, – ее лицо стало раздраженным.

– Это какие, например? – он уже догадывался, о чем пойдет речь.

– О, избавь меня, не собираюсь повторять эти бредни, – девушка заправила волосы за ухо. – Просто, видишь ли, некоторые десятилетиями пытаются попасть в Круг, и у них ничего не получается. А ты только пришел и уже там. Они ведь не знают, какой ты и что ты можешь. Понятное дело, они бесятся, вот и треплют всякую чушь.

Она немного помолчала, разглаживая цветную наволочку подушки. Хёну потрепал Тхэбэка по спине и принялся рассеянно чесать его за ухом, размышляя над ее словами.

– Ты не подумай, они не злые вообще-то. Просто немного… глупые. Завидуют тебе, – она говорила понуро. Ее и впрямь расстраивала эта ситуация со слухами. – На всякий случай – будь осторожен.

– Да я понимаю, не бери в голову. Поговорят да успокоятся.

«Поговорят да успокоятся», – думал он утром на следующий день, сидя в библиотеке и тщетно пытаясь сконцентрироваться на чтении «городских легенд». Компания через один столик либо не замечала его, либо намеренно переговаривалась с такой громкостью, чтобы он слышал. Скорее второе.

– Ну, а как иначе-то? Он тут сколько, недели две? – Хёну сидел спиной, поэтому не видел говорящих и изо всех сил старался не слышать.

– Ну да. Еще и на выезд его взяли. На хрена им в драке понадобился инкуб, что за бред. Мертвяков соблазнять, что ли? – компания захихикала гиеньим смехом.

– Да как он вообще попал в Круг? – визгливый ломающийся голос вопрошал с искренним недоумением.

Хёну поморщился.

– Сам подумай. Он же инкуб. По-моему, все очевидно, – произнес низкий глухой голос.

– Согласен. Стопудово чья-то подстилка.

Хёну закрыл глаза и досчитал до десяти. Ох, дай бог терпения.

– Интересно, чья?

– Может, Тэхо? Он же решает, кого брать на выезд.

– Или Риена. Мне кажется, между ними еще на том приветственном испытании искра проскочила… – визгливый все никак не унимался.

– Я вроде слышал, их часто видят вместе с Рюком-хеном, – обладатель низкого глухого голоса был среди них самым спокойным, но, похоже, знал больше всех.

Да камон.

– Да? Странно, конечно, если из всех – именно он, но, наверное, ему тоже нужно как-то снимать напряжение, – снова раздался этот ублюдский смех.

Хёну начинал терять терпение. Он смотрел на одну страницу уже минут пять и не прочитал ни строчки.

– А что, если он его ну… с помощью силы инкуба?

– Да ясен фиг, как еще-то.

– Хрень какая-то, если честно. Он же трехсотлетний или скольки там… дух. А повелся на него, как мальчишка. Я был о Рюке-хене лучшего мнения.

Так, ну все. Хёну закрыл книгу и встал из-за стола. Он пытался – у него не получилось.

Он подошел к ним и с громким хлопком швырнул книгу на стол, а после уперся на него руками и с кривой улыбкой проговорил:

– А я смотрю, вам покоя не дает мысль о том, кто меня трахает?

Он обвел притихших ребят взглядом. Их было шестеро. Хёну узнал троих: худощавого шатена и еще двоих из его компашки. Память на лица у него была отменная в отличие от памяти на имена.

– Так что, кого из вас это больше всех заботит? – он ждал, пока зачинщик добровольно выдаст себя, и не ошибся, ожидая, что это будет шатен.

– Ну, допустим, меня, – ответил тот глухо. Он сидел с краю, слева от Хёну, и с вызовом развернулся к нему всем корпусом, но со стула не поднялся.

– Супер, – Хёну сложил руки на груди и посмотрел на него сверху вниз, во взгляде плескалась неприкрытая злость. – Я использовал силу, ты был прав. На каждом из них вообще-то. По очереди. На самом деле я даже немного расстроен, что никто не предположил групповушку. Ханжи – аж блевать тянет, – он скривился.

В спокойном состоянии Хёну бы ни за что не сказал ничего подобного, но сейчас он был взбешен и на автомате выбирал из всех фраз в голове самые обидные и хлесткие.

– Ты… – пальцы шатена сжали край стола.

– Что? Думаешь, многие могут мне сопротивляться? Ты, я смотрю, невъебенно высокого мнения о себе. Так давай проверим!

Хёну протянул левую руку раскрытой ладонью вверх и призывно пошевелил пальцами. Парни уставились на узор черных вен, идущий от кисти по предплечью.

