Текст книги "Моя боль = моя любовь (СИ)"

Автор книги: Кристина Миляева

Соавторы: Кларисса Рис
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 11
Пусть тает лед

Алексей

Пошла очередная неделя бессмысленного ожидания, когда администрация города скармливала директору завтраки и обещания о выделении помощи в решении проблем с ледовой ареной. Денег нет, всё ушло на подготовку к Олимпиаде. Потерпите, вот разнесут наши всех направо и налево тогда приходите. А тот факт, что часть этой самой сборной выпускалась из нашей школы, их, похоже, особо не волновал. Вся надежда была на спонсоров из родителей, но и они не спешили делиться денежками на холодильные машины, потратив их на новую форму, коньки и клюшки для команды. Что тоже было классно, но в настоящее время не особо актуально. Зимние Олимпийские игры, которые в этом году принимал Пекин, уже подходили к концу, и сегодня было их закрытие. И не понимал я рвения Ирины, когда наступит черёд Милана, её вряд ли возьмут, так какой резон гробить себя?

Миллионы людей по всему миру смотрели онлайн-трансляцию потрясающего шоу, которое устроили организаторы. Пришло время награждать триумфаторов и победителей в каждом виде спорта, в которых соревновались десятки спортсменов со всего света. Вроде бы в этом не было ничего такого, но духа признаться Ире в том, что её мечта на самом деле просто мечта, и вряд ли через четыре года она сможет пробиться… Ведь даже сейчас поехали те, кому от силы пятнадцать исполнилось. Следующий сезон, собери она хоть всё золото, хоть все пьедесталы, ей стукнет двадцать один… А в таком возрасте ездили лишь парники.

Молодёжная хоккейная команда не участвовала в Олимпийских играх, но мы все болели за сборную родной страны, которая, с триумфальным счётом просто порвала в финале и доказала в очередной раз, что красная машина не остановится ни перед чем. А я знал цену этому успеху, слышал от отчима, кого уже поломали, а один и на лёд больше не встанет. Такова цена золота в самом огромном турнире планеты. Такова цена победы всей команды. И тот знал, что если отпустить меня, да любого из парней, то мы костьми ляжем и голову отдадим, лишь бы прорваться, лиши бы вытянуть победу из лап соперников. Интерес и одновременно адреналин гнали вперёд, поиграть с такими сильными соперниками доводилось нечасто и оттого опасность нарастала с каждым новым скрипом конька по льду.

Несмотря на то что я был занят тренировками и подготовкой к последней выездной игре, а Ирина всё ещё грезила об Олимпиаде, мы часто виделись и постоянно переписывались. Словно уже не могли жить без общения и друг без друга. Даже обычные смайлики, присланные за весь день от силы пару раз в перерывах между тренировками, поднимали настроение и заряжали энергией, придавая сил тренироваться дальше. Я стал чаще навязываться со своими желаниями погулять и пообщаться, а Ирина и не была против моей скромной компании. Да и физический контакт постепенно развивался, и мама говорила, что оно и к лучшему.

Вначале это было несмелое касание плеча или предплечья во время разговора. Потом стали появляться лёгкие рукопожатия во время встреч. И Ирина в последнем случае даже позволяла проводить себя до машины или донести вещи до раздевалки и отдать в руки. А потом я стал всё часто обнимать её со спины, упиваясь ароматом шампуня, духом и её естественным запахом. Мы могли простоять так несколько минут, пока машина не доедет со стоянки до нас. Ирина не сопротивлялась, а мне было безумно уютно вот так стоять и обнимать её под ошарашенные взгляды завидующих мне, поэтому я старался не спугнуть это прекрасное видение и не делал резких движений или попыток сблизиться ещё больше. Позволял всему течь самотёком.

