Текст книги "Сердце грустного шута"

Автор книги: Ксения Баженова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 11. Усадьба
Серебрянка, полгода назад

Как только Андрей Ильич освободился от неотложных дел, сразу же позвонил Лизе. Последнее время Акимов не мог и шагу ступить без нее. Человек он был суеверный, боялся смерти, конкуренции, кошмаров, посещавших его ночами. А Лиза умела его успокоить и никогда не обманывала ожиданий.

Выслушав очередной деловой вопрос, она брала в руки свою любимую колоду карт. Веселый шулер Судьбы вступал в игру и наверняка знал, что выиграет, посмеивался над Акимовым, забавлялся с Акимовым, как кот с мышкой. Вскинет, бывало, мягкую цепкую лапку к небесам, и пухлый потный Акимов перевертывался, то есть не сам, конечно, перевертывался, а душа его совершала сальто-мортале в неведомом ему самому пространстве. И жутко, и любопытно… Лиза видела Акимова насквозь, точно знала, как на него воздействовать, где поднажать, где ослабить, и эти маленькие спектакли доставляли ей искреннее удовольствие.

Но самое-самое было, когда Лиза затевала спиритический сеанс. Вот где начинался разгул его нервов, поэтому перед началом он основательно выпивал, и храбрость моськи тявкала в мозгу, бросая вызов всему потустороннему миру.

Лиза не крутила тарелки, не чревовещала, не впадала в транс, не вызывала души умерших царей и полководцев. У нее была своя собственная манера. Она надевала темно-синее бархатное платье и неземной красоты колье с большим синим камнем, затем просто звала девочку Тусю, и по всему было видно, что общение с ней ей крайне приятно. Во время этих встреч она или отстукивала пальцами по столу, или просто напевала мелодию: «Ах, мой милый Августин…» И этот бесконечный Августин завораживал его, как шаманский бубен.

Поговорив немного о том о сем со своей невидимой для Акимова собеседницей, Лиза поворачивалась к нему и спрашивала, о чем он хотел бы узнать. Потея и волнуясь, тот обычно задавал свой неприхотливый вопрос. В основном все крутилось вокруг его дел. Лиза глубоко и быстро проникла в сознание и психологию Акимова. И развлекаться таким образом ей не составляло никакого труда. Угадывать исход дел ей помогало чутье, умение анализировать и высокий интеллект, а по-настоящему же Тусю она видела только иногда во сне.

Но зато Андрей Ильич после каждого появления этой загадочной Туси изнывал под бременем бесконечной песенки об Августине; она неестественно долго крутилась в мозгу. Он пробовал все: включал телевизор, слушал радио, смотрел кассеты с записанными футбольными матчами, даже пробовал рок-музыку, но надоедливый Августин оставлял его в покое только к следующему утру. Просыпался Акимов в тоске и печали, завтракал, принимал душ, брился, делал все медленно и с большой неохотой, но приходила минута освобождения, навязчивый немчик постепенно растворялся в свете дня, уходил.

Всего через несколько месяцев после встречи с Лизой акимовская новая работа принесла ему шикарную квартиру и великолепную дачу, машину, драгоценности для жены и отличные шмотки. А пока ему нужно было «уйти на дно», так сказал его новый друг Энцо. Ну что ж, подтянет пока итальянский. Благодаря тесному партнерству Акимов уже мог объясняться на бытовом уровне. И в этом Лиза ему тоже помогала.

Дело снова происходило в Лизином доме в Серебрянке. Он частенько окапывался здесь после того, как она в первый раз «предсказала» небывалую в его понимании сделку, и он заполучил неимоверное, по его меркам, количество денег.

У него здесь даже была своя комнатка на втором этаже с удобным диваном, на котором он иногда засыпал, с сейфом, где хранил самые важные документы, и небольшим баром. Он с трудом отпускал от себя Лизу, но сохранял верность данному ей слову: никакой любви, исключительно деловые приятельские отношения. Как ей удавалось отгадать и предугадать поведение его компаньонов и коллег, он сам поражался, но в подробности не вдавался, верил. Ведь «большим» он стал благодаря Лизе.

– Самое время заняться усадьбой!

Андрей Ильич даже не удивился. Лиза всегда говорила ему, что делать, он так и поступал. Пока все проходило без сучка без задоринки.

