355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Кристофер Банч » Битва с небесами » Текст книги (страница 1)
Битва с небесами
  • Текст добавлен: 7 сентября 2016, 18:45

Текст книги "Битва с небесами"


Автор книги: Кристофер Банч



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)

Крис БАНЧ
БИТВА С НЕБЕСАМИ

Посвящается доктору Мичио Каку,

профессору теоретической физики, магистру Хей Лонгу,

Великому магистру Таситоро Ямасиро, Девяти Теням Кого Ниндзя


Глава 1

Повсюду плыли мертвые корабли. Иногда яркий свет выхватывал их из мрака, куда они вновь уходили, как только каменные обломки ближайшего нерожденного мира закрывали далекое солнце.

Корабли вращались по орбите вокруг среднего размера планетоида, с которым их связывали почти невидимые канаты. Здесь были и многовековой давности развалюхи, и боевые машины, памятники войны, закончившейся одиннадцать лет назад. Флаги разорившихся торговых компаний чередовались с эмблемами удачливых конкурентов. Среди совершенно целых попадались полуразобранные – похоже, смотритель, живущий на астероиде «внизу», периодически запускал в них руку.

В половине световой секунды от космической свалки пространство искривилось, возникла легкая вспышка – корабль вышел из прыжка. Через несколько мгновений в эфире раздалось:

– Станция Малабар, станция Малабар, говорит «Грааль». Запрашиваю разрешение приблизиться и посадочные инструкции.

Сигнал повторился три раза, прежде чем прозвучал ответ:

– «Грааль», говорит Малабар. Назовите цель. Это не общественный порт. Посторонним посадка запрещена.

– Малабар, говорит «Грааль». Ждите. Синтезированный женский голос сменился мужским.

– Малабар, говорит «Грааль». Цель: дозаправка.

– «Грааль», говорит Малабар. Посадку не разрешаю. Это не общественный порт.

– Малабар, говорит «Грааль». Сообщение для Кормака: «Сковываю Уилбура Фредерика Милтона раскованным». Отправитель: Призрак.

Молчание в эфире, затем:

– Ждите. Примерно через час:

– «Грааль», говорит станция Малабар. Даю разрешение на посадку. Она осуществляется в автоматическом режиме. Переключите управление на нашу частоту. После посадки не покидайте корабля до особых указаний. Кормак выразил желание лично встретиться с Призраком и говорит, что лучше тому быть Первым. Отбой.

На человеке, который опирался о переборку, были дорогая, полинявшая от бесконечных стирок хлопчатобумажная рубашка, вязаный, дедовский еще жилет и защитные, военного покроя штаны.

Внешний шлюз открылся. Человек выпрямился и посмотрел на Джошуа.

– Джошуа, – сказал он. – Если ты не сменил имя, Призрак Первый.

– Не сменил. Да ты, вижу, все под своим флагом, – сказал Вольф.

– Значит, нам крупно повезло в этой жизни. Вольф промолчал. Кормак повернулся к нише:

– Ребята, это действительно он. Возвращайтесь к своим делам.

Из ниши вышли двое с бластерными ружьями, вежливо кивнули Джошуа и двинулись во внутреннюю часть астероида.

– Забавно, что код связи не забывается, правда? – заметил Кормак. – Ты прав. Я и впрямь у тебя в долгу. Что тебе надо? Корабль? Организовать заброску? Я растолстел, обленился, но, думаю, ничего не забыл. Если тебе нужно именно это.

– Мне нужен ремонтный док.

– Вот как? На экране я поломок не видел.

– «Грааль» исправен, однако слишком приметен. Не забыл, как делают камуфляж?

– Не забыл? – Кормак хохотнул. – Коммандер, да я только этим и занимаюсь. Куча народу мечтает всякий раз выглядеть по-иному. Сделаем. Что менять? Нос, рули, конфигурацию, опознавательные знаки… только скажи.

– Долго делать весь корабль? Кормак задумался.

– Без спешки – месяца три. Но я так понимаю, спешка есть.

– Верно понимаешь, – ответил Вольф.

– Тогда полтора месяца. – Кормак замялся. – Если честно, придется попотеть.

– Оплачиваю расходы плюс десять процентов, – сказал Вольф. – Я не нищий. За срочность – особо.