Ириночка напоминала пугливого, но ласкового котёнка, жаждущего ласки и поглаживаний, но уже обжёгшись раз, теперь не доверяла всем подряд и старалась сохранить дистанцию, даже если знала о том, что опасности нет. И чем больше Ирина разрешала, тем больше мне хотелось. Мне уже было мало дружеских объятий, я хотел поцеловать эти прекрасные губы, изогнутые по подобию древнегреческого лука, и покрыть светлую кожу мимолётными прикосновениями, заставить яркий румянец расцвести на нежных щеках. Я стал так часто об этом думать, что смотрел на девушку голодным взглядом, совсем не думая его прятать, и ты дико смущалась, обзывала идиотом, но не сбегала. Продолжала кутаться в мой шарф и прижиматься спиной к груди. Словно сама до конца не могла поверить, что так легко позволяла себе эти глупости, от которых бежала.

Сейчас после церемонии награждения всех призёров, началась заключительная часть шоу. Я обнял Ирину, в сотый раз порадовавшись тому, что та уже не напоминала пугливую лань, и зайдя за спину, положил руку на плечи, притягивая к себе ближе, а потом и голову устроил на её макушке. И пока та возмущённо шипела на меня, что я её отвлекаю от просмотра, переместил другую руку на изящную талию, обвив её и прижав к себе ещё ближе. Ирина покраснела от этого, но не вырвалась, а лишь поглубже вдохнула и расслабилась, позволяя своему телу опереться на меня, перенося вес с ног на пятки и поясницу.

Вокруг было много народа, но все были заняты тем, что обсуждали итоги олимпиады, всё же для спортивной школы это самые горячие сплетни, и никому не было дела до скромно стоящих в уголке нас. Ирина с восхищением смотрела на мигающие на экране картинки и впитывала в себя чьи-то победы и грезила о них так, словно потом мог конец света наступать. А я, встав сбоку от неё и смотрел на прекрасные движения, который отражался в глазах моей прекрасной Исы. Ну почти моей, если дров не наломаю, к концу школы, может, и завоюю её доверие. Мы стояли, как заворожённые, и наблюдали каждый за своим помешательством, не позволяя словам всё испортить. Для меня её одухотворённое лицо самое потрясающее зрелище из всех когда-либо увиденных.

А вечером я, как обычно, сидел на бортике катка и дожидался, пока мой личный сорт дурмана закончит совою полулегальную вечернюю тренировку. Было уже достаточно поздно, и на арене никого не было, на эмоциях Ира прыгала и прыгала, словно старалась этим заглушить боль в сердце и дурман в голове. Вытрясти из неё всё и наполнить усталостью, до той степени, чтобы прийти домой и просто рухнуть без сил. Я следил за тем, как Ирина нарезала круги по катку, просто так, без связок, исполняя произвольные элементы, лишь бы делать, лишь бы ещё, лишь бы не уходить домой в объятия собственных чувств и мыслей.

Минут через пять, Ира выдохлась и всё же остановилась чуть дальше центра льда, и я сразу понял, что что-то не так. Она была слишком напряжена, словно что-то в программе было не доделано, не отрепетировано. Вот только программ больше не было, мы выпускались, и никто не пустит нас на общий лёд. Я уже не первый раз провожал девушку домой, дожидаясь её после тренировок. Вот и сейчас я смотрел, как Ирина, закусив губу, едва не рыдала, и почему-то именно этот её вид заставил что-то дрогнуть в груди. Я всегда боролся с этим желанием, так как боялся, что она меня оттолкнёт, ну или по роже надаёт, за этой не заржавело бы.

Но сегодня что-то пошло не по плану, и я не смог сдержать собственные порывы. Я смотрел на то, как фигуристка проклинала себя за очередную несуществующую ошибку, как пыталась выложить на лёд всё, включая саму себя, и заставить душу едва ли не сдохнуть от нагрузок. Я медленно подкатился к ней почти вплотную, вдыхая коктейль из духов и пота. Не совсем соображая, что творю, провёл ладонями по рукам девушки, от локтя до основания плеча, и назад. Потянул медленно, понимая, что Ирина напряглась в моих руках и выпрямила спину. Но я не отступал, обнял за талию, привлёк к себе, поцеловал в шею, и медленно оттолкнулся, позволяя конькам скользить по изрезанному бороздами льду.