– Ставлю на то, что ты будешь ползать по полу в слезах меньше чем через минуту. Или, возможно, я придумаю что-то поинтереснее, – Хёну криво улыбнулся, подняв бровь.

Шатен сверлил его серыми глазами – какая-то его часть очень хотела проверить, а другой было слишком стремно опозориться. Черные вены ему тоже уверенности не прибавляли. Он, поджав губы, пытался оценить масштаб репутационных потерь, если он откажется сразу, по сравнению с потерями, если согласится, но Хёну его сломает.

– Трусишь? – Хёну подначивал, его лицо стало жестким, а глаза засветились голубым.

Мне даже не обязательно тебя трогать, чтобы сделать это.

Шатен вздрогнул и испуганно опустил взгляд в пол.

Хёну наклонился к его уху и, чеканя каждое слово, проговорил:

– Так я и думал.

Он поднял со стола книгу и собирался было направиться к выходу из библиотеки. Начитался на сегодня. Но как только отвернулся от стола – услышал хлопки. Натуральные медленные и драматичные аплодисменты. Он поднял голову и увидел на втором этаже Риена и Кая; хлопал, очевидно, Риен. Он с неприкрытым восхищением наблюдал за Хёну, а вот Кай совершенно убийственно смотрел куда-то за его спину. Судя по звукам лихорадочно отодвигаемых стульев и возни сзади – его взгляд достиг адресата.

Хёну поднялся по лестнице, даже не особенно смущаясь того, что только что наговорил. Злость как будто на какое-то время выжгла в нем другие эмоции, в том числе стыд.

– У бельчонка, оказывается, острые зубки. Я впечатлен, – Риен обошел Хёну и приобнял сзади, устраивая голову на его плече, глядя на Кая. – Мне показалось, или Хёну только что защищал тебя, Рюк?

Хёну и Кай смотрели друг на друга, полностью игнорируя Риена. Первый смотрел устало, второй, как обычно, – нечитаемо.

Первым сдался Риен:

– Ой, да опять вы за свое, достали эти гляделки. Мы пришли, потому что Минсу попросил позвать тебя. Так что топай по боковой лестнице на самый верх, – он подтолкнул его за плечи к выходу и шлепнул по попе, видимо, чтобы придать ускорения.

Хёну вышел в коридор к лестнице и стал без особого энтузиазма подниматься наверх.

– Не делай так.

Красно-белый

Лестница вывела Хёну к короткому темному коридору, в конце которого была единственная дверь. Она была двустворчатой, от пола до потолка, а ее верхняя часть больше напоминала оконную раму – с ровными квадратами матового стекла. С той стороны бил яркий дневной свет, озарявший дальнюю часть коридора и лишавший всякой возможности разглядеть, что находится за дверью. Хёну подошел, положил ладонь на изящную стальную ручку и замер, прислушиваясь. Внутри клубилось волнение – он ожидал, что этот разговор многое расставит на места, возможно, он наконец узнает, почему его становление прошло именно так, как он связан с Каем, и самое главное – что ему нужно делать дальше. Неудивительно, что он волновался.

Он распахнул дверь – и лицо сразу обдало влажным и очень теплым воздухом.

Длинная светлая комната утопала в зелени. Одна стена была увита плющом, вдоль нее стояли большие горшки с высокими древоподобными растениями; у другой находилась деревянная многоярусная полка с горшочками поменьше, в которых были высажены разномастные цветы и декоративные растения. Крыша была покатой и почти полностью стеклянной – это последний этаж. Дневной свет падал сквозь прозрачную крышу оранжереи и расчерчивал мраморный пол на одинаковые, чуть наклонные квадраты. Хёну неуверенно сделал несколько шагов. Пахло влажной землей и растениями; в нос забивался свежий с горчинкой запах зелени, смешивающийся со сладковато-медовым цветочным. Дальнюю стену скрывала высокая металлическая полка, уставленная пустыми глиняными горшками и пузатыми сосудами разных размеров из темного и светлого стекла. В углу, за широким рабочим столом, в плотном коричневом фартуке поверх брюк и рубашки спиной к нему стоял Минсу.

– Хёну, подай мне горшок, пожалуйста, – рука Минсу в плотной садовничьей рукавице указала на полку сбоку от него.

Хёну поспешил туда и взял узкий высокий горшок с замысловатым рисунком возле края. Он кинул быстрый взгляд на полку – все горшки были разными, похоже, ручной работы, – и поставил тот, что держал в руках, на стол рядом с Минсу.

– Спасибо, – тот разворачивал мешочек с дренажем и с интересом наблюдал за Хёну поверх прямоугольных стекол очков. – Как прошли твои первые дни здесь?

– Эм, довольно насыщенно, – он как зачарованный уставился на высокие узкие бутылки из синего стекла на полке напротив.