Кормак картинно поклонился.

– Так и запишем… так и поступим…

Вольф улыбнулся.

– Где я последний раз это от тебя слышал?

– Эх, мне бы ту полую планетку, – протянул Кормак с сожалением. – В каких-то десяти световых секундах от эльярской базы…

– Что с ней случилось?

– Не знаю. Пытался выяснить, когда Федерация начала ставить все на консервацию. – Он пожал плечами. – Думаю, кто-то меня обскакал. А ведь правда, классное было бы логовище контрабандиста?

– Судя по тому, что я слышал об этом секторе, – сказал Вольф, – ты и тут неплохо устроился.

– Верно, черт возьми. Пошли. Покажу тебе наши хоромы и отправлю ребят на работу.

– Погоди, – остановил Вольф. – У меня пассажир. Никто не должен его видеть. Никто, понял? Как это устроить?

– Поселишься рядом со мной. Никаких «жучков», ничего такого. Можешь привести хоть царицу Савскую, никто не узнает.

– Отлично. Мне надо его перевезти. Найдешь что-то вроде машины?

– Запросто. Пошли. Я угощаю. Ты по-прежнему пьешь… дай-ка припомнить… арманьяк?

– У тебя хорошая память.

Они двинулись по длинному металлическому коридору.

– Знаешь, – сказал Кормак, – порой только она меня и спасает. Честное слово, иногда я жалею, что война кончилась. А ты?

– Никогда.

– Счастливчик.

Кормак обставился не хуже, чем иной адмирал порта: дерево, серебро, красная кожа – все ручная работа, никакой штамповки. Вольф откинулся на кушетке, отхлебнул из бокала.

– Это всего лишь жанно, – извинился Кормак. – Знал бы, что ты заглянешь, заказал бы у вольных торговцев чего получше.

– Сойдет. – Вольф огляделся. – А ты здорово устроился.

– Невелика хитрость! Когда наступил мир, все захотели или вернуться, или найти тепленькое местечко. Особо шустрым было из чего выбирать. А я предпочел остаться здесь, в Отверженных Мирах.

Услышал, что подыскивают смотрителей для кораблей, отправляемых в резерв. Позвонил друзьям, которым когда-то помог, напомнил о своих скромных заслугах – и для меня началась новая карьера. Во всяком случае, появилась стартовая площадка.

– А никто не придет, не спросит, где корабли?

– Конечно нет! Таких свалок в Галактике пятьдесят восемь. На некоторых и смотрителей нет, так что я не удивлюсь, если их давно растащили. По крайней мере, у меня корабли исчезают потихоньку. Кстати, если интересуешься, могу предложить классный линкор. Знаешь, чего в Федерации слишком много?

Военной техники. – Кормак взял стакан с пивом, поглядел на него, поставил обратно. – И людей, которые ею управляли.

– Ты скучаешь по войне, – мягко произнес Вольф.

– А что тут странного? Мне было двадцать два. Многие ли в этом возрасте командуют собственным космодромом? Сидишь себе, отправляешь людей в такие места, которые в страшном сне не привидятся, порой даже вытаскиваешь их оттуда. Плохо, что ли?

– Почему ты не остался? Тебя бы охотно взяли в Федеральную Разведку.

– Мне не нравится там народ, – сказал Кормак. – После войны я пару раз… оказывал им маленькие услуги. И сильно об этом пожалел.

– Народ – это, в частности, Циско?

– Дурак набитый!

– Он и сейчас там.

– Ничего странного. У всех этих ублюдков большая мохнатая лапа. Помню… Ладно, проехали.

Кормак встал, подошел к полкам, снял модель звездолета.

– Я не удивился, что ты заглянул, – сказал он не оборачиваясь. – Вернее, не сильно удивился.

– Вот как? – Вольф говорил по-прежнему спокойно, но рука его потянулась к кобуре.

– Призрак Первый, – произнес Кормак. – Ты по уши в неприятностях. По самую макушку.

– Вот почему мне нужен камуфляж.

– И не только.

Кормак подошел к письменному столу, вытащил ящик, коснулся электронного замка.

– Пришло с неделю назад. Я распечатал копию, потом заморозил файл. Больше никто на Малабаре не видел.