– Алексей, пусти меня! – зашипела та, разъярённой кошкой. – Ты с ума сошёл? Что ты делаешь? Пусти…

– Просто чувствуй лёд, – тихо сказал я, ей в самое ухо.

– Я не парница, – продолжала бушевать та, – а ты и вовсе хоккеист, какой из нас к чертям дуэт!

Но я не стал её слушать, просто развернул к себе, одной рукой обвил тонкую талию, а вторую запустил в волосы, удерживая затылок девушки и не давая двигаться. Тянул за собой, вспоминая выступления по телевизору, и спустя минут пять упорных попыток, начало что-то вырисовываться. Это было не похоже на нормальное катание. Но в том и смысл. Мы путались в ногах, коньках, руках, во всём на свете. Напряжение спало, Ира начала понимать смысл моей задумки, и лёгкая улыбка тронула губы. Бессмысленная провокация, слишком близко к друг другу и мозг вообще перестал подавать сигналы, отчего я перестал соображать и поцеловал губы, о которых так долго грезил и мечтал в мокрых снах.

В это мгновение мной управляли лишь страсть и желание. Я целовал её нежные губы, и мне даже было всё равно, что Ирина не отвечала, а замерла бездвижным тотемом. Не вырывалась, и внутри всё ликовало, крича, что это очень даже хорошо. Я ласкал губами приоткрытые губы Исы, иногда проходился языком по ним и вдыхал щекочущий аромат напряжения. А Ирина стояла столбом и словно решала нерешаемую задачку по математике. Но под конец, когда первая эйфория прошла, я испугался, что вот сейчас меня со всей силы приложат об лёд и закопают где-нибудь в лесу. Её губы обжигали и дарили наслаждение. Но когда девушка медленно закрыла, наконец-то, отдаваясь в плен моим прикосновениям, я стиснул сильнее хрупкое тело, и Ирина испуганно взвизгнула, упираясь руками в мою грудь, и попыталась оттолкнуть. Я позволил сделать это всего лишь на пару мгновений, достаточных для того, чтобы вдохнуть порцию спасительного воздуха, и вновь припал к её устам.

А затем, немного ослабив хватку, снова оттолкнулся и утянул нас в лёгкое кружение, позволяя миру вращаться вокруг. На этот раз она сама ответила на поцелуй и стала подниматься пальцами по моим рукам, чем вырвала из меня тихий стон. А когда робкий язычок коснулся моего, мне показалось, что весь мир взорвался и остановился одновременно. Захотелось, чтобы вселенная прекратила своё существование, и мы навечно застыли в этом мгновении счастья. Она стала целовать меня по-настоящему, лаская языком рот, отчего я сам себе не мог поверить, не понимая, то ли сон, то ли бред. Как ни странно, её тихи стон, привёл меня в чувства, и я остановился, позволяя льду и поцелую замереть. Я смотрел на затуманенные страстью глаза, на опухшие от поцелуев губы, и меня клинило на месте, это словно контрольный в голову, без объяснения причин и военных действий.

Чудилось мне, что вот сейчас Ирина придёт в себя и накричит на него, обозвав извращенцем, зарядит по морде и на этом будет финал нашей истории. Я медленно, с опаской разжал руки и выпустил фигуристку из объятий. Но та, лишившись опоры, чуть не упала и едва смогла собраться, чтобы поймать меня за руку и удержаться в вертикальном положении. Я в панике подхватил её и начал быстро-быстро тараторить извинения, что через мгновение развернуться и выскочил с арены, дабы больше не смущать девушку своим присутствием.

