Текст книги "Холодные руины (ЛП)"
Автор книги: Ксен Б. Корвин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)
Холодные руины
Наследие Холлош – Новелла-приквел
Ксен Б. Корвин
ВАЖНО

Перед вами любительский некоммерческий перевод, подготовленный исключительно для ознакомительного чтения. Все права на оригинальное произведение принадлежат его правообладателю. Мы не претендуем на авторство книги и не получаем никакой финансовой выгоды от публикации этого перевода. Полное или частичное копирование и распространение перевода без указания Telegram-канала «Адские строчки» запрещено.
Если вы представляете интересы правообладателя и считаете, что данный материал нарушает ваши права, свяжитесь с нами. После проверки обращения перевод будет удалён.

Весь набор артов по книге вы можете посмотреть по ссылке
Теперь у нас появилось приложение в Телеграме со всеми книгами канала и артами, присоединяйтесь, не пожалеете https://t.me/HellLinesBot
Продолжение цикла выйдет на канале Адские строчки
Предупреждение о содержании
В этой новелле присутствуют сцены или упоминания следующих тем:
– насилие и смерть;
– казнь;
– принуждение и запугивание;
– моральная неоднозначность;
– кровь и кормление (без сексуального подтекста);
– злоупотребление психоактивными веществами (вымышленными).
Читателям, чувствительным к подобным темам, рекомендуется соблюдать осторожность.
Примечание автора
Эту историю можно прочитать как перед «Пробуждением пульса», так и в любой момент знакомства с трилогией. Её цель – задать атмосферу, а не дать ответы на вопросы.
«Холодные руины» – новелла-приквел к циклу «Наследие Холлош», в которой события развиваются неспешно.
В центре повествования – власть, самообладание и постепенное разрушение моральных принципов, а не стремительный сюжет или романтические отношения.
История полностью рассказана от лица Кальмана – вампирского лорда, который проживает последние недели перед тем, как его тщательно выстроенный мир начинает рушиться. Здесь нет героев, нет простых ответов на сложные моральные вопросы и нет обещаний, что всё закончится хорошо.
Эта история для тех, кто любит:
• мрачное фэнтези, в котором главное – персонажи и их внутренний мир;
• моральную неоднозначность;
• скрытое напряжение и психологическое давление.
Если вы ищете романтику с первых страниц или стремительное развитие событий, эта история не для вас.
Но если вы хотите ощутить затишье перед долгой, сокрушительной бурей – добро пожаловать.
ГЛАВА 1
Солнечные лучи проникали сквозь панорамные окна, занимавшие две стены конференц-зала, били прямо в глаза и заставляли его щуриться даже за тёмными стёклами очков. За окном Будапешт сверкал под осенним солнцем, а Дунай, словно серая змея, рассекал город надвое.
Кальман пытался сосредоточиться на финансовом отчёте, но слова сливались в его голове в бессвязную болтовню. Следить за слайдами презентации, на которые докладчик указывал лазерной указкой, ему хотелось ещё меньше.
Просторный, залитый светом зал, оформленный по последнему слову современного дизайна, где естественное освещение сочеталось с деревом и сталью, резко контрастировал с его настроением. Прошлой ночью он плохо спал – да и много ночей подряд, если уж быть честным, – к тому же был голоден. Раздражён, скучал и хотел есть. Запах свежей, живой крови, пульсирующей в венах присутствующих людей, ничуть не помогал. Насыщенная и ароматная, она не шла ни в какое сравнение с той искусственной дрянью с металлическим привкусом, которую он производил, – тем самым продуктом, который сейчас обсуждал совет директоров. Но кормление от людей было грязным и слишком интимным делом, а ему совершенно не хотелось ни грязи, ни близости. Впрочем, ему редко этого хотелось.
Заседание совета директоров холдинга «Фекете Групп» было в самом разгаре. Обычно Кальман не принимал в них участия – его вполне устраивало, что повседневными делами его бизнес-империи занимались люди, которым он платил зарплату, – однако на этот раз его присутствие было необходимо.

– …поэтому вы должны понимать, почему четвёртый этап расширения – единственный путь вперёд для всех дочерних компаний, а не только для «Хемасин Биофарма», – произнёс финансовый директор, человек лет шестидесяти. Лысый, слегка вспотевший, он пробуждал в Кальмане хищные инстинкты. Каким бы скучным и раздражающим он ни был, своё дело этот человек знал отлично. Именно поэтому Кальман и держал его на службе.