Он вытащил свернутый в трубку бумажный лист и протянул Вольфу. Там был четырехлетней давности снимок Вольфа и текст:

Разыскивается Джошуа Вольфпо обвинению в убийстве, заговоре, предательствеи других преступлениях против Федерации, награда 500 000 кредитов.

Взять живым.

– Живым? – Вольф дочитал листок до конца. – Но тут написано, что я вооружен, очень опасен, окажу сопротивление при аресте и так далее. Это немного охладит пыл гончих.

– Можно спросить?

– Не стоит, Кормак. Не хочу тебя втягивать. Интересно, с чего они взяли, что я совершил предательство? Я после войны практически не бывал в Федерации.

– Мне глубоко начхать, что они там считают, – ответил Кормак. – Кто это сказал: «Если б я должен был предать родину или друга, то, надеюсь, не сдрейфил бы и продал родину со всеми ее потрохами»? [1]1
  Фраза принадлежит английскому писателю Эдварду М. Фостеру (1879—1970) и на самом деле звучит так:«Если бы я оказался перед выбором, предать родину или предать друга, надеюсь, мне хватило бы духа предать родину».


[Закрыть]

– Не помню, но, кажется, он выразился немного иначе.

– Вообще-то, – произнес Кормак, – когда ты появился, я подумал: тебе понадобится другой камуфляж. Не док, а доктор.

Вольф улыбнулся, вынул руку из-за пазухи, взял бокал, отхлебнул.

– Не думаю, чтоб меня настолько приперло. – Он поставил бокал. – Это ведь Циско подписал ордер.

– Скотина, – сказал Кормак. – Надо было его прибить. Еще тогда. Помнишь, он стал учить меня, как управлять прихваткой, а на нас пер триллион эльяров?

– Помню. По-моему, тогда я первый и последний раз слышал, как ты повышаешь голос.

– Я слегка разозлился, – честно сказал Кормак. – Его общество будит во мне худшие качества. Плевать. И забудь о плате за камуфляж.

Вольф возразил было, но Кормак не дал ему говорить.

– Все, вопрос закрыт. Бабки тебе еще понадобятся – когда выпишут открытый ордер. Рано или поздно Циско прикажет взять тебя живым или мертвым. Это как пить дать. И тогда тебе действительно придется туго. Циско болван, но он опасен. Особенно когда за ним – вся Федерация.

Вольфу показалось, что самые стены дрожат от музыки. У круглой стойки толклись посетители, музыканты в центре зала наяривали, не жалея сил.

Кормак наклонился к Вольфу:

– Ну?

Ему приходилось почти кричать.

– Что ну? – спросил Вольф.

– Ну, прошло две недели. Отошел немножко? Вольф пожал плечами:

– Отойду, когда «Грааль» будет готов к взлету. В последнее время я становлюсь дерганым, когда за спиной нет запасного выхода.

– Ребята вкалывают как проклятые. Почти все уже на месте. Кстати, я свистнул отличную маскэлектронику. С противолодочного корабля, который мне подкинули в прошлом году. Сам сегодня и поставлю.

Кто-то поздоровался с ними. Вольф обернулся. Рядом стояла женщина лет двадцати в модном платье типа «скафандр» из черного бархата с прозрачными иллюминаторами. Ее рыжие волосы были коротко и задорно подстрижены. Вольф тоже поздоровался. Женщина, продолжая улыбаться, подняла руку, медленно провела пальцем по губам и растворилась в толпе.

– Я, значит, пашу, а ты тут победы одерживаешь? – скривился Кормак.

– Ничего подобного. Впервые ее вижу. Вы знакомы?

– Нет. Просто встречал как-то раз. Даже не знаю, на работе она или просто решила снять мужика. – Кормак пожал плечами. – Есть будешь?

Вольф кивнул. Они отыскали столик в нише. Вольф опустил звуконепроницаемый экран и скривился от внезапной тишины.

– Чем плохо стареть – музыка становится все громче и громче.

– А все остальное – глуше и глуше, – согласился Кормак. – Значит, фокус в том, чтобы не стареть.

Перед ними ожило электронное меню. Вольф прочел, тронул сенсоры возле салата с улитками и шашлыка из лангустов с карри.