Мои губы до сих пор жгли фантомные ощущения поцелуя, и я, прижав пальцы к губам, лыбился, как идиот. Легонько подушечками среднего и указательного пальцами, проводил по ним, вспоминая то волшебное ощущение в груди. Это было потрясающе! Я, как во сне, собрался и направился домой, лишь бы ещё сильнее не разозлить прекрасную Ису. А вообще, было просто страшно появиться перед ней, вдруг я в самом деле облажался по полной программе и теперь мог лишь голову пеплом посыпать и корить себя за то, что я такой придурок.

Лёжа в постели, я вспоминал поцелуй и всё не мог перестать касаться своих губ. Сердится ли Ирина? Нет, не сердится… Она убить меня готова. Так что я пребывал в замешательстве, что же делать дальше. Как ни посмотри, а главная проблема была как раз во мне и в моих нездоровых порывах присвоить себе то, что мне не принадлежало. Если бы я как следует пораскинул мозгами, то понял бы, что ни одна девушка не обрадуется столь тупому поступку. Я признался ей в чувствах, едва не опозорив при этом. А теперь поцеловал, даже не спросив при этом какого-либо разрешения. И даже факт того, что она мне ответила, не позволял мне на что-то надеяться. Идиот, каких ещё поискать на этом свете, взял и всё испортил! Болван!

Глава 12
Его правда

Ирина

Мы же едва знакомы друг с другом, и это неправильно позволять кому-то такое нахальное поведение. Я вспоминал все моменты, когда Алексей буквально прилипал ко мне взглядом, обнимал чересчур крепко и не желал теряться из виду. Сейчас я поняла, что на самом деле безумно ему нравилась. Но готов ли я сама к такому? Нет… После первого неудачного опыта, пока не готова вновь переступать через себя и делиться с кем-то частью своей души. К тому же спорт для меня намного ценнее, чем глупые и нерациональные чувства. Влюблённость пройдёт, а вот слава, прописанная в истории, останется со мной навсегда.

Для меня Лёша был другом, которого у меня никогда не было, мне было с ним комфортно и уютно, он не раздражал своей настойчивостью и часто смешил, позволяя улыбаться и делать так, как я сама хотела. Но я не думала о нём, как о возможном партнёре и будущем для себя. В жизни? В сексе? В браке? От одной только этой мысли о подобных глупостях меня передёргивало. Доверить себя и своё будущее кому-то, дать право решать за себя и считаться с мнением, которое может кардинально отличаться от моего. Я точно на это не согласна. И вряд ли Алексей согласится ждать и молчать, пока я сама строю своё будущее. Так зачем я ответила на его поцелуй? Ведь было хорошо…

Я всю ночь проворочалась, мучаясь от мыслей, засевших в голове и не дающих мне покоя. Встав с гудящей от напряжения головой и мешками под глазами, решила поговорить с Алексеем напрямую и расставить все точки над i тут же, не отходя от кассы и не затягивая проблему ещё сильнее. Надо разбираться с таким на берегу. Пока не стало слишком поздно. Только вот всегда надоедливый кавалер, постоянно ходивший по пятам и всегда, везде отыскивающий меня, теперь так же активно избегал моей компании и умудрялся буквально растворяться в воздухе после занятий и тренировок хоккейной команды.

За целую неделю мне ни разу не удалось увидеть человека волнующего моего спокойствия и равновесия. Вот, вроде бы я слышала его голос в раздевалке, но пока пыталась высмотреть в толпе, тот успевал сбежать. На сообщения он не отвечал и даже не читал. А потом хоккеисты уехали на выездную игру, которая должна была стать последней в череде тех, где принимало участие старое звено нападения, состоящее из завтрашних выпускников. А я впервые в жизни поняла, что мне было дико скучно без присутствия этого шебутного парня в моей жизни. Словно чего-то вечно не хватало и руки сами тянулись к телефону.