– Это немного не то, чего ты ожидал, не так ли? – мягко спросил он, видя озадаченный взгляд Хёну.

– Возможно, немного… – он замялся. – Я думал, мы будем говорить в строгом кабинете с книжными полками или вроде того.

– Сидя в креслах друг напротив друга, как у психолога? – Минсу улыбнулся, засыпая дренаж в горшок. – Кресел нет, но я приготовил табуретки, если хочешь.

Он указал на два крепко сбитых стула из светлого дерева.

– Нет-нет, это просто мои… – Хёну задумался, подбирая слово.

– Несколько клишированные представления?

– Да, именно. Ты расскажешь мне, почему я оказался здесь? – Он решил не ходить вокруг да около.

Минсу снял рукавицу, завязал мешочек и аккуратно убрал его в конторку под столом. Когда он наклонился, Хёну заметил у края стола небольшое изящное зеркальце в серебряной оправе – оно выглядело здесь неуместно и поэтому бросалось в глаза.

– Судьба чем-то похожа на дорогу, тебе не кажется? – получив от Хёну неопределенный кивок, он продолжил: – Каждый поворот – твой выбор, который меняет конечную точку маршрута. Я вижу ближайшие повороты и то, куда они ведут. Некоторые из них меняют всю дорогу до неузнаваемости, – он поправил очки. – Встреча с тобой – именно такой поворот для Рюка.

Интересная метафора. О многом говорит.

– То есть наши судьбы как-то связаны? – Хёну затаил дыхание.

– Да, я полагаю, что это так.

– О. Это… здорово. – Хёну и так ощущал что-то подобное, но был рад получить подтверждение. Сердце забилось чаще.

– Думаешь, судьба играет большую роль в твоей жизни, чем твой собственный выбор? – Минсу внимательно изучал его.

– Но судьба – это что-то вроде предназначения, ведь так? Какой-то глобальный план Вселенной на тебя, – Хёну неопределенно пожал плечами.

– Судьбы бывают очень разными. Есть податливые, как теплая глина, – тонкие пальцы ласково прикоснулись к шершавому боку пузатого горшка, – каждое воздействие извне меняет их форму, из них можно слепить все что угодно. А есть судьбы, как толстые стальные пружины. Их можно выгибать и растягивать, но в итоге они все равно вернутся в исходное положение, – он задержал взгляд на Хёну. – А теперь достань, пожалуйста, мешок с землей, он под столом, слева от тебя.

Хёну послушно нырнул под стол и достал холщовый мешок, завязанный сверху в узел, не без труда развязал его и принялся засыпать землю в горшок.

– А что насчет конечной точки маршрута? Для Кая она хорошая?

– Интересно, что ты спрашиваешь о нем, не о себе. – Минсу разрыхлял землю, которая сыпалась из пакета, совком. – Время обидчиво как ребенок, Хёну. Оно мстит тем, кто пытается его обманывать. Жизнь человека, который знает свое будущее, превращается в бессмысленную агонию, состоящую из попыток его изменить. Поэтому такие, как я, могут лишь ориентировать на поворотах. Достаточно, – он взглядом указал на горшок.

– Вот что я понял из того, что ты сказал. С «дорогой», которой шла судьба Кая, что-то явно было не в порядке, раз потребовался такой резкий «поворот», – Хёну указал на себя и вернул мешок под стол. – По каким-то причинам изменить его судьбу потребовалось именно сейчас, а значит, дело даже не в его способности любить, которой у него нет со становления, – Минсу прищурился, внимательно слушая. – Я хочу помочь, но не смогу, если вы будете продолжать недоговаривать.

– Неплохо, – Минсу испытующе смотрел на него несколько мгновений, а потом отвернулся и аккуратно достал с верхней полки небольшой горшочек. Растение в нем имело напоминающие кленовые листья, несколько крупных белых бутонов, похожих на колокольчики, с одной стороны, и один такой же, только красный, с другой. Присмотревшись повнимательнее, Хёну увидел, что в землю уходят два стебля – это были два растения в одном горшке.

– В Рюке с самого становления было два переплетенных сознания: его природная звериная суть, – Минсу погладил листочки возле красного цветка, – и приобретенная человечность, которая позволила ему стать бакэнэко, – он мягко приподнял пальцами один из белых колокольчиков.

Хёну когда-то слышал, что некоторые растения цветут, только когда условия им не подходят, – цветут оттого, что боятся погибнуть, и стремятся напоследок воспроизвести себя. Листочки со стороны белых бутонов были маленькими и жухлыми.

– Две сути в одном флаконе. Как и у растений без ухода и заботы – века без любви заставили его сущности бороться между собой. Но так как разделить их нельзя, – он аккуратно запустил пальцы в горшочек, вытащил корни растения вместе с почвой и несколько раз легко ударил ими по столу, стряхивая землю. Корни двух растений были плотно переплетены, – постепенно одна из сущностей начала брать верх.

Он поместил растение в новый горшок и взглядом указал Хёну придержать его, пока сам присыпал корни землей.

– Его личность распадается. Даже удивительно, что он продержался так долго. Как будто ждал кого-то, – Минсу мягко улыбнулся, глядя на Хёну.

– То есть, если вернуть ему способность любить, он будет в порядке? – Он с надеждой смотрел на Минсу.

– Я знаю, что, если не вернуть, – он точно не будет в порядке, только и всего. Любовь – именно то, что сделало его становление возможным. – Он сделал углубления в земле и добавил какие-то удобрения из маленького цветастого мешочка.

– Но как? Я не представляю, как это сделать, – Хёну пожал плечами и помотал головой.

– Возможно, ты уже делаешь что-то, сам того не замечая. Ему давно должно было стать хуже и, я уверен, стало бы, не будь тебя здесь, – он вертикально зафиксировал стебли пластиковыми зажимами.

– Он знает о том, что с ним происходит?

– Конечно, знает. Однако он не заинтересован в том, чтобы бороться с этим. По крайней мере сейчас. – Минсу отряхнул руки от земли о фартук и снова поправил очки.

Хёну поник и погрузился в свои мысли, задумчиво скользя взглядом по белым цветам. Теплая ладонь легла на его плечо, привлекая внимание.

– Не хочешь ничего спросить про себя?

Почти не думая над ответом, Хёну негромко произнес:

– Если честно, мои мысли сейчас заняты другим. Может, в другой раз?

Минсу легко пожал плечами:

– Как знаешь. Ты можешь найти меня здесь в любое время.

Он понаблюдал за Хёну еще немного и указал на пересаженный цветок в горшке:

– Заберешь в свою комнату?

– Я, если честно, не особенно умею ухаживать за чем-то таким… хрупким, – он сложил руки в замок и даже отступил на шаг назад.

Минсу улыбнулся, продолжая разглядывать его:

– Это просто цветок. Возьми, я уверен – у тебя отлично получится.

Хёну подумал немного и бережно подхватил горшок.

– Ну что ж, спасибо? – интонация получилась неуверенно-вопросительной, и Минсу бархатно рассмеялся.

– Пожалуйста? – он снова повернулся к столу и начал собирать в совок землю, оставшуюся после пересадки, мелодично напевая что-то вполголоса.

Хёну попятился и вышел из оранжереи, аккуратно придержав дверь и прижимая к себе горшок с цветком другой рукой.

Подумать было о чем. Хоть Минсу и сказал, что он уже делает что-то, что помогает Каю, Хёну не покидало ощущение, что этого недостаточно. Тревожность требовала предпринять какие-то конкретные меры, а не надеяться, что все само пройдет, но идей, что именно сделать, пока не было.

Во-вторых, то, как именно он якобы помогает. Речь идет о его силе? О том, что она позволяет Каю снова чувствовать любовь? Похоже на то. Возможно, в таком случае стоит использовать ее чаще? Чем не повод. Хёну закатил глаза, потешаясь над самим собой.

Он спустился и пошел по пустому коридору к своей комнате почти на автомате – настолько сильно был увлечен своими мыслями.

Открытым оставался вопрос – что все-таки произойдет с Каем, если вся эта затея пойдет прахом? Хёну предполагал, что уже успел познакомиться с его звериной сутью: если интуиция не подводила, – той ночью, когда Каю снились кошмары, – себя проявляла пантера. Как много времени у них есть?

А то, что Минсу сказал про их переплетенные судьбы? Это подтверждение. Вряд ли могло быть по-другому, ведь он слышал Кая, понимал его, когда тот был обращен, заставлял его чувствовать любовь, как будто его силы были даны специально для…

Он остановился как вкопанный.

Как будто его силы появились специально для того, чтобы пробудить чувства Кая.

Он вспомнил историю становления Хоа и Мэй. Вспомнил то, что рассказывал Трэй о причинах появления сил.

Если силы инкуба пробудились специально для него. Если Кай столько времени ждал его. Если их судьбы были связаны. Почему он его слышит и понимает? Почему только его одного? Может быть, из-за того, что Хёну не смог понять его раньше, произошло что-то ужасное?

Он поставил растение на письменный стол в своей комнате и ошарашенно уставился на собственное искаженное отражение в оконном стекле.

Хозяин, который не мог понять своего кота…

Разве это возможно?