Текст книги "Горбун лорда Кромвеля"

Автор книги: Кристофер Дж. Сэнсом

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

– Возможно, настанет день, когда вам пригодятся полученные здесь знания. В Лондоне многие женщины служат в аптеках. Но в большинстве своем это вдовы. А вы, несомненно, в скором времени выйдете замуж.

– Возможно, – пожала плечами Элис.

– Марк рассказал мне, что ваш жених погиб в результате несчастного случая. Мне очень жаль.

– Да, он погиб, – медленно проговорила девушка. Взгляд ее вновь стал настороженным и отстраненным. – Я вижу, господин Поэр немало рассказал вам обо мне.

– Да, конечно. Вы же понимаете, мы с ним должны как можно больше узнать обо всех обитателях монастыря.

Я улыбнулся, стараясь, чтобы улыбка вышла ласковой и ободряющей.

Элис встала и медленно подошла к окну. Когда она обернулась, я понял, что за несколько мгновений девушка приняла какое-то важное решение.

– Сэр, если я открою вам кое-какие сведения, вы никому не скажете, от кого их получили? Я не хочу потерять работу и…

– Я все понимаю, Элис. Вы можете на меня положиться.

– Помощники брата Эдвига сказали, что принесли все расчетные книги, которые вы требовали.

– Да, именно об этом я их просил.

– Но они принесли не все книги, сэр. Среди книг нет той, что эмиссар Синглтон просматривал накануне своей смерти.

– Но как вы сумели это определить, Элис? Вы ведь не открывали ни одну из этих книг?

– Все книги, которые они принесли, в коричневых переплетах. А та, что просматривал эмиссар Синглтон, была в синем.

– Вот как? Но откуда вам это известно?

– Вы будете держать в тайне то, что я вам расскажу? – спросила девушка после недолгого раздумья.

– Обещаю, Элис, что никому не обмолвлюсь ни словом, – заверил я. – Вы можете полностью мне доверять.

– В день накануне убийства эмиссара Синглтона я ходила в город, делала кое-какие покупки, – глубоко вздохнув, сообщила девушка. – На обратном пути я заметила в дверях казначейства эмиссара Синглтона и молодого помощника казначея, брата Ателстана.

– Брата Ателстана?

– Да, именно его. Эмиссар держал в руках толстую расчетную книгу в синем переплете и кричал на брата Ателстана. Заметив меня, он не счел нужным понизить голос. В конце концов, я всего лишь служанка, – добавила она с грустной улыбкой.

– И что же он кричал?

– Что-то о том, что брат Эдвиг нарочно спрятал в ящик стола, рассчитывая, что он, эмиссар, до нее не доберется. Брат Ателстан что-то бормотал в свое оправдание, говорил, что никто не имеет права заходить в кабинет казначея, когда тот отсутствует. На это эмиссар заявил, что в качестве королевского посланника он имеет право заходить куда угодно и эта книга позволяет увидеть финансовые дела монастыря в новом свете.

– И что на это ответил брат Ателстан?

– Ничего. Он был очень испуган и походил на побитую собаку. Эмиссар Синглтон сказал, что собирается внимательно изучить книгу, и зашагал прочь. Я помню, лицо его буквально светилось торжеством. Брат Ателстан стоял на пороге, глядя ему в спину. Затем он заметил меня, смерил злобным взглядом и зашел в дом, захлопнув за собой дверь.

– И больше вы ничего не слышали об этой книге?

– Нет, сэр. Дело было уже под вечер. Вскоре я отправилась спать, а на следующее утро узнала, что эмиссар убит.

– Благодарю вас, Элис, – с чувством произнес я. – То, что вы сообщили, возможно, чрезвычайно важно. – Я помолчал, внимательно разглядывая свою собеседницу. – Кстати, господин Поэр сообщил мне, что вы… подвергались домогательствам со стороны приора.

Краска залила щеки девушки.

– Когда я только что поступила сюда, он пытался воспользоваться моим одиночеством и беззащитностью. Но все это осталось в прошлом.

– Я очень ценю вашу прямоту и откровенность, Элис. Прошу вас, если вспомните еще какие-нибудь факты или обстоятельства, которые могут способствовать моему расследованию, без промедления сообщите их мне. Если вам потребуются покровительство и защита я к вашим услугам. Я непременно отыщу пропавшую книгу, но можете не сомневаться, ни словом не упомяну о том, что о ней мне рассказали вы.

– Вы очень добры, сэр. С вашего разрешения, я вас оставлю. Я должна помочь брату Гаю.

– При вскрытии? Не слишком подходящая работа для девушки.

– Это входит в мои обязанности, – пожала плечами Элис. – За свою жизнь я достаточно насмотрелась на мертвецов. Моя матушка частенько обмывала и убирала покойников.

– Могу лишь позавидовать вашей крепости и выдержке, Элис.

– Да, жизнь закалила меня, – с неожиданной горечью сказала она. – Служанке лучше забыть о нежностях.

– Я совсем не это имел в виду, – попытался оправдаться я и, протестующим жестом вскинув руку, едва не опрокинул стоявшую на столе чашку.

Элис, сделав стремительное движение, успела подхватить ее, прежде чем хоть капля настоя пролилась на стол.

– Спасибо, Элис. Небом клянусь, ловкости и проворства вам не занимать.

– Брат Гай частенько все роняет, так что я привыкла быть начеку. Простите, сэр, но я действительно должна идти.

– Не смею вас задерживать. И еще раз примите мою благодарность за то, что сообщили мне о книге. Знаю, решиться на подобный поступок вам было не просто. Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что посланник короля может быть пугающей персоной, – с улыбкой добавил я.

– Нет, сэр. Вы не такой.

На мгновение она устремила на меня серьезный взгляд, потом быстро повернулась и вышла из комнаты.

Я тихонько прихлебывал настой, который приятно согревал мои внутренности. Еще приятнее была мысль о том, что Элис начала проникаться ко мне доверием. Если бы только я встретил ее при иных обстоятельствах и если бы только она не была служанкой… На память мне пришли последние слова Элис. По всей вероятности, она имела в виду, что я «не такой», как Синглтон. Несомненно, опыт наблюдений за ним убедил ее в том, что все королевские посланники – напыщенные и надменные грубияны. Но может, в ее словах содержался какой-то иной, потаенный смысл? Впрочем, вряд ли девушка чувствовала ко мне влечение, подобное тому, что я испытывал к ней. Я вспомнил, как неприятно поразил Элис тот факт, что Марк передал мне ее рассказ. Теперь она уже не будет относиться к нему с прежним доверием; подумав об этом, я невольно ощутил удовольствие. Нахмурившись, я мысленно напомнил себе, что ревность является одним из смертных грехов, и направил нить своих размышлений к пропавшей расчетной книге. Судя по всему, именно с этой книгой была связана одна из самых многообещающих линий расследования.

Через некоторое время в комнату вошел Марк. Когда он открыл дверь, я с облегчением убедился, что брат Гай прекратил орудовать пилой.

– Книги уже в нашей комнате, сэр, – сообщил он. – Восемнадцать тяжеленных томов. Помощники казначея ворчали, что без этих книг не смогут работать. Просили вернуть их поскорее.

– Ничего, потерпят. Ты запер нашу комнату?

– Да, сэр.

– А ты не заметил, не было ли среди книг одной в синем переплете?

– Все они в коричневых переплетах, сэр.

Я кивнул.

– Мне кажется, я догадываюсь, почему брат Эдвиг не дает продыху бедняге Ателстану. Наш добрый казначей не проявил должной откровенности. Придется поговорить с ним еще разок. Это очень важно, так как…

Тут я осекся, потому что в комнату вошел брат Гай. Лицо его побледнело от усталости. Под мышкой он нес запятнанный кровью фартук, который бросил в корзину для грязного белья.

– Сэр, могу я сказать вам несколько слов наедине?

– Разумеется.

Я поднялся и последовал за ним. Сердце мое болезненно сжалось при мысли, что лекарь поведет меня к трупу несчастного Уэлплея. Но к моему великому облегчению, мы вышли на воздух. Солнце уже садилось, бросая розовые отсветы на заснеженный палисадник. Брат Гай решительно зашагал по снегу и остановился у большого куста.

– Теперь я знаю, что послужило причиной смерти бедного Саймона, – произнес он. – Нет, мальчик не был одержим демоном. Подозрения возникли у меня еще тогда, когда я заметил, как странно он изгибается и размахивает руками. Поверьте, сэр, меньше всего он хотел передразнить вас. Подобные спазмы – это весьма характерный признак. Да и все другие признаки налицо – изменение голоса, видения.

– Признаки чего?

– Отравления. Отравления ягодами вот этого куста. – Брат Гай потряс ветку, на которой оставалось несколько заиндевелых сухих листьев. – Белладонна. В этих краях ее называют сонная одурь.

– Значит, Саймона кто-то отравил?

– Белладонна обладает слабым, но довольно специфическим запахом. Я работал с ней много лет и без труда сумею отличить этот запах от всех других. Так вот, в желудке бедного Саймона я нашел следы яда. На столике у его кровати стояла чашка с медовым питьем. В ней я тоже обнаружил яд.

– Но когда его отравили?

– Вне всякого сомнения, не далее как сегодня. Признаки отравления проявляются быстро. Мальчика больше нет, и я тому виной. Если бы только я или Элис все время оставались с ним…

Брат Гай вздохнул и провел рукой по лбу.

– Вы не могли предугадать, что произойдет. А кто еще заходил к Саймону и оставался с ним наедине?

– Прошлой ночью, вскоре после того, как вы ушли, его навестил брат Габриель. Он заходил и сегодня утром. Видно было, что он очень обеспокоен. Я дал ему разрешение помолиться над мальчиком. А позднее больного посетили аббат и брат казначей.

– Да, я знаю, что они заходили к Саймону.

– И еще, когда утром я зашел осмотреть больного, я застал в комнате приора Мортимуса.

– Вот как?

– Саймон крепко спал, а приор стоял у кровати и смотрел на него. Вид у него был встревоженный, и я даже решил, что его мучает совесть. Подумал, он сожалеет о том, что его жестокость привела к таким печальным последствиям. – Брат Гай помолчал, поджав губы. – Сок белладонны имеет приятный сладковатый вкус, а запах у нее очень легкий, – добавил он. – В меду его невозможно различить.

– Насколько я знаю, белладонна используется для лечения некоторых недугов?

– Да, в малых дозах она помогает при запоре и некоторых других болезнях. В моем кабинете хранится значительный запас белладонны, я часто ее прописываю. Но добыть этот яд мог любой из монахов нашего монастыря. Отыскать куст белладонны не составит труда, и ее ядовитые свойства известны всем.

– Прошлой ночью Саймон пытался о чем-то мне сообщить, – напомнил я после недолгого размышления. – Он сказал, что эмиссар Синглтон – не первый убитый. Я намеревался поговорить с ним сегодня, когда он проснется. Скажите, вы или Элис не рассказывали кому-нибудь о странном бреде больного? – спросил я, испытующе глядя на лекаря.

– Разумеется, ни я, ни Элис не обмолвились ни словом. Но мальчик продолжал бредить во сне. Возможно, кого-то из посетителей насторожили слова, сорвавшиеся с его губ.

– И он решил, что уста Саймона необходимо запечатать навсегда.

Брат Гай мрачно кивнул.

– Бедное дитя, – прошептал я. – А я голову себе ломал, с чего это он вздумал меня дразнить.

– Мы часто воображаем себе то, что не имеет ни малейшего отношения к действительности, – заметил монах.

– Не могу не согласиться с вами. Но скажите, брат Гай, почему о своем печальном открытии вы в первую очередь сообщили мне, а не аббату?

Брат Гай взглянул мне прямо в лицо.

– Потому что аббат был среди тех, кто посетил несчастного этим утром. Вы облечены властью, господин Шардлейк, и я верю в то, что вы стремитесь служить истине. В вопросах религии между нами существуют определенные разногласия, но сейчас это не имеет значения.

– Прошу вас, держите в строжайшем секрете то, что открыли мне только что. Я должен обдумать, как поступать дальше, – сказал я.

Мне казалось, что просьба моя, более похожая на приказ, должна возмутить монаха. Но он лишь устало кивнул в ответ и взглянул вниз, на мои облепленные засохшей грязью штаны.

– Я вижу, вы упали? – спросил он.

– Да, причем в болото. Я едва сумел выбраться.

– Ходить по болотам следует с большой осторожностью.

– Полагаю, здесь мне следует ходить с осторожностью повсюду, – пожал плечами я. – Давайте зайдем в дом, иначе нам не миновать лихорадки. – С этими словами я направился к дверям. – Да, теперь я хотя бы перестану ломать голову, выискивая причины заставившие больного юношу меня передразнивать. Загадка получила неожиданное объяснение. Удивительно все-таки, что именно мои недоуменные расспросы натолкнули вас на это прискорбное открытие.

– По крайней мере, теперь приор Мортимус пере станет твердить, что душа Саймона пребывает в аду.

– Да. Полагаю, он будет разочарован.

Если только не он отравил несчастного Саймона, добавил я про себя. В противном случае приор все знал заранее. Если бы только прошлой ночью брат Гай и Элис не настояли на том, чтобы я оставил больного в покое, быть может, я узнал бы тогда, что мучило Саймона, и это помогло бы мне найти убийцу. Быть может, мальчик был бы сейчас жив. А теперь мне предстоит расследовать два убийства. А если то, что лепетал бедный послушник в бреду, было правдой и Синглтон действительно не первая жертва, значит, убийство совершалось в монастыре уже трижды.

ГЛАВА 14

В тот день я рассчитывал отправиться в Скарнси, но было уже слишком поздно. В последних лучах заката я побрел через внутренний двор к дому аббата, намереваясь побеседовать с доктором Гудхэпсом. Старый законник вновь в одиночку пьянствовал в своей комнате. Я не стал сообщать ему об убийстве Саймона Уэлплея, сказал лишь, что молодой послушник скончался вследствие легочной лихорадки. К этому известию Гудхэпс не проявил ни малейшего интереса. Я спросил, не знает ли он что-нибудь о расчетной книге, которую Синглтон просматривал накануне смерти. По словам Гудхэпса, Синглтон сообщил ему лишь, что книга, которую он отыскал в казначействе, может оказаться для их миссии весьма полезной. «Робин Синглтон был слишком скрытен, – обиженно пробормотал старик. – Он вспоминал о своем учителе, только когда нуждался в совете, связанном с какими-нибудь тонкостями закона». Поняв, что толку от Гудхэпса немного, я ушел, оставив его наедине с кувшином вина.

К вечеру поднялся порывистый холодный ветер, который пробирал меня до костей. Возвращаясь в лазарет под оглушительный звон колоколов, созывающих братию к вечерне, я размышлял о том, что опасность нависла над каждым, кто обладает хоть какими-нибудь важными сведениями, – над старым Гудхэпсом, над Марком, надо мной. Саймона Уэлплея убрала безжалостная и хладнокровная рука. Если бы я не обратил внимание брата Гая на странные жесты и походку больного, возможно, он не вспомнил бы о белладонне и убийство удалось бы скрыть. Не исключено, что мы имеем дело с фанатиком, однако с фанатиком, способным на трезвый расчет. Что, если как раз сейчас убийца собирается положить отраву в мою тарелку или снести мою голову с плеч – так, как он снес голову Синглтону? Я вздрогнул и плотнее закутался в плащ.

Пол в нашей комнате был завален книгами. Марк сидел у очага, не сводя глаз с пламени. Свечей он не зажег, однако огонь бросал неровные отблески на его встревоженное усталое лицо. Я сел рядом с ним, наслаждаясь возможностью обогреть свои прозябшие кости.

– Марк, – сказал я, – мы столкнулись с новой загадкой.

И я рассказал ему о том, что мне сообщил брат Гай.

– Всю свою жизнь я только тем и занимаюсь, что разгадываю подобные загадки, но в этой святой обители они множатся с устрашающей быстротой. – Я провел рукой по лбу и добавил: – Не могу не винить себя в смерти бедного юноши. Если бы только прошлой ночью я хорошенько расспросил его, все сложилось бы иначе. А потом, в лазарете, когда он скрючился и размахивал руками, я вообразил, что он меня передразнивает, и проникся к нему ненавистью.

Охваченный чувством стыда и раскаяния, я уставился на пляшущие языки пламени.

– Вы не могли предугадать события, сэр, – задумчиво проронил Марк.

– Прошлой ночью я слишком устал и хотел спать. И когда брат Гай и Элис попросили меня оставить больного в покое, я с радостью уступил их требованиям. Лорд Кромвель просил меня не терять даром времени. Однако мы с тобой провели здесь несколько дней, ничего толком не узнали и не сумели предотвратить новую смерть.

Марк встал и зажег свечи. Внезапно меня охватила досада на самого себя. Мне следовало подбадривать своего юного помощника, а вместо этого я сетую, жалуюсь и предаюсь унынию. Смерть злополучного послушника произвела на меня слишком тягостное впечатление. Я надеялся, что Господь принял его душу; если бы я только верил, что наши молитвы способны облегчить участь мертвых, я помолился бы об упокоении новопреставленного Саймона.

– Не отчаивайтесь, сэр, – смущенно пробормотал Марк, ставя свечи на стол. – Сейчас нам надо выяснить, что скрывает казначей. Наверняка это поможет нашему расследованию.

– Когда произошло убийство, казначея не было в монастыре, – заметил я и добавил, заставив себя улыбнуться: – Но как бы то ни было, я не собираюсь сдаваться. Да это и невозможно. Поручение лорда Кромвеля необходимо выполнить во что бы то ни стало.

– Пока вы были в церкви, я осмотрел мастерские и служебные помещения, – сообщил Марк. – Вы правы, в них полно народу. И в конюшнях, и в кузнице, и в кладовой постоянно толкутся монахи и служки. Там вряд ли можно что-нибудь спрятать. В особенности если речь идет о крупном предмете.

– Нам необходимо тщательно обследовать боковые часовни в церкви, – сказал я. – Да, и еще по пути на болото я видел кое-что интересное. – Я рассказал Марку о золоте, сверкнувшем на дне рыбного пруда. – По-моему, пруд – это вполне подходящее место для того, чтобы избавиться от улик.

– Завтра мы непременно выясним, что там за золото в пруду! – воскликнул Марк, оживляясь. – Видите сэр, кое-что нам все же удалось отыскать. Правда всегда выходит наружу!

– Ох, Марк, трудно поверить, что это говорит человек, несколько лет прослуживший в королевском суде! – ухмыльнулся я. – Но ты молодец, что не унываешь и стараешься вселить в меня надежду. А не то я окончательно впаду в меланхолию. Говоря откровенно, вот уже несколько месяцев я ощущаю упадок духа, а тут совсем расхандрился. Видно, в моем организме скопилось слишком много черной желчи. Возможно, мне следует посоветоваться с братом Гаем.

– В таком месте, как этот монастырь, нетрудно впасть в уныние.

– Да уж. И признаюсь тебе, меня преследуют страхи. Как раз сейчас, во дворе, я думал об опасности, которая нависла над нами. Представлял, как за спиной моей зашуршат осторожные шаги, меч со свистом разрежет воздух и…

Я вскинул взгляд на Марка. Его лицо, еще совсем мальчишеское, выражало величайшую озабоченность, и я вновь подумал о том, что ему тоже приходится нелегко.

– Я понимаю вас, сэр. На редкость мрачное место. А когда в полной тишине неожиданно начинают гудеть колокола, я трясусь, как осиновый лист.

– Конечно, впадать в панику нам обоим ни к чему, но бдительность здесь совершенно необходима. Я рад, что ты признался мне в своих страхах, Марк. Для этого требуется настоящее мужество. Лишь желторотые юнцы кичатся своим бесстрашием. Что до меня, мне следует попытаться преодолеть меланхолию. Сегодня, молясь Господу, я попрошу Его укрепить мой дух. – Я с любопытством посмотрел на Марка. – А о чем ты будешь молиться?

– Я не имею привычки молиться на ночь, – пожал плечами Марк.

– Молитва не должна быть просто привычкой, Марк. Но не смотри на меня с таким испугом. Я не собираюсь пускаться в долгие нравоучительные увещевания.

Я выпрямился и потянулся. Усталая моя спина мучительно ныла.

– Нам надо собраться с силами и просмотреть эти расчетные книги. А после ужина возьмемся за брата Эдвига.

Я зажег еще несколько свечей, и мы разложили книги на столе. Только я открыл первую из них и скользнул глазами по страницам, покрытым рядами цифр, Марк вперил в меня взгляд и спросил с тревогой в голосе:

– Сэр, скажите, Элис угрожает опасность? Ведь Саймон Уэлплей был убит лишь потому, что мог выдать чью-то тайну. То же самое может случиться и с ней.

– Я все понимаю. И чем скорее я выясню у казначея, куда пропала одна из книг, тем лучше. К тому же я обещал Элис, что ни одна живая душа не узнает, кто рассказал мне об этой книге. Кроме тебя, конечно.

– Она очень смелая женщина.

– И на редкость привлекательная, правда?

Марк залился румянцем и резко сменил тему разговора.

– Брат Гай сказал вам, что больного послушника посетили четыре человека, так ведь?

– Да, и все четыре посетителя – старшие монахи, осведомленные об истинной цели приезда Синглтона. Во всем монастыре о ней знали только они и брат Гай.

– И брат Гай сообщил вам о том, что Саймон отравлен.

– Думаю, так оно и произошло в действительности. Хотя, разумеется, мне следует быть настороже и никому не доверять полностью, в том числе и брату Гаю. – Я вскинул руку, призывая Марка к делу. – Приступим к книгам. Думаю, в Палате перераспределения ты имел возможность ознакомиться с монастырскими расчетами.

– Да, мне часто доводилось проверять их.

– Тем лучше. Тогда прогляди эти книги и доложи мне обо всем, что покажется тебе странным. Обо всех несоответствиях, завышенных статьях расхода и так далее. Но прежде всего запри дверь. Господи Боже, я стал таким же пугливым, как старина Гудхэпс.

Мы принялись за работу, которая, как и следовало ожидать, оказалась скучной и утомительной. Двойную бухгалтерию, с ее бесконечными балансами, проверить куда труднее, чем обычную, особенно если не имеешь призвания к цифрам. Однако насколько я мог судить, в книгах не обнаружилось ничего настораживающего. Доходы монастыря от земельных владений и пивной монополии были весьма существенными; значительные траты на пищу и одежду, и в особенности на стол и хозяйство аббата, уравновешивались низкими расходами на благотворительность и жалованье. Судя по всему, в монастырской казне оставался излишек около пятисот фунтов – сумма значительная, но отнюдь не из ряда вон выходящая, к тому же полученная в результате недавних продаж земли.

Мы просидели за книгами до тех пор, пока морозный воздух за окнами не наполнился звоном колоколов, призывающих к ужину. Лишь тогда я поднялся прошелся по комнате, потирая усталые глаза, а Марк со вздохом потянулся.

– Все в точности так, как и следовало ожидать, – сообщил он. – Богатый монастырь, ничего не скажешь. Раньше мне приходилось иметь дело только с небольшими монастырями. Те были куда беднее.

– Да, здесь проворачиваются крупные суммы. Но что было в той книге, которая так заинтересовала Синглтона? Те, что просмотрели мы, содержатся в таком безупречном порядке, что это даже настораживает. Возможно, эти расчеты предназначены специально для ревизии и существуют другие книги, отражающие истинное положение вещей. Если здешний казначей вводил в заблуждение канцлера Казначейства его величества, это серьезное преступление.

Я с шумом захлопнул одну из книг.

– Ладно, идем. Присоединимся к святому братству и примем участие в трапезе. – Я посмотрел на Марка и строго добавил: – Прошу тебя, бери все кушанья только с общего блюда.

Мы вышли во внутренний двор и направились к трапезной. Монахи, встречавшиеся нам по пути, приветствовали нас низкими поклонами. Один из них не удержался на ногах и упал, ибо дорожки, за день протоптанные множеством ног, покрылись ледяной коркой. Проходя мимо фонтана, я заметил, что струя воды замерзла в воздухе, превратившись в сверкающую ледяную пику, подобную сталактиту.

За ужином вся братия была погружена в уныние. Брат Джером отсутствовал; скорее всего, по приказанию приора его заперли в келье. Аббат Фабиан подошел к аналою и с приличествующим случаю скорбным видом сообщил, что послушник Уэлплей скончался от легочной лихорадки. За столами раздались горестные возгласы и призывы к Господнему милосердию. Я заметил, что некоторые монахи украдкой бросают на приора неодобрительные взгляды; особенно злобно посматривали на него три послушника, сидевшие в самом дальнем конце стола. Один из монахов, жирный малый с воспаленными красными глазами, пробормотал себе под нос что-то о тех, кто не ведает снисхождения и жалости, и при этом уставился на приора. Тот сидел с непроницаемым лицом, высоко вскинув голову.

Аббат прочел длинную молитву об упокоении души новопреставленного брата; монахи с жаром вторили ему На этот раз аббат остался ужинать за столом старших монахов, где подавали огромную говяжью ногу с тушеной фасолью. Приглушенный разговор то и дело прерывался; аббат сообщил, что не припомнит в ноябре таких морозов и снегопадов. Брат Джуд, отвечающий за раздачу милостыни, и брат Хью, маленький упитанный монах с жировиком на лице, которого я видел в казначействе, по своему обыкновению сидели рядом и спорили. На этот раз они обсуждали, обязаны ли городские власти очистить от снега ведущую к монастырю дорогу, но, судя по всему, предмет разговора ни у кого из них не вызывал особого увлечения. Лишь брат Эдвиг казался оживленным; он с беспокойством говорил, что трубы в уборной замерзли, при потеплении непременно лопнут и починка их обойдется в крупную сумму. «Вскоре у тебя появится новый повод для тревоги, куда более значительный, чем лопнувшие трубы», – злорадно подумал я, глядя на казначея. Впрочем, я тут же попытался унять охватившую меня неприязнь, ибо чувства не должны затмевать разум и служить основанием для подозрения.

За нашим столом был еще один человек, оказавшийся во власти чувств куда более сильных, чем те, что овладели мной. Брат Габриель едва притронулся к еде. Известие о смерти Саймона поразило его, и он, казалось, не замечал, что происходит вокруг. Я был неприятно изумлен, когда он, внезапно вскинув голову, вперил в Марка горящий взгляд, полный откровенного вожделения. К счастью, Марк с аппетитом поглощал содержимое своей тарелки и не заметил этого.

Когда прозвучали последние слова благодарственной молитвы и монахи покинули трапезную, я вздохнул с облегчением. Оказавшись на улице, я обнаружил, что ветер усилился; вздымая небольшие снежные вихри, он с размаху бросал их в лица монахов, которые, накрыв головы капюшонами, исчезали в темноте. Я сделал Марку знак подождать.

– Пойдем, поговорим с братом казначеем. Меч с тобой?

Он молча кивнул.

– Хорошо. Когда я буду говорить с братом Эдвигом, держи руку на рукояти меча. Пришло время напомнить этому пройдохе, что мы – представители королевской власти. Кстати, где он?

Мы подождали еще несколько минут, но брат Эдвиг так и не появился. Нам пришлось вернуться в трапезную. Еще в дверях я услышал заикающуюся речь казначея. Он стоял у стола, за которым сидел понурый брат Ателстан. Пухлым пальцем казначей указывал на какие-то бумаги.

– Э-этот баланс с-составлен неправильно, – заявил он. – Ты забыл внести в него п-плату за хмель д-для пивоварни.

Схватив злополучный документ, он злобно потряс им перед носом брата Ателстана, но тут заметил нас, поклонился и растянул губы в фальшивой улыбке.

– Добрый вечер, сэр. Надеюсь, вы не обнаружили в наших книгах никаких нарушений?

– В тех книгах, что мы получили, все в полном порядке. Мне бы хотелось поговорить с вами, брат Эдвиг.

– Я к вашим услугам. Прошу, п-подождите всего лишь м-минуту. – Он повернулся к своему помощнику и заявил: – Брат Ателстан, ты намеренно пропустил статью расхода, чтобы скрыть, что твой баланс сошелся. Это ясно, как день. Кого ты хотел обмануть?