Оказалось, что я успела сильно привязаться к нему за эти дни бессмысленного общения, не несущего за собой ничего. Я всю неделю копалась в себе и своих чувствах, пытаясь разложить их по полочкам и свести к какому-то единому показателю. Было глупо врать себе, мне понравился поцелуй. Очень сильно понравился… Даже несмотря на то, что меня поцеловал парень без спросу и без какой-то видимой причины. Но… Большое и жирное «но» вставало на пути моих размышлений. Мне нужен был совет, а поговорить не с кем. У Марии Георгиевны я никогда в жизни об этом не спрошу, голова мне нужна на плечах, а не оторванная в ближайшем тёмном закутке.

Сейчас я сидела на кухне в квартире Разиных и задумчиво смотрела в стакан с молоком и печеньем, который передо мной поставил муж тренера. Антон готовил рагу для пятничных посиделок и напевал под нос какую-то популярную песенку, постоянно играющую по радио в машине. Я посмотрела на мужчину и задумалась над тем, а как бы Лёша выглядел в переднике, на кухне, помешивающий в кастрюле овощи. Собственные мысли привели меня в лёгкое замешательство и даже испугали. Так что я стала интенсивнее жевать печенье, запивая молоком. Мужчина у плиты вздохнул несколько раз, и я подумала о том, что, наверное, вот он мой шанс. Пока Мария Георгиевна гуляла с детьми, совет можно было получить почти без последствий для моего здоровья.

– Антон, а можно задать тебе один вопрос? – я подняла обеспокоенный взгляд на мужчину и постаралась сдерживать эмоции.

– Солнышко, если это что-то, что ты не можешь ни у кого спросить, то задавай мне, я как врач давал клятву помогать людям и хранить их секреты, – улыбнулся тот, сверкая ямочками на щеках. – Обещаю Марине ни о чём не рассказывать.

– А как понять, что тебе кто-то запал в душу настолько, что готов его поцеловать посекундному порыву и при этом не убить в ответ? – я сдула чёлку с глаз и постучала пальцами по столешнице, думая, насколько тупо прозвучали мои слова.

– Легко, – помахал тот поварёшкой в воздухе. – Тебе нравится быть с этим человеком, тебе с ним интересно и всегда хочется с ним каких-то тактильных взаимодействий. Когда его нет рядом, ты места себе не находишь, словно отсутствует какая-то крошечная, но важная часть твоей жизни. Он занимает все твои мысли, и тебе всегда хочется знать, чем он занимается в данный момент, хорошо ли покушал, тепло ли одет и не вляпался в какие неприятности. А ещё тебе важно его мнение по любому вопросу, и иногда его мнение становится приоритетней твоего. Перед глазами часто стоит его образ, а в ушах звучит голос, которого не может быть рядом. Да, и ещё, тебе не противны неприятные запахи, которые исходят от него, например, запах пота или… Ну до этого тебе ещё расти, так что опустим… Тебе хочется постоянно прикасаться к нему, целовать и обнимать, смотреть в его глаза и слушать его голос. Вот когда всё это перемешивается в гремучий коктейль из чувств и эмоций, в один момент может накрыть так, что становится бессмысленным сдерживаться и тебя буквально прорывает на идиотские поступки.

– У вас с Марией Георгиевной так и было, да? – я оторвала взгляд от собственных рук и посмотрела на улыбающегося мужчину, который внимательно наблюдал за каждым моим действием.

– Да, – кивнул он. – Я безумно её люблю, и готов весь мир перевернуть, лишь бы она улыбалась и сияла ярче всяких звёзд. Итак, для справки, первый раз я поцеловал её совершенно спонтанно. Мы стояли в Зарядье, смотрели на распустившиеся цветы, а я поддался этому порыву, дёрнул её на себя и больше никогда не отпускал. Твои мысли тоже кто-то похитил и не желает теперь выселяться с чемоданами на выход?

– Кажется, понравился, – понурив голову, сказала я. – Просто это немного пугает меня и волнует. С Инем такого не было, а тут, я словно не могу отделаться от мысли, что он рядом.