– Вина?

– Нет, – сказал Кормак. – Мне по старинке пива.

Вольф заказал полбутылки белого – судя по описанию, что-то вроде эльзасского рислинга – и откинулся на спинку дивана. Кормак тоже коснулся сенсора, в центре стола открылся маленький люк и появилась кружка с пивом.

– Джошуа, – осторожно сказал Кормак. – Иногда меня подмывает спросить…

– Валяй.

– Болтают, будто ты вырос среди эльяров. Это правда?

– Не совсем, – отвечал Джошуа. – Мои родители были дипломатами. Мы три года прожили на Сауросе. Потом началась война, и эльяры загнали нас в лагерь. – Он внимательно изучил винное меню, выбрал бренди, как утверждалось, земное.

Появился бокал, Вольф отхлебнул и состроил гримасу.

– Кому-то не мешало бы побывать на исторической родине, уточнить рецепт. Так вот, родители мои умерли, я сбежал. Федерация сочла меня ценным кадром. А война продолжалась.

– Что, по-твоему, случилось с эльярами?

– Они исчезли.

– Брось заливать. Миллионы, миллиарды, триллионы эльяров – чик, и нету? Я ведь тоже там был, помнишь? Куда, по-твоему, они делись?

– Не знаю.

– Они вернутся?

– Н-не думаю.

– Значит, мы положили десять лет и черт-те сколько народу, чтобы они спокойненько исчезли?.. За каким лешим они вообще затеяли эту долбаную войну?

Джошуа ответил не сразу:

– Они хотели того же, что и мы. Всю Галактику и еще два ярда. Думаю, двум свиньям в одном космосе не ужиться.

– Очень патриотично, – кивнул Кормак. – Извини. Мне показалось, тебе неприятно об этом говорить.

– Да нет, – сказал Вольф. – Просто я вообще не люблю говорить о войне.

– Так о чем бы ты хотел говорить?

Вольф задумался, потом улыбнулся:

– Ну, например, про ту рыженькую – не привиделась ли она мне?

Люк открылся, появилась еда. Некоторое время оба молча работали челюстями. Потом Кормак поднял глаза.

– Вот она снова. Может быть, сам спросишь?

– Может. Когда доем.

– Похоже, ей самой хочется что-то спросить.

Женщина подошла к кабинке и постучала. Вольф коснулся сенсорной клавиши, и в нишу ворвалась музыка:

Женщина улыбнулась и открыла рот. Вольф наклонился к ней.

– Джошуа! – Кормак навалился на стол, оттолкнул товарища. Луч бластера прошил кабинку и выжег дыру в дальней стене.

Вольф оказался зажат между столом и стеной. Кормак откатился, Вольф вылез. Женщина сунула руку в разрез платья и вытащила миниатюрный пистолет.

Джошуа отбросил стол, ухватил ее за запястье. Женщина вскрикнула, выронила пистолет и отступила назад. В то же мгновение первый из нападавших выстрелил снова.

Луч угодил женщине в спину. Она осела набок. Вольф с пистолетом в руке выскочил из кабинки.

Нападавший был в другом конце зала. Он бежал к лестнице, ведущей на верхнюю палубу.

Вольф упал на колено: свободная рука придерживает рукоятку, локоть едва упирается в ногу.

«Дыши… дыши… незыблемая твердь…»

Палец коснулся курка, пистолет выстрелил. Разряд ударил бегущего в бок, тот вскрикнул, ухватился за рану, потом обмяк и сполз по ступеням.

Все кричали и бегали. Кормак встал рядом с Вольфом. В руке его тоже был пистолет.

Вольф взглянул на женщину, увидел мертвый, удивленный взгляд. Прошел через зал, словно не замечая столпотворения, и пинком перевернул труп.

Нападавший был совсем юн, не старше женщины, которую по ошибке убил, худощавый, с пробивающейся бородкой. Не обращая внимания на хлещущую из раны кровь, Вольф быстро и привычно осмотрел тело.

Он не нашел никакого удостоверения личности, только во внутреннем кармане обнаружился затертый на сгибах листок. Вольф развернул и прочел:

Разыскивается Джошуа Вольф…

Он передал бумагу Кормаку, тот быстро скользнул по ней глазами.