– Тебе не интересно узнать, что за усадьба, или думаешь, что я сама все расскажу?

– Думаю, что сама, – не глядя Елизавете Сергеевне в глаза, ответил он. – Будешь свою Тусю вызывать?

– Нет, Андрей! На этот раз мы поговорим о твоих дальних родственниках. Это некие Владимирские. Они уже давно умерли, но после них осталась одна полуразрушенная усадьба. Я занималась их родословной, стала искать наследников, и совершенно случайно оказалось, что их дальний потомок – одноклассник моего бывшего мужа. То есть ты!

– Так вот почему Ян тогда со мной связался?!

– Ну, в общем, это было основной причиной.

Акимов заметно воспрял. Так, значит, он все-таки не совсем пешка, хоть и хорошо оплачиваемая! Усадьба! У него! Он не мог поверить! У него появилась куча вопросов. Но Лиза сразу его остановила.

– Андрюш, давай пока ты примешь эту новость как должное и осмыслишь потом. Все вопросы после. А сейчас так: чем быстрее ты этим займешься, тем лучше для всех. Здесь и без гадания все ясно. Владимирские – твои родственники, ты последний в роду, тебе и карты в руки. Можно будет сделать там дом отдыха, например. Места дикие, экологически чистые – сейчас это модно. А теперь иди, поспи, завтра договорим.

– А может, все-таки того? Ну, позвать твою Тусю?

– Вечером.

К вечеру Андрей Ильич основательно поднакачался спиртным и сник душой, думая, что скоро придет донимать его прилипчивый как банный лист Августинка. Вот подлая немчура!

– Хочу знать, будут ли у меня проблемы, какого плана и как их можно будет обойти?

Елизавета Сергеевна долго сидела молча. Акимов даже предположил, что она заснула. Он вышел из комнаты, налил еще виски и вернулся на прежнее место. Через несколько минут она открыла глаза:

– Ты непременно должен совершить эту покупку. Тебе поможет старый школьный друг. Найди его.

– Потапов, что ли? Так нашлись уже. – Ян посоветовал ему еще тогда привлечь старого друга к их делам, и тот оказался незаменимым помощником. – А затраты большие?

– Ну вот и чудно! А затраты окупятся в сто раз.

– Отлично! Пойду к себе! Спокойной ночи! – И он удалился в свою комнату, мурлыкая: – Ах, мой милый Августин, Августин, Августин…

В своей комнате Акимов включил телевизор и добавил еще алкоголя. Сообщение ему понравилось, и он принялся составлять план действий. Перво-наперво узнать, какому губернскому центру принадлежит эта земля. Потом поговорить с губернатором, управляющим, кто там у них есть. Предложить сделку. Не получится – подключить силы более мощные, а уж если и это не пойдет, убрать негодных с дороги. Можно поговорить и об аренде, как запасной вариант.

На следующее утро часам к одиннадцати он знал уже, что нужно делать. Дал задание своим подчиненным разыскать людей по списку, им составленному, вызвал охрану и отправился к старому школьному другу полковнику Потапову, который по стечению обстоятельств начальствовал в воинской части в нескольких десятках километров от усадьбы. Вот уж эта Лиза, или Туся, нет, все-таки Лиза…

Дорога была дальняя, и Акимов с удовольствием задремал. По пути его дважды будили. В первый раз позвонил приятель из Министерства внутренних дел, дал номер телефона человека, занимающегося территорией усадьбы. Затем разбудил охранник, наконец дозвонившийся до этого человека.

Предложение приняли с интересом, сказали, что будут только счастливы; усадьба расположена неудобно, никто и слышать не хочет, чтобы дороги проводить, не говоря уж о воде и полноценном электричестве, – освободиться от такой обузы большая удача. Обещали подготовить документы к завтрашнему вечеру. Тогда и решат: покупка или аренда.

Тут Акимов, совсем расслабившись, опять заснул.

Казнь. Будущая усадьба Владимирских.

XVI век.

Был поздний вечер. Полянку перед церковью освещал большой костер, тринадцать женщин, связанных по рукам, стояли на коленях вокруг него. Высокий худой боярин кричал, задыхаясь от напряжения и дымной гари:

– Хотите бесовской хитростью прикрыть свою измену Богу?! Лживыми словами?! Покараем вас всенародно, прилюдно. Мое последнее слово таково: казнь ваша через отсечение головы, и чтобы ваши телеса оставили свой лукавый обычай, сожжем и развеем пепел ваш по холмам окрестным, а от бесовского хотения головы ваши рыбам на съедение отдадим для очищения совести вашей. Начинай, палач, казнь изменницам славы Божьей!

Неподалеку боярский человек пытался удержать рвущегося коня. Конь ржал и взбрыкивал задними ногами, рвался убежать от костра.

– Господи помилуй! – пронеслось по толпе.

Палач, выхватив первую жертву, поволок ее, воющую и извивающуюся, к плахе, бросил на землю.

– Гляди, как змея извивается! – ужасалась толпа.

Палач, ухнув, опустил топор, но только раздробил плечо. Женщина истошно завыла и затихла в беспамятстве. Тогда он подтянул ее удобней, крякнул, занес топор и точным ударом отсек голову. Поднял за волосы и, раскрутив, бросил в озеро.

Всплеск произвел на толпу ужасное впечатление. Бабы заголосили. Мужики, похолодев, сняли шапки и истово стали креститься.

Некоторые из жертв были без памяти, без сознания. Палач тащил их за косы к плахе, рубил топором и бросал головы в озеро. В толпе стоял вой и стон. Подручные таскали хворост и поленья. Костер разгорался плохо. Валил дым. Пахло горелым мясом. Гарь эта вызывала кашель. Глаза у всех слезились. Боярский конь бесновался и, вырвавшись из рук слуги, ускакал неизвестно куда. Боярин сидел поодаль, отхлебывая мутное питье из большого штофа. Палач теперь работал быстро и точно, через четверть часа все было кончено. Костер горел, тлели одежды жертв. Бабы отползли в сторону, пораженные ужасом. Мужики плакали, прижимая к груди свои шапки.

Один, стоявший рядом с боярским стременным, спросил:

– За что ж их так?

– Да за Дианку римскую поганую. Поклонничество умудрили. Всем у них вон та с длинной косой управляла.

– Красивая!

– Да ненашенская она. Из Италии ее купец местный Васька Болотов привез. Ведьма, как есть ведьма. От такой только смерть защитить может!

– Ей-ей, правду говоришь, – вставил мелкий мужичонка. – Моя-то вон уже мертва. – И он кивнул в сторону озера. – Вынула разум у баб наших и на его место отрубей набила. Как я теперь с пятью дитятками выживу один? – Он вдруг натужно завыл: – Ой, горе какое!

– А что же так жестоко? – все спрашивал мужик. – Прогнать ее за леса, за болота.

– Это точно. Мы их под задницу шварк, шварк – и в лес. Там пусть живут со своими лешими. А эту боярин распознал. Сказали ему, нашептали, как они дух поганый иноверческий латинскими стихами ублажали. Рассвирепел боярин и велел такую казнь учинить, чтобы другим неповадно было. Вон и письмена адовы сжег.

Антонина, так ее звали в поместье, оставалась последней, она твердо пошла к плахе, подула на костер, и тот стал потухать. Опустилась перед плахой на колени, тряхнула головой, освобождая шею от косы, и спокойно, как на подушку, положила голову на пень:

– Иду к тебе! – тихо сказала она.

Но все ужаснулись и отшатнулись, будто она кричала. Трах, и не успел палач схватиться за волосы, как голова сама покатилась с пологого берега и исчезла в воде, не издав всплеска, а в воздухе разлился чудный запах.

Боярин, уже основательно пьяный, заснул. Его подручные, бросив в костер последнее тело, не скупились на поленья и хворост. А костер, разгоревшийся в один момент, пожирая одежды женщин, погас и теперь только немного искрил и вонял. Все выбились из сил, разжигая его.

Так прошла ночь. И всю ночь костер то разгорался, то утихал. И не было у него сил сжечь все, что было ему доверено, превратить все горе в пепел. Наутро селяне нашли головешки и скрюченные обезглавленные тела. Коня нашли, боярин ускакал полупьяный. Селяне, посовещавшись немного, начали рыть могилу рядом с костром, потом сгребли тела вместе с головешками в эту яму и засыпали землей.