– Ух ты! – Андрей поставил передо мной вазочку с мороженым. – Здорово! Давно пора, начать думать не только о спорте! Ты скажешь мне, кто он? Обещаю, только в целях научных изысканий. Из команды его не выгонят, и Марочка ни о чём не догадается, так что смело можешь мне поведать, кто из ваших парней наконец-то смог добиться твоего внимания.

– Это не фигурист, – тихо проговорила я, испуганно глядя на мужчину, который с любопытством взирал на меня и ждал признания.

– Это девушка? – вскинул он вопросительно бровь.

– Нет, – затрясла я головой, – боже, нет!

– Ну, значит, не всё так плохо, как ты думаешь, – одобрительно протянул брюнет и отвернулся обратно к плите. – Ириш, честно признаюсь, это было неожиданно для меня. Я не думал, что лично столкнусь с таким… Разбираться с влюблённостями учеников моей жены. Но я в любом случае поддержу тебя и не отвернусь. Ты уверена, что этот парень нравится тебе именно в этом смысле? Непросто, как друг или как приятель. Возможно, пока у вас бушуют гормоны, вы не можете здраво оценивать свои собственные мысли. Ты пробовала с ним поговорить или как-то решить сложившеюся картину?

– Поэтому я и спросил у тебя, он поцеловал меня, и мне поцелуй очень понравился, я бы хотела, чтобы он целовал меня так постоянно, – я сидела с красными щеками и нервно перебирала пальцами салфетку, не зная, как отделаться от стыда. – Но я знаю его и понимаю, что, скорее всего, мы не сможем быть вместе. Мы слишком разные, чтобы вращаться вокруг одних идеалов. К тому же наше общение и так частенько заканчивается спорами. А тут… Словно гром среди ясного неба этот чёртов поцелуй, который не выходит у меня из головы. Оно пугает и заставляет волноваться. Мне нельзя о таком даже думать, чтобы не испортить форму, а ему будет мало одних поцелуев, и он захочет большего. А я… Пугает только мысли что надо будет… Будет… Там… Боже, как же мне стыдно просто от одного этого.

– Как врач могу тебе сказать, что ничего страшного и неправильного в таких отношениях нет, а в любви тем более, – усмехнулся он. – Таблетки, которые употребляют многие спортсменки, чтобы не допустить, нормального гормонального развития организма, вредят во сто крат сильнее. А уж как мужчина, могу тебе сказать: если он полюбил тебя всерьёз, значит, он действительно хороший и заслуживает того, чтобы ты любила его в ответ. А перевод отношений в более горизонтальную плоскость может и подождать. Если он хочет быть с тобой, то прекрасно поймёт тебя и не будет заставлять. А если станет настаивать, то нужно будет подумать, а стоит ли вообще связывать свою жизнь с таким эгоистом. А остальным не обязательно знать о вашей любви, самое главное, что вам двоим будет комфортно друг с другом. Просто в современном обществе сейчас приняты именно такие каноны, которые побуждают мгновенно заводить семью и рожать детей. Но если ты захочешь быть с ним, то просто будь, а на остальных чхать с высокой колокольни. Это ваша жизнь, и не надо гробить её в угоду идеалам. Хотите встречайтесь, хотите за ручку ходите, никто не вправе осуждать вас. Вам обоим почти восемнадцать, ещё пара месяцев и по закону станете совершеннолетними, а ты переживаешь из-за того, что скажет твой тренер. Насчёт Марины не грузись, я попробую её подготовить, да и в самом деле, не обижайся, Ирин, но сколько тебе осталось в спорте? Я не совсем представляю, как у спортсменов всё это происходит в жизни, но мало кто реально остаётся до самой старости. Немного спортивных разрядов, которые дальше тянут свои карьеры хотя бы лет до тридцати. И прости, солнышко, но фигуристкам край отмерен до двадцати, ну самый край до двадцати пяти, если на таблетках и сильных гормональных препаратах. Возраст и генетика берут своё, и из девочки, лёгкой и воздушной, ты всё равно превратишься в женщину. Суставы и остальные системы организма уже не смогут выдавать того же, что ты показывала в четырнадцать. Подумай хорошенько… Пока у тебя есть время, пока ты ещё прыгаешь… Возможно, эти два или три года не стоят того, чтобы разрушать своё будущее.

– Спасибо, что не отвернулся от меня и не начал говорить, что я совершаю ужасную ошибку, – вздохнула я и постаралась отделаться от мыслей о том, что где-то уже слышала эти слова. – Мне не с кем было об этом поговорить, и я очень боялась твоей реакции. Я сама долго думала над всем этим. Мне никогда не нравились парни, да и люди в целом вызывали лишь глухое раздражение. Я не думала об этом никогда. С тем японцем у нас роман и тот был больше на бумаге, для поднятия имиджа и красивых снимков. И всё равно злость брала, когда он мне изменил. Но Алексей… Он такой замечательный. Он так легко вошёл в мою жизнь и поселился в ней, словно всегда существовал где-то рядом. А тут он ещё и поцеловал. Господи, я думала, у меня мысли никогда обратно в кучку не соберутся. Я почувствовала себя растёкшимся желе, которое вот-вот прекратит свои бренные попытки существования. Это было так хорошо, что от этого становилось плохо.

– Так это всё-таки Алексей, – улыбнулся Антон, помешав овощи в кастрюльке, и вернулся к нашему разговору. – Мне Мария рассказывал о том, как он кричал на спор те слова. А я ей сразу сказал, что это был не розыгрыш. У него на мордахе было большими буквами написано, что его инфаркт хватит на месте, если пошлёшь его по известному адресу. Так, в любви признаются лишь глубоко повёрнутые люди. Те, кому уже невмоготу молчать, но и от правды легче не станет. Скорее всего, парни вынудили его на этот шаг. А дальше, лишь судьба-свидетельница, как будут разворачиваться события.

– Да, он говорил, что-то признание было спором в команде и его наказанием, – кивнула я. – Только после поцелуя он избегает меня, как огня. Я понимаю, что не дала ему сразу чёткого ответа и вообще застыла, как каменное изваяние. Но разве он не должен был вновь попытаться,поговорить со мной. Да хотя бы банально извиниться!

– Возможно, он испугался твоей реакции и того, что ты можешь оттолкнуть, – легкомысленно протянул Антон. – Поэтому решил первым уйти из твоей жизни, чтобы не делать самому себе ещё больнее. Проще сохранить мечту и сладкие воспоминания, чем вытаскивать осколки из разбитого сердца. Поговори с ним, разберитесь между собой, и уже наутро вам двоим станет намного легче.

– Это легко сказать, но нелегко сделать, – в очередной раз горестно вздохнула и прикрыла глаза рукой. – Я целую неделю пыталась его поймать. Попробую обратиться к его лучшему другу, я думаю, он мне поможет. Тренер же не разрешит мне быть с ним… Она же…

– О да, она будет очень громко орать, – заржал мужчина и выключил газ. – Она будет просто в ярости. Но уверяю тебя, мы тебя очень сильно любим, ты для неё, как дочка, в отсутствие которой, меня, кстати, каждый месяц упорно обвиняют. Она без ума от тебя и постоянно говорит, что сделает из тебя чемпионку. И я уверен, что со временем она примет вас, если уже не приняла. Нужно только пережить эту бурю, и всё будет хорошо. Не убьёт же она вас в самом деле, мы не в романе о Ромео и Джульетте.

– Спасибо вам большое за эти слова, – я расцвела буквально на глазах, – надеюсь, нам обоим не попадёт за секреты.

– Ничего страшного, – Антон махнул рукой, – иди садись за стол, скоро будем ужинать.

– Ага, – и счастливая до неприличия я побежала помогать с сервировкой большого круглого стола.