– Кто-то не дочитал до слов «живым, живехоньким», – пропел владелец ремонтного дока. – Похоже, я плохо потер тот файл. Или новость, что ты здесь, как-то просочилась за пределы астероида.

В зале стояла мертвая тишина.

Вольф не чувствовал угрозы. Он спрятал пистолет. Через мгновение кто-то из женщин истерически рассмеялся, загудели голоса.

– Пошли ко мне, – сказал Кормак. – Со службой безопасности я улажу потом.

Вольф кивнул. Они быстро подошли к выходу. Вольф открыл дверь. Кормак шагнул в коридор и прижался к стене. В коридоре никого не было.

Вольф вышел за Кормаком.

– Сдается мне, – сказал он, – что нам и впрямь стоит поговорить о… дальнейшей маскировке.

По обыкновению непроницаемое лицо Джошуа Вольфа заполняло все три огромных экрана. Сам Джошуа сидел в кресле.

– Что-нибудь чувствуете?

– Нет.

Послышалось шипение, экраны помутнели. Лицо Вольфа окуталось газом, затем побелело, словно от инея. Через несколько мгновений оно начало раздуваться и краснеть, как будто его беспрерывно молотили невидимые кулаки.

Доктор – высокий, крупный и, похоже, занимавшийся в молодости каким-то видом борьбы – встал из-за монитора и подошел к креслу. Он сказал, чтоб его называли Брекмейкером.

Он обошел Джошуа, взял его за подбородок. Вольф, как было велено, неподвижно сидел в кресле, но глаза его следили за врачом.

– Болит?

Глаза Джошуа превратились в заплывшие щелочки.

– Н-не очень.

– Хорошо. Через несколько секунд приступим. Интересная задачка, – продолжал Брекмейкер. – Вы, мой друг, очень… сжились со своим лицом. Да, думаю, можно выразиться так.

Он говорил тоном человека, не привыкшего к возражениям.

– Будь у нас достаточно времени, мы сделали бы совершенно новое лицо, начиная с костей. Слепили бы этакого милого пупсика. Потом укоротили бы ноги примерно на дюйм, внесли бы химические изменения в пищеварительную систему, и через несколько месяцев у вас было бы тело под стать лицу. Розовое, жизнерадостное и толстое. Мне всегда хотелось сотворить что-нибудь подобное, – признался врач. – Увы, у меня, вернее у моих клиентов, не было времени. Да они и не понимали моей задумки. Да, все они утверждали, что хотят измениться, но как только доходило до дела… Можете говорить.

Вольф молчал.

– Поэтому, – продолжал Брекмейкер, выждав меньше секунды, – я всего лишь сделаю вас неузнаваемым для друзей и врагов. Во-первых, мы уберем шрамы и складки, особенно вот здесь, около рта. По счастью, это не ожоговый рубец, так что удалится легко. По ходу дела разгладим кожу на шее. Дальше я немного наращу скулы, сделаю их более выступающими. Выправлю нос. Похоже, его ломали, и не однажды?

– Три, может быть, четыре раза, – промычал Вольф.

– Короче, я стану вашим Понсе де Леоном.[2]2
  Хуан Понсе де Леон (1460? —1521) – испанский конкистадор, отправился в Америку искать Источник Молодости. Источника не нашел, зато завоевал Пуэрто-Рико и открыл Флориду.


[Закрыть]
На случай, если вы не знаете…

– Знаю, – сказал Вольф.

– Надо же. Не многие из моих клиентов слышали об Источнике Молодости. Да, вы снова станете молодым, плюс я немного исправлю ушные раковины. Верхние веки сделаем менее нависающими, срежем часть хряща за ушами и чуть отведем их назад, а то они, на мой вкус, немного торчат.

Вы практически не лысеете, так что имплантировать волосы не придется, однако мы их подчерним. Седина, конечно, бобра не портит, но лучше без нее. Разумеется, вам интересно, каким образом это сделает вас неузнаваемым для… для ваших недоброжелателей.