Несколько лет спустя мужики нашли на одном из холмов плоский камень. В одну весну водрузили его на салазки и по последнему снегу отволокли к могиле, где после той казни похоронили и повесившегося купца Болотова.

Глава 12. Потапов
Военная часть возле Заозерки, полгода назад

Акимов проснулся, когда тормозили у дома его друга на территории воинской части. Он грузно вылез наружу, сладко потянулся, аж в спине заломило, зевнул до хруста в челюсти, потер глаза, сгоняя с себя сонную дурь.

Темнело. Блочные пятиэтажки, облагороженные закатными лучами, не нагоняли черной тоски. Наоборот, то здесь, то там стал зажигаться свет и наводить на мысль о семейном уюте, щах, телевизоре, дружеском застолье.

В хорошем настроении Акимов поднялся за охранником по ступенькам к подъезду, тот вошел первым и поскакал через ступеньку на третий этаж, позвонил в квартиру. Открыл сын Потапова.

– Ну, здравствуй, Санька! Папа дома?

– Дома! – Подросток позвал отца и шмыгнул в свою комнату.

Вышла из кухни, вытирая руки, Галина, жена Потапова:

– Андрей! Ты кстати, я пельменей навертела как на всю часть! Ты же любишь пельмешки. А твоя городская когда еще тебе их сготовит? Раздевайтесь все. Проходите. Много еще с тобой? – Она кивнула в сторону охранника.

– Ой, Галюша! Ты неизменно с гастрономическими сюрпризами! Еще один.

– Зови сюда, на всех хватит.

Акимов кивнул парню, и тот пошел звать коллегу.

– Муж-то где?

– В ванной, сейчас выйдет. Потапов, поторапливайся, тут гости тебя заждались! – постучала она в дверь. – Андрей со своими ребятами.

– А! Отлично! Я мигом!

– Проходи, Андрюша, в столовую, я там накрою.

Андрей Ильич расположился в продавленном, подранном кошкой квадратном кресле с инвентарной биркой. Не успел он достать пачку сигарет и зажигалку, как из ванной вывалился распаренный, плешивый, недавно вновь обретенный друг его детства, Иван Семеныч Потапов, натягивая на ходу тренировочный костюм. Они обнялись и расцеловались трижды. Со стороны было видно, что обоим приятна эта встреча.

И понятно! Знали друг друга всю жизнь, родились в один год, учились в одной школе, в одном классе, потом судьба раскидала. Встретились снова, когда Акимов неожиданно получил руководящее кресло. Тут он, под давлением обстоятельств в лице Энцо и своего нового бизнеса, вдруг, правда, не без совета Яновского, связался со старым другом. И пошло-поехало.

Потапов оказался весьма изобретателен и обязателен как партнер, он так раскрутил и наладил доставку и сбыт, что мог танк через границу провезти, упакованный в подарочную бумагу и перевязанный шелковой лентой с бантом. Так что Акимову только оставалось вести переговоры и пить коньяк с заинтересованными лицами. Иван Семенович был безупречен, а Акимов с ним – спокоен. Эх, не зря говорят, что старый друг лучше новых двух!

– Ну! Рассказывай, пока Галинка пельменями пасть не заткнула, с чем пожаловал?

– Ты знаешь, где находится усадьба Заозерка?

– А то! Иногда неподалеку учения проводим. Холмистая местность. Озеро. Холмы не то чтобы высокие, но здорово заросшие. Странное место, доложу я тебе. Троих солдат не так давно потеряли. Сбежать вроде не могли, нормальные такие солдатики были. Пропали. Так вот до сих пор и не нашли. А место там красивое. Карась озерный клюет! Ну, я тебе скажу! Как удочку забросишь, так и карась. Я туда частенько на рыбалку езжу. Даже запасы продовольствия у меня там в одном деревенском доме в подполе припрятаны на этот случай. А тебе зачем?

– Выкупить хочу у губернии или в аренду взять. Сможешь завтра пораньше вертолетик соорудить, чтоб полетать там, сверху посмотреть? А может, и снизу?

– Снизу на вездеходах. Мы уже там проторили дорожку, когда за рыбкой на озера ездили. Это не проблема!

– Отлично! Всегда у тебя все схвачено, Иван Семеныч!

– А то! Что еще?

– Пока все!

– Делов-то! Гала! Неси пельмени!

– Погоди, чумной! Сейчас ребята Андрюшины поднимутся, вот тогда и подам горяченьких.

– Ну! А как дела вообще? – Полковник достал из обшарпанного холодильника запотевшую бутылку, взял из серванта с инвентарным номером две стопки и разлил водку. – За нас, друг!

– Вань! А тебе не скучно жить в таком сиротском месте? Чай, денежка теперь у тебя есть! Да и всегда водилась.

– И навалом денежки той. Нет, не скучно. А зачем мне? Вот сына выучу, жену уже возил и еще по миру повезу. А это все? – Он обвел рукой скудную обстановку. – Да я весь день в казарме, домой приду, так сразу спать. Не привыкли мы к дому нормальному с женой. Ей тоже без разницы. Главное, чтобы холодильник был полон да у сынки уроки выучены. Вот на подъем легкая она, с ней хоть ночь, хоть за полночь, сразу срывается и катит. Хороший характер у бабы моей!

– Так у тебя денег столько, что Санька твой все университеты мира может окончить, а Галину будешь сто лет по миру возить и все не промотаешь! Ты для чего деньги делаешь? Для забавы?

– Вот это ты прямо в точку! Хобби! Да и моих ни к чему в ненужные догадки вводить.

Они еще раз чокнулись, выпили и закурили.

В прихожей раздался звонок и командирский голос хозяйки, она сразу же организовала вновь прибывших: кому тарелки, кому вилки, кому еще чего, накрыли стол в одно мгновение, а тут уж и она выплыла с тазом пельменей.

Посидели хорошо…

Утро выдалось ясное, прозрачное. В половине восьмого, бодрый и подтянутый, будто и не было бессонной ночи, приехал Иван Семенович доложить другу, что через час их ждет вертолет, чтобы собирались побыстрее.

Охранники сорвались со своих брошенных на пол матрасов, по-военному скорые. Андрей Ильич мучился тяжким похмельем, но не заставил их ждать, уж очень хотелось ему как следует разглядеть свою будущую покупку, он должен знать, как и о чем говорить сегодня вечером с господином губернатором.

Хозяйка собрала на стол. Поставила перед Акимовым тарелку густых горячих щей, запотевшую рюмку водки и стакан с темной жижей.

– На-ка, Андрей Ильич, похмелись. Это наше местное варево, как рукой снимет.

Бутерброды на душистом хлебе, который Галина выпекала сама, уже не доел, слишком волновался. Однако состояние заметно улучшилось.

– Ну что, Андрюша? Не знаешь, с какого конца начать денежки тратить? А я на что? Все посмотрим, обмозгуем и им счетец такой маленький-маленький представим. Меня не знаешь? Еще даром отдадут и спасибо скажут, что взял! Ха! – Иван Семенович засмеялся и рыгнул вчерашним чесноком с водкой. – Виноват. Ха-ха! Только ты мне скажи, что ты там делать хочешь, чтобы у меня точка отправная была. Если только для себя, в собственное, так сказать, пользование, это по-одному действовать надо, а если хочешь там туристический комплекс, дом отдыха сделать, это по-другому надо поворачивать.

– Сейчас все посмотрим и решим. А я хотел так: дом усадебный купить себе, а рядом, в городке, дом отдыха открыть. В экологически чистом месте! Говорят, сейчас модно.

– Вот! А это уже третий вариант. Значит, более-менее планшет заправлен. – Потапов постучал себя по лбу. – Пошли, полетаем!

Все сели в командирский «газик», который их и доставил на летное поле. Уже в машине к сердцу Андрея Ильича присосалась тягучая пиявка. Было на руку, что друг думает о нем, как о настоящем воротиле, потому что не мог признаться Ивану, как страшно, как тоскливо ему.

– Хочешь горло промочить? – Потапов вытащил из кармана фляжечку и протянул другу.

Акимов глотнул и уставился в потолок, считая заклепки, потом опять прильнул к иллюминатору, теперь вертолет шел над достаточно широкой вырубкой.

– Что это? Похоже на железную дорогу.

– Да! Это железнодорожная ветка, еще с царских времен. С тех же времен этой веткой никто не пользовался. Cюда отгоняют иногда вагоны с металлоломом, да последнее время все реже, опасно стало: рельсы проржавели, шпалы истлели, все заросло. Мы подлетаем, смотри! – Потапов пересел к пилоту, знаками приказывая сделать широкий круг.

Еще внизу были близкие верхушки деревьев, а впереди Акимов уже увидел широкую озерную даль. Отсюда, сверху, была видна сейчас вся чаша озера в оправе холмистых берегов. Вот пролетели они над барским домом, повернули, оставляя озеро справа, бурелом у старой мельницы, вот городок и развалины церкви…

– Конкретно здесь я еще не был! – кричал в ухо Акимову полковник. – Мы одну хатку облюбовали для рыбалки на той стороне. А, ну я тебе говорил! Потом посмотришь. – Акимов согласно кивал головой.

Через пять минут они выходили из вертолета на луг напротив княжеского дома.

– Смотри-ка, вот строили! Империя развалилась, а этот дом двухэтажный все стоит. Знаешь, Андрюш, мне даже не по себе. Будто и не было всего этого времени. Вышли господа, закрыли дверь на замок и уехали. Облупился маленько, ну да и понятно, кто ж за ним смотрел. – Потапов присел на каменные ступени полукруглой лестницы и махнул головой назад. – Ребята! Открываем!

Акимов первый взялся за ручку и толкнул дверь, которая задребезжала, но не открылась.

Охранники принялись ковыряться в замке перочинным ножом.

– Андрей Ильич, да там ключ, с той стороны! Есть журнал какой или газетка?

– Имеется, – ответил пилот и побежал к вертолету за газетой.

Вытолкнули ключ из замка. Но он был старинным и слишком большим, чтобы его можно было протащить под дверью.

– Выбивай стекло, – приказал Акимов.

– Надо два выбивать, иначе ключа не достанешь!

– Выбивай сколько надо! – прорычал Акимов, с трудом сдерживая приступ бешенства.

Наконец с дребезгом и матом дверь была открыта. Охранники с пистолетами в руках ворвались в дом. Один направо, другой налево, открыли двери, показали друг другу: нет, мол, никого. Вышибли ногами дверки в стене за лестницей и оказались на зимней терраске. То, что они увидели, с трудом поддавалось описанию. Переглянувшись, они выбежали и взлетели вверх по лестнице, зашли в каждую из трех расположенных на втором этаже комнат.

Нигде никого. Тяжелый дух тления наполнял дом. Охранники сбежали вниз и вышли вон. Один из них, подойдя вплотную к Акимову, жестко приказал ему сесть, и тот сразу опустился на ступеньки, бледнея и предчувствуя ужасное. Второй направился к Потапову и стал серьезно что-то ему рассказывать. Андрей Ильич молчал и ждал, понимая, что он ничего сделать не может и изменить тоже, смотрел, как эти двое скрылись за домом, и несколько минут их не было.

Вернувшись, посерьезневший и опечаленный Потапов присел рядом с другом.

– Андрюш! Солдатиков моих нашли. Здесь они, в доме. Сидят вокруг стола на терраске. Тебе лучше не смотреть, жуть жуткая. – Он вздохнул, выругался и повернулся к пилоту: – Пойди, переговори с частью. Пусть вертолет шлют, милицию, санитаров. Ну, объясни ситуацию, они сами знают, кого послать и что делать. Хотя нет! Стой! Иди заводи мотор и жди нас.

– Слушаюсь! – бросился тот к вертолету.

– Вань! Думаешь, они так здесь все это время и сидят? – спросил Акимов, не зная, что сказать.

– Похоже. – Друг вытянул ноги и запрокинул голову, чтобы не показывать накипающих слез. Потом, сжав кулаки, прошептал. – Ну, попадись мне тот, кто это сделал!

– А ты думаешь, что их убили?

– Это нам следователь скажет.

Все направились к вертолету. Андрей Ильич передвигался с трудом, сердце бешено колотилось, силы и рассудок покидали его, он сделал еще шаг и упал без сознания. Настигшая темнота всасывала его в свои глубины, и только чувство долгого медленного падения было знаком, что он жив.

– Андрюш! Просыпайся, подлетаем! – услышал он далекий голос Ивана.

С трудом открыл глаза и, подавляя чувство тошноты, увидел, как стремительно приближается к ним луг перед домом.

– Где мы?

– Где ты хотел. Сам сказал: сначала дом, потом деревенька. Выходи, собственник!

– Но мы же здесь уже были!

– Когда? Ну ды даешь! Мы только подлетаем! Ты что, заснул, что ли? Гляди, как красиво!

Разворачиваясь поудобней на посадку, они пролетели над крышей дома и за домом увидели заросли еще не распустившихся кустов шиповника, открытый балкон и просторный луг, окружающий весь дом.

– Там, видно, сад был, – предположил Потапов, подтаскивая к выходу ящик с бутылками и едой.

– Значит, я заснул? И мы здесь еще не были? – неуверенно переспросил Акимов.

– Вы плохо себя чувствуете? – тревожно взглянул на него один из охранников.

– Немного! Сейчас пройдет.

Пока не затихли лопасти и не опустились, как увядающий лист, он не выходил из вертолета, сидел у иллюминатора, смотрел на дом, на болтающиеся, сорванные ветром рамы, на разбитые стекла высокой входной двери.

– Ты что сидишь, Андрюша? – Потапов уперся ладонями в колени друга и заглянул ему в глаза. – Спишь? Да что с тобой, в самом деле?

Акимов грузно поднялся, спрыгнул на землю, покрутил плечевыми суставами, он приходил в себя, возвращался в реальность. Потрогал травку, подергал, проверил, настоящая ли. Смотрел, как полковник вдохновенно мочился с обрыва на песчаный берег, этим самым заклиная реальность не подводить, остаться неизменной, родной и понятной.

Они пересекли поляну и принялись обходить дом, пробираясь сквозь заросли. На террасе, выходившей в сад, не осталось ни стекол, ни рам; трухлявыми стали ступени. Витые деревянные колонны, изъеденные временем и жучком, тянулись из зарослей вверх, образуя балюстраду балкона; два окна по обеим его сторонам были заколочены.

Обогнув дом, решили осмотреть его внутри. Первыми пошли охранники и Потапов; так, на всякий случай, посмотреть, нет ли какой строительной опасности на пути. Сзади с опаской, понятной только ему, плелся Акимов. Дом выглядел опустошенным, но не загаженным. В середине вестибюля широкая пологая лестница шла на второй этаж, освещенный ярким светом, льющимся из разбитых витражей балкона; у подножия стояли две мраморные скульптуры – девушки в крестьянских платьях. Поднялись на второй этаж, прошли по трем пустым комнатам.

– Заколоченные окна к какой комнате относятся?

– Не знаю! Заколоченные мы видели, кажется, с другой стороны дома.

Они вышли на балкон и поняли, что на втором этаже должны быть еще две комнаты, но где они? Полковник стал простукивать стены по обеим сторонам площадки.

– Вот! – сказал он наконец. – Здесь должны быть двери. Они заделаны. И тогда все совпадает. На втором этаже пять комнат, а не три.

– Отлично! – Акимов оглянулся вокруг по-хозяйски. – Мне здесь нравится. Можешь со своими солдатиками порядок навести?

– Не вопрос!

– Вот и ладушки! А теперь добраться бы до городка.

– Тут и садовник нужен. – Потапов уже начал обмозговывать свои делишки.

– И статуи надо помыть, – сказал Акимов, глядя в упор на охранников. – И о дороге подумать.

– Я помою! – загоготал Потапов. – И дорогу построим.

– Хочу пройти на террасу. – Акимов опять внимательно посмотрел на охранников.

– Пойдемте, посмотрим. Там, думаю, и пола-то нет. – Потапов открыл дверцу под лестницей.

– Да! Работки здесь будет много.

– Мне не к спеху. – Акимов тяжело вздохнул, беспокойство и тоска заново овладели им. – Остались еще комнаты?

– Да! – сказал один из охранников. – Есть еще две при входе.

– Слушай, Андрюш! А куда баре, извиняюсь, по нужде ходили? Не на улицу же?!

– У них горшки ночные были, фарфоровые, кажется.

– А! А ты тоже в горшок собрался ходить? Да, неудобная планировочка для современных удобств. Пока сверху добежишь, расплескаешь по всей лестнице на девиц мраморных.

– Ну, об этом мы потом подумаем, а сейчас – с одной стороны «Ж», с другой – «М». И душ туда же.

– Есть, товарищ начальник.

– А здесь, Андрей Ильич, видно, столовая была, – включился в исследования дома и вертолетчик. – Видите, тут дверка маленькая, а за ней – кухня. А печь какая знатная!

Потапов направился к не осмотренной еще комнате.

– Красотища какая! Вот это камин! Вот, мебели не осталось, растащили, а камин не унести. А я бы и камин унес! Уж сообразил бы как.

– Да уж! – хмыкнул Акимов, вспоминая оружейную доставку его друга. – Ты точно бы камин увел и дом вместе с ним прямо на глазах у почтенной публики. И как тебя только в армии держат!

– За то и держат! Всем жить хочется. Полетели?

Через пять минут пилот посадил свой летательный аппарат на лугу перед городком.

Подзакусив и приняв на душу, пошли по городку посмотреть, что к чему. Сохранившихся домов оказалось около дюжины. Сейчас покосившиеся и разоренные, видно, что раньше были высокие и крепкие, с крытыми сеновалами, местами для скота, погребами. Располагались они амфитеатром на низком берегу озера прямо напротив усадьбы, казавшейся отсюда кукольным домиком. Война странным образом почти обошла это место стороной, а ветры да снега надломили стены, повыбивали стекла. В некоторых домах стояла старая мебель.

– Если порыться хорошенько, может, чего ценного отыскать. У меня-то пока руки не дошли, – сказал Потапов, вынимая из глубины старого буфета медный подсвечник. – Хорошо, что дорога заросла. Может, даже и книги какие старинные церковные найдутся. Интересно, где попов дом был? Ну что? – обернулся Потапов уже к другу. – Решился? Очень здесь хорошо. Мы тебе за лето приведем все в порядок.

– Пойдем посмотрим развалины церкви, может быть, восстановить можно. Ведь приедут и верующие люди!

Они направились по широкой дороге к озеру и, немного свернув, оказались вблизи леса. Перед ними Потапов увидел круглый каменный колодец.

– Ох, и водичка хороша в нем, представляю! Почти минеральная! Можешь бутылки продавать и на этом наживаться. Попробовать бы, да ведра нет. И надо про писателя какого придумать, что, мол, жил здесь и творил! Вот это будет красиво. Можно памятник поставить. Ох, хороши места! Хороши! Есть где развернуться. Ой-ой-ой! А ты – куда деньги вкладывать?! Вот сюда, а уже точно не в мебеля да бриллианты, – сказал Потапов Акимову, притянув его к себе и похлопав по плечу.

Постояли еще немного у колодца. Помолчали. Вертолетчик пошел готовить машину к вылету, надо было еще успеть на прием к губернатору.

– Друг! Сделай еще кружок над этой красотой! – крикнул Потапов, влезая в кабину.

Вертолет пошел над озером, оставляя его слева, чтобы, пролетев над усадьбой, взять курс на базу.

– Господин Потапов! – дернул его за руку один из охранников, показывая пуговицу с солдатской формы.

– Где нашел?!

– На крыльце, между досками.

– Черт! – Потапов огляделся и спрятал пуговицу в карман гимнастерки.

Из личных записок доктора. Отрывок № 5.

Заозерка, 1913 год

Сразу после похорон я и Владимирский собрали все вещи Марии Афанасьевны и вслед за книгами отнесли в ее спальню. Бедный вдовец простился с ними и велел через какое-то время заложить дверь и забить окно.

После похорон Машеньки и трагической гибели пасечника прошел год. Конец лета выдался дождливым, холодным, гнилым. Мы с Петром Николаевичем пили чай на зимней террасе, где часто теперь проводили свое время в разговорах.

Немота его прошла. Как я предположил, была она суть истерической. Он принимал микстуру, которую я готовил, но заметных улучшений не было. Имели место быть два припадка, и мне пришлось вспрыснуть ему морфия. Но однажды, видя, как Полинька бегает с воланом у самого края обрыва, жутко испугавшись, он позвал ее, на том и исцелился, что называется – «клин клином».