Я заметил, что в минуты сильного гнева брат Эдвиг перестает заикаться.

– Брат казначей, но речь идет всего о нескольких пенсах.

– Из маленьких сумм складываются большие. Проверь все статьи, пока не найдешь ошибки. Мне нужен точный баланс, понятно? Иди и работай как должно.

Брат Эдвиг раздраженно махнул рукой, и молодой монах, понурив голову, побрел к дверям.

– Простите, сэр. Мне п-приходится иметь дело с т-такими олухами.

Я сделал знак Марку, и тот встал в дверях, сжимая рукоять меча. Казначей заметил это и метнул на Марка испуганный взгляд.

– Брат Эдвиг, – сурово произнес я. – Потрудитесь объяснить причину, по которой вы пренебрегли требованием королевского посланника и скрыли одну из расчетных книг. Речь идет о книге в синем переплете, которую вы пытались утаить от эмиссара Синглтона. Эмиссару удалось получить ее, однако после его смерти вы вновь завладели книгой и теперь отказались предоставить ее мне. Что вы можете сказать в свое оправдание?

В ответ казначей деланно рассмеялся. Впрочем, я привык к тому, что преступники смеются в ответ на справедливые обвинения, надеясь таким образом доказать свою невиновность.

– Клянусь Богом, ваш смех неуместен, – рявкнул я. – Прошу вас, не забывайтесь!

Толстяк умоляюще вскинул руки.

– Простите сэр, п-простите ради Бога. Но уверяю вас, произошло н-недоразумение. Наверняка о к-книге в с-синем переплете вам рассказала эта девка Фьютерер? Брат Ателстан доложил м-мне, что служанка видела, как он с-спорил с эмиссаром Синглтоном.

Я мысленно выругался и отчеканил:

– Вас не касается, каким способом я получил эти сведения. Вы можете что-нибудь сказать в свое оправдание?

– Р-разумеется.

– Тогда прошу вас, говорите. Предупреждаю, попытки выиграть время и придумать какое-нибудь лживое объяснение ни к чему не приведут.

Казначей вздохнул и сложил на груди руки.

– Как я уже с-сказал, у нас с эмиссаром С-синглтоном, упокой Господи его д-душу, вышло небольшое н-недоразумение. Он потребовал показать ему р-рас…

– Расчетные книги.

– Да, расчетные к-книги. И я п-предоставил ему все те книги, что п-предоставил вам. Но к-как я уже говорил в-вам, сэр, он имел обыкновение приходить в казначейство, когда т-там никого не б-было, и обыскивать столы и полки. Я не п-препятствовал ему, сэр, хотя это вносило в нашу работу немало путаницы. Однако, б-будучи королевским п-посланником, господин Синглтон мог поступать, как ему з-заблагорассудится. Так вот, в тот день он н-набросился на брата Ателстана, когда тот закрывал дверь, и принялся размахивать какой-то книгой. Именно об этом вам, вероятно, рассказала с-служанка. Книгу он и в самом д-деле взял в моем кабинете. – Тут казначей раскинул пухлые руки и вновь попытался улыбнуться. – Но уверяю вас, сэр, то была вовсе не расчетная книга. В ней с-содержались всего лишь черновые н-наброски, прикидки относительно будущих д-доходов, которые я сделал некоторое время н-назад. Без с-сомнения, ознакомившись с к-книгой, эмиссар убедился в этом. Если вы желаете, я могу п-показать ее вам.

– Если это так, почему после смерти эмиссара вы тайком забрали книгу из его комнаты и никому не сказали об этом?

– Но я вовсе не з-забирал ее, сэр. Слуги аббата нашли книгу, когда убирали к-комнату эмиссара. Они узнали мой п-почерк и отнесли книгу мне.

– Но во время нашего предыдущего разговора вы заявили, что не имеете понятия о том, какую именно книгу эмиссар Синглтон просматривал накануне смерти.

– Я… я, к-как видно, забыл. П-приношу свои извинения. Эта книга с-совершенно не содержит каких-либо важных сведений. Я пришлю ее вам, сэр, и вы убедитесь в этом с-сами.