Все очень просто, но чертовски умно, если позволено так о себе говорить. Вообразите себе, мистер… м-м… Тейлор. Кажется, вы так представились. Вообразите, что вы идете по улице и встречаете кого-то, с кем познакомились при первой отсидке, или в школе, или где угодно двадцать лет назад. Он выглядит в точности прежним. Вы уже собираетесь его окликнуть – и в последнюю минуту прикусываете язык.

Вы смущены, поскольку понимаете, что он должен был измениться за эти пять, десять или пятнадцать лет, и человек, который выглядит в точности как ваш знакомый, стопроцентно не он.

Вы проходите мимо, стараясь не глядеть на него, радуетесь, что не выставили себя круглым дураком, и к вечеру начисто забываете эту историю, потому что никто не любит помнить свои проколы. Просто… и очень умно. Правда?

Вольф что-то согласно промычал.

– Чувствую, вам немного неприятно. – Брекмейкер подошел к контрольной панели, коснулся нескольких сенсоров. Зашипел газ. – Сейчас пройдет. Ну, можно начинать.

Пальцы его снова забегали по пульту. С потолка свесились тонкие трубки и потянулись к лицу Вольфа.

Кормак смачно ругнулся.

– Ну и физиономия у тебя! Какой же ты был вчера, когда этот тип закончил тебя уродовать? Хуже просто некуда.

– Можно без комплиментов? – глухо выговорил Вольф. Он взглянул в зеркало у кровати, увидел раздувшуюся, желтую, в запекшейся сукровице маску и решительно перевернул зеркало. – Считай это коконом, из которого вылетит бабочка.

– Тебе чего-нибудь надо? Ты уверен, что этот хрен работал не дубиной?

– Судя по ощущениям, именно ею.

– Таблетку дать?

– Нет. Перетерплю.

– Что я могу для тебя сделать?

– Ничего. Только проследи, чтобы твой Брекмейкер не слинял, пока не закончит. Я заплатил вперед и потому мандражирую.

– Не боись. Я отключил тягу на его драндулете, один из моих ребят ходит за ним по пятам. Но вообще-то можно не дергаться: его передвижная операционная здесь, вряд ли он ее бросит. Док просился погулять, но я сказал, что этого не будет. Пока все не закончится.

Тогда он спросил, не пришлю ли я ему бабу или двух. Его так и распирает от хвастовства. Только девочки пришли, начал распинаться, какой он был великий врач, да как его не поняли, и как он работал на самой Земле, иногда с большими знаменитостями, и так далее, и тому подобное.

– Не хватало, чтоб он и дальше так разевал варежку, – пробурчал Вольф.

– Я ему очень определенно на это намекнул, он страшно развонялся и заявил, что накинет еще десять тысяч.

– Я заплачу, – кивнул Вольф.

– Жаль, что я не нашел никого другого, – произнес Кормак. – Но ты спешил.

– С чего бы другому бывшему доктору оказаться лучше? По крайней мере, он не колется и не нюхает.

– Тоже верно, – мрачно сказал Кормак. – Слушай, мне пора. Если я встану на уши, то к твоему выздоровлению смогу кое-чем похвалиться. Тебе точно ничего не надо?

– Точно.

Кормак вышел. Вольф слышал, как хлопнула дверь и защелкнулся замок. В комнате было тихо, только негромко играл музыкальный центр да шипел рециркулятор воздуха.

Затем он почувствовал присутствие.

– Можно в твою нору?

– Можно.

Последовало долгое молчание. Потом Таен сказал все на том же языке:

– Как странно. Пользуясь теми же чувствами, что есть у тебя, я вижу разительную перемену. Хотя внутренне ты прежний. Интересно, что увидишь ты сам, когда исцелишься. Должен сказать, сейчас, на мой взгляд, ты исключительно безобразен, даже больше обычного.

– Я не пытаюсь обмануть тебя, – сказал Вольф, переходя на родной язык. – Только тех сволочей, которые хотят взять меня за задницу, потому что я тебе помогаю.

Таен тоже перешел на земной.

– Я слышал Кормака и заключил, что корабль будет готов. Иногда на меня находят сомнения. Я искал Матерь-Лумину, хотя не знаю, существует ли она в самом деле. Прав ли я? Или мне следует искать тех немногих эльяров, которых, я верю, оставили здесь, когда закончили Переход? Ответь. Я склоняюсь перед твоей мудростью.