Юрист, строгая женщина лет сорока, задумчиво хмыкнула.
– Увеличение объёмов производства синтетической крови может оказаться именно тем, что нам нужно, чтобы скрыть ежемесячные объёмы, которые… исчезают. – Она бросила взгляд на Кальмана, но тут же отвела глаза, вновь посмотрев на финансового директора. От неё исходил восхитительный аромат, и Кальману пришлось подавить жажду, которая в последнее время донимала его всё сильнее.
Ведущий учёный и главный исследователь «Хемасин», один из вампиров, работавших на Кальмана, цокнул языком.
– С финансовой или юридической точки зрения всё это, конечно, прекрасно, но давайте не будем забывать, что расширение производства означает на практике, а не на бумаге. Нам понадобится дополнительная производственная линия, биореактор большего объёма, расширение инженерных коммуникаций… Короче говоря, больше площадей, больше оборудования, прошедшего валидацию, больше персонала. Больше рисков.
Виктор презрительно фыркнул.
– Предоставь это нам, Балинт. Если господин Фекете одобрит расширение, необходимые производственные линии у тебя будут. – Он вопросительно приподнял бровь, взглянув на Кальмана.
Сидевший справа от него Виктор был пятидесятипятилетним человеком, который последние два десятилетия руководил холдингом «Фекете Групп». Он также входил в число немногих людей – и был единственным в этой комнате, – кто знал о существовании Вейров1 и о том, кем на самом деле являлся Кальман.
Именно Виктор уговорил Кальмана присутствовать на заседании. С одной стороны, это было достижение, достойное восхищения, а с другой – Кальману хотелось его за это придушить. Ему никогда не приходилось воздействовать на Виктора, но теперь он задумался, не настало ли время. Хотя бы ради того, чтобы в будущем избавить себя от подобных мучений.
А может, Кальману просто нужно было подкрепиться – чем-нибудь получше той синтетической крови, которую они производили. Да, именно он стоял за её изобретением, и благодаря ей вампиры по всей Европе стали реже убивать людей, с которыми жили бок о бок, но, блядь, до чего же мерзкой она была на вкус.
К тому же она давала лишь столько энергии, сколько требовалось для выживания, и почти ничего сверх того. Кальман подозревал, что головная боль, нараставшая где-то за глазами, была вызвана скорее добровольным голоданием, чем солнцем или даже богами проклятой нудностью этого заседания.
Члены совета директоров продолжали препираться, спорили, обсуждали возможные проблемы при расширении производства и указывали на риски. Словно от кого-то из них действительно что-то зависело.
Кальман был генеральным директором и владельцем контрольного пакета акций. Остальные служили своего рода буфером, избавлявшим его от необходимости присутствовать на большинстве подобных заседаний. К тому же их наличие требовалось по человеческим законам, а Кальман всё-таки жил в мире людей.
Когда споры в зале накалились и Балинту пришлось повысить голос, чтобы перекричать остальных членов совета, Кальман потёр виски.
С него хватит.
– Делайте, – пробормотал он.
Люди, входившие в совет директоров, его не услышали и продолжили болтать. Зато вампиры услышали. Они замолчали и повернули к нему головы.
Кальман вздохнул, прочистил горло и повысил голос ровно настолько, чтобы его расслышали менее чуткие человеческие уши.
– Делайте.
Все мгновенно замолчали.
– Всё, что потребуется. Документы, разрешения, расширение производственных площадей… – Он выразительно посмотрел на Балинта. – Я хочу, чтобы всё было сделано. И чем скорее, тем лучше.
С этими словами он поднялся с кресла, которое было ненамного удобнее его трона в Совете вампиров, и неспешно вышел из зала.
– Господин Фекете, нам необходимо… – начал финансовый директор, но осёкся, когда Кальман бросил на него свирепый взгляд. Даже сквозь тёмные очки мужчина почувствовал, что Кальман не расположен выслушивать жалобы. Впрочем, он никогда не был расположен их выслушивать, да и решать подобные проблемы следовало не с ним. Мужчина захлопнул рот и опустил голову.
За закрывшимися дверями вновь послышался приглушённый гул голосов, но мгновение спустя двери снова распахнулись.
– Босс, – окликнул его Балинт, вынудив Кальмана остановиться.
Кальман подавил рвущийся из горла рык и повернулся к своему главному учёному.
Балинт, должно быть, почувствовал его раздражение, потому что помедлил, прежде чем заговорить.
– Эм, послушайте. Не уверен, что есть повод для беспокойства, но я хотел сообщить, что заметил некоторые… несоответствия. В лаборатории. Именно в лаборатории.
Кальман нахмурился.
– Какие несоответствия?
Балинт почесал затылок, беспокойно оглядывая коридор ореховыми глазами.
– Пропавшие данные. Расхождения в количестве сырья. Возможно, ничего серьёзного, просто ошибка при учёте данных и материалов, но… я хотел, чтобы вы знали.
– Разве вы не свернули исследования по тому… проекту?
– Свернули. Лаборатория пустовала и не использовалась как минимум месяц.
Кальман коротко кивнул.
– Проследи за этим. Если заметишь что-нибудь ещё, дай мне знать.
Балинт слегка склонил голову.
– Да, мой лорд.
И наконец Кальман направился к выходу, стараясь уйти как можно быстрее, но при этом не выглядеть так, словно отчаянно рвался прочь. Он ненавидел эти заседания, ненавидел всю эту корпоративную хрень. Но в современном мире она была необходимым злом. Без денег невозможно было обрести влияние, какой бы огромной силой ты ни обладал – физической или магической. А деньги… что ж, ради них приходилось играть в подобные игры.
По сути, всё это мало чем отличалось от политики вампиров. Бесконечные потрясения, бесконечные разногласия и вечные попытки кого-нибудь навязать свою волю там, где он не имел никакой власти. По крайней мере, в деловом мире никто не пытался при каждом удобном случае всадить ему нож в спину. Уже одно это было приятным разнообразием.
А вот там, куда ему предстояло отправиться сегодня вечером, никаких гарантий не было.
ГЛАВА 2
Кальман расположился на роскошном диване, откинувшись на спинку. Напротив него сидел глава семьи Мирел. Журнальный столик между ними ломился от всевозможных традиционных венгерских деликатесов, словно хозяин принимал небольшую армию, а не одного вампирского лорда. Кальман ни к чему не притронулся, даже к свежесцеженной человеческой крови, поданной в хрустальном графине. Её аромат разжигал голод, но он подавил его.
Весь дом поражал роскошью и обилием барочных деталей: мебель, обитая пышным бархатом, позолоченные изгибы и насыщенные, выразительные цвета. Потолки вздымались на высоту как минимум двух этажей, а затейливые фрески покрывали купола, переходя на богато украшенные потолочные карнизы и статуи, служившие колоннами.
Эндре Мирел был древним вампиром, даже старше Кальмана, однако пристрастие к вызывающей роскоши появилось у него значительно позже. Примерно тогда, когда он сколотил состояние, став крупнейшим контрабандистом произведений искусства в Венгрии. Он ловко воспользовался последствиями османской оккупации, предложив свои особые «услуги» тем, кто занимался восстановлением зданий, преимущественно светских.
Кальман мог уважать предпринимательскую хватку этого вампира. Чего он не мог уважать, так это его очевидную неспособность держать собственных подчинённых под контролем. Кальману уже не впервые приходилось вмешиваться, когда кто-нибудь из Мирелов преступал закон. Только за последнее десятилетие он казнил больше двух представителей этой семьи.
Кальман позволил вампиру достаточно долго просидеть в тишине, терзаясь собственным беспокойством.
– Напомни мне, Эндре, как получилось, что один из твоих кровных потомков умудрился забыть один из наших самых священных законов и обратил человека без разрешения? – негромко спросил он.
Эндре сложил руки, словно взмолившись.
– Вы же знаете, как это бывает, мой лорд. Любовь делает нас всех немного безрассудными.
Кальман хмыкнул.
– Если они оба этого хотели, существуют установленные процедуры получения разрешения. По-моему, я и так проявляю более чем достаточно снисходительности, направо и налево разрешая обращения. – Он приподнял бровь. – При условии, что соблюдаются все правила.
Эндре схватил графин с кровью и принялся наливать её в высокий винный бокал. Хрусталь тихонько звякнул о стекло, выдавая дрожь в его руке. Когда он жестом предложил наполнить бокал Кальмана, тот отрицательно качнул головой.
– Предпочли бы живого донора, мой лорд?
– Нет, благодарю. Я уже кормился. – Он привык лгать другим вампирам. Тот, кто хорошо питался, был силён, а Кальман не хотел, чтобы кому-нибудь из них пришли в голову ненужные мысли.
Сделав большой глоток крови, Эндре облизнул губы. Его клыки слегка удлинились.
– Я понимаю, почему вы сердитесь, мой лорд, но это молодые вампиры. Они ещё не привыкли к нашему образу жизни, и я действительно считаю, что они не собирались поступать подобным образом.
– Насколько молодые?
Брови Эндре поползли вверх.
– Прошу прощения?
– Сколько лет вампиру, который произвёл обращение?
– А. – Он усмехнулся. – Около двухсот.
Кальман обнажил зубы в улыбке, лишённой всякого веселья.
– И ты хочешь сказать, что он слишком молод, чтобы привыкнуть к образу жизни вампиров? Эндре, за такое время даже шимпанзе успел бы приспособиться.
Губы старшего вампира сжались в тонкую линию.
– Вы, разумеется, правы. Я сам назначу наказание, если вы того пожелаете. – Он склонил голову, но Кальман прекрасно видел его насквозь. За показной почтительностью скрывалось всё более сильное недовольство. Оно проявлялось в едва заметном подёргивании верхней губы вампира, в блеске его тёмных глаз.
Мирелы определённо не были сторонниками Кальмана.
– Ты ведь знаешь, что за обращение без разрешения полагается смертная казнь?
Эндре склонил голову ещё ниже.
– Разумеется, мой лорд.
– Я хочу сейчас же увидеть эту пару, – объявил Кальман и небрежным взмахом руки отпустил главу семьи Мирел. Его взгляд остановился на уродливой картине с изображением какого-то святого, написанной густыми слоями краски. Она висела на стене между двумя большими витражными окнами, сквозь которые теперь не проникал свет, поскольку на улице уже стемнело.
Краем глаза Кальман заметил плохо скрытую презрительную усмешку Эндре, когда тот удалился за своим нарушившим закон кровным потомком и обращённой им женщиной. Теперь уже не человеком.
Устройство вампирских семей было довольно простым: существовал вампир-основатель – глава семьи, а остальные её члены были его кровными потомками, вампирами, которых он обратил. Иерархия внутри семьи обычно определялась возрастом. Чего нельзя было сказать о положении в вампирском обществе в целом. Здесь всё зависело от возраста, магической и физической силы, а также политической хватки.
А иногда, как в случае с Кальманом, всё решалось тем, кого труднее всего убить. Прошло пять столетий с тех пор, как Кальман занял вампирский трон. Пять столетий, на протяжении которых другие вампиры постоянно пытались его убить.
О приближении новых посетителей возвестили шаги: подошвы их обуви громко стучали по отполированному мраморному полу. К нему подошёл темноволосый вампир, ведя за собой светловолосую женщину – свою возлюбленную и новообращённую кровную потомку. Оба вампира держали головы опущенными, а плечи ссутуленными. Женщина была бледна, между её губами виднелись клыки. Она была обращена совсем недавно, ещё не прошла обучения и едва справлялась со своими инстинктами.
Позади них, у арочного прохода, ведущего в глубину родового особняка, остановился Эндре.
Пара замерла перед Кальманом. Их отчаяние бросалось в глаза и казалось ещё более явным на фоне окружавшей роскоши. Он наблюдал, как подрагивают пальцы мужчины, сжимавшие руку женщины, как она жмётся к нему, стараясь прижаться как можно теснее, но всё же не прячась за его спиной. Их страх был почти осязаемым. И вполне оправданным.
– Как вас зовут? – спросил Кальман.
– А-Арон, мой лорд. Арон и Дора, – запинаясь, ответил мужчина.
– Вы знаете, какое преступление совершили? – поинтересовался Кальман ровным, невозмутимым голосом.
Дору начала бить дрожь, но Арон крепче сжал её руку.
– Да, мой лорд, – ответил он. – Об-обращение без разрешения.
– А вы знаете, какое наказание предусмотрено за подобное преступление?
Арон открыл рот, но не смог выдавить ни слова, даже с запинкой. Он закрыл его, затем попытался снова.
– Смерть, мой лорд.
По бледной щеке Доры скатилась слеза. Она так сильно стиснула челюсти, что клыки прокололи кожу губы.
– Верно, – тихо произнёс Кальман. Он склонил голову набок, разглядывая пару. В отличие от главы своей семьи, эти двое не испытывали к нему презрения. Только ужас. – Скажите мне почему, – приказал он.
Арон наконец поднял глаза и встретился с Кальманом взглядом, удивлённо вскинув брови. Красивые глаза, отметил Кальман. Ярко-зелёные, теперь они слегка светились под воздействием страха.
– П-простите, м-мой лорд?
Несмотря на ужас, который испытывал стоявший перед ним мужчина, он был красив. Тёмные волосы, золотистая кожа и эти необыкновенные глаза. Его возлюбленная ничуть ему не уступала: золотистые волосы и тёплые коньячно-карие глаза – по крайней мере, то немногое, что Кальман успел разглядеть, поскольку она до сих пор не осмеливалась поднять на него взгляд.
– Объясните, почему вы обратили свою возлюбленную без разрешения. – Голос Кальмана оставался холодным, хотя в большей степени это была лишь видимость. С того самого мгновения, как он увидел эту пару, ему стало ясно, что они нарушили закон не просто из желания его нарушить. Но истина оставалась неизменной: правила существовали для того, чтобы их соблюдали. А за нарушения всегда следовало наказывать, иначе кровь полилась бы рекой. Вампиры были слишком непредсказуемы и вспыльчивы, чтобы позволять им управлять собой самостоятельно.
Арон прочистил горло и снова опустил взгляд к своим ногам.
– Дора, она… Она была больна. Умирала.
Дора с трудом сглотнула. Затем, словно больше не в силах сдерживать тревогу, резко вскинула голову. Её светящиеся глаза были широко распахнуты и блестели от слёз.
– Господин, пожалуйста, не наказывайте Арона. Это моя вина, я… я ему не сказала. Думала, у меня ещё есть время, я…
Арон сжал её руку, пытаясь заставить замолчать, но Дора не собиралась останавливаться.
– У меня было больное сердце, и когда оно внезапно отказало, Арон сделал единственное, что пришло ему в голову.
Произнеся это, женщина словно сникла.
– Пожалуйста, не наказывайте его из-за меня. Пожалуйста, не убивайте его. Убейте меня. Я ведь всё равно должна была умереть.
– Нет, Дора! – рявкнул Арон. – Замолчи! – Затем повернулся к Кальману. – Не слушайте её, мой лорд. Решение принял я.
Кальман позволил им высказаться. Ему нужна была правда, а не выдуманные истории.
– Я знаю. Решение всегда принимает вампир. Никогда не человек. Однако последствия… их бремя вам придётся нести обоим.
Арон плотно сжал губы. Кальман говорил правду: человек – или новообращённый вампир – никогда не считался виновным, даже если сам умолял об обращении. Проблема заключалась в том, что после казни создателя новообращённый вампир оставался без единственного существа, способного его контролировать. Первый год был самым нестабильным и самым опасным для окружающих людей. Именно поэтому казнь обоих представлялась наиболее разумным решением.
Кальман перевёл внимание на Дору.
– Ты знала, кем был Арон?
Не отрывая взгляда от пола, она кивнула.
– Да. Мы встречаемся уже год, господин. Он…
– Мой лорд, – перебил Кальман.
Она вскинула глаза.
– Что?
– Ты должна обращаться ко мне «мой лорд». А теперь ответь на мой вопрос.
Арон сглотнул, но Дора лишь ещё ниже склонила голову.
– Конечно, мой лорд. Арон рассказал мне, кто он такой, почти сразу после нашего знакомства. Он знал, что я больна. Мы обсуждали моё обращение, но просто… так и не успели подать прошение. Мы думали, что у нас ещё есть время.
На целую минуту воцарилось молчание. Они стояли перед ним с опущенными головами, до боли крепко вцепившись друг другу в руки, а он непринуждённо полулежал на бархатном диване главы их семьи. Сквозь окна доносился далёкий городской шум. Где-то на обширной территории поместья ухала сова. В другом конце гостиной, где они находились, мерно тикали напольные часы.
Наконец Кальман подался вперёд.
– Я не могу оставить тебя без наказания, Арон.
– Господин… мой лорд… – начала Дора, но Кальман поднял руку, заставляя её замолчать.
– Эти законы существуют не просто так, и их необходимо соблюдать. Представьте, что случится, если вампиры начнут обращать людей всякий раз, когда им вздумается. Представьте, какой опасности это подвергнет человечество. Как возрастёт риск раскрытия нашего существования. Арон, тот факт, что ты рассказал своей новой возлюбленной о своей сущности спустя всего несколько дней после знакомства, говорит мне о том, что ты даже не задумался о последствиях подобного поступка.
Оба плотно сжали губы, но ни один не попытался оспорить его слова. Это было первое разумное, что Кальман увидел с их стороны.
– У Доры не было времени узнать, что значит быть вампиром. Но тебе двухсот лет должно было хватить, чтобы изучить все тонкости существования одного из высших хищников и понять, почему наши законы настолько строги. Почему я обязан следить за их соблюдением.
Арон кивал, по щекам Доры беспрерывно текли слёзы, но оба по-прежнему молчали.
Прошло ещё несколько мгновений в тишине.
– Арон будет изгнан на другую территорию сроком на один год, – произнёс Кальман тоном, не допускающим возражений. Арон и Дора одновременно вскинули головы и изумлённо уставились на него. – После этого тебе будет позволено вернуться к своей семье и возлюбленной. Дора останется под присмотром старейшин семьи Мирел. Если за этот первый год она убьёт кого-нибудь из-за отсутствия создателя, способного сдерживать её, вас обоих казнят без суда.
Арон опустился перед Кальманом на колени.
– Благодарю вас, мой лорд. Я никогда не забуду вашей доброты.
Дора опустилась на пол рядом с возлюбленным, но его радости не разделяла.

– Это не доброта, – произнёс Кальман. – Я почти уверен, что Дора кого-нибудь убьёт. Более половины вампиров, оставшихся без создателя, приходится уничтожать в течение первого года. Именно поэтому закон предписывает мне казнить вас обоих прямо здесь и сейчас. – Он пристально посмотрел на новообращённую вампиршу, которая теперь глядела на него с упрямым выражением лица. – Ты понимаешь, что я говорю, Дора? Судьба вас обоих в твоих руках.
Нахмурив брови и плотно сжав губы, по подбородку которого стекала струйка крови из ранки, оставленной клыками, она склонила голову.
– Понимаю, мой лорд.
– А теперь ступайте. Твой создатель организует твоё изгнание, Арон.
Не произнеся больше ни слова, пара поднялась на ноги и покинула комнату. Кальман встал и поправил костюм, когда перед ним остановился Эндре, заложив руки за спину.
– Милосердный приговор, мой лорд. Благодарю вас от имени моего кровного потомка и его возлюбленной.
– Это не милосердие, Эндре. Дора сорвётся. – Кальман не лгал, когда говорил, что не верит в способность Доры продержаться целый год, никого не убив. И чья бы жизнь ни оборвалась по её вине, ответственность за эту смерть ляжет на Кальмана, не сумевшего заставить себя лишить жизни двух молодых вампиров.
Он развернулся на каблуках и покинул особняк Мирелов, чувствуя, как на грудь давит тяжёлый груз. Пока он ехал обратно на свою виллу, а за окнами автомобиля проплывали улицы престижных районов, Кальман размышлял, не стал ли он и впрямь слишком снисходительным. Именно подобные решения формировали представления вампиров о дозволенном. Если они сочтут его слишком мягким, то начнут испытывать границы дозволенного, а расплачиваться за это придётся людям.
Любовью оправдывались все, и всё же он только что сделал ради неё исключение. Хотя подобное случалось уже не впервые и наверняка повторится снова. Он не мог и дальше допускать такие поблажки, иначе его империя начнёт разваливаться.
Припарковав машину во внутреннем дворе, Кальман вошёл на виллу. В гостиной его встретил огонь, недавно разведённый в камине. Для него дом всегда пах одинаково: кожей, дымом и едва уловимым запахом дезинфицирующего средства. Единственным посторонним ароматом, помимо его собственного, был запах домработницы.
Он поднялся по лестнице на этаж, где располагались его личные покои, миновав множество пустующих комнат. Вилла строилась с расчётом на других обитателей: прислугу, нескольких доверенных людей, помогавших ему разбираться с делами вампиров, и, возможно, гостей. Он обставил каждую комнату, заполнил каждый шкаф всем, что могло понадобиться посетителям, но ничем так никто и не воспользовался. Всё оставалось нетронутым. Новым.
Раздевшись, он быстро принял душ и спустился в подвал, где находились бассейн и тренажёрный зал. Оставшись наедине со своими мыслями, Кальман принялся плавать из одного конца бассейна в другой. Плавание или тренировки помогали ему прочистить голову после долгих дней, когда приходилось сохранять внешнее спокойствие, хотя всё внутри требовало выпустить на волю чудовище, которое он держал взаперти.
Ведь стоило ему потерять контроль, и улицы Будапешта вновь захлестнула бы кровь. Как это уже случилось много лет назад.




