– Мать-Лумину или Стражей? – переспросил Вольф. – Когда ты рассказывал о цели своих поисков, ты очень уверенно говорил о них.

– Я и сейчас уверен, что Стражи остались.

– Не знаю, – промолвил Вольф.

Он протянул руку к столику, взял Лумину, которую вытащил у застреленного главаря, потрогал.

Серый камень ожил, многоцветные отблески заплясали по комнате, по изуродованному лицу Вольфа.

Джошуа резко проснулся.

– Ты кричал, – произнес голос над его ухом. – Тебе больно?

– Нет, – сказал Джошуа. – Во всяком случае… не настолько. Нет. Я спал. Мне снилось, что на меня напали. Не знаю кто. Они гудели. Как насекомые.

– В этом искусственном мире нет насекомых, – сообщил Таен. – По крайней мере, не должно быть. Значит, тебе приснилось.

– Знаю.

– Погляди на свою руку, – внезапно сказал Таен. На плече у Вольфа проступили красные припухшие полосы.

– Что это?

– Понятия не имею. Может, реакция на обезболивающее?

– Но ты ничего не принимал со вчерашнего дня.

– Понятия не имею. – Вольф взглянул на пятна. Они медленно исчезали.

Потом он прислушался, и в его голове снова раздалось назойливое гудение.

– Я бы предпочел, чтобы зазвучали фанфары, – сказал Брекмейкер. – Вы оказались отличным материалом. Ну-ка, посмотрите.

Вольф поглядел на экраны.

– Похоже на меня. Только давно. И я весь розовый.

– Это мы исправим. Я снова дам вам наркоз и репигментирую кожу. Вот еще что, мистер Тейлор. Следите за лицевыми рефлексами. Если будете хмуриться, как хмурились раньше, и улыбаться своей старой улыбкой, ваше сходство с собой прежним вскоре усилится. Теперь откиньтесь. Вы будете без сознания примерно полчаса-час, пока я нанесу последние штрихи. Потом вы проснетесь, и мы договоримся о погрузке моей аппаратуры и, гм-м, о второй части гонорара, которую обещал ваш знакомый.

– Я предпочел бы оставаться в сознании.

– Нет, нет. Репигментация простой, но очень болезненный процесс. Поверьте.

Вольф посмотрел на Брекмейкера, нехотя кивнул.

– Как вы просили, я сделаю вам космический загар. Пожалуйста, опустите голову, расслабьтесь.

Вольф подчинился. Доктор коснулся панели, из кресла высунулись две трубки, нацелились на Джошуа, из них с шипением пошел анестезирующий газ.

– Дышите глубже.

Через несколько секунд Вольф обмяк в кресле.

Доктор снова коснулся панели, трубки исчезли, появились другие, похожие. Брекмейкер придвинул сменные колбы, вновь коснулся сенсоров. Экраны затуманились. Распылители послушно двигались. Лицо Джошуа темнело, менялось.

– Ну вот, – сказал себе Брекмейкер и со странной улыбкой поднялся с кресла.

Он сунул руку под приборы, вытащил маленький голографический аппарат и подошел к Джошуа. Насвистывая сквозь зубы и тщательно прицеливаясь, сделал несколько снимков с разных углов. Нахмурился, поднял аппарат для последнего кадра.

Сзади что-то щелкнуло.

Брекмейкер обернулся, рука его нырнула в карман халата. В стене, которая до того казалась сплошной, раздвинулась панель.

В полушаге от него стояло нечто высокое, неимоверно тощее и белое, как утопленник. Над раздувшимся капюшоном покачивалась змеиная голова.

Брекмейкер выхватил пистолет и открыл рот, чтобы завопить. В то же мгновение щупальце эльяра метнулось к его груди.

Доктор побагровел. Парализованные мускулы тщетно силились сделать вдох. Пальцы безвольно выронили пистолет.

Он ухватился за горло, и снова инопланетянин выбросил вперед щупальце. На этот раз он коснулся лба.

Брекмейкер качнулся вперед, упал на приборы, скатился на пол и остался лежать ничком. На лице его застыло полное недоверие.

Эльяр взглянул на тело, неловко забрался на докторское место и стал ждать